Продажный благодетель

             — И после этого ты собираешься преспокойно отправиться к Вонгу, на открытие приюта, без подкрепления? — полным скепсиса тоном уточняет капитан Со у Минхо в своём кабинете пятничным днём — за сутки до праздника, приглашение на который жжёт Ли грудину в пиджаке.              — Верно, кэп, — кивает детектив.              В кабинете собрались все: Джисон, Минги, Чан и, собственно, Чанбин с Минхо. Ли кратко изложил, что они придумали с Джисоном, подчеркнув важность участия всех собравшихся, особенно в части сохранности безопасности Хана под присмотром Минги непосредственно.              — Я не согласен, — отрицательно махнув головой, отзывается капитан Со после раздумий.              — Я знаю, — мирно произносит Ли. Чанбин удивлённо взирает на своего подчинённого, и призывает пояснить жестом руки. — Операция не официальная, а значит, вы не имеете права послать со мной подкрепление или запретить, приём пройдёт в мой выходной. — Покорно поясняет Ли. Он прекрасно понимает негодование и несогласие своего начальника, но также уверен, что тот может пойти на уступки и помочь в деле о Вонге, в случае непредвиденной ситуации, а, следовательно, предупредить того о своих планах — идея хорошая.              Чанбин грузно вздыхает, прожигая взглядом омегу за спиной Ли.              — Он тут ни при чём, я сам принял решение, прошу только о его защите в моё отсутствие, — вступается Минхо. Со даже не моргает на заявление детектива, мысленно усмехаясь ситуации. Три месяца назад Ли во всё горло орал избавить его от Джисона, а тут защищает.              — Навёл же ты шуму тут, Элвин, — посмеивается капитан, а Минхо хмурится. Элвин?              — Капитан! — возмущённо пыхтит Джисон из-за спины Минхо. — Это было давно и не правда!              — У меня всё ещё есть видео, мелкий, где ты подпеваешь песне бурундуков, — крутит в руках телефон Со. — Тебе слово не давали, — грозно прерывает начавшуюся было тираду Хана с покрасневшим лицом, пока Минхо пытается сдержать смех от возникших картинок в голове. — Я услышал тебя, детектив Ли, — Со встаёт со своего места, кулаками упираясь в стол. — Значит так, Чан, ты будешь вести наблюдение за приютом «Шанс», господин Сон, на вас защита Джисона, Минхо, я поеду с тобой лично и захватим пару наших ребят. Так сказать, для подстраховки. Будем в фургоне поблизости, но на связи. Сходишь туда только на разведку. Если мы ничего не узнаем, Джисон, — строго глядя на младшего, — мы прекращаем любую слежку, сбор информации, взломы — тем более — относящиеся к Шиён Вонгу. Ты меня услышал?              — Капитан Со! — омега весь нахохливается, раздуваясь словно вот прям сейчас лопнет от негодования.              — Я всё сказал. Я долго потакал твоим желаниям раскопать правду, больше не намерен. Уяснил? Ты подвергаешь опасности уже не только себя, но и Чана с Минхо. Я не согласен с таким исходом, — Чанбин помнит Джисона ещё ребёнком: с горящими глазами, когда он брал его с собой прогуляться и катал на служебной машине, за просмотром мультиков, споря кто круче — Олаф или Кристофф — обрабатывая синяки от школьных мальчишек и отгоняя тех от младшего. Ругать его он не привык. Привык идти на поводу, жалеть и лелеять, но подвергаться опасности позволять больше не будет. И так уже спустил поводья. — После этого выезда в приют я сворачиваю деятельность вашей бравой команды, — ставит точку капитан и кивает всем на выход.              Чан уводит заведённого Джисона, что-то верещавшего о несправедливости, Минги благодарно кивает другу и помогает участковому справиться с сыном.              — Ли, останься, надо поговорить, — просит капитан и Минхо послушно садится на кресло вновь.              — Хотите подробнее обсудить?              — Ваши отношения с Джисоном, — складывая руки на столе в замок. Со мужик толковый, достаточно молод для человека, что будет брюзжать о неправильности или глупости, но Джисон ему дорог, Минги вообще что-то вроде наставника/отца, потому его беспокойство объяснимо, но с чего он…              — С чего вы…              — Я знаю Джисона с пяти. Я если не воспитал его, то принимал активное участие. Мне было почти как тебе, когда я встретил его и господина Сона. Я вижу, что он привязался к тебе, а ты, серьёзнее, чем я предполагал, взялся заботиться о нём, — начинает Чанбин. — Я верю тебе, но прошу быть крайне осторожным, Джисон он… — задумываясь и едва заметно улыбаясь, будто что-то вспоминает.              — Не простой? — усмехаясь, предполагает.              — И то верно. С его шилом в одном месте справиться трудно, но я не позволю, чтобы его обижали, понял? — сурово глядя на детектива.              — Есть, сэр, — отдаёт честь Минхо.             

