Нефритовый лотос

      Солнце не светило ярко — естественно для поздней осени. Проснувшись, Лань Сюин заметила, что она была укутана, но место рядом пустовало. Она провела рукой по белой простыне. Холодная.        «Мама, наверняка, рано проснулась, — девочка, играясь, перебирала свои длинные волосы и постепенно начала улыбаться. — Какой же сегодня отличный день».       Через час-два придут братья, и, наконец, они все вместе проведут время. С ними Лань Венлинг тоже виделась нечасто. Но все-таки не так уж редко, как с матерью. Зачастую они могли встретиться в библиотеке, куда дядя иногда звал их. А так расписание у каждого было разным, но было очевидно: Лань Хуань и Лань Чжань проводят гораздо больше времени вместе — и от этого Лань Сюин ощущала внутри неповзолительную зависть.       Иногда она чувствовала будто не выдержит больше ничего, и в такие моменты самым заветным желанием девочки было ощутить рядом хоть что-то теплое — родное. И, осознавая, что эти двое могут быть рядом и поддерживать друг друга, Лань Сюин чувствовала какую-то безосновательную, но жгучую обиду.        Что уж скрывать, ей часто было одиноко.       Подруг она не завела, потому что обучалась у наставницы. У Лань Сюин были совсем другие приоритеты в учебе нежели у других учениц, но в будущем, насколько было известно, — она будет посещать общие уроки.       «Поскольку твое положение отлично от других — обучение проходит раздельно. Сейчас важно заняться воспитанием, поучиться основным дисциплинам. Но потом ты будешь учиться со всеми, а там уже самосовершенствованию можешь отдаться полностью», — так сказала наставница.       Читать она любила, этикет давался ей легко, но единственное, живое общество, где она могла выговориться и побыть собой, было ее семьей. Поэтому она с нетерпением ждала, когда же все они соберутся вместе, — тогда все бессонные ночи, проведенные в надежде сохранить подольше воспоминания о совместном дне, забудутся, все-все станет неважным — и она проведет время в теплых объятиях матери и старшего брата, держась за маленькую ручку Лань Чжаня, который, как и она, не отказывается от объятий родных.        Сегодня день будет отличным, она чуяла это. Лань Сюин, по привычке оправив постель, встала со своего ложа, а затем направилась на кухню. Видимо, мама была там. Как только она зашла, сразу же увидела мать, лежащую на животе. Лица Венлинг не видела. У Лань Сюин мало что запечатлелось в памяти, из-за внезапного потемнения в глазах. Но некоторые вещи она отчётливо запомнила.       Длинные каштановые волосы.       И кровь.       В белых одеяниях, некоторые части которой побагровели, — она сразу бросалась в глаза. Кровь стала немного темной, но след, струящийся от ее тела, был, однозначно, жидким.       Не совсем давно, но и не близко к настоящему времени.       Когда же?..

***

       Голова болела, что же это за сон?        Издевательство, не более.       Вздохнув, Лань Сюин встала со своего ложа — оправила постель и переоделась. Ее цзинши были среднего размера и делились на две части: главная, где она работала, и спальня. Все там было скромно, под стать добродетельной госпоже праведного ордена.       Она подошла к зеркалу под ее рост — подарок братьев — и там на нее глядела изящная девушка: черные локоны доходили до бедер, такие же угольно-черные глаза; в меру длинные ресницы и густые прямые брови. Алые губы не такие пухлые, но и не тонкие. Черты ее лица немного островатые, но никак — резкие. Из-за светлой кожи, в контрасте с черными глазами и волосами, внешность ее была более чем запоминающейся.       «Красавица», — Лань Сюин в последнее время слышала такое часто, но особой гордости за свою внешность не испытывала.       С момента трагедии прошло почти десять лет. С того самого дня, когда Венлинг и ее братья уже окончательно почувствовали себя сиротами. Отца она ни разу еще не видела — и не горела желанием. Слышала, что он появился спустя три месяца на родовом кладбище, — Лань Чжань и старший брат виделись с ним. О чем они тогда говорили, она знать не хотела. Любое упоминание о родителях откликалось не то, что болью, — отвращением, да и только. Но больше всего она презирала отца, не взявшего полностью ответственность за свою семью.        