Темные воды былых дней

Гэвин первый вошел в капитанскую каюту. Лампа на изогнутой ножке с расписным абажуром, что стояла на письменном столе, все еще была зажжена, хоть комната в дополнительном свете и не нуждалась — лучи солнца проникали сквозь круглые иллюминаторы, полностью освещая каюту. Помещение могло похвастаться внушительным размером в сравнении с остальными на шхуне, да толку от этого было мало, потому что обстановка внутри была довольно скудной. Буквально самое необходимое: платяной шкаф, секретер, письменный стол, два стула, кресло и узкая кровать, спрятавшаяся в нише у правого борта. На полу был постелен потертый ковер, который по виду был ровесником корабля, стены украшали несколько картин, изображающие красоты природы. Видимо, чтобы совсем не было грустно сидеть в такой скучной обстановке. — На капитана кто-то напал? — задал вопрос Ричард, заметив беспорядок внутри. — Нет, не похоже, — сразу ответил Гэвин. Ему было ясно, что беспорядок не был следствием драки, а внимательнее осмотрев каюту он даже осмелился сделать предположение о том, что произошло в роковую ночь с капитаном. Должно быть, тем вечером капитан сидел за письменным столом, когда произошло что-то, что заставило его вскочить со стула, от чего стул отлетел и грохнулся на бок, и броситься через всю каюту к платяному шкафу. Распахнув дверцы с резным орнаментом, он сорвал одежду, что аккуратно висела на вешалках внутри, и небрежно бросил ее на пол. Явно как можно скорее хотел добраться до того, что находилось внутри. А подойдя к громоздкому шкафу, Гэвин подтвердил свою догадку: задняя стенка была фальшивой, а за ней скрывался сейф. Тяжелая дверца с кодовым замком была раскрыта, являя миру свое содержимое. Гэвину пришлось практически влезть в шкаф, который внутри оказался очень просторным, чтобы добраться до сейфа. Его интересовало, зачем в критической ситуации капитан полез туда, и, честно сказать, он надеялся найти внутри оружие. — Ты куда полез? — поинтересовался Ричард с другого конца комнаты. — Здесь сейф, может, внутри есть что-то полезное! — громко ответил Гэвин. Но в сейфе Гэвин нашел только разочарование. А также папки с документами и пачки банкнот, перевязанные канцелярской резинкой. Деньги это очень хорошо, да только сейчас они могли ими разве что подтереться. Или соорудить костер и спалить эту посудину к чертовой матери вместе с собой, чтобы не мучаться. Но на всякий случай Гэвин все равно пошарил по полкам. Между двумя папками нащупал что-то продолговатое, закругленное и гладкое, что оказалось патроном для револьвера. Тут же в памяти яркой вспышкой возникла сцена, которую Гэвин хотел бы не вспоминать никогда. Обезглавленное тело капитана лежало на залитой кровью палубе, а его рука все еще сжимала рукоять револьвера. Вцепилась так крепко, что Хэнку пришлось приложить усилие, чтобы отобрать у него оружие. Оно и сейчас должно быть у Хэнка. А от найденного патрона толку никакого. — Гэвин, иди сюда, я нашел кое-что! — позвал его Ричард. Сунув патрон в широкий карман штанов, Гэвин вылез из шкафа и подошел к Ричарду, который стоял возле кровати. А на аккуратно заправленной алым покрывалом кровати лежал длинный деревянный футляр. На гладком полированном дереве скопилась пыль, видно им редко пользовались. Щелкнув защелками, Гэвин открыл крышку и заглянул внутрь. На синей бархатной подложке находились навигационные приборы: красивая медная подзорная труба в кожаном чехле, с застежкой, чтобы можно было прикрепить к ремню, компас и секстант. — Ох, мать твою! — Гэвин с благоговением коснулся металлических приборов, которые могли бы помочь им выбраться из этого кошмара, — Слава Богу, хоть что-то полезное. — Между прочим, нашел это не Бог, а я, — заметил Ричард. — Да-да, и