☮

      Вечером того же дня Бан и Ли собираются в участке, чтобы обсудить план подробнее и разобрать накопившиеся у Чана дела. Хан, всё ещё недовольный решением капитана, пытается всеми правдами и неправдами последовать за Минхо, мешая разбираться с бумагами старшим, Чан рвёт на себе волосы, успев отвыкнуть от прилипчивости и упрямости младшего, а Ли только мирно потягивает кофе, сосредоточенно вчитываясь в документы, вполне себе привыкнув включать белый шум в голове, когда Джисон особенно сильно расходится. Последние дни альфа много раздумывал. Они так и не поговорили об инциденте на диване, Чанбин чётко дал понять, что подвесит за яйца, если Ли обидит Джисона, а Джисон не давал повода обратиться к необходимому обоим разговору, спрятавшись у себя дома и в стенах университета, заявив: «сессия близко, они придут с первым снегом». При всей своей непробиваемости и упёртости, омега до смерти боится экзаменов, чувствуя себя, как на допросе во время них, что стало удобным предлогом избегать детектива. Он ударился в подготовку, стараясь отбросить мысли о Минхо больше, чем просто о детективе. Это принесёт проблемы, внесёт коррективы в привычное мироустройство, и от этого становилось элементарно страшно. Они обязательно всё обсудят, а сейчас стоит сосредоточиться на деле и не отпускающем чувстве, что Джисон просто обязан быть в гуще события, рядом с детективом.              — Что я должен сделать, чтобы меня отпустили с детективом Ли? — не унимается омега, а Чан просто бьётся о стол головой с мученическим стоном.              — И вот на это я обрёк тебя на целых два месяца, брат? Прости, брат, — приглушённо раздаётся от участкового.              Ли только смеётся, понимая, что смирился с положением неприлично быстро и давно.              — С тебя кофе, а нет, ужин! — оповещает о компенсации. — Когда всё закончится, я хочу отведать фирменную курицу Чонина и познакомиться поближе с Кибомом, — кивает удовлетворённо.              Чан тут же оживает.              — О! Он тебе понравится, Чонин весь светится рядом с ним, и я не могу на них налюбоваться, — с любовью в голосе делится альфа.              — Не сомневаюсь, — посмеивается Минхо, представляя, как Чан заботится о своих домочадцах.              — Я всё ещё здесь, и если хотите знать моё мнение!..              — Нет! — перебивают в унисон старшие, заливаясь хохотом с вида глубоко оскорблённого омеги.                           Минхо тщательно готовится к выезду на благотворительный вечер, отглаживая свой лучший костюм, начищая классические оксфорды и приводя внешний вид в порядок. Чанбин провёл планёрку ещё раз вечером пятницы, чтобы обсудить детали, познакомить с двумя сотрудниками: Гаёном и Бонхваном и проинструктировать всех на случай непредвиденного. Минхо выдали всё, как полагается — наушник в ухо и бронежилет. Бронежилет альфа решил оставить дома, не считая, что это прямо специальная операция. В конце концов, он просто едет вынюхать подозрительную информацию, достаточную для открытия дела Чанбином, а если ничего не найдёт — тем лучше. Джисон оставит свою идею и прекратит влезать в неприятности.              Завтракая в компании Бонда Минхо понимает, что дома на удивление тихо. Слишком тихо. Та тишина, в которой он привык проводить время, более не радует. Не хватает неуёмного бухтения омеги обо всём и ни о чём одновременно, что раньше раздражало, а теперь этого не достаёт. Поразительно, как некоторые люди могут быстро забраться под кожу незаметно ни для кого. Ты и сам осознаёшь этот факт преступно поздно, не в силах сопротивляться выкручивающему чувству тоски внутри.              — Детектив Ли? — раздаётся сонный голос в трубке.              — Разбудил? — пережёвывая пресную кашу.              — Не, я ещё не ложился, не смог уснуть, — признаётся хриплым голосом.              — Ложись и отдыхай, просто хотел узнать, как ты, — Ли улыбается, не свойственно себе краснея. Ему что, семнадцать?              — Не смогу, но я в порядке, — через динамик слышится копошение и громкий хлопок, наверняка Джисон закрыл дверь спальни.              