Нефритовый лотос

      В Облачных Глубинах царила никогда неисчезающая здесь тишина. Жаркое лето не доходило до этих мест, скрытых за высокими горами, словно щитами, оберегающими резиденцию от зноя, который угнетал нижний город Гусу и прочие земли ордена; тихо журчал ручей, переливаясь из стороны в сторону своей кристально чистой водой. На густой зелёной траве одна за другой скатывались капли росы после влажной ночи.        В цзинши Лань Сюин было так же спокойно — та проснулась, но безмолвно готовилась к предстоящему дню, как и другие адепты.       Переодевшись, она приступила к утренним делам: медитации, чтению нескольких страниц из учебника, а затем легкому завтраку, состоящему из горького зеленого чая и небольшой порции рисовой каши с водорослями.       Сегодня предстоял очередной учебный день, и Лань Сюин чувствовала волнение. Дело было не в сложности занятий — они давались ей легко — а в том, что она сегодня была полна решимости сделать то, чего ранее никогда не пробовала.       Лань Венлинг принадлежала к числу тех людей, кто довольствовался узким кругом общения, ограничиваясь своими братьями. Однако с началом посещения уроков у нее появилось желание обрести близость с кем-то вне привычного круга: она пыталась подавить это чувство, убеждая себя, что ей не нужны новые люди, но, глядя на радостные лица соучениц, Сюин невольно желала оказаться одной из них.       К тому же, Венлинг уже знала, с кем именно ей хотелось бы сблизиться. С самой первой встречи этот человек вызывал в ней желание узнать больше, задать вопросы, понять, что скрывается за его образом. Атмосфера, которую эта девушка создавала вокруг себя, казалась странно близкой, даже родной — она напоминала кого-то, но Лань Сюин пока не могла понять, кого именно — это лишь усиливало ее желание начать настоящий разговор.       Пыталась ли она наладить общение? Безусловно, но все попытки заканчивались неудачей. Соученица оставалась холодной — всегда уходила сразу после уроков, а в перерывах была неуловима. Сначала Венлинг старалась относиться к этому спокойно, но постепенно ее начинала раздражать невозможность добиться желаемого, хотя должно было быть наоборот.       Эти неудачи лишь усиливали вопросы, которые она задавала себе: действительно ли это ей нужно? Если да, то почему? Ответ неизменно приходил сам собой, но юную госпожу он не устраивал — он не нравился той Лань Сюин, которая всегда считала, что «друзья» ей не нужны; достаточно тех, кто был рядом с самого начала.       Подливало масло в огонь ещё и один человек, появившийся на горизонте совсем неожиданно и неуместно, — молодой господин Цзян.       Венлинг — когда она возникла неизвестно — имела странную привычку: перед сном она почему-то долго смотрела на серебряный колокольчик, поглаживая его, ощущая под подушечками пальцев едва уловимый холод серебряной поверхности. Она не находила никаких объяснений этому, но верила, что этот колокольчик и вправду очищает разум — испытала на себе.       Однако после недавней встречи с ним ей уже было как-то… Неловко? Будто он сидит с ней — будто это он оказывается рядом в те моменты, когда Лань Сюин чувствует себя уязвимой — а это было непозволительно. Что угодно, но не сейчас и не он должны были занимать ее мысли.       Если с изменениями в своем мировосприятии, которые произошли после начала совместных занятий, Венлинг еще могла смириться, то к чему-то более глубокому она была не готова. Из-за этого ее ночи стали тревожными: вновь и вновь перед глазами возникало то событие, будто ее разум намеренно прокручивал его снова, не позволяя забыть и заставляя Сюин снова бояться того, что уже произошло.       Снова погрузившись в свои мысли, она даже не заметила, как взгляд бессмысленно пробежался по страницам учебника. Венлинг заморгала, словно вынырнув из глубин томной воды, чтобы вернуться к действительности: она опаздывала. Скоро должны начаться занятия, а она нашла время размышлять о таком с самого утра.        Разве для этого не существует ночь?       