Продажный благодетель

             — Почему перевелись сюда? Где жили раньше? Почему решили стать детективом? — анкетными вопросами Хан закидывает хмурого детектива Ли на протяжении полутора часов, сидя в обезьяннике отделения, слишком бодрый и полный энергии для второго часа ночи вторника, пока Минхо считает потраченные нервные клетки руками милого омеги, потягивая крепкий кофе из кружки с будто издевательской надписью каллиграфичным шрифтом: «Улыбнись!».              Чья, блять, вообще была идея купить эту кружку в полицейский участок?              Казалось бы, безобидное решение — расспросить друга и коллегу о позабавившем мальчишке, но ни одно другое, из ранее принимаемых, никогда таким ворохом проблем не оборачивалось. Ли таки собрался с мыслями и в первый рабочий день подошёл к Чану, сонно клевавшему носом за рабочим столом, чтобы узнать о Джисоне подробнее. Разговор плавно перетёк от случившегося накануне к знакомству самого Бана с младшим. Оказалось, парнишка был не так прост: устраивал пикеты, митинги, протесты во славу защиты животных и писал много статей в местные газеты с просьбой опубликовать свою работу по исследованиям вреда ухудшающейся окружающей среды не только людям, но и пушистикам. Писал письма в администрацию с предложениями об увеличении количества зелёных зон, улучшения условий в приютах, разработке новых законопроектов о защите прав животных и просто-напросто стал одной большой головной болью для скромно исполняющего свои обязанности участкового, впоследствии и всего участка.              — Он постоянно попадается на мелком хулиганстве потому, что пикеты, как правило, выходят из-под контроля и мешают мирным жителям, — вещал Чан, пригласив перекусить в кафе напротив участка. — Как-то раз вообще стащил пуделя у женщины, заметив, как та его лупила за что-то, а это уже кража, как ты понимаешь, — Минхо понимал, а ещё чётко ощущал, что зря ввязывается в историю с Хан Джисоном. Надо бы заняться своими делами, а не расспрашивать друга об омеге, привлекая его внимание собственной заинтересованностью. — А что, понравился не уж-то? — комично округляя глаза и замирая с вилкой, поднесённой ко рту.              — Ещё чего, — фыркнул Ли, подпихивая пирог в рот друга.              — Ты, так или иначе, всё равно услышишь о нём вновь, — пережевав кусок, продолжил Чан. — Со приставил, фактически, меня к нему. Следить. Отец Хана давний друг капитана, а нянчиться с ним мне. Засада, — удручённо вздыхал Чан и Минхо его понимал, сочувствовал и понимал, правда. Ведь у Бана на сносях жених, требующий определённого рода участия, внимания и заботы. Но помогать детектив с проблемным младшим всё равно не собирался, вот ещё.               А теперь имеем то, что имеем: Джисона, без умолку трындящего о чём-то своём в обезьяннике, и Минхо, вынужденно присматривающего за ним сквозь едва заметный пар от кофе из кружки с бесячей надписью.              Они были на дежурстве. Чан объезжал район по расписанию, а Минхо напросился с ним, заскучав на рабочем месте, выполнив все срочные дела. Погода стояла тёплая, уютная. Прокатиться в тишине с приятным человеком рядом всяко лучше, чем сидеть в душном и давящем на нервную систему участке. Маршрут Чану был привычен и хорошо известен, однако тот суетливо ёрзал на сидении, напряжённо сжимая руль, постоянно всматриваясь в лица редких пешеходов.              — Ты кого-то ищешь или что не так? — прервав свой короткий рассказ о днях разлуки с родным городом, спросил Минхо.              — А? — рассеянно прозвучало от Бана. — Не, продолжай, — не глядя на Ли бросил друг.              