Празднование открытия с гостями запланировано на поздний вечер, чтобы успели внести пожертвования, а уже утром следующего дня официально открыть двери с разрезанием ленточки у входа и хвастовством сколько денег насобирали с гостей.              — Ложись отдыхать, Джисон. Господин Сон с тобой? — уточняет, мало ли.              — Да, он на кухне, пьёт чай, и вообще-то ждёт меня…              — Тогда иди, — отпускает с лёгким сердцем, не беспокоясь, что омега «порадует» очередным финтом.              — Детектив Ли, — заполошно останавливает от сброса звонка. — Будь осторожен, — сокровенно шепчет.              — Обязательно, — заверяет клятвенно и завершает вызов. Пора ехать.                           У здания толпится народ в вечерних нарядах и несколько сотрудников охранной службы, что немного настораживает прибывших полицейских. Само здание приюта представляет собой чуть ли не двухэтажный особняк в современном стиле в приятном сером цвете со скошенной крышей. Здание отлично вписывается в антураж улицы, и не выбивается своим экстерьером. Вокруг много автомобилей, Чанбин тормозит за поворотом — не слишком далеко и не слишком близко. Лишнее внимание ни к чему.              — Надеюсь, всё пройдёт тихо и Джисон ошибается, — сам себе говорит Чанбин, пока парни разворачивают оборудование в просторном салоне фургона.              Минхо прибывает на торжество на собственном автомобиле, паркуясь в зоне для гостей, достаёт приглашение, а телефон и наушник прячет, проверяя связь.              «Как слышно, детектив Ли?» — раздаётся прямо в ухо.              «Можно и потише, капитан, я слишком молод, чтобы глохнуть» — скривившись от громкости, отзывается детектив.              «Понял, мы готовы, можешь выдвигаться» — команда дана, а значит время пришло.               Перед входом встречает один из громил, которых Ли пустил по ложному следу и альфа почти напрягается, но тот спокойно окидывает взглядом мужчину перед собой, пропуская внутрь с пожеланием хорошего вечера. В вестибюле встречают приятные молоденькие омеги, провожая гостей дальше, а сам интерьер выполнен в приятных тонах бежевого, голубого, зелёного и коричневого цветов. Где Шиён собрался располагать такое количество гостей, Минхо не берётся предполагать, но миловидный парнишка провожает его в сторону большого зала, где расположили столы для закусок, мини-бар для напитков с демонстрирующем свои цирковые навыки барменом и небольшой сценой с микрофоном в центре, у дальней стены напротив входа.              — Приятного вечера, господин, — кланяется провожатый и скрывается среди гостей.              Минхо осматривается, подхватывая стакан с шампанским. Зал украшен к приёму, в него явно не пожалели вбухать средств. Вот только для чего кичиться своим богатством, если ты, вроде как, занимаешься благотворительными проектами? Самого Вонга не видно, но среди приглашённых Минхо узнаёт нескольких высокопоставленных лиц и их мужей, кого-то альфа видел на прошлых вечерах, кого-то не знает вовсе. Решив, что вечер в целом пройдёт спокойно, Ли проходит ближе к центру, наслаждаясь музыкой и перекидываясь парой слов с разными людьми. Рассказывает о своём коте, маленьком друге, что поселился в его доме с целью вытрясти все жизненные силы бьющей через край энергией, жалуется на погоду и работу, на периферии сознания улавливая тихое «цоканье» от своего начальника. Минхо неплохо проводит время. Через час выводят животных, которых гости имеют возможность купить или забрать себе бесплатно. Указывают куда можно вносить пожертвования и Ли даже перечисляет определённую сумму считая — если отбросить цель визита — что важно помогать нуждающимся. Особенно животным.              «Есть какие-нибудь зацепки?» — спустя полтора часа непринуждённого пребывания в стане врага.              «Если ты не считаешь преступлением то, что люди уделяют слишком мало внимания дворовым котам, предпочитая породистых» — отзывается Минхо.              «Ты вообще помнишь для чего там? Вонга не видно?» — хмыкнув.              «Его всё ещё нет, но сообщили, что скоро будет. Задерживается» — сканируя толпу взглядом, стоя у окна, отвечает Ли.              «Смотри в оба и осмотрись там, возможно будет что-то интересное вне зала для гостей» — предлагает Чанбин.              