Пол заскрипел, когда Лань Сюин, вздохнув, поднялась. Она отворила дверь своих покоев и, бесшумно ступая, направилась в учебную часть резиденции.       … Наставница вела уроки, как обычно: сначала объясняла тему, затем переходила к проверке домашнего задания, задавая вопросы ученицам. Занятие прошло, и Лань Сюин впервые испытала благодарность за свою репутацию прилежной ученицы. Если наставница решила бы вызвать ее, она наверняка потеряла бы эту самую репутацию. Причиной ее рассеянности была она — Сюй Янмей.       С самого начала занятий Лань Сюин неотрывно следила за Сюй Янмей, стараясь уловить момент, когда та скроется в тени деревьев в саду, куда все направлялись на перерыве.       Звонкий смех девушек раздавался среди залитого солнечным светом сада, наполненного свежестью и теплотой; пышные кроны деревьев отбрасывали густую прохладную тень, где многие сидели и оживлённо беседовали. Венлинг, сразу заметив макушку Сюй Янмей, исчезавшую за учебным корпусом, поспешила к ней быстрыми шагами.       Боясь, то ли, что она упустит ее, то ли Сюй Янмей проигнорирует, если ее позвать, — Венлинг почему-то схватила шизце за рукава одежды и немного потянула ее вниз, обращая внимания на себя:       — Сестрица Сюй! А… Извините, — резко отпустила она мягкую белую ткань, не смотря на лицо Сюй Янмей, которая, Венлинг была уверена, выражало недоумение, — мы можем поговорить?       — Как вы так… — начала озадаченно заклинательница, но потом подумала, что это неважно и спросила: — учитывая, что вы с самого утра прожигаете во мне дыру, я поняла, что вы хотите поговорить. О чем же, сестрица Венлинг?       Лань Сюин ненавидела ощущение неловкости из-за собственных ошибок, которые она прекрасно осознавала, — щеки её залил румянец, а в голове не переставали крутиться мысли о том, что она дура и уже всё испортила. Однако дело нужно было довести до конца, поэтому, собрав волю в кулак, Лань Сюин подняла взгляд на свою собеседницу и выпалила:       — Если сестрица Сюй не против, я бы хотела пригласить ее выпить со мной чашечку чая…       — Я не понимаю, зачем вы это делаете, — перебила ее Сюй Янмей, — с самого начала учебного года вы вели себя, как госпожа, а сейчас вдруг приглашаете на чай? А… или у вас есть ко мне какое-то поручение?       — Что? Нет! — вскрикнула Лань Венлинг, серьезно задетая из-за выводов, озвученных Сюй Янмей. — И что вы имеете в виду под тем, что я вела себя, как госпожа? Я просто пыталась заговорить с вами, это вы меня… Это вы мне не отвечали… Нет! Я не это имею в виду… Как бы сказать…       Лань Сюин начала уже сожалеть о своей затее, и именно поэтому с самого утра она чувствовала себя неспокойно. Она всегда считала себя человеком, обладающим если не безупречными, то хотя бы приличными манерами.       Однако одно дело: вести себя так, как от тебя ожидают, и совсем другое — пытаться сделать что-то, чего действительно хочешь, но не знаешь как. Перебирая пальцами кончики своих длинных волос, Лань Сюин размышляла, как лучше объяснить ситуацию, чтобы избежать недопонимания.       Сюй Янмей, наблюдая за необычным поведением госпожи Лань, которую прежде считала уверенной и играющейся с ней девушкой, незаметно вздохнула. Она не планировала заводить здесь с кем-либо близкие отношения. Даже если бы и решилась на такое — госпожа Лань была бы последней в её списке.       Сюй Янмей прекрасно понимала, что в её положении окружать себя людьми высокого статуса — не лучшая идея. Конечно, в первые дни её удивлял проявленный девушкой интерес, и она чувствовала себя неловко, но со временем Сюй Янмей привыкла просто отвечать на её вопросы, а затем молча исчезать из поля зрения, прежде чем Лань Сюин успевала поинтересоваться чем-нибудь ещё.       «Да и тогда мама… Агх, неважно», — чувствуя внутреннее раздражение, она отмахнулась от мыслей о прошлом.       