Минхо нахмурился, подозрительно осматривая альфу, но решил послушаться и продолжил, погружаясь в воспоминания. По работе отца родителям пришлось переехать на Чеджу, а Ли, как хороший и любящий сын, отправился за близкими. Получилось устроиться в новом городе на должность такого же участкового, как и Чан, но волей усердного труда и благодаря капле удачи выбиться дальше вышло куда быстрее, чем ожидалось. В конце концов, отец ушёл на заслуженную пенсию и Минхо смог оставить родителей, вернувшись в Сеул, спустя аж пять лет. Чан и Минхо поддерживали связь, будучи пресловутыми друзьями детства и, по возможности, приезжали друг к другу в гости. Когда освободилось место детектива в участке капитана Со, Чан предложил кандидатуру хорошо знакомого человека, не задумываясь. Таким образом, возвращение к истокам у Ли совпало с быстро обретённой должностью детектива третьего участка, где вот уже месяц исполняет свои обязанности, попутно выслушивая стенания Чана о Джисоне и, чаще чем хотелось бы, контактируя с самим омегой.              — Нет, Чан, что происходит? — не услышав ответа на вопрос про Чонина! — беременного мужа, при упоминании которого Бан становился розовой лужицей — Минхо всерьёз обеспокоился сложившейся ситуацией.              — Нашёл, — мрачно отозвался участковый, тормозя у тротуара и подхватывая рупор. Оба альфы покинули салон автомобиля и Чан уверенно направился в сторону какого-то здания, пока Минхо пытался выспросить какого чёрта случилось и что Бан увидел. — Ш-ш-ш, он тут уже долго, видимо, — кивая на мелькавший в окнах свет в глубине здания.              Понимания это не прибавило, но привлекло внимание другое: окно на первом этаже, очевидно установленное совсем недавно, судя по свежему виду по сравнению с остальными, было разбито и осколки находились не снаружи, что значило…              — В здание вломились, надо сообщить диспетчеру, — схватившийся за рацию Ли был остановлен Чаном. Следом раздались глухой удар, шипение и брань.              — Вылезай шустрее, Джисон, я звоню твоему отцу, — голос Чана буквально звенел от раздражённости и злости на мальчишку, что, вздрогнув, кубарем свалился на траву под окном.              Минхо смотрел на эту сцену с ярко выраженным удивлением, что отражалось в подскочивших бровях к чёлке и забавно округлённых губах открытого рта. Каким образом Бан понял, что это именно Джисон?              — Ты…              — Догадывался. Никто, кроме этого неуёмного, не пытался влезть в здание «Шанса», — дёргая головой в сторону вывески с названием приюта, отозвался друг и, обернувшись, Минхо сложил все пазлы в голове. Отойдя на пару шагов назад, заглянув за угол здания с правой стороны от себя, Ли увидел главный вход с яркой вывеской: «Шанс! Добро пожаловать!». Тот самый приют, обличить который мечтал омега.              Пока Ли осознавал до конца, что Чан не врал и не преувеличивал по поводу проблемности младшего, тот встал, попытавшись свалить под шумок, но альфа был непреклонен и внимателен, схватив Хана за шиворот чёрной толстовки с капюшоном и мешком водрузив на плечо, понёс того к машине. Джисон безвольной куклой повис на плече, бухтя под нос и оперившись локтём куда-то в район лопатки Чана, подпирая свою щёку кулаком. Та смешно выпячивалась на фоне надутых губ. Глаза хмуро, будто обвинительно, следили за Минхо, пока детектив провожал глазами парочку.              Когда вся троица оказалась в автомобиле, Чан бросил короткое: «Доезжаем патруль и в участок». Джисон, сложив руки на груди и демонстративно отвернувшись, пялился в окно, а Минхо волей-неволей скашивал взгляд на омегу, подмечая следы мелких порезов на щеке, лбу и, наверняка, руках. Стеклом, когда забирался в приют, порезался? Хан напоминал упрямого воробья, чётко стоявшего на своём, пусть ему и падали противные капли на голову. Каплями Джисона были нравоучения Чана, начавшиеся спустя час, когда омега попытался предпринять попытку воззвать к милосердию альфы и попросить не сдавать его отцу.              — Я предупреждал? Предупреждал. Просил? Просил. — Перечислял Чан, строго поглядывая на Джисона через зеркало заднего вида. — Ты же меня ни во что не ставишь! Господин Шиён уже приходил по поводу предыдущего разбитого окна и написал заявление. А теперь будет второе, Джисон! На тебя! Я не могу прикрывать твою задницу вечно!              — Но…              — Никаких «но»!              — Чан!              — Не чанкай мне тут, цыц, вошка противная, — их пререкания и вид оскорблённого всеми на свете Джисона веселили Минхо. Они явно были близки и Бан переживал за судьбу мальчишки, что по неосторожности мог действительно крупно вляпаться, но и серьёзно его наказать не хватало сил. Чан мягкосердечный человек, всегда таким был, а вот у Ли характер другой. К Джисону нужен иной подход. Однако размышлять об этом было бессмысленно. Минхо добровольно не полезет в эти «семейные» разборки.              Доработав спокойно смену, Чан оставил младшего в обезьяннике, сославшись на то, что сгоняет быстро к Чонину и вернётся по душу провинившегося. Минхо остался дождаться Чанбина, сдать ему отчёт и удалиться восвояси, вот только никак не ожидал услышать болезненное шипение со стороны Джисона, когда тот попытался сесть на скамью за решёткой.              Это не его дело.              — М-м, чёрт, — вновь слышится от омеги. Теперь он старается извернуться, чтобы посмотреть, что там с его спиной или бедром.              Минхо не смотрит в его сторону.              — Ну вот… — раздосадовано. Тот уже стянул толстовку, задирая ярко-красную футболку, явно большеватую для худосочного тельца, открывая вид на подтянутый, чуть загорелый живот.              Минхо всё ещё плевать. Не его дело. Не его. Не…              — Детектив Ли, — жалобно-плаксиво.              Блять.              — Детектив Ли, помогите, а, вам не впадлу? — ух ты какие речи то, а был столь горделив совсем недавно.              — С чем? — глубоко вдохнув, чтобы успокоиться и не взвыть отчаянно, когда увидел, что Джисон вовсе снял футболку. — С ума сошёл? Оденься! — Минхо рывком подлетает к решётке, озираясь в поисках сотрудников, и шипит сквозь зубы.              — Я, кажется, поранился, — вид младшего — такого потрёпанного, с слезящимися, круглыми глазами, трогательными волнами волос, что обрамляли пухлые щёки и с нижней дрожащей губой — почти вышибает остатки твёрдого самообладания из Минхо.              Вспоминая техники дыхания для сохранения трезвости рассудка, Ли роняет голову на грудь и, крепко сжимая прутья решётки, сдаётся. Чрезмерно и непростительно быстро, если бы спросили его мнение.              — Хорошо, но без выкрутасов, — вскидывая голову и грозно сверкая глазами из-под волос. — Прикройся, я поищу аптечку.              Спустя двадцать минут Джисон сидит с обработанной ссадиной на боку, руках и щеке, весело щебечет о своём, сводя с ума бесконечным количеством вопросов в сторону детектива, пока Ли считает свои утраченные нервные клетки, смерть которых — он мог поклясться — видна воочию. Чанбин задерживается. Чан бессовестно опаздывает, а Минхо подходит к грани убийства невиновного, но крайне надоедливого молодого человека.              — Джисон! — грохот от столкновения кулака с гладкой поверхностью стола и подпрыгнувшая кружка заставляют умолкнуть омегу, испугано уставившегося на старшего. — Умоляю, десять минут тишины. Я не так много прошу, время видел? Совсем спать не тянет? — сходя с угрожающего тона на плаксивый.              Нет, правда. Спать уже хотелось безмерно, усталость накопилась колоссальная, процентов семьдесят которой с подачи Джисона.              — Бука, — шепчет омега, отворачиваясь к стене с наградами справа. Минхо блаженно падает головой на сложенные руки на столе.              — Спасибо, — то ли младшему, то ли Всевышнему.              — Ответьте тогда хотя бы на один вопрос, — не прошло и минуты спокойствия и мерно текущего треска настенных часов.              — Блять, рано обрадовался, — снова тяжко вздыхает. — Хорошо, только на один и ты замолчишь, идёт? — указывая пальцем на младшего, как бы предлагая сделку.              — На десять минут — да, — кивает послушным ребёнком.              — Пф, с тобой сложно, Чан был прав, — взъерошивает волосы, откидываясь на спинку стула.              Крутанувшись на нём и задумчиво вперив взгляд в пол, Минхо задумывается, что может заставить умолкнуть юного зоозащитника, дав возможность самому Ли отдохнуть от него? Десяти минут мало, но для начала хватит. Хорошо бы вообще свалить и оставить Джисона на волю дежурного полицейского в вестибюле здания. Наверняка и другие сотрудники в здании есть. Вот только подставлять Чана — не то, что хотелось бы делать в первый месяц приезда.              — Валяй, один вопрос за десять минут тишины, — бросает Ли, махнув рукой. Была не была, к Джисону нужен другой подход, Минхо это понял сразу, и стоит дать ему хотя бы что-то, чтобы тот замолчал.              — Почему вы решили стать полицейским? — взволновано подавшись вперёд на скамье. Ноги Джисон соединил, соприкасаясь носками, обе руки опираются о края длинной, металлической сидушки, а глаза горят любопытством. Весь вид младшего и правда напоминает непоседливого исследователя, что стремится привлечь внимание и выведать интересующую информацию.              — В моей семье все полицейские. Бинго, десять минут тишины! — хлопнув в ладоши, радуется Ли.              — Так банально? — кривя губы в недовольстве. — А как же великие цели? Мир во всём мире? Желание наказывать преступников и воздавать по заслугам?              — Один вопрос, помнишь?              — Но…              — Джисон.              — Детектив Ли! — Минхо упрямо мотает головой, призывая соблюдать условия договора, а вид замешательства с примесью горечи от осознания правоты детектива и его отказа вести беседу, а не слушать монолог Джисона, забавляет Минхо. Это становится почти закономерностью. Каждая встреча с этим омегой приносит новые эмоции, целый ворох, но неизменным остаётся почти ребяческая забава, которую испытывает Ли при разговоре и взаимодействии с «занозой в заднице» всего участка.              Тишина, наконец, воцарилась, Минхо смог подремать некоторое время, Джисон потупить в потолок, отчаянно перебирая варианты разговора с отцом утром. Ему определённо влетит, будет целое цунами нравоучений и упрёков, просьб прекратить, угроз. Бог весть ещё чего, но Хан не отступит. Ни за что. С наступлением рассвета уснули окончательно оба. Чан написал, что задержится сильнее, чем предполагал — если вообще придёт — поскольку Чонин вздумал рожать вот-вот, попросил Минхо приглядеть за Джисоном — а это не лучшие новости утром после тяжёлого рабочего дня. Ли разве что прикинул, что «приглядеть» касается исключительно непосредственной передачи омеги в руки родителя, после этого он умывает руки.              — Проснись и пой, птаха! — задорно оповещает о своём приходе Чанбин, впуская прибывших вместе с ним сослуживцев в участок и будя таким образом Минхо и Джисона.              — Капитан Со… — мямлит омега, раздирая опухшие глаза.              — Собственной персоной, спешу тебя порадовать. Теперь ты под присмотром детектива Ли и твой отец приедет через двадцать минут! — извещает Чанбин, гордо указывая рукой на шокированного Минхо за столом напротив решётки.              — Что?! — хрипловатый вопль Ли услышал весь участок, если не пара кварталов вокруг него.             

☮