Минхо, в общем-то, согласен. Тот факт, что Вонг задерживает своё явление гостям — странно. Потому как всегда приходил одним из первых. А тут на открытие и опаздывает. Ли расслабленной походкой покидает зал, решив изучить здание и начать с нижних этажей, куда ведёт непримечательная лестница. Спустившись на явно подвальный этаж ничего кроме подсобных помещений не обнаруживает: оборудование для осмотра, клетки, хозяйственные товары. Дальше по коридору техническое помещение, кабинет охраны, где сидят двое громил, и Ли проскальзывает дальше, побоявшись обнаружения. Ещё дальше склад с коробками, что оказывается чересчур большим, а спустя минуту слышится шум — открываются ворота, очевидно заменяющие дальнюю стену. Минхо пригибается и прячется за одной из коробок, следя за происходящим.              «Чанбин, я, кажется, что-то нашёл. Нижний этаж, четвёртая дверь справа, тут гараж и огромное количество странных коробок с надписями из Китая» — извещает детектив.              «Что написано?» — спрашивает.              «С какой стати, блять, я должен знать?» — праведно возмущается — «Кто-то приехал на фургоне, наблюдаю»              «Осторожнее, Минхо» — обеспокоенно просит капитан.              Из чёрного, полностью тонированного фургона выбираются трое охранников: крепкие мужчины с кобурой наперевес. Все в перчатках, чёрных костюмах и с такими серьёзными рожами, что Ли вдруг чётко осознаёт — оставить бронежилет дома — откровенно тупая идея.              Тем временем мужчины выгружают две здоровенные клетки с…бенгальскими тигрятами в них. У Ли перехватывает дыхание и в моменте перед глазами проносится рой мыслей о том, что всё это время Джисон был чертовски прав, а они — слепые идиоты, очарованные обаятельным мужчиной в годах. Потрясающе.              «Кэп, две клетки с бенгальскими тигрятами. Они выгружают их из фургона и везут куда-то дальше» — рапортует Минхо, внимательно следя за мужчинами.              «Блять, Ли, не лезь на рожон, мы сейчас!..» — что-то мешает расслышать дальнейшие слова. Ах, да — сковывающий, вполне привычный ужас от того, что к твоему затылку приставили пистолет с глушителем.                           Джисон не находит себе места вот уже час. Что там час, все две недели обдумывания плана по рассекречиванию Шиён Вонга, который он вынашивал в тайне от всех. Минхо чётко дал понять, что не поддерживает рвение омеги участвовать в операции на приёме, но Джисон не тот человек, что сидит сложа руки, потому что так кто-то сказал. Остальным пора бы это уяснить. Уверив отца, что идёт спать и уложив вместо себя муляж, стащенный однажды из полицейской подготовительной школы, в которую на экскурсию его возил капитан Со, Джисон скрывается в ночи. Пришлось выторговать у университетского друга байк, чтобы быстро добраться до Пусана и приюта. Адрес ему упрямо не хотели говорить, вот только Хан умело убаюкал бдительность детектива (и его самого) на одном из ужинов, беспрепятственно вызнав нужную информацию.              Когда Джисон поделился тем, что его ищут, Минхо почти с цепи сорвался, оберегая и скрывая Джисона ото всех. Он забирал его с пар, отвозил в университет и лично договорился с Минги, чтобы омега жил с ним до приёма. Сон Минги нарадоваться не мог такому рвению детектива исполнять своё поручение, а Ли только вздыхал, повторяя, что так будет безопаснее. Отец, конечно, в личной беседе с Джисоном надавал тому тумаков за очередное приключение, в которое его чадо умудрилось влезть, но потом отпустил с чистой совестью под крыло полицейского, наказав слушаться старшего и не перечить, пригрозив до кучи, что иначе отправит в Чили к папе в экспедицию, помогать с раскопками. Перспектива не лучшая, а потому омега не отсвечивал.              До сего дня.              Рассекая встречный ветер на подъезде к городу, Джисон задумывается, что ему впервые боязно идти на дело. Что его там ждёт, а главное, что с ним будет, когда все поймут, что он таки улизнул? Если отец действительно купит билеты в Чили, Джисон сбежит из дома. Но сейчас он ведь только убедится, что с детективом всё в порядке, возможно — только возможно — сможет помочь с делом. Омега способен подсобить с поиском доказательств. Вдвоём куда сподручнее, чем одному.              