Теперь, стоя перед Лань Сюин и наблюдая за ее состоянием: не находящая себе места и рассеянно пытающаяся найти нужные слова, бегая взглядом туда-сюда, — она понимала, что переборщила. Госпожа ведь правда ничего плохого не сделала, да и честно — ее тронули неловкие попытки этого человека, который не сдавался до сих пор. Сюй Янмей была из тех, кто отвечает на зло злом, а на искренность — искренностью. Да и, так ли полагается разделять людей по статусу? Разве отец не это всю жизнь пытался донести до нее: узреть истинную сущность человека, вне зависимости от его положения? Так больше продолжаться не могло.       Вздохнув, Сюй Янмей более спокойно произнесла:       — Извините за резкость, — она пыталсь мягко улыбнуться, — если честно, у меня нет времени ни сегодня, ни завтра, но я бы посидела с вами за чашечкой чая на выходных. Разумеется, если вы не заняты.       Слова соученицы заставили беспокойное сердце Лань Сюин, колотившееся от неловкости, постепенно успокоиться. Предложение встретиться на выходных сначала вызвало удивление, но затем искренне обрадовало ее. Выходные — значит больше времени, и она успеет как следует подготовиться.       — Как у меня не может быть времени для моей же гостьи? — вернув себе контроль, Лань Венлинг улыбнулась и спокойным голосом проговорила: — Тогда на выходных в час обезъяны можем увидеться в моем цзинши?       Вот такую Лань Сюин она привыкла видеть. Однако Сюй Янмей теперь понимала, что та может быть не только спокойной и обходительной, но, как и все остальные, испытывать тревогу и быть довольно милой, когда не находит себе места.       «Правду говорил отец: предрассудки — зло. В любом случае, теперь я понимаю, что эта девушка хочет искренне со мной сблизиться, поэтому нужно как-то извиниться за мое мнение о ней как-нибудь», — ругала себя мысленно Сюй Янмей за опрометчивость.       — Договорились.       Обе девушки обменялись вежливыми улыбками: одна довольная с собой тем, что всё-таки смогла сделать что-то непривычное, а другая — поглощенная мыслями о том, что же такое привезти в качестве гостинца.       Перерыв подходил к концу, поэтому они направились в учебную часть, куда уже входили другие соученицы.

***

      — Благодарю за приглашение, — получив разрешения войти, Сюй Янмей отворила дверь и осторожно вошла.       Сидевшая на месте Лань Сюин сразу вскочила с места и поприветствовала ее, приглашая сесть напротив, но Сюй Янмей медленными шажками направилась прямо к соученице — в руках ее была красная ткань, в которой была завернута какая-то вещица. Поправляя свои и так короткие волосы и прямо смотря в глаза Лань Сюин, Сюй Янмей, тепло улыбнувшись, звонко произнесла:       — Я не знала, что вам нравится, поэтому осмелилась принести то, что посчитала достойным, — протягивая свою руку, в которой лежал ее подарок, Сюй Янмей застыла в ожидании.       Наступила тишина и она длилась недолго, но все же сперва Лань Сюин глупо смотрела на свою шицзе, и, быстро опомнившись, что это может привести в заблуждение Сюй Янмей, та пришла в себя и взяла украшение — насколько она поняла на ощупь — которое несколько мгновений назад покоилось в руке соученицы.       — Это… Не стоило, но я очень благодарна, присаживайтесь, шицзе, — когда Венлинг сообразила, что же сейчас произошло, неизвестное тепло разлилось в ее груди, и ткань, в которой был завернут подарок, она сжала покрепче, чем стоило бы, из-за переполняющих ее чувств.       Сюй Янмей, не опуская уголки губ, прошла на свое место и мягкими движениями устроилась напротив стоящей Лань Сюин. Заметив это, та поспешила сесть так же, как и подруга. Уже.       Лань Венлинг поставила свой подарок на стол и поспешила разлить жасминовый чай, подготовленный еще полчаса назад. Любопытство сжигало ее изнутри: какое же это украшение. Не то чтобы у нее не было подобного, или же она была особой поклонницей украшений, но все же это был первый подарок, полученный от ее первого друга? Ох… Это смущало, но одновременно внутренняя Лань Сюин не могла остановиться — она ликовала.       — Спасибо за чай, — сделав глоточек, Сюй Янмей поставила пиалу на деревянный стол, от чего она издала характерный звук, — вы можете не стесняться. Откройте, мне и самой не терпится, хочу узнать: точно ли она вам по вкусу.       — Тогда, если вы не против.       Долго возиться с открытием не пришлось — достаточно было открыть завернутую ткань, чтобы увидеть украшение. Как оказалось, это была шпилька-висюлька для волос.       Она была тонкой. Лань Сюин не разбиралась в этом, но даже невооружённым глазом было видно, что она сделана из серебра. Шпилька не былар прямой — извилистой, похожа на тонкую ветку, в конце которой были два маленьких цветка: первый несколько меньше второго. Они были алого — насыщенного цвета, лепестки были острыми, точно они сделаны в форме капелек. Но это не все: две тонкие и не длинные, серебряные цепи были прикреплены ко второму цветку, тем самым становясь ее продолжением, а на конце обеих цепей были жемчужины чистого белого цвета.       — Безумно красиво… — затаив дыхание, проговорила Лань Сюин.       — Рада, что вам пришлось по вкусу, — только и могла сказать Сюй Янмей, очарованная реакцией Сюин.       — Я обязательно ее надену, но мне так жаль, что сейчас не могу показать вам, как она будет смотреться! Эх, знала бы я, что вы принесёте шпильку, то обязательно не собирала бы волосы!       — Что вы, госпожа Лань, у вас сегодня замечательно уложены волосы, а шпильку вы можете надеть в любое другое время, — легко посмеиваясь, ответила Сюй Янмей на огорчённые слова.       — Госпожа Лань? Почему вы меня так зовёте?       Удивлённая резкой сменой разговора, да и тоном своей собеседницы, расслабленная Сюй Янмей дрогнула: обращение как соученице было во время учебы, но сейчас они встречались вне, поэтому Сюй Янмей подумала, что это единственно верный вариант — звать человека перед собой тем, кем он является. Все же, побороть предрассудки в себе — одно, но могла ли она своевольно пересекать черту?       — Я подумала, что не стоит так обращаться, как на занятиях, поэтому…       — Исключено. Вы знаете, как меня огорчило ваше формальное обращение в такой дружеской обстановке? — наигранно обижаясь, она надула губы, — поэтому я бы хотела, чтобы вы меня звали Лань Венлинг. Можно?       — Я… Хорошо. Лань Венлинг, — впервые попробовав так обратиться к ней, ответила Сюй Янмей, — взамен, вы тоже можете обращаться ко мне просто Сюй Янмей.       Сюй Янмей никак не могла ожидать, что ее мнение об этом человеке изменится так скоро: сначала она считала ее просто госпожой ордена и соученицей, но после ее приглашения, Сюй Янмей подумала, что возможно Лань Сюин на самом деле стеснительная дева и ищет компанию, в виду того, что ей одиноко, но сейчас, общаясь с ней, Сюй Янмей понимала — это сильный духом человек, который медленно, но верно идет навстречу к чему-то желанному. Она понимала свои ошибки, пыталась их исправить — как поменяла свой подход, чтобы сблизиться с ней, — получалось иногда неуклюже, но она не отступала. Это в ней и восхитило Сюй Янмей, которая больше всего ценила в людей смелость — силу воли, чтобы бросать вызов своим несовершенствам.       — Честно говоря, я бы хотела извиниться за свои слова в тот день, — сглотнув, Сюй Янмей все же начала говорить о том, что мучило ее совесть. — Теперь я понимаю, что вы все это время хотели сблизиться со мной, но мне это в прошлом казалось капризом молодой госпожи ордена. Я искренне прошу прощения, что поняла ваши действия превратно.       — Я и тогда удивилась вашим словам, — безобидно ответила она, прижимая указательный палец к губам. — Сколько бы я не думала, не могу вспомнить, чтобы действовала высокомерно…       — Дело не в высокомерии. Просто я… в общем, ни с кем не хотела связываться в период учебы. Особенно с людьми высокого статуса, а потом появились вы, начали показывать свой интерес. И кстати вы были довольно настырны, — Сюй Янмей не удержалась от улыбки, но, посерьезнев, продолжила, — а я это по-своему истолковала.       — Честно признаться, тогда у меня были некоторые проблемы, я постоянно ходила раздраженная, поэтому на все я реагировала остро, поэтому, наверное, у меня сложилось такое впечатление. Но сейчас я не могу не оценить вашу… целеустремлённость, хах, — они обе после этого не смогли сдержать добрый смех над действиями Венлинг.       