      Неизбежность своего плачевного положения получилось принять и осознать не сразу. Перед этим пришлось пережить долгий разговор с начальством в кабинете Со.              — Это глупо! — Беспомощно вскидывая руки. — Я детектив и приехал работать в участке, а не присматривать за самостоятельным, взрослым, совершеннолетним — попрошу заметить! — юношей, — бился о стену непонимания в лице Чанбина Минхо.              — Согласен, — подтверждая кивком свои слова, вселяя надежду в душу детектива, чтобы тут же: — но и следить за Джисоном будешь тоже, — разбить её жесточайшим образом.              Ли плюхнулся в кресло позади себя, устало потирая виски.              — Он — не моё дело, — не соглашаясь с мнением по поводу присмотра, — вот когда он совершит глупость, тогда…              — Тогда нас похоронит его отец, а меня в первую очередь, — прерывает капитан. — Минхо, послушай, — Чанбин намеренно выжидает, когда Ли взглянет на него, не ведясь на фибры мольбы сжалиться и отречь его от кары в лице омеги, что исходят из глаз детектива. — Я был учеником твоего отца, когда пришёл работать в полицию, и помню его, как справедливого и мудрого руководителя, — с какой стати в разговоре всплыл отец Минхо, альфа понятия не имеет, но воспитание не позволяет прервать старшего, — он часто помогал мне, пока однажды на его место не пришёл мистер Хан. Да, он журналист, но сделал не меньше твоего отца для меня. Просьба присматривать за Джи — лично его. Я пообещал, что приставлю к нему наиболее компетентного представителя правоохранительных органов. — Откидываясь на спинку высокого кресла большого начальника и выразительно глядя на подчинённого. — Судя по твоему послужному списку, отзывам Бан Чана и непосредственному родству с мистером Ли, ты один из таких.              Понятно было одно — разговор закончен. Приговор обжалованию не подлежит. Ли Минхо побил собственный рекорд в повышениях по службе. За месяц он стал из детектива детективом-нянькой для девятнадцатилетнего омеги, сына друга капитана Со. Восхитительно, папа бы гордился.              — Но я его даже не знаю! В отделе много кто с ним знаком дольше моего! — вскакивая с места и неосознанно повышая голос.              — Ты вообще меня слушал? — меняя тон голоса на начальницкий.              Ли повержено и раздражённо рычит.              — Могу идти, капитан? — возвращаясь к субординации и покорно склоняя голову.              — Удачи, Минхо, я рассчитываю на тебя, — отпускает Чанбин, принимаясь за работу с бумагами.              Ли выходит из кабинета, совершенно разбитый прошлой ночью, новостью о Джисоне, с кипящей, мерзкой злостью на Бан Чана, будто он виноват, что Чонин разродился, вынудив ситуацию развернуться таким образом, что головная боль Чана теперь перешла Минхо. Надо будет хоть поздравить и спросить сколько продлится наказание за неведомые грехи. Тем временем, возле решётки стоит высокий, статный, с благородной сединой мужчина, угрюмо что-то вещающий Джисону. Увидь Минхо этих двоих рядом на улице, ни за что бы не подумал, что те родственники. Очевидно, что это отец омеги, но его внешний вид почти кричит о том, что альфа не какой-нибудь журналист, а депутат или мафиози, одно из двух.              За разговором было интересно наблюдать хотя бы потому, что Хан наконец-то замолк, чуть сник и смирно слушал всё, что ему говорят, внимая послушно каждому слову. Что там за заклинания читал ему мистер Хан было жуть как любопытно узнать. Может и у Минхо получится приручить строптивого?              Решив не пялиться, словно подслушивает, Ли направляется вперёд, навстречу человеку, по чьей милости покоя больше не видать. Остаётся надеяться, что не навсегда.              — Доброе утро, мистер Хан, я детектив Ли, — протягивает руку альфа и в ответ её пожимают, умеренно сжимая. Лицо отца Хана смягчается, и он с благодарностью смотрит на полицейского.              — Доброе утро, детектив Ли. Моё имя Сон Минги. Благодарен за вашу службу и помощь с сыном, — бросая предупреждающий взгляд на Хана, кажется, уменьшегося раза в два.              — Да, — чуть хмурясь от непонимания, отзывается Минхо. — Но хотелось бы уточнить, что именно вы подразумеваете под присмотром за Джисоном? — Минхо привык внимательно следить за людьми, профессия обязывает. Подмечать детали и предполагать, но момент, когда лицо мистера Сона резко поменялось, буквально засветилось, и он потянул его чуть в сторонку от места заключения сына, альфа упускает, осознавая себя склонившимся у доски почёта под давлением руки отца Хана на своих плечах.              — Дело в том, что ему нужен авторитетный наставник, и я уверен, что именно вы тот человек, что сможет усмирить его жажду справедливости со слов капитана Со. Возьмите его с собой на работу, пообщайтесь…узнайте поближе, повоспитывайте, если будет угодно. Я убеждён! — усиливая хватку на плече до лёгкой боли. — Вы именно тот человек, кто Джисону просто необходим! — заканчивает свою вдохновлённую непонятно чем речь и выпрямляется, отряхивая с плеч Минхо невидимую пыль. — Посему, сейчас я забираю сына домой, а в будущем рассчитываю на вас, детектив!              Сомневаться в словах не приходится, глядя в эти полные энтузиазма глаза родителя вечно влезающего в неприятности ребёнка. Нет, взрослого, самостоятельного, совершеннолетнего юноши! С какой стати Минхо стал нянькой — ясности не прибавилось, а вот забот, похоже, очень даже. Ли провожает изумлённым взглядом чету Хан-Сон до двери, а у самого выхода встречается взглядом с Джисоном, что смотрит немного виновато, извиняясь, но с искрами надежды на…что?                     Выходной Минхо проводит в постели, лишь вечером выбираясь в парк у дома, чтобы проветриться и чуть подумать в одиночестве и тишине. Боже, люди недооценивают возможность побыть в одиночестве и спокойствии, чтобы просто помолчать, поразмышлять и скинуть груз присутствия любых других людей в своей жизни, кто бы кого как сильно не любил. Ночь прекрасна своей таинственностью и неким флёром второго шанса. Во тьме может быть и что-то хорошее, если присмотреться. Альфа садится на качели, вспоминая, как в детстве папа часто водил его сюда гулять и играл в прятки вместе с сыном. Родители сейчас счастливы в небольшом городке у моря, а Минхо счастлив здесь (несмотря на Джисона), он строит свою карьеру, встретил старого друга и чудесного начальника (несмотря на Джисона), познакомился с интересными людьми в отделе, ставшими его коллегами, а ещё, наконец-то, обустроил квартиру, что родители отдали ему, с гордыми лицами вручив ключ перед отъездом сына на родину. Жизнь идёт своим чередом и ему не от чего расстраиваться (несмотря на…              Шорох рядом пробуждает рефлексы, выработанные за годы учёбы, службы в армии и работы в полиции. Справа, прямо за спиной, двое взрослых, чуть левее от них, уже ближе к Минхо — третий. Ли всё ещё мирно качается, незаметно заводя одну руку за спину через живот и твёрже ощущая землю под ногами. Трое против одного — много, но в конце концов Ли Минхо — детектив, полицейский, а не абы кто, что должно бы давать преимущество. Минхо смотрит вперёд, на воду реки, чутко прислушиваясь к возне. Она странная, не похоже на бег, ходьбу или драку, будто кто-то крадётся, только вот куда?              — Эй, мистер, — вдруг раздаётся голос. Низкий, прокуренный, чуть запыхавшийся. Ли медленно оборачивается с лёгкой улыбкой, вместе с тем скоро сканируя взглядом рослого мужчину, его грузные руки, шайбу — это лицом не назовёшь — и миролюбиво тянет.              — Это вы мне?              — Да. Парня тут не видел? Ростом не вышел, но ушлый, в чёрном, кажется, кудрявый, — почёсывая затылок.              «Не вздыхай» — уговаривает себя альфа — «Этого просто не может…»              А потом он видит.              