Нефритовый лотос

      … Венлинг не смогла бы однозначно описать свои впечатления от первого дня учебы, но одно было точно — это вызывало интерес.       На протяжении двух недель она пыталась как-то заговорить с Сюй Янмей, но она твердо стояла на своей позиции щицзе — как оказалось, она была старше. Сюй Янмей, конечно же, видела налобную ленту с вышитым узором, и, вероятно, догадалась, кто перед ней. Да и окружающие не молчали — не то, чтобы это как-то существенно меняло положение вещей, но все же ее отношение оставалось холодным, от этого интерес в Лань Сюин ещё больше подогревался. Но она не спешила — времени было полно, это уж точно.       Сейчас она шла с отчётом к старшему брату. Виделись они неделю назад. Он был занят делами в связи с пополнением учеников в ордене, а Лань Сюин — со своей учебой.       Когда она увидела Лань Сичэня снаружи, а не сидящим в кабинете, очень обрадовалась, может сейчас у него есть побольше времени?       — Старший брат! — Венлинг сразу радостно поприветствовала его.       Заметив свою сестру, Лань Сичэнь кивнул, и на его лице отразилась мягкая улыбка.       — Как ты? Не переусердствуешь?       — Это я должна спрашивать, — не переставая улыбаться, ответила она.       Но потом, придя в себя, серьезно заговорила:       — Я шла к вам, чтобы отдать отчёты на месяц. В связи с учебой я немного повременила с этим, прошу прощения.       Венлинг должна была сдать отчёт два дня назад. Из-за тренировок и рукописей, которых она должна была переписывать, девушка до жути уставала.       «И почему я это говорю брату, который устает больше меня? Он, когда учился, успевал сделать все и брать уроки наследника… Я… Поистине ужасное оправдание», — сжимая руки, подумала она.       — Ничего, я и сам был довольно занят, все равно не успел бы их проверить.       Но видя, что сказанные слова не поднимают настрой сестры, он начал мягко гладить ее по голове. Лань Сюин удивилась, но поднять голову не осмелилась — не хотела, чтобы он прекращал. Большие руки Лань Сичэня, которые были покрыты мозолями из-за тренировок, и привыкшие держать что-то жёстко и крепко, сейчас так нежно касались ее головы, что она невольно ощущала себя ребенком.       — Ты молодец.       Удивительно, как порой самые обычные слова, которые, казалось бы, человек слышал достаточно в своей жизни, оказывают совершенно разное влияние — в зависимости от того, кто и как это сказал.       После недолгого молчания, Лань Сюин все же решила поднять голову, и безмолвно потянула отчёт своему брату.       — О, как я и сказал, я был очень занят, да и сейчас тоже. Возникло одно дельце, которое требует моего отлучения на некоторое время.       Как только Венлинг хотела спросить, что же это за дело, она почувствовала шаги сзади, и, обернувшись, увидела Лань Чжаня, который направлялся прямо к ним.       — Старший брат, старшая сестра, — он нисколько не удивился, застав обоих, и поприветствовал их в своей обычной, сдержанной манере.        Лань Ванцзи так называл их, только когда других рядом не было, но то, что он перестал официально обращаться к брату хотя бы в такие моменты уже заставляло облегчение поселиться в сердце Лань Сюин.       — Как ты, Лань Чжань?       Она его тоже видела неделю назад.       — Со мной все хорошо, а ты? Не переусердствуешь?       От его вопроса Лань Сюин мягко улыбнулась и посмотрела на Лань Сичэня: его губы тоже были слегка приподняты.       — Со мной тоже все в порядке, — она подошла ближе к нему.       Такую радостную реакцию Ванцзи совсем не понял, но если эти двое улыбаются, значит все хорошо?       — Вы звали меня? — обратился он к главе, отмахнувшись от недоумения.       — Да, я как раз собирался об этом рассказать А-Сюин, хорошо, что ты тоже подошёл. Возникла необходимость разобраться с речными гулями вокруг поселка Цайи, я хотел бы с тобой отлучиться для этого.       