Потом… потом повисла приятная тишина. Слышались громкие голоса птиц, играющих на ветвях деревьев, а ясные солнечные лучи освещали полы чайной комнаты, падая то на подолы белых одежд, то на сегодня подготовленные Лань Сюин угощения. Венлинг бесшумно подняла руку, поправив длинные рукава своего платья, коснулась маленькой пиалы уже остывшего чая. Услышав объяснения, Лань Сюин поняла — тогда было не самое лучшее время с ней сближаться, но она успокоила себя, говоря, что в итоге сейчас перед ней сидит ее первый друг.       —… Я очень рада, что набралась смелости, чтобы пригласить вас. Как только увидела вас, хотела узнать о вас побольше. Впрочем, это уже, наверное, было очевидно, — по-доброму хмыкнув, она пригубила чай.       — Да, вы много спрашивали о моих навыках, хотите послушать забавную историю, которая произошла во время одного задания?       Тут Сюй Янмей активно начала рассказывать о случае, когда ее отправили в одну деревню, чтобы разобраться с неизвестным призраком, издающим странные звуки, который в конце оказался диким оленем с платьем женщины на рогах; рассказывала она еще о том, что одна женщина узнала, что ее муж расхаживает в домах удовольствия — и злая пришла в тот дом, где было задание Сюй Янмей, начала поносить мужа, кричать, бить посуду, опрокидывать столы, что даже призрак, с которым заклинательница разбиралась, тоже испугался.       Сюй Янмей оказалась довольно открытой в общении и пыталась показывать пережитые ей эмоции через жесты и мимику — иногда выходило так смешно и правдиво, что они невольно смеялись громче, чем положено воспитанным барышням. Ощущения от такого разговора были новы для Лань Венлинг, но не менее приятны. Сюй Янмей закончила рассказывать еще один из случаев, который произошел с ней во время ее заданий — Лань Сюин предпочитала называть это больше приключениями — как спросила, хочет ли она услышать еще что-нибудь.       Наливая ещё жасминового чая своей подруге, Лань Сюин отвела взгляд в сторону, сомневаясь, можно ли спрашивать об этом.       — По правде говоря, меня сразу привлекли ваш высокий рост и… короткие волосы. Мне хотелось узнать, какая же история скрывается за этим.       Сюй Янмей медленными движениями пальцев протянула себе пиалу и сделала глоточек, не сразу отвечая на слова Венлинг. Та, уже с взглядом полным любопытства ждала от нее интересную историю, но пришла очередь и для Сюй Янмей отвести взгляд: солнце близилось на запад.       — Что-то мы засиделись, — ставя на стол пиалу, вымолвила она.       Лань Сюин сразу поняла намек: она не хотела говорить об этом. Они настолько приятно беседовали, что из головы вылетело — это только первый раз, когда они откровенничали друг с другом, поэтому Лань Сюин хорошо осознавала: для подобного рассказа еще есть время.       «Придет время — расскажет», — подумалось ей в тот момент.       — Да, действительно. Я вас провожу.       Они обе встали со своих мест и безмолвно направились к двери, но стоило только открыть ее, как Сюй Янмей произнесла:       — Не стоит, я сама. Спасибо большое за сегодня, мне было очень приятно так проводить время. Надеюсь, в будущем я смогу тоже так обрадовать вас.       Неловкость от прежней просьбы внутри Лань Сюин, будто бы испарилась, и она вся светилась при мысли о том, что в следующий раз, возможно, Сюй Янмей пригласит ее.       — Это мне стоит поблагодарить вас, что вы мне не отказали. Спасибо вам за это.       — Лань Венлинг, — внезапно серьезно позвала ее Сюй Янмей.       — Да?..       — В следующий раз я расскажу вам об одной занимательной истории, — сказала Сюй Янмей, лукаво улыбаясь и трогая кончики своих каштановых волос, прежде чем скрыться за массивными дверьми.       Лань Сюин стояла некоторое время в ступоре, не понимая, что же произошло, но после выйдя за дверь, прикрикнула подруге в след:       — Я буду с нетерпением ждать!       И неважно, что кто-то мог услышать ее громкий голос. Венлинг лишь надеялась, что ответ дойдет до одного-единственного человека.