Остановив байк за зданием приюта, Джисон снимает шлем, встряхивая головой, и ищет окно, куда мог бы пролезть, чтобы беспрепятственно попасть внутрь. Он мельком осмотрелся на подъезде, приметив фургон капитана и машину Ли — следовательно все на месте. Камер с задней части здания Ханом не обнаружено, путь свободен. Заметив целую дверь, а не окно, Джисон с восторгом отворяет её. Не закрыта, а значит можно легко попасть внутрь, но придётся поспешить, дверь могут закрыть, байк обнаружить — пусть он и припрятал его за ящиками и тканью.              Вход ведёт в неприметную тёмную комнату, и Хан достаёт фонарик, чтобы мельком осмотреться. Возможно, ему повезёт, и он найдёт что-то вроде униформы, но вместо этого слышит глухие удары и приглушённые голоса справа от себя: там оказывается ещё одна дверь, с едва заметной полоской света. Закрыта не плотно. Омега пробирается ближе, чтобы лучше слышать, сперва непонятный, но явно не предвещающий ничего хорошего разговор.              — Куда его? — спрашивает первый, грубый, чуть надсадный голос. Словно человек запыхался и ему трудно дышать.              — Оставим здесь до конца приёма, потом босс скажет, — отвечает более бодрый — второй.              — Я останусь с ним, а вы идите наверх, кажется, он не один, — далее шаги и Джисон юркает за стеллаж с разными банками и коробками, пригибаясь, насколько возможно.              Мужчина уходит, оставив пленника и его надзирателя, а внутри Хана ворочается неприятное предчувствие, которое не подводит, стоит заглянуть в прорезь между дверью и косяком, обнаруживая на полу, в луже крови, детектива Ли, а над ним огромного бугая, что стирает кровь с костяшек. Джисон буквально холодеет — отрицание, подкатывающая паника, страх, стискивающий где-то в районе желудка — всё накатывает единовременно на омегу, неотрывно всматривающегося в знакомые черты. Он стискивает кулаки, всем существом умоляя о том, чтобы детектив был хотя бы жив, несколько оседая от понимания, что не сможет, не захочет переживать потерю полицейского. Омега с трудом промаргивается и осматривается новым взглядом в поисках предмета орудия. У самого в загашнике есть мелкий нож, но серьёзно ранить им нельзя, а убить… Джисон машет головой, отгоняя жуткие картинки, но вместе с тем в грудине закипает злость. Невероятной силы, не испытываемое давно чувство, но, казалось бы, простое — злость. Внутри, словно фитили поджигают, языки пламени на которых тянутся издевательски медленно, с тягучим, мазохистским наслаждением к бочкам с огнеопасным. Тем самым, о котором обычно гласит страшная наклейка с кучей надписей, но главная суть: «осторожно, взрывоопасно!». Она ядом растекается по венам, чуть туманя рассудок и явственно показывая, что да — человек способен убить при определённых обстоятельствах и в такие моменты ты не ты, а ты даже не голоден. Это жажда защитить своё, уберечь, отвоевать, наказать обидчиков.              Джисон оборачивается, шарит глазами по помещению, хлопает по карманам и с радостью обнаруживает — конечно, как он мог забыть! — электрошокер! Подаренный заботливым отцом на восемнадцатилетние со словами: «Каждый имеет право на защиту». Правильно, каждый имеет право на защиту, и сейчас Джисон защитит детектива, даже если сам получит по шапке так, после всего, что звенеть в голове будет ещё неделю.              Омега вновь шарит по помещению взглядом — глаза достаточно привыкли к темноте — и решает, что лучшим вариантом будет выманить громилу и ударить внезапно. Он поднимает коробку с инструментами неизвестного назначения и роняет её у самого входа, тут же юркая за дверь, чтобы его сразу не было видно. Буквально через секунду раздаётся:              — Шеф? — мужчина движется ближе — это слышно по шагам. Тяжёлым, грузным. Охранник тоже ранен? Они подрались? Избили детектива? Тот вообще жив? Паника уже у самого горла, тянет свои руки, подначивая задохнуться во вскрике, выдав себя, борется с злобой, полыхающей внутри, греющей своими ласково-губящими прикосновениями. Охранник показывается быстро, осторожно приоткрывая дверь и освещая себе пространство фонариком. Джисон резко дёргает за ручку, утягивая громилу на себя и подключая электрошокер, ударяя куда-то в район живота. Треск молний и мычание охранника, что роняет фонарик и, жутко дёргаясь, заваливается на стеллаж у стены, пугают омегу, но он стойко держится, проверяя без сознания ли противник. Тот лежит, редко вздрагивая, но определённо не с ними. Отключился.              