тебе тоже спасибо. Гэвин достал секстант и с интересом начал его осматривать. Вертел в руках, прикладывался к окуляру, что-то крутил, что-то двигал. Гэвин понятия не имел, как им пользоваться. Ричард тоже. Иначе обязательно вставил бы свое веское замечание. — В сейфе ничего не нашлось? — спросил Ричард, вертя в руках компас. На задней крышке была выгравирована благодарность за службу, адресованная капитану Брауну. — Да. Если там и было что-то полезное, то это оттуда забрали, — Гэвин положил секстант на место, взял подзорную трубу в чехле и прицепил к ремню. Следующей их находкой стал судовой журнал, что лежал раскрытый на письменном столе. Капитан исправно заполнял его, каждая страница была исписана размашистым каллиграфическим почерком. Последняя запись была оставлена в тот самый день, когда случилась бойня. — «Закончен ремонт подъемного механизма»… «проверка мер предосторожности по обеспечению целостности груза, замечаний нет»… — бормотал Гэвин, читая записи за те дни после того, как «Иерихон» вышел из порта Сан-Хуана. Но дойдя до одной из строк он вдруг повысил голос, — «плотник Томпсон ведет себя неподобающе с частным заказом. Приняты меры.». — И что это значит? — голос раздался прямо над ухом Гэвина. По спине вдруг табуном пробежались мурашки, а в нос вновь проник дразнящий обоняние терпкий аромат. Он не ожидал, что Ричард окажется настолько близко к нему. — Не знаю, — Гэвин чуть отодвинулся в сторону, стараясь избежать смущающей его близости, — Но Томпсона я нашел в гробу в трюме. В тот день двигатель, эта проклятая рухлядь, снова чуть не сдох, я весь день провел в машинном отделении и понятия не имею, что происходило с остальной командой. Гэвин пролистал желтые страницы судового журнала вплоть до того дня, когда «Иерихон» отправился в свое гибельное плавание. Но остальные записи ничего полезного не содержали. Разве что они с Ричардом узнали, что «частный заказ», как прозвал его капитан, был взят в Пуэрто-Рико, в порту которого они простояли дольше необходимого. Но оттуда на борт подняли много разного груза, и точно сказать, какой из них оказался «частным» будет сложно. Разве что его каким-либо образом отметили. В памяти вдруг всплыл тот хлыщ с разномастными глазами, что руководил погрузкой. Стоял и следил внимательно, точно надзиратель тюремный, за работягами, с которых к вечеру уже семь потов сошло. И вел долгие беседы с капитаном. Тогда Гэвин думал, что он просто дотошный тип, но сейчас нет-нет, да и приходили мысли, что он все знал. Знал, что в плаванье могло что-то случиться. Что же такое они перевозили? — Такой задумчивый, — голос Ричарда вновь отвлек Гэвина, — где же твои мысли, поделись со мной? — Просто думаю о том, что нам делать дальше, — отмахнулся Гэвин, вынырнув из омута своих мыслей. В капитанской каюте они осмотрели все, что только можно было, но больше ничего, что могло бы им помочь, не было. На всякий случай они осмотрели и каюту помощника капитана. Там Ричард отыскал тайник, спрятанный в полу. Во время осмотра Гэвин заметил, как тот то ставил ногу на половицу, то убирал. А затем и вовсе опустился на колени и начал пытаться поддеть ее. Гэвин и спросить ничего не успел, как тот уже достал доску и тут же запустил руку в образовавшуюся дыру. И за горлышко вытащил бутылку непочатого портвейна. — Тьфу, хоть бы что-то полезное спрятал! — закатил глаза Гэвин. — Какой ты ворчливый! — Ричард точно так же закатил глаза. — Не нравится — скатай шарики из ваты и заткни ими уши! — огрызнулся Гэвин. Коллинз тоже вел свой журнал, но он больше походил на личный дневник, в который тот записывал все свои мысли и жалобы, лишь иногда уделяя внимание происходящему на корабле. Желтые страницы были заполнены небрежным почерком, часть из них