Дело было лёгкое, но срочное, так как в поселке Цайи в основном процветало рыболовство, соответственно, население большую часть времени использовало лодки — гули для этого дела представляют большую опасность. И вдобавок ко всему, внезапное возникновение гулей вызывало беспокойство. Поэтому неудивительно, что Лань Сичэнь лично хотел во всем разобраться.       — Полагаю, вы там недолго пробудете, — заметила Лань Сюин.       Не успел Сичэнь ответить, как они все трое заметили приближающихся людей.       — О, смотри это те самые ученики, — смотря на Лань Сюин, сказал старший брат. — Довольно известные.       Венлинг краем глаза глянула на троицу мальчиков, и сразу же отвела взгляд — она также заметила мимолётное, но странное выражение лица Лань Чжаня.       Из этой троицы она в лицо не знала только одного, но, логично предположив, она сделала вывод, что это — печально известный первый ученик ордена Юньмэн Цзян. Даже до нее доходили о нем кое-какие слухи.       Тем временем, юноши уже подошли к ним, и переглянувшись взглядами, Лань Сичэнь решил первым обратиться к ним:       — А вы?..       — Цзянь Ваньинь из Юньмэна.       «Ваньинь, значит», — перебирая свои пальцы под длинными рукавами белых одежд, Лань Сюин чуть прикусила щеку с внутренней стороны от некоего волнения.       Все эти годы она намеренно не изучала информацию о нем. Даже имя. Держала в голове лишь то, что он наследник ордена Юньмэн Цзян — и его лицо, которое ещё до этого момента было размытым в ее сознании. Старательно избегая непонятное, тревожное чувство, Лань Сиюн ничего не добилась. Все это смахивало на какую-то детскую игру. От этого иногда ей становилось тошно.       Я не буду тебя помнить.       Эта мысль кружилась в ее голове время от времени, когда она оставалась одна. Но этим Лань Сюин закрепляла факт его существования больше, хотя цель заключалась прямо в противоположном.        Забыть.       Беспокоило то, что он, будто бы стал для нее человеком, образ которого в минуты ее одиночества и отчаяния всплывал в голове, помогая забыться.       Остальные тоже начали представляться брату, но она направила свой взгляд к первому. Осмелившись поднять взор, Лань Сюин увидела довольно привлекательного юношу. Ей даже сравнивать не с чем было. Он в детстве… Как же он тогда выглядел?       Будто бы почувствовав, что кто-то рассматривает его, Цзян Чэн тоже посмотрел в ответ. Глаза, что были цвета темной тучи, — Лань Сюин смогла только различить оттенок, но в глубине души хотела изучить этот цвет, чтобы быть уверенной. Хотелось смотреть.       … И тот же ясный, живой взгляд. Да, этот, острый, смотрящий в самую душу.       «Хах, я понимаю, что все это бред. Не может быть такого, чтобы от одного взгляда человек мог прочитать столько вещей. Нет, я уверена, что все это мое воображение, я хочу думать: вот он такой-то, а на самом же деле, его полное имя узнала буквально секунду назад. И знаю его, даже учитывая ту встречу, не больше часа», — она старательно повторяла каждое слово, чтобы унять беспокойство сердца. Венлинг всеми силами старалась не подавать виду свою нервозность, но все же сжала руки, скрывая их под длинным рукавом.       Он смотрел, недоумевая.       «Прекрати думать о бесполезных вещах», — Лань Сюин поймала его взгляд, и сразу же поспешила найти что-то другое, за чем взгляд мог бы зацепиться. Не смотри на него.       — А кто эта красавица рядом с вами? — внезапно спросил первый ученик ордена Юньмэн Цзян.       От такого вопроса Лань Сюин вдвойне опешила — это было довольно бестактно. Девушка ее статуса никогда первой не представляется. Хотя, откуда ему было знать о ней?       — Мне кажется, молодой господин не представился мне?       Возможно, это было грубо, но она не могла себя сдержать от колкого замечания. Он представился старшему брату, но, честно, Лань Сюин его прослушала.       — Ой, барышня, тысячу извинений, я Вей Усянь из Юньмэна, позволите узнать ваше имя?       — Лань Венлинг из Гусу Ланя, — вернув контроль над собой, она ответила ему с деловой улыбкой.       — Молодая госпожа Лань, — поприветствовал ее Не Хуайсан.       Они были знакомы с Не Хуайсаном с прошлого года — в то время пересекались много раз. Тогда Лань Сюин зачастила с визитами к брату, так как это был первый год ее работы, и требовались советы от него, а Не Хуайсан частенько выслушивал от Лань Сичэня из-за того, что Не Минзцюэ, его брат, попросил следить за его учебой с особой внимательностью.       — Молодой господин Не.       — Так эта красавица — сестра Лань Чжаня! Я даже подумать не мог об этом! Хотя сейчас, когда смотрю, вы и правда чем-то похожи!       От того, что Вей Усянь так назвал ее младшего брата, она удивилась.       А то, что сам Лань Чжань раздражался, но хранил молчание — удивило ее даже больше. Былое раздражение к этому парню мигом улетучилось.       Цзян Чэн стукнул своего братца, и заставил его поклонится, сам тоже слегка опустил голову:       — Прошу простить этого болвана за проявленную грубость.       — Да что ж ты! Отпусти! Неужели я как-то задел красавицу Лань?       То, что грубость была больше проявлена по отношению к ее брату, видимо, он не заметил. Сам Лань Чжань никак это не прокомментировал, будто бы ожидая, что именно она примет извинения.       «Хм. Забавно», — приятное удивление с примесью любопытства говорило ей, что нужно потом обязательно расспросить младшего брата.       — Молодой господин Вей определенно умеет обращаться с девушками, я так давно не слышала комплиментов. Нет надобности в извинениях, мне даже приятно, — сдерживая свою ухмылку, сказала Лань Сюин.       «Незачем его сейчас отпугивать», — влияние этого юноши на ее брата вызывало в ней неподдельный интерес, и выражение лица Лань Чжаня, когда эта троица подходила к ним… Не из-за этого ли господина Вея?       Вей Усянь ещё что-то хотел сказать, но она опередила его, обратившись к старшему брату:       — Старший брат, мне оставить документы при себе, если вас все равно не будет, или завести в ваш цзинши?       Хоть и Лань Сюин отвлеклась ненадолго, но желание уйти никуда не исчезло. Это ощущалось странно — она чувствовала на себе его изучающий взгляд. Может, когда-то она и хотела бы встретиться, но не так. Не в такой обстановке — и вообще, от этой встречи она больше получила зудящую тревогу под горлом нежели радости. Хотя зачем она должна радоваться? Опять всякий бред лез в голову.       Нужно уходить, чем скорее, тем лучше.       Дел у Венлинг тоже было немало, прохлаждаться она тут не могла. Изначально она подумывала немного посидеть с братьями здесь, но более девушка уже не смогла бы вынести это давящее чувство в груди.       — Если тебе не сложно, я был бы благодарен видеть их вечером на своем столе.       — Хорошо, так и сделаю, — кивнув, она хотела было повернуться, но перед этим обратилась к братьям: — Будьте осторожны.       — Нет повода для беспокойств, — хоть и сдержанно, но мягко произнес ее диди.       Такой мягкий родной голос заставил Лань Сюин улыбнуться. Он вообще различает свой тон? Может быть, но он не контролирует это — как и она резкую смену своего настроения. Впрочем, было приятно слышать, как ее искренность откликается в сердцах братьев, особенно Лань Чжаня.       — Что за дело? Есть какая-то опасность?       Быстро переключившись на другое, Вей Усянь воодушевленно спрашивал Лань Сичэня о произошедшем в поселке Цайи. Краем уха она услышала, как он объясняет им ситуацию с гулями, и направилась в цзинши главы.       … Но ощущения от сосредоточенного взгляда не пропало, и все-таки она решилась повернуться. Остальные были заняты разговором, а этот человек озадаченно рассматривал ее.       Даже кажется, что он это делал невольно.        «Да уж, извинился за грубость своего приятеля, а сам что вытворяет», — Лань Сюин то ли хмыкнула, то ли улыбнулась, сама до конца не осознавая, какие же эмоции были вложены в это выражение.