Джисон вздыхает, поняв, что задерживал дыхание, пока глаза слепил свет от фонарика и вспышки электричества. Он не даёт себе опомниться, врывается в комнату, где ничком лежит детектив. Вокруг головы кровь, костюм порван, волосы растрёпаны, а на лице ссадины. Костяшки рук стёсаны, и Джисон понятия не имеет на чём зафиксировать внимание сначала, что делать дальше, но колени подгибаются аккурат у головы, а руки сами осторожно поднимают ту себе на бёдра. Мягко, бережно. Пальцы касаются ушибов, сияющих пугающе в свете одинокой лампочки над ними, оглаживают щёки, и вдруг всё как-то подозрительно плывёт вокруг, лицо детектива размазывается, а на лбу старшего видны капли.              — М-мин.хо? — сипит не свой голос. Чей-то другой, издалека.              Время тянется бесконечно. Он дышит? Не дышит? Догадавшись, Джисон дрожащей рукой тянется к шее и…секунда, две, три, нащупывает пульс, что слабо, борясь с травмами, но бьётся.              Джисон громко всхлипывает и быстро утирает глаза, чтобы наскоро перевязать голову детектива тканью, оторванной с рубашки потрёпанной в драке старшего, зафиксировав ту, как получилось, омега трясет альфу за плечи, но не получает никакого ответа, тогда он вспоминает всё, чему его учил капитан Со. Уложить ровно на пол, сложить ноги рядом, согнуть те в коленях, а за руки, упираясь в чужие носки, поднять на себя. Минхо оказывается тяжёлым мужчиной, но Хан осознаёт это только усадив того на байк и грузно выдохнув.              Что делать дальше, он всё ещё чётко не осознаёт, действуя на голых инстинктах и подсказках сердца. Телефон специально не брал, где сейчас Со с подкреплением — не понятно, а идти их искать — время тратить. Омега садится на байк, цепляя тело детектива ремнём за себя, и заводит транспорт, вылетая на оживлённую дорогу, не замечая, что за спиной прибывают полицейские автомобили для оцепления здания.              Джисон ускоряется, а в голове только одно: «Умоляю, держись».             

☮

      Приходить в себя после избиения — то ещё удовольствие, приправленное полной дезориентацией и нарастающей головной болью, сухостью во рту и тянущим, крайне неприятным, ощущением в рёбрах. Да, хорошо его отделали. Спасибо, что живой. Минхо щурится от ударившего по глазным яблокам света, попытавшись встать, валится на подушку вновь, и чуть слышно стонет. Рядом тут же оказывается кто-то, кто касается плеча, совсем невесомо и шипит успокаивающе.              — Не вставай, у тебя серьёзное ранение головы, сломано ребро и множество ушибов и ссадин, — это, должно быть, Чан.              — В-воды, — хрипит Минхо.              — Сейчас, — друг подносит стакан с трубочкой и помогает сделать глоток живительной влаги. После этого глаза получается открыть попроще, тут же в углу палаты натыкаясь на кресло, в котором клубком сопит омега. Минхо усмехается, скривившись от лопнувшей раны на губе и мягко улыбается. — Он тебя спас, Ли, — с нотками не отпустившего беспокойства и пережитого испуга делится Чан. — Вытащил оттуда и привёз в клинику. Отсюда сообщили нам, — тихим голосом рассказывает Чан, уложив руку на бедро Минхо в поддерживающем жесте.              — Долго я спал? — интересуется. На омеге порванные, грязные тряпки — джоггерами и красной, той самой, в которой омега любит проводить время в квартире детектива, футболкой — это больше не назовёшь.              — Двое суток, — Минхо удивлённо поднимает брови, переводя взгляд на друга. — Ага, — усмехается тот. — Мы его не смогли оттащить от тебя, ни переодеться, ни поесть. Пришлось носить еду сюда, а переодеваться он отказался, пока ты не придёшь в себя.              