была смята, а в некоторых местах виднелись жирные пятна. Читая этот журнал, Гэвин чувствовал себя так, будто копался в чужом грязном белье. Он просто пробежался взглядом по последним страницам, но не узнал ничего, кроме того, что у старого ублюдка вылезла сыпь в паху, которую он подхватил от какой-то портовой шлюхи. — Мерзость, — прокомментировал Ричард, стоящий прямо за спиной Гэвина и заглядывающий в дневник через плечо, — а ты тоже пользовался услугами портовых жриц любви? — Нет. Мне это неинтересно, — Гэвин захлопнул журнал и вернул его на место. Хотелось помыть после него руки, — я хочу чтобы один раз и на всю жизнь. — А ты романтик, — удивился Ричард и по его реакции было не понятно, поверил ли он Гэвину, — не ожидал от тебя. — О-о, я еще полон загадок! — усмехнулся Гэвин. Коллинз в последнем своем рейсе совсем расслабился на радостях от скорой отставки, хотя раньше не зря носил свое звание помощника капитана и был буквально его правой рукой. И постоянным собутыльником. Они с еще несколькими приближенными любили засиживаться в кают-компании, пить дорогой алкоголь и курить. — Зато наш грог безбожно разбавляли, чтобы «уменьшить пьянство на корабле», — пробормотал Гэвин. Он вновь посмотрел на найденную ими бутылку портвейна. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что алкоголь этот Коллинзу весьма недешево обошелся. А учитывая, что Коллинз его спрятал, Гэвин пришел к выводу: — Делиться не хотел. — Куда его? На место вернуть? — спросил Ричард. — Куда хочешь, можешь себе оставить, — пожал плечами Гэвин и направился к выходу на главную палубу. Но вдруг остановился и повернулся к Ричарду. — У тебя же нет проблем с алкоголем? Напьешься — полетишь за борт, — на всякий случай пригрозил Гэвин. — У меня нет проблем. А у тебя? Мне стоит волноваться? Гэвин его проигнорировал. Лужи крови на верхней палубе уже не вызывали у Гэвина бурных эмоций. Они стали чем-то вроде жуткой декорации, на которую после первого впечатления никто больше внимания не обращал. У них были проблемы поважнее, чем то, что кровь впиталась в палубу. — Нужно вскрыть ящики с грузом, — после недолгого молчания сказал Гэвин. И, предвосхищая возможные возмущения, продолжил: — Да-да, это неправильно, нам за него заплатили и далее по списку. Но уж подыхать я за него не собираюсь. — Так я ничего против и не имею. Я подумал о том, что нужно проверить остальной груз еще когда в судовом журнале капитан упомянул «частный заказ», — ответил Ричард. Ответ Гэвина немного удивил, но полностью удовлетворил. Было радостно осознавать, что первое впечатление о Ричарде было ошибочным. Он прекрасно держал себя в руках, готов был сотрудничать и почти не жаловался. Ричард все больше нравился Гэвину. Обсудив план действий, они спустились в трюм. Лаки, до этого следующий за ними по пятам, остался в первом отсеке и дальше идти отказался. А когда оба мужчины не обратили на него внимание, вдруг принялся истошно орать. — Что тебе надо?! — огрызнулся Гэвин, обернувшись к коту. Кот ему ответил тем же мяуканьем, которое Гэвин почему-то не понимал. — Жрать хочешь? Мы тебя недавно совсем кормили! — Мяу! — Иди мышей лови, раз такой голодный! — Мяу-мяу-мяу! — Гэвин, перестань ссориться с котом, — не выдержал Ричард. — Он первый начал, — буркнул Гэвин и отвернулся, не собираясь больше тратить свое драгоценное время на этот мяукающий кусок обивки. А Ричард все же подошел к Лаки. Наклонился к нему и едва протянул руку, чтобы погладить, как кот сам встал на задние лапки и ткнулся головой в протянутую ладонь, начал тереться о нее и мурчать так, что это даже Гэвин услышал. Напоминало тарахтенье заглохшего генератора, который пытались вновь запустить. — Лаки, подожди нас тут, хорошо? Мы быстро справимся и