***

      С утра Цзян Чэн никак не мог представить себе как же необычно пройдет его день: в идеале он должен был бездельничать сегодня, так как Лань Циженя не было, соответственно, уроков тоже. Но мало того, что они наконец-то выехали из Облачных Глубин, так и чуть не вляпались в беду — неудивительно, ведь с ним был Вей Усянь. А ещё с ними были довольно известные фигуры в мире заклинателей: два нефрита ордена Гусу Лань.        И также, сегодня он встретил их сестру…       Эта госпожа, без сомнений, была из тех девушек, которые не могли оставить ни одного представителя мужского пола равнодушным. Но не из-за этого он был озадачен. С самого начала его не покидало ощущение, будто бы… Они знакомы? Да уж, звучит как полная чушь, потому что Ваньинь бы точно запомнил встречу с таким человеком: эти волосы цвета вороньего крыла, глаза такие же темные, иссиня-черные — да, он бы точно запомнил их. Но при взгляде на нее, где-то краем сознания Цзян Чэн чувствовал, что забывал кое-что важное. Кое-что особенное, что определенно было. Это чувство… Когда-то. Когда-то очень давно…       «Да что же это?», — он был в смятении, оттого раздражение в нем нарастало.       Не успел Цзян Чэн и словом с ней обмолвиться, как Вей Усянь начал опять тараторить. После она тоже поспешила отлучиться.       Он мог бы ее позвать. Вот только для чего?       Ему оставалось лишь неустанно оглядываться на ее исчезающий силуэт. Цзян Чэн думал, что странное ощущение покинет его, как только эта девушка начнет отдаляться. Но стоило ей отвернуться…       Длинные, не свойственные ребенку, черные волосы. Полы белых, траурных одеяний.       Траур?.. Точно, траур!       Маленький мальчик, задыхаясь приостановился у стены. Что же он творит? Он не хотел так быстро терять из виду эту служанку. Цзян Чэн даже отдал свой колокольчик ей. Зачем? Он не знал, но одно он знал точно — ему знатно попадется, когда кто-то обнаружит, что колокольчика нет. Ваньинь был в недоумении от своего же поступка, и даже подумывал вернуться назад, чтобы вернуть колокольчик.       На тот момент он никак не хотел обосновывать разумными доводами свои действия. Все равно от того, что он просто проследит за этой девочкой ничего не будет. Она неважно выглядела. Вдруг она там упадет — вдруг ей тоже понадобиться помощь. Да, лишь из-за этого нужно проследить.       Так, Цзян Ваньинь, оглядываясь по сторонам, медленно пошел обратно — хотя в его воображении это было медленно, но, на самом деле, он двигался гораздо резче и быстрее. Наконец, он заметил ее. Она, как и подобает, осторожными, неспешными шагами отдалялась от того места, откуда он, сломя голову, побежал некоторое время назад.       Расстояние между ними было достаточным, чтобы она его не заметила: Ваньинь смотрел на отдаляющуюся маленькую фигуру.       «У нее очень длинные волосы», — тогда подумал он.       Черные волосы особенно бросались в глаза в контрасте с ее белой одеждой.       Плечи ее были поникшие, он только сейчас заметил. Или она рядом с ним сдерживалась. В тот момент Цзян Чэн хотел позвать ее — сам не знал для чего.       Вероятно, они больше не встретятся, и от этого как-то странно защемило в груди.       «Все ли с ней будет в порядке?» — была его последняя мысль, прежде чем побежать обратно, ведь прозвучал тяжёлый звук колокола, оповещавший о том, что пробило час дня.       И вот сейчас, снова наблюдая за ней, но уже заметно повзрослевшей, он ощущал себя точно так же, как когда был маленьким. Странно было это все, будто время над ним властвовало, а над ней — нет.       Существенно, их ничего не связывало, лишь незначительная помощь, которую она оказала ему. Судя по всему, она тогда скрыла свою личность, но если подумать — тогда он сам сделал выводы, и решил, что она служанка.       «Нормально ли надеяться на еще одну встречу?» — от этой мысли он почувствовал себя… Нет!        Нужно сосредоточиться на важном: Цзян Чэн приехал сюда не дурью маяться. Они с Вей Усянем решили присоединиться к двум нефритам, чтобы помочь им разобраться с речными гулями — вот на этом стоит заострить свое внимание.       Но взгляд снова невольно поднялся, выслеживая хрупкую женскую фигуру. И задержался. Ненадолго. Может, и нет.        Она обернулась, и…       На ее лице была улыбка. Нет, даже какая-то горькая усмешка, будто она обречена во что-то невероятно… безнадежное?       Это ввело его в ещё больший ступор.       — …Тогда мы принесем мечи.       Сквозь пелену своих размышлений он услышал звонкий голос Вей Усяня: они отправлялись на задание.       Как и учил его отец, он сжал колокольчик на своем поясе. Ваньинь подумает об этом позже.       «Необходимо прояснить разум».