Видит этого «ростом не вышел, но ушлый». Не поспоришь с господином, что явно мог выбить мозги Джисону одним ударом. Омега, скрючившись, сидит в кустах. Когда он успел оказаться позади амбала приходится только догадываться, но Минхо не до этого. Из кустов, что ближе к Минхо, выползает второй — видимо за омегой неслись двое — чуть меньше первого, но с крепкими руками, выраженными мышцами груди и бёдер. Оба определённо занимаются спортом и таких, как правило, в простые охранники не нанимают. Подозрений подкидывает ещё и то, что оба в чёрных водолазках и брюках, но на ногах кроссовки. Странно сочетающиеся между собой вещи позволяют манёвренно двигаться при желании и выдать сейчас Джисона — значит нажить себе врага в лице Сон Минги, а не выдать — рискнуть, понадеявшись на разумность младшего и собственную удачу, потому что с такими персонажами Минхо не сладит. А применять тайное оружие — нажить врагов кроме Сон Минги, но из неизвестно каких, да и проблем целый ворох.              Пока шестерёнки в голове Ли крутились со скоростью невиданной доселе, амбалы стали рыскать дальше.              — Стойте, да, кхм, — пришлось срочно что-то предпринимать, — я слышал шаги…бег, не понял, в ту сторону, — рукой машинально указывает в направлении дальше по улице, вдоль речушки напротив площадки с качелями. — Там магазин, спросите, может и там кого-то видели, — так убедительно Минхо не врал ни разу в жизни, но, кажется, громилы верят и кивнув, срываются туда.              Как только фигур больше не видно, альфа хищником кидается на Джисона, что почти решил смыться, хватает за шкирятник, как однажды это сделал Чан, и тащит к себе в квартиру, почти не осознавая — зачем и почему. Оказавшись в родных стенах, Минхо сгружает ношу на пуфик при входе и, заперев дверь, приваливается к ней спиной, тяжело дыша. Джисон тяжелее, чем кажется.              — А теперь, — глубокий вдох, — ты мне всё подробно расскажешь. От и до, Джисон, — длинный выдох.              Джисон действительно хотел, чтобы Ли ему помог и выслушал, кто же знал, что надо было просто попасть в настоящую беду?       И закроем глаза на то, что пришлось чуть надавить на папеньку.                     Отогрев младшего, напоив чаем и скормив тому недельные запасы печенья, что Минхо вручил ещё папа при отбытии, Ли всё ещё терпеливо ожидал рассказа Джисона о случившемся и тот начал. Правда, начал он с событий полуторагодовалой давности, наотрез отказываясь излагать то, что привело его в парк ночью с хвостом в виде двух вышибал. История оказалась довольно туманной, запутанной и почти выдуманной, если бы не:              — Я нашёл то, что позволит засадить Вонга по гроб жизни, — заговорщицки шепчет Джисон, склонившись над обеденным столом, сложив руки под грудь. На младшем белая футболка Минхо и свободные пижамные штаны серого цвета, трогательно накрывающие часть стопы. Пришлось дать свои вещи. Младший был весь в пыли и грязи. После душа он посвежел, мягкие волнушки волос задорно подпрыгивали и пахло от него вкуснее, чем запах многовековой пыли и грязи с улицы. Вид вообще наталкивал на мысли, что тот участвовал в боях без правил, но в последний момент решил бежать через поле. На щеке снова была ссадина (кроме тех, что Минхо лично обрабатывал ещё вчера!). — Только вот уличить не успел… — грустно опуская голову и являя макушку перед взором альфы. — Но там целый подвал диких зверей! — резко вскидывая голову. Ли почти получил по носу затылком, над которым внезапно возникло желание склониться, чтобы учуять запах. Интересно просто стало.              — То есть, ты утверждаешь, что снова проник на охраняемую территорию, чтобы снять видео доказательства…чего-то, увидел подвал с дикими животными и смог унести ноги от охраны, обнаружившей тебя? — откинувшись на спинку стула, сложив руки на груди. Скептицизм в голосе хлещет водопадом Игуасу, но Джисон не обращает внимания, кивая болванчиком, и в заключении хлопает торжествующе в ладоши.              — Говорю вам, мой подслушанный разговор на практике там, полгода назад, не был случайностью! Он продаёт бедолажек заграницу, Бог знает, что с ними ещё делает, держит в ужасных условиях! — распаляется омега, размахивая руками и заламывая брови, таращя глаза, кусая губы. Переживает, словом, как за себя. — Поможете мне теперь? — с оголённой надеждой в глазах.              