вернемся, — приговаривал Ричард, поглаживая кота по выгнутой спинке. Его рука на фоне черной шерсти казалась совсем белой. — Хватит тут миловаться, у нас дел по горло! — Гэвин нашел две монтировки и топор, которые, аккуратно стояли в специальной стойке, и взял их. — Снова ворчишь, — сказал Ричард, но от кота все же оторвался, — не расстраивайся, хочешь, я и тебя поглажу? — Я хочу, чтобы ты заткнулся и занялся делом! — вспыхнул Гэвин и протянул Ричарду монтировку. Тот и правда заткнулся и взял протянутый инструмент. Они прошли в четвертый отсек. Даже не ориентируясь на маркировки, Гэвин точно знал, какие ящики были погружены на Пуэрто-Рико. Из-за нехватки матросов помогать в погрузке приходилось всем. Кроме, пожалуй, Хэнка, но только потому, что он успел нажраться в баре на берегу, и тот разноглазый ублюдок запретил ему приближаться к грузу. Не то, чтобы боцман был обижен этим, но для вида все равно поспорил с ним, пока капитан не прогнал его заниматься другими делами. Оставалось только найти этот самый «частный заказ». Но если бы они его не нашли, то не страшно. Пришлось бы потратить чуть больше времени на то, чтобы вскрыть абсолютно все ящики, погруженные в Пуэрто-Рико. Но им повезло, на некоторых ящиках в правом левом углу была выжжена буква «Д». Не факт, что это было именно то, что они искали, но начать решили с них. Развязав найтовы, они, совершенно не беспокоясь о сохранности содержимого, повалили ящики и принялись скрывать крышки одну за другой. Вскоре весь пол был усыпан соломой, которой были набиты ящики для защиты содержимого. Кругом валялись доски и щепки, оставшиеся от грубого использования монтировки и топора. — Тьфу, все руки себе исколол! — раздраженно бросил Гэвин, как только они вскрыли очередной ящик и ничего странного в нем не обнаружили. — Все, давай отдохнем. Гэвин отбросил монтировку, а сам сел прямо на поваленный, но еще не вскрытый ящик, прислонился спиной к стене, и закрыл глаза. Все тело было одним эпицентром боли. Мышцы напряжены до предела, а кости, казалось, стирались друг о друга в порошок. Про голову и говорить ничего не стоило, было ощущение, точно его мозг распух и пытался проломить череп изнутри. — Гэвин? — его уха коснулся чужой бархатистый голос, а деревянная крышка чуть скрипнула под весом второго тела. Гэвин ничего не ответил, но открыл глаза и повернул голову в сторону, столкнувшись взглядом с глазами, цвет которых в полумраке стал глубже и холоднее, как глетчерный лед. — Давно хотел сказать, но все как-то не до этого было. У тебя нос сломан. — Да? Я-то думал, что у меня просто насморк, — устало усмехнулся Гэвин. — Его нужно вправить. Гэвин на это только неопределенно хмыкнул. Он сам понимал, что сделать это нужно, иначе будет хуже. А хуже будет, если он сам за это возьмется. Как бы вовсе без носа не остаться. Его рожей и так только детей распугивать, а с двумя дырками посередине так вообще путь только в цирк уродов. — Я могу это сделать, — предложил Ричард. — Вот уж нет. — Я изучал медицину. — Так ты у нас медик, оказывается? Но все равно нет. — Я не медик, но кое-что знаю. Гэвин, тебе же будет от этого хуже. Ты же дышать потом не сможешь! И храпеть еще хуже начнешь, — не отступал Ричард. — Тебе-то какое дело, буду я храпеть или нет?! — Гэвин вспыхнул, как сухая травинка под линзой. — Ты жить со мной что ли собрался? Не нравится — в твоем распоряжении весь корабль, никто тебя в моей каморке не удерживает! — Одному спать жутко, — Ричард был спокоен, только уголки тонких губ едва заметно приподнялись, — позволь мне помочь тебе, Гэвин. Ричард положил ладонь Гэвину на плечо и довольно крепко сжал его. И будто на разгорающееся пламя кто-то вылил ведро холодной воды. Гэвин хотел бы продолжить спор и стоять на своем, но