Лань Сюин смутно догадывалась о предыстории своих родителей, по услышанным сплетням в детстве. К сожалению или к счастью, разговоры о Лань фужэнь после ее смерти не были так популярны.       На смену этим разговорам пришло обсуждение тех, кто остался после самой дамы Лань — они. Конечно, никто в ордене не говорил про них открыто, но как эти старейшины следили за каждым действием наследников… Она усмехнулась. И это самый праведный орден?       Самое смешное: именно тот, кто с тобой связан кровью — и был настоящим врагом. На самом деле, как Лань Сюин позже поняла, это было обычным делом в кланах, так что оставалось все стойко перенести. И они перенесли.        Сейчас уже никто не смел перечить в ордене Лань Сичэню. Во многом это из-за того, что они и правда поступали так, как полагается людям их статуса, но держать все в ежовых рукавицах тоже было одним из важных составляющих в удержании их положения.        Впрочем, другие… Восхваляли их и восхищались: благородной внешностью и происхождением, высоким уровнем самосовершенствования, талантом в боевых искусствах и прочих науках.        «Благородные господа достойны всего, чего сейчас имеют. И по сравнению со своими сверстниками они еще нравом отличаются. Действительно, наследники ордена Гусу Лань!»       Даже тень их матери не легла пятном на их репутацию. Казалось, мир вовсе и забыл о ней. Изредка упоминался их отец, в отличие от его супруги — в хорошем ключе. Из-за чего же? Ведь он никогда не был частью их жизни.        Лань Венлинг не знала и предпочитала забыть об отце; похоронить все воспоминания о матери. Они уже в прошлом — там им и место.       Важна была ее семья — ее братья. Они немного отдалились после смерти мамы, виделись изредка, но в последнее время, когда у Лань Сюин появилась причина часто встречаться со старшим братом, казалось, все наладилось.       По достижению пятнадцатилетия часть забот клана легла на Лань Сюин, в особенности внутреннего двора — с возрастом здоровье наставницы давало о себе знать, хоть она и полностью не отошла от дел, но большую часть работы выполняла Лань Сюин. Если та нуждалась в руководстве, то обращалась за советом к Лань Хэ Сянь — но наставница хорошо обучила ее, из-за чего таких случаев становилось все меньше и меньше.        Лань Хэ Сянь приходилась двоюродной тетей Лань Сюин и ее братьям, и по причине того, что сама Лань фужэнь не могла управлять внутренним двором, эти заботы взял на себя ближайший родственник из главной ветви: Лань Хэ Сянь дала обет безбрачия, поэтому коротала дни в ордене и тут ей появилось применение. Правда, когда Лань Сюин отдали ей на воспитание, она уже понимала — пора передать это место законной хозяйке.        Лань Хэ Сянь с детства обучала Лань Венлинг всему необходимому, чтобы стать хорошей хозяйкой не только клана, но и ордена — с мыслями о том, что придет день, когда эта маленькая девочка займет положение, соответствующее ее статусу. И пока она была довольна своей воспитанницей.       Венлинг шла к кабинету старшего брата со стопкой бумаг: ей сегодня нужно было уточнить бюджет, выделяемый на месяц. В последнее время подорожали семя лекарственных трав. Орден сам выращивал растения, но там же были и однолетние травы, посев которых уже должен начаться в конце этого месяца. К тому же — это означало, что цены на краски и благовония тоже поднялись, ведь их тоже делали из разного рода растительности. Посему количество вопросов, требующих мнения главы, стало больше, — посоветоваться было крайне необходимо.        Лань Сюин шагала по внешнему двору, охваченная мыслями о том, что вокруг так свежо. Несмотря на то, что сейчас было начало лета, погода ощущалась как ранняя весна. Причина кроилась в том, что Облачные Глубины находились глубоко в горах, где температура была значительно ниже — именно поэтому посев начинался в этот период. Она дошла до кабинета главы и оповестила его о своем приходе. Получив разрешение, Лань Сюин вошла.       — Приветствую главу, — в приветственном жесте поклонилась она.       — Здравствуй, — кивнув, Лань Сичэнь указал взглядом сесть напротив.        Лань Сичэнь сидел на месте главы и разбирал бумаги. Он вырос и правда стал прекрасным юношей — ему в этом году исполнялось девятнадцать. Несмотря на юный возраст, он хорошо справлялся со своими обязанностями. И в некотором смысле Лань Сюин была рада разделить эту ношу с ним.       — Вы выглядите уставшим, — поставив бумаги рядом, сказала она, — где Лань Чжань? Он бы помог вам, позови вы его.        Лань Сюин часто заставала обоих братьев, когда приходила сюда, и на этот раз ожидала того же.       — Он и так недавно ушел, ему необходимо учиться, а я его отвлекаю, — со вздохом протянул глава, поставив родовую печать на каком-то документе.       — Не смею оспаривать ваши решения, но вам бы стоило немного отдохнуть, — настаивала Венлинг.        В ответ на ее слова Лань Сичэнь по-доброму улыбнулся: было бы ему, когда отдыхать.       Лань Сюин понимала, что все это крайне неуместно, что ни говори, а Лань Сичэнь отвечает за целый орден, и то, что он усталый, — естественно, но все-таки он был не только главой. Лань Сичэнь — ее брат, семья, и в заботе о семье нет ничего плохого.       — Как насчет того, чтобы после прогуляться немного, брат? — заботливо сказала она, — я вам помогу с оставшейся частью работы, и как раз к тому моменту, вероятно, Лань Чжань тоже закончит учебу. Нет, он, наверное, уже закончил. Сидит, небось, в библиотеке.       — Какой же я глава, если не могу справиться с работой, что мои младшие помогают мне? — сказал Лань Сичэнь сам себе, и после посмотрел на нее, пустив смешок, — вы с Лань Чжанем в этом так похожи… Ладно, я согласен, небольшая прогулка не помешает.        Лань Сюин лишь радостно улыбнулась. Она была искренне рада, что дагэ согласился несмотря на то, что был правда загружен. Она молча передала свой отчет, в котором Лань Сичэнь должен был поставить печать и утвердить необходимое количество тех или иных вещей. В свою очередь, он тоже безмолвно передал часть документов для рассмотрения.       Они тщательно изучали все, глава ставил печати безмолвно после пролистывания жёлтых бумаг, а вот Лань Сюин изредка что-то спрашивала вслух, чтобы спросить мнения брата. В основном он дал ей документы, касающиеся клана, зная, что та в этом разбирается. Сам Лань Сичэнь рассматривал дела ордена.       От этого действия брата Венлинг не могла не улыбнуться: вот ведь, она же сказала, что поможет, но все же Лань Сичэнь дал ей самые простые задачи на рассмотрение.       — Старший брат такой ответственный, прямо эталон главы одного из великих орденов, — поставив документы рядом с ним и слегка хмыкнув, отметила она.       — Не могу же я заставлять свою маленькую сестренку работать сверхурочно, — все еще тепло улыбаясь, ответил Лань Сичэнь.       Такие искренние ответы Лань Сичэня всегда смущали ее. Постоянные попытки Венлинг по-доброму подшутить над ним всегда заканчивались легкой неловкостью, будто бы та пыталась издеваться над невинным ребенком. Лань Сюин понимала, что дагэ всегда относился к ней с уважением и любовью, но не хотела формальностей. То ли из-за положения, то ли из-за характера — Лань Сичэнь всегда был сдержанным.       Однако тот всегда пытался относиться к своей семье мягко, даже если его статус требовал жёсткости. Возможно, причина была в том, что семья у него была маленькая: Лань Чжань и Лань Сюин. И то, в последнее время ее диди почему-то начал вести себя чересчур официально, его чуть расстраивало, хотя он пытался не подавать виду. И Венлинг не хотела, чтобы эта манера общения Ванзци по отношению к их брату оставалось постоянным, поэтому подшучивала над Лань Чжанем два-три раза, пока не получала ту реакцию, которую хотела.        «Лань Сюин!» — с несвойственным ему раздражением, он, слегка поднимая голос, звал ее по первому имени.       Вспомнив об этом, она улыбнулась.        Все-таки, взаимодействие с семьей приносило настолько светлые эмоции, что Лань Сюин не могла иногда сдерживать себя. Но всегда, во всех случаях, ее братья позволяли это и не упрекали, даже зная, что это может принести неприятности в будущем. Она была абсолютно уверена: они разделяют ее чувства. По-своему, но все же.       Вот она семья — люди, с которыми ты забываешь обо всех ограничениях, когда позволяешь себе больше положенного.       Раньше Венлинг думала: только с полной семьёй можно достичь такого счастья, но дело оказалось не в количестве, а в самих людях. Двое. Самые дорогие.        Лань Сюин поняла, что слишком размечталась, когда заметила вопросительный взгляд старшего брата. Она просто кивнула и сказала, что настроение хорошее. Да, нужно быстрее заканчивать.        И всерьез сосредоточилась на работе.