***

      Прошло не очень много времени с того разговора, который поменял отношение Лань Сюин к окружающим людям. Единственное, ее беспокоило то, что она теперь ждет перерыва так же, как и остальные болтливые соученицы, что являлось не очень хорошим знаком для нее. Но с собой Лань Венлинг ничего не смогла поделать — ее это увлекало настолько, что после того, как Сюй Янмей срочно отправили на задание, прежняя ее жизнь будто бы вернулась обратно: бессонные ночи, обязанности госпожи и… кошмары?       Лань Сюин скучала по своей подруге, но больше ее расстраивала мысль: она не может пока последовать за Сюй Янмей — во внешний мир.       … Густые облака заслоняли полную, яркую луну, но она все же освещала сегодняшнюю безмятежную ночь. Тихое журчание воды — единственное, что возвращало в реальность, когда вокруг будто все было сном. К этому звуку изредка присоединялся ночной ветер, он был свежим и временами словно хлестал лицо, чтобы человек, бродивший здесь, возвратился в свои покои и оставил эту ночь ему одному.       Венлинг нехотя вставала из своего укрытия в саду, думая, что уже прошло достаточно времени. Она гуляла ночью в саду намеренно, чтобы освежиться перед сном, но, если бы это узнали — особенно, старшие клана и дядя, ей было несдобровать. Однако Венлинг все равно не прекращала эти прогулки ночью.       Ей было это необходимо.       Прогулки не обязательно должны были быть перед сном: чаще всего Лань Сюин на этот шаг решалась после того, как просыпалась от не самых приятных сновидений. Но бывали дни, как эти, когда Венлинг просто хотела выбиться из сил настолько, чтобы не хватило их даже на самые простые мысли.       Сегодня был очередной день, распланированный заранее: ранний подъем, учеба, бумажная работа, а под конец визит к наставнице, которая была удручена выполненной работой своей ученицы — ведь Лань Сюин должна уметь справляться с таким объемом работы. И плевать хотелось, что она сама не хоче…        Нет, возможно, наставница была права — Венлинг отвлеклась в последние недели на что-то новое для нее, поэтому уже не помнит, что в детстве по-другому было никак. Тогда ведь молодая госпожа Лань справлялась со всем этим, и не нужен был ей кто-то рядом для выполнение своих задач.       «Слишком избаловала себя», — усмехаясь себе, Лань Сюин повторила слова наставницы.       С растерянным взглядом девушка направлялась к выходу из сада, который находился рядом с входом Облачных Глубин — почему-то ей хотелось увидеть те врата, за пределами которых никогда и не была.       Сад служил своего рода нейтральной территорией для представителей обоих полов — встречи с важными гостями женского пола, которых не могли впустить в мужскую часть резиденции, проходили здесь. Также этот сад хранил приятные воспоминания о прогулках с ее семьей: она с братьями, если хотели подышать свежим воздухом, благодаря ей теперь всегда выбирали это место.       Из-за своих огромных размеров этот сад можно было спутать с лесом среднего размера — большое количество хвойных деревьев, кусты разнообразных диких ягод и горные цветы встречались чуть ли не на каждом шагу, как только человек вступал за порог этой территории.       Лань Сюин, не понимая почему хватается за высокие кусты каких-то ягод, уже неспешно приближалась к высоким стенам. Она была не настолько усталой, чтобы валиться с ног, но была достаточно опустошена. Этого хватало. Луна медленно начала вглядываться сквозь облака, освещая ночное небо. Но ни одной звезды на небе все же не наблюдалось.       Резкое движение черного силуэта со стороны заставило ее немедленно остановиться и напрячься.       «Кто бы это мог быть? Да и в такой час?» — сглотнув, она поспешила отойти к исполинскому камню, чтобы спрятаться за ней.       Благо не было так темно, как несколькими часами ранее, поэтому разглядеть фигуру этого человека не составило труда. Это был… молодой господин Цзян. Вопросов меньше не стало. Наоборот — их стало в несколько раз больше.