вдруг ощутил, что сил на это у него нет. И сдался. — Ладно, сначала с грузом разберемся, потом уже с моим носом, — выдохнул Гэвин и с неожиданным усилием отвел взгляд от глаз Ричарда. Будто из ледяной воды вынырнул. Они вновь вернулись к своей работе. Гэвин методично вскрывал ящик за ящиком, а для Ричарда это оказалось больше развлечением. Он едва ли не с головой нырял в солому, рассматривая содержимое. В основном это были произведения искусства. Какие-то вазы, статуэтки, завернутые в бумагу картины, которые Ричард не ленился открывать и рассматривать. И, конечно, высказывал свое мнение. А мнений у него было так много, что рот не закрывался вообще. А Гэвин и не был против, он слушал и слушал. Жизнь внутри Ричарда горела ярким пламенем, озаряя этот плавучий склеп, и Гэвин невольно подставлялся под ее лучи. Будто выныривал из темных глубин, ведомый отблеском чужого света, ведь сам он не горел никогда. Гэвин чувствовал, что и внутри него вновь начинали бурлить жизненные силы, а закостеневшее сердце вновь начало разгонять по застывшим венам горячую кровь. В Ричарде жила надежда на двоих, и Гэвин чувствовал, что не должен был позволить ей угаснуть. — Гэвин, что с тобой? — поинтересовался Ричард. Его голос будто пробудил Гэвина из какого-то транса, и с удивлением он обнаружил себя застывшим на месте, сжимающим в руках монтировку и смотрящим на Ричарда. Его помощник, от которого в целом толку было, как от шляпы в шторм, в это время возился с каким-то деревянным футляром, который отыскал в одном из ящиков. — Ничего. Смотрю на твою неоценимую помощь, — соврал Гэвин, не желая признаваться, что пялился на него хрен знает сколько времени, — Что ты там уже нашел? — О, я думаю внутри скрипка! — Ричарда устроило объяснение Гэвина и он вернулся к футляру. — Только тут замок висит, без ключа не открыть. Гэвин подошел ближе. На футляре висел небольшой замочек, который служил чисто для видимости безопасности, но на самом деле при должной сноровке его можно было вскрыть обычной шпилькой для волос. Но шпилек, и даже отмычек, у Гэвина при себе не было, как, в общем-то, и сноровки, чтобы вскрывать замки. Зато в его руках была монтировка, которая с замками справлялась не хуже. Одного удара хватило, чтобы замок со звоном отвалился вместе с куском футляра. — Эффективно, — прокомментировал Ричард. Стоило откинуть крышку, как в тусклом свете качающейся над ними лампочки они увидели скрипку, утопленную в синем бархате, а рядом с ней смычок. Гэвину плевать было на находку, а вот Ричард обрадовался. Со всей осторожностью он вытащил скрипку и начал вертеть ее в руках, внимательно рассматривал в слабом электрическом свете, длинными красивыми пальцами ощупывал корпус. Да с таким важным видом, точно выбирал себе инструмент для выступления перед королем Великобритании. Затем вернул скрипку обратно в футляр и достал смычок, который проверил с тем же выражением лица. — На корабле найдется канифоль? Нужно натереть струны, — поинтересовался Ричард. — Есть та, которой я ремни натираю. Не знаю, подойдет ли она, — откликнулся Гэвин. Он оставил Ричарда дальше играться с новой игрушкой. Вряд ли кто-то будет возражать, если Ричард присвоит себе эту скрипку. Во всяком случае, Гэвин точно не будет. А сам он продолжил вскрывать чертов груз, являя миру все больше и больше произведений искусства. Гэвин, на самом деле, плевать хотел, что конкретно они перевозили. Он спокойно сидел себе в своем машинном отделении и раз за разом реанимировал дизельный двигатель и поддерживал другие механизмы в стабильно-херовом состоянии, не давая им сдохнуть, и так же иногда добровольно-принудительно на безвозмездных началах подрабатывал грузчиком. Но сейчас он, похоже, остался единственным выжившим членом