Джисон. Не. Его. Дело.              — Нет. — Твёрдо.              Хан на секунду теряется. А потом случается интересное, правду говорят, что первое как подумаешь о человеке, может оказаться действительностью. Омега спокойно выдыхает, встаёт со стула, прибирает со стола, в полном молчании, не глядя на альфу, что наоборот, с искренним любопытством следит за младшим. Закончив с уборкой, омега удаляется в комнату, возвращается со своими вещами, принимаясь переодеваться. Действия не несут в себе особенного подтекста, но походят на издёвку или вызов, потому Ли не двигается с места, продолжая следить за омегой, что снимает с себя всё, кроме белья и надевает свои вещи — выстиранные и высушенные в сушилке Ли.              — Куда-то собираешься? — Ли обучен и выдрессирован наблюдать. Изучать человека перед собой, делать определённые выводы, проверять их. Сейчас ему абсолютно очевидно, что поведение Джисона не свойственно ему, если брать во внимание рассказы Чана и собственный опыт общения с ним. Джисон — взрывной, горячий, взбалмошный, крикливый — сейчас принял ответ «нет» спокойно и стойко.              — Да, домой, — миролюбиво и открыто признаётся.              — Вот так просто? Тебе просто нужно было сказать «нет»? — совершенно не веря этому мальцу.              — Слушайте, детектив Ли, я уже полгода потерял из-за отказов полиции и кое-чему успел научиться у вас лично и моего отца, отбросив свой характер, — серьёзно глядя в глаза детективу объясняет Хан. — Доказательства важны, а взрослые бывают порой крайне упрямы и слепы, — Джисон пропускает мимо ушей снисходительный смешок от Ли, продолжая: — Я верю себе, тому, что видел и слышал. От вас я научился сперва наблюдать, собирать доказательства незаметно, а не ломиться напролом. Поэтому я буду пробовать, пока не получится, а поскольку они знают, что кто-то суёт нос не в своё дело, у меня всё меньше времени. Вы отправили охранников по ложному следу, так что есть вероятность, что я смогу пробраться ещё раз или уличить их во время перевозки животных в более укромное место…              — Нет, — снова обрубает Минхо строго, прерывая Джисона. У них с отцом одна манера речи толкать?              Пока Джисон говорил, Ли убедился в двух вещах. Первая заключалась в том, что омега не отступит, а в одиночку определённо точно попадёт в жуткие неприятности, из-за которых может пострадать он, мистер Сон, Чанбин и сам Ли на конец. Как там говорил Минги? Ему нужен авторитет. Что ж, Минхо станет авторитетом. Вторая состояла в совершенно чистом изумлении от того, что Джисон действительно наблюдал, учился у Ли, пока сам Минхо старался не обращать много внимания на омегу после первой выходки с предложением секса.              — Ты не пойдёшь туда один, — видя подкрадывающийся протест со стороны омеги, спешит пояснить Минхо. — Ни сегодня, ни завтра, — альфа встаёт, осторожно подбираясь ближе к омеге, и чётко глядя ему в глаза старается донести мысль до омеги. — Я услышал тебя, Джисон, но со своей стороны попрошу отступить, — Ли мягко подхватывает руку, спешащую выставить указательный палец для вставки своего «но», и удобнее перемещает ладонь младшего в своей, незаметно поглаживая тёплую кожу. — Я помогу, при одном условии: ты будешь беспрекословно слушаться меня.              Их гляделки длятся, по ощущениям, минут пять. Джисон ведёт внутреннюю борьбу с собственным упрямством, вместе с тем осознавая, что помощь пришла. Теперь он не один. Минхо же терпеливо ожидает согласия со своими словами, иначе он просто запрёт Хана в квартире, пока тот не успокоится, или сдаст его отцу, уволившись со службы, честное слово. Итогом становится высокий, радостный писк и повисший на шее старшего омега, приглушённо бурчащий: «Спасибо», кажется сотню раз.