Чан и Минги почти поседели, когда обнаружили пропажу и долго гадать: «где?» не пришлось. Чан, охранявший свой пост у приюта в Сеуле, связался с Чанбином, что сообщил об облаве, а Минги поднял свои журналистские связи, чтобы найти Джисона. Оказалось, омега довёз старшего до ближайшей скорой, где им оказали помощь, а там и сообщили капитану Со, куда подъезжать. Младший был в состоянии шока и не отвечал на вопросы пока не сообщили, что жизнь Минхо вне опасности. После этого того прорвало, он подробно рассказал всё, что знал, кого видел, опознал охранников, что избили и сторожили Минхо, а затем вернулся в больницу, чтобы свернуться клубком у ног детектива и ждать.              — Он и слезинки не проронил. Я его таким серьёзным никогда в жизни не видел, только его все шарахаются, уговори переодеться, а, по-братски, — посмеивается Бан, когда Минхо уверяет, что всё с ним в порядке.              — Хорошо, — кивает детектив. — Иди, найди моего врача, а я сообщу ему, что проснулся, — просит Минхо и Чан скрывается за дверью.              Ему наверняка нельзя вставать, тело ломит нещадно, голову словно простреливают снова и снова, но альфа, ухватившись за капельницу, встаёт, чтобы с кряхтением присесть возле кресла и нежно провести костяшками пальцев по мягкой щёчке, шепнув:              — Просыпайся, малой, — почти в самое ухо.              Джисон мило морщится во сне, чешет висок, а затем нос, сонно моргая. Его взгляд сперва не фокусируется, и он хмурится, следом там отчётливо вспыхивает осознание и омега подрывается, пугая детектива.              — Минхо! — тот вешается на шею и приходится приложить титанические усилия, чтобы не взвыть от боли в рёбрах. Да уж, геройствовать ему пока рано. — Ой, прости, прости! — Джисон отшатывается так же быстро, как налетел и подхватывает под локоть, помогая встать. — Зачем же ты вскочил! Тебе нужно лежать и отдыхать! — суетится младший, ведя к кровати, помогая улечься и всё с таким озабоченным лицом, что у Ли не выходит сдержать смешинок, а затем и полноценного хохота от вида младшего. Рёбра, конечно, вновь не рады, но тут не устоять.              — Я в порядке, — успокаивает, ловя руку, что так и норовит поправить одеяло с разных сторон. — Спокойно, присядь, — просит, хлопая рядом.              Джисон краснеет, но послушно садится, приглаживая беспорядок на голове.              — Как ты? — полными беспокойства глазами глядя на старшего.              — Любопытно, — отвечает с лукавой улыбкой.              Хана чуть коротит, и он сдвигает брови к носу, надувая губы:              — Это как?              — Когда мы перешли на «ты»?              Новое осознание, отражающееся порозовевшими на два тона сильнее прежнего щеками, медленно взмывающими вверх бровями и забавно приоткрытым ртом, хватанувшим воздух да так и задержавшим его внутри омеги — лучшее, что мог видеть Минхо в жизни. Он хрипло посмеивается, стараясь больше не нагружать своё избитое тело, но наслаждается видом по полной.              — Брось, я шучу, — тыкнув в щёчку пальцем, под что омега сдувается, будто шарик и смущённо вторит смеху Ли.              — Простите, я так испугался за вас, что не заметил, — оправдывается сконфужено.              — Мне нравится, — удовлетворённо откинувшись на подушку. — Ты сам-то в порядке? — интересуется ответно.              — Да, да, теперь в полном, — мягко улыбается и выдыхает облегчённо. Плечи сутулятся, на глаза наворачиваются слёзы, что стройным потоком бегут по щекам младшего, шокируя Ли. Улыбка сползает с лица альфы стремглав и заменяется складкой между бровей, застывшим взглядом на омеге, а затем руки сами распахиваются, приглашая в объятия, куда падает Джисон, содрогающийся в рыданиях. Больничная рубаха мокнет тут же, орошённая солёными каплями, а слух улавливает сбивчивую речь.              — Прости меня, прости, я-я, я так испугался, я-я не…не знал, что д-делать… — Минхо гладит неспешно спину младшего, чувствуя выпирающий позвоночник и очертания лопаток. — Ты был в-весь, в-в кр-крови…              Младшего душат рыдания, а Ли остаётся лишь утешать, заверяя, что это конец: «Я в порядке, клянусь». Только заверения в своём благополучии — относительном, но всё же — помогают прекратить стенания Джисона и его поток слёз, что превращаются в икоту, а затем в смех над самим собой под хриплый хохот детектива.              — Мы справились, малой, всё позади, — с ласковой улыбкой. И в это охотно верят.                           Разбирательство с Шиён Вонгом становится одним из самых громких дел за последние несколько месяцев. Суды, обыски, конфискация бизнеса, имущества, животных, которые томились в подвалах каждого приюта, открытого продажным благодетелем. Всё это широко обсуждалось общественностью, пока детектив Ли приходил в себя, утомив всех жалобами о том, что хочет домой и вообще устал от больничной палаты и снующих туда-сюда медбратьев. Дома и стены лечат, как говорится. Джисон юлой крутился вокруг, наотрез отказавшись уходить, а приехать в родную берлогу помогал Сон Минги, гордившийся сыном и детективом. Бонд громко возмущался отсутствию хозяина столь долго. На протяжении лечения за ним следил только Джисон, и им обоим было одиноко без ворчащего детектива в стенах студии.              Со Чанбин пообещал уладить всё на работе с начальством, которое было недовольно таким стечением обстоятельств — несанкционированное расследование, да ещё и кем! студентом-журналистом, с подачи которого пострадал сотрудник полиции, но в итоге всех так засосало уже официальное разбирательство с Вонгом, что до наказания Джисона не дошли руки. К тому же, его не привлечёшь, по отчётам того вообще не было на месте, а как детектив Ли оказался в больнице, решили списать на самостоятельное, чудесное спасение.              — Дом, милый дом! — провозглашает Минхо, оказавшись в дверях квартиры. Сзади вприпрыжку бежит Джисон, а за ним следует Минги, заинтересованно осматривая интерьер.              — Здесь мило, — замечает мужчина.              — Благодарю, господин Сон, — улыбается Минхо. — Поможете с вещами? Джисон, приготовь пока обед, — ласково огладив младшего по щеке, просит Минхо и ковыляет в сторону комнаты.              Джисон кивает и скрывается на кухне, пока Минги, хмыкнув на такие нежности, идёт за детективом. Дверь за мужчинами закрывается, Минхо направляет припрятанное ещё при переезде за комодом оружие в грудь Минги.              — Вы сами расскажете, как были связаны с Вонгом и почему вас не привлекли, или мне самому раскопать, сообщив Джисону? — напряжённо спрашивает детектив, внимательно следя за поднявшим руки вверх господином Соном.              — Так сын не знает? — вскинув брови. — Благодарю за это, — склоняет голову, — но я могу всё объяснить, если позволишь, — намекая на пушку.              — Вперёд, — махнув оружием на кровать в позволении сесть, — но руки на виду.              Минги повинуется, присаживаясь, и приступает:              — Я узнал о Шиён Вонге ещё до того, как он открыл свой первый приют. Знал, что он не прост, но никак не мог нарыть про него информацию, тогда, я стал его поручителем, заверив, что могу стать неплохим спонсором, если он захочет расширить бизнес. Кто же знал, что «расширение» в его понимании незаконная продажа охраняемых видов животных, — вздыхает Минги. — Позже туда попал Джисон, мои предостережения — горох об стену. Он не слушал, — Минхо хмыкает, прекрасно понимая старшего, — после я привлёк Чанбина, он Чана, а там и ты появился, — пожав плечами, — я нарыл про тебя всё, что смог и решил, что ты — лучшее решение проблемы непослушания сына и посмотри, где мы, — разводит руки мужчина, оглядываясь демонстративно. — Я оказался чертовски прав, — с нескрываемым самодовольством в голосе.               Минхо опускает оружие, не в силах не согласиться.              — Это точно. Я сохраню ваш секрет, если вы освободите меня от роли няньки Джисона. По-моему, я заслужил, — торгуется детектив, пряча пистолет в комод.              — Сам-то точно этого хочешь? — хитро интересуется и встаёт. — Но, если нужно моё благословение, как отца омеги, оно тобой получено. Пойдёмте пообедаем, детектив Ли, герой третьего участка города Сеул, — торжественно предлагает и скрывается за дверью, оставляя Минхо подумать.              Но тут и думать не приходится, судя по всему. От роли няньки Джисона он точно отказывается, но вот за роль партнёра Джисона он ещё поборется. И что-то подсказывает — это автоматически предвещает быть ещё и его «нянькой».