экипажа, и он подозревал, что как-то могло быть связано с тем, что они перевозили. Во всяком случае, была небольшая надежда, что это хоть как-то прольет свет на сложившуюся ситуацию. Он готов был довольствоваться и самым маленьким лучиком. Но содержимое оставляло желать лучшего. Помимо предметов искусств, которые впору было выставлять в музее, там было так же и много исторического. Взять хоть его последнюю находку. Какой-то треснутый уродливый горшок со сколотым горлышком, с росписью, стертой на половину, которая изображала сцену охоту. Но одного только взгляда хватало, чтобы даже Гэвин понял, что этот горшок стоил целое состояние. Должно быть, ему уже не одна тысяча лет стукнула. Основывались и гибли империи, города строились и навсегда пропадали с лица Земли, а этот ночной горшок, пусть его и потрепало, пережил их всех. — А я и не думал, что попаду на корабль контрабандистов, — произнес Ричард, который, наигравшись со своей скрипкой, внезапно возник за спиной Гэвина. А Гэвин, увлеченно разглядывающий горшок (или это была ваза?) даже не услышал, как тот подкрался, и чуть не выронил бесценный артефакт, но успел вовремя его поймать. — Я так-то тоже думал, что устраиваюсь на обычное торговое судно, — проворчал Гэвин. — А если бы знал, это тебя остановило бы от найма? — поинтересовался Ричард. — Ммм… — задумчиво протянул Гэвин. — Я бы потребовал больше денег. Гэвин уже и не надеялся, что среди груза что-то найдется. Но два последних ящика его удивили. Нет, ничего полезного там не нашлось. Внутри одного из них было несколько шкатулок с драгоценностями, письма, написанные на французском языке, и несколько других личных вещей, которые явно принадлежали какому-то человеку и нужны были не для продажи. А во втором находилась мужская одежда. Обычная, современная, и, судя по качеству, очень дорогая одежда. — Это еще что?! — удивился Гэвин, вытащив пиджак. — Одежда, — Ричард будто оказался в бутике и начал вытаскивать вещи, рассматривая их, — причем вполне красивая. — Забирай, — безразлично ответил Гэвин и накинул на Ричарда тот пиджак, который держал в руках. — Вот и заберу. Эта рубашка мне кожу натерла. Как ты в ней ходишь? — Просто я не такой неженка, — пожал плечами Гэвин. — Мы и тебе могли бы что-нибудь красиво подобрать, — предложил Ричард. — Мм, нет, мне и так хорошо. Мы не в Милане, так что ни у кого не случится сердечный приступ, если я продолжу ходить в своих вещах. Но, похоже, Ричард бы с ним не совсем согласен, и Гэвин не стал его останавливать. Лишь бы к нему он не лез со своими неуместными предложениями. В конце концов они управились со своей задачей. Весь груз, который они погрузили в Пуэрто-Рико, был вскрыт и внимательно осмотрен. Ничего полезного, не считая самого факта контрабанды культурных ценностей. И это только то, что они нашли, а сколько еще было запечатано в оставшемся грузе, который был погружен на борт в других портах! Они могли бы продать все это добро на черном рынке и обеспечить себе безбедную жизнь. Да только что толку в этом «богатстве», если они оба сгинут на этой чертовой шхуне. — Ничего, — разочарованно сказал Гэвин, глядя на весь проделанный объем работы. Он совершенно выбился из сил. Воздуха не хватало, голова шла кругом и он не понимал, то ли это в глазах у него потемнело, то ли это просто лампочки к в трюме такие тусклые. — А что ты вообще думал найти? — спросил Ричард. Вдруг Гэвин обнаружил себя сидящим на краю открытого ящика, в руках у него появилась металлическая кружка с водой. Ричард сидел рядом, а его руки лежали на плечах Гэвина, удерживая от падения. Должно быть, он чуть не вырубился. Неудивительно, все же, его полет в трюм не прошел бесследно для его головы. — Сам не знаю. Хоть что-нибудь. Хоть какую-то