Нефритовый лотос

      — В последнее время ты была сама не своя, что я невольно начала беспокоиться, но, хвала Небесам, теперь все вернулось в прежнее русло.       Проверяя очередной отчет своей ученицы, Лань Хэ Сянь радостно прищурилась. Лань Сюин и ее наставница сидели за небольшим письменным столом напротив друг друга. Каждую неделю ученица была обязана предоставлять отчет о проделанной работе и уточнять планы на следующие семь дней. С прошлой их встречи наставница Лань осталась недовольна и отчитала свою ученицу, что бывало очень редко.       Эта женщина хоть и была строгой, но по-настоящему заботилась о Лань Венлинг, уделяя особое внимание ее воспитанию. Хотя по внешности наставнице можно было дать не более сорока лет, чем она очень гордилась, на самом деле, ей было пятьдесят два года. Морщины, которые появлялись у людей с возрастом или из-за чрезмерного выражения чувств, обошли ее стороной. Лань Хэ Сянь редко кричала и улыбалась, но при этом и не ходила постоянно хмуро, как ее двоюродный брат Лань Цижэнь.       Она стала наставницей Венлинг также по его предложению. И хотя Хэ Сянь тогда впервые столкнулась с такой задачей, но довольно быстро свыклась и преуспела в своем поприще. А с возрастом она все больше и больше гордилась проделанной работой, да и было занимательно обучать юную Лань Сюин, неизменно тянувшуюся к знаниям, как цветок к солнцу.       — Еще раз прошу прощения за это, — глухим тоном произнеся, почтительно склонила голову Венлинг.       Заметив весьма неоднозначное выражение лица своей воспитанницы, малость обеспокоившую Хэ Сянь, она слегка прочистила горло, привлекая внимание на себя. Лань Сюин, учуяв перемену, вежливо подняла свой взгляд.       — Я тоже переборщила в прошлый раз. Ты ведь наверняка сама понимаешь, что в скором времени я полностью отойду от дел, вот и хочу убедиться, что ты со всем справишься, — смягчив свой тон, пояснила женщина.       Это был своеобразный способ извиниться в ответ, от чего сама Лань Сюин чуть покраснела. Она прекрасно осознавала, что в прошлый раз халатно выполнила свою работу, поэтому выговор был справедлив, но даже так — в груди необъяснимо потеплело.       — Что вы, наставница! Благодаря вашим наставлениям я теперь могу понять свою ошибку и впредь стараться не допускать подобное, — сразу заулыбавшись, она едва качнула головой.       — Хорошо, тогда расскажешь, что с тобой случилось в последнее время? — посмотрев прямо в глаза Венлинг, спросила наставница. — Чтобы ты знала, я и вправду была озадачена твоей работой, даже осведомилась про твое расписание — ничего сложного вы не проходите. Учеба ведь не могла тебя отвлечь. Так что же случилось?       От такой заинтересованности Лань Сюин слегка напряглась. Не зная, что именно ответить, она закусила щеки изнутри. Врать она не привыкла, но и правду сказать себе дороже. А что же произошло?       «Если не считать, что я сдружилась с Сюй Янмей, но из-за того, что ее отправили на миссию мне стало чуть тоскливо, и, гуляя одна, да и еще ночью, когда был отбой, малость повздорила с молодым господином Цзян — то дни проходят как обычно?» — задалась она вопросом, мысленно прокручивая в голове последние события, выбившие ее из колеи.       Что из этого рассказать? Несомненно, наставница говорила относиться к окружающим людям хорошо, и она не будет ругать за то, что она обзавелась подругой, но точно будет недовольна, если всплывет, что именно из-за недавно ставшихся привычкой посиделок во время перерывов от учебы, она стала рассеянной и допустила такие поверхностные ошибки в прошлом отчете.              В тот день Лань Сюин решила просто пробежаться взглядом по стопкам бумаг и не сидела за расчетом долго, как положено. Вместо этого она поспешила в библиотеку, пока отбой не наступил, чтобы успеть взять сборник рассказов бродячего монаха, описывавшие его встречи с разного рода призраками и духами, а также несколькими интересными техниками, которые он использовал для того, чтобы разбираться с ними. Она очень хотела обсудить некоторые моменты подробно с Сюй Янмей, так как знала, что та поддержит ее интерес к изучению таких отличавшихся от привычных им материалов для самосовершенствования.       А рассказывать про свою бессонницу и… странное событие, произошедшее с ней накануне, было сродни подписанию себе смертного приговора. И подставляла она тогда не только себя, но и молодых господ Цзян и Вея тоже — только Лань Чжань был и вправду невиновным. То