зацепку, — хрипло ответил Гэвин. Он залпом осушил кружку воды, тряхнул головой и пару раз шлепнул себя ладонями по щекам, чтобы хоть немного прийти в себя. — Я думаю, самое вероятное это то, что произошел бунт. Последнее, что я помню с той ночи, это перестрелку. Может быть, в этом грузе все и дело? Кто-то захотел его захватить и продать, а прибыль поделить между собой? Но тогда где все остальные? Я… Я совсем ничего не понимаю… — Гэвин закрыл глаза. Он чувствовал слабость. Туман постепенно завладевал его сознанием, и сил бороться не было. — Гэвин, ты совсем утомился и должен отдохнуть. Уже вечер, а здесь мы торчим с самого утра, даже толком не делая перерывы. Тебе нужно поесть и пойти отдохнуть, — прохладная рука Ричарда легла на лоб Гэвина. Кожа пылала, и касание холодных рук принесло ему облегчение. Туман отступил. — На том свете отдохну, — буркнул Гэвин, всем сердцем не желая прижаться к прохладной ладони лбом. Но он переборол это желание и отстранился от Ричарда, — ты иди, приготовь ужин, а я тут закончу. — Ужин? — переспросил чем-то удивленный Ричард. — Да-да, под ужином я имею в виду разогретые консервы. Справишься со спиртовкой? Не подожжешь корабль? — Справлюсь, — Ричард встал с ящика и отряхнул штаны, которым это все равно не поможет, — Есть предпочтения насчет ужина? Суп, овощи или я еще там видел говяжий язык? — Какое разнообразие, — усмехнулся Гэвин, — доверюсь твоему вкусу. Ричард ушел, а Гэвин так и остался сидеть на ящике, глядя на весь тот хаос, что они учинили. В трюме никогда особого порядка не было, но сейчас здесь и вовсе точно ураган прошел. С грузовых ящиков были сорваны крышки, которые валялись то тут, то там. Пол усеян опилками и соломой, которыми были набиты ящики для защиты содержимого, а поднятая ими пыль стояла в воздухе стеной, забивала горло, летела в глаза, а духота готова была добить окончательно. Ему жизненно необходимо выйти на свежий воздух. И чтож, он должен был отдать должное Ричарду, он ни разу не пожаловался и все время был рядом с Гэвином. Его присутствие поддерживало Гэвина и не давало ему сдаться. Уж в этом-то он мог сам себе признаться. В конце концов Гэвин встал с насиженного места. В последний раз окинул взглядом весь оставшийся бедлам, который он приводить в порядок не собирался. Велика вероятность, что все это древнее добро пойдет ко дну вместе с ними, и больше тратить на него время Гэвин не намерен. Ценителем искусства он не был никогда. Его взгляд наткнулся на гроб, что стоял в тени, куда не дотягивались слабый свет электрической лампочки. В уставших глазах черное дерево почти сливалось с темнотой и виделось чем-то притаившимся и опасным. И чем дольше Гэвин вглядывался в темноту, тем больше темнота вглядывалась в него. Столько вопросов осталось, он искренне надеялся найти среди груза еще парочку гробов, чтобы успокоиться и перестать выдумывать всякую чепуху. Но в итоге среди того, что было погружено в Пуэрто-Рико, этот гроб был единственным. Завеса тайны даже не приподнялась. Что это за гроб? Почему он всего один? Было ли там чье-то тело? Какое Томпсону было дело до этого гроба, что даже капитан собирался принять меры? Он ли вскрыл его или кто-то другой? В том, что этот гроб так же был чьим-то частным заказом сомнений не было. Крышка, что валялась неподалеку, была помечена буквой «Д». Гэвину в голову пришло, что внутри могло быть тело того, что умер на чужбине, и родственники хотели переправить его в Америку, чтобы там похоронить. Но тогда где само тело? Никого постороннего среди мертвецов Гэвин не видел. А вдруг никакого тела и не было? А внутри просто были драгоценности, деньги или еще что-то очень ценное. Томпсон и еще кто-то об этом прознали, в итоге плотника по какой-то причине убили, устроили бойню, забрали ценности и сбежали на шлюпках. Быть может, в этом даже замешаны пираты, Гэвин был наслышан об этих вооруженных ублюдках на корытах, которые грабили торговые суда. Судя по рассказам старожилов, «Иерихон» однажды уже сталкивался с ними. Была даже перестрелка и кто-то из экипажа умер, но от пиратов они отбились. Вроде неплохая версия, но и она не объясняла абсолютно все. Гэвин развернулся и собрался уходить из трюма. Сделал шаг, и среди шуршания соломы вдруг услышал тихий звон. Решил, что это гвозди, которыми были прибиты крышки. Вся палуба была ими усеяна. Пожалуй, стоило все же прибраться здесь, иначе они обязательно на них наступят. А учитывая их удачу, заражения крови им не избежать. Он наклонился, чтобы достать гвоздь, но вместо этого пальцы нащупали среди соломы что-то, что явно не было гвоздем. Это была пустая гильза. Он разглядывал ее, и в мозгу что-то щелкнуло. Гэвин достал патрон, который нашел в сейфе в каюте капитана и сравнил их. Они идентичные. Про ужин он благополучно забыл. Как, в целом, и обо всем другом. Сжимая гильзу и патрон в руке, он направился в каморку, где хранился различный инвентарь, и достал оттуда метлу. Вернулся в четвертый отсек и начал аккуратно сметать солому и опилки в несколько небольших куч. Затем, закончив, отбросил метлу и начал рыться в собранном мусоре. Через несколько минут, исцарапав и исколов все руки, Гэвин все же отыскал еще две гильзы. Заглянул в каждый темный уголок, но больше ничего не было. Зияющие дыры от пуль в обшивке и ящиках было непросто заметить в полумраке, если не искать намеренно. Но Гэвин их нашел. Только вот всего два. А гильзы три. Должно быть, он просто еще не нашел последнее… — Гэвин! Погруженный в свои мысли Гэвин подпрыгнул от неожиданности, когда услышал чужой голос. — Гэвин, я тебя не дождался. Звал, а ответа не было. Подумал уже, что с тобой случилось что-то, — Ричард подошел к Гэвину вплотную, — ты чего здесь застрял. — Ты говорил, что слышал здесь выстрелы, когда сидел в каморке. Помоги мне найти пулевые отверстия. — Зачем? Вопрос остался без ответа, Гэвин был слишком поглощен своими размышлениями, и Ричарду ничего не осталось, кроме как начать обшаривать отсек. Без особого энтузиазма, но лишь бы Гэвин немного успокоился. — Неужели нет третьего отверстия? — бормотал Гэвин. — Его нет потому, что пуля попала в того, кому предназначалась? Сколько выстрелов ты слышал? — Должно быть, так и есть. Мы просто зря теряем время, — Ричард был рад бросить это странное и, по его мнению, бесполезное занятие. — Я не считал намеренно, но кажется их было три. Пойдем уже. Ты еле на ногах от усталости стоишь! И не надо мне про отдых на том свете говорить, ты и так выглядишь так, словно только-только оттуда вернулся и уже собираешься обратно. Ричард взял Гэвина за руку и потянул за собой. И Гэвин пошел следом, озадаченным взглядом продолжая скользить по отсеку, пока они не покинули его. На палубе свежий морской воздух чуть не сбил его с ног, заполнил легкие и прогнал тяжким грузом сидевшую в них пыльную духоту. Даже думать легче стало. Но даже тогда Ричард не спешил отпускать руку Гэвина. Своей гладкой холодной ладонью, с аккуратными ногтями на длинных красивых пальцах он держал руку Гэвина, загрубевшую, с въевшимся в кожу машинным маслом, израненную. Странное чувство охватило Гэвина, будто он прикоснулся к миру, который был ему недосягаем. Будто он делал что-то незаконное. И в секундном порыве постарался отдернуть руку. И не смог. На удивление, в руках Ричарда оказалось достаточно много силы, чтобы у Гэвина не получилось отстраниться. На его смехотворную попытку Ричард только обернулся на него и улыбнулся тонкими губами. И тогда Гэвин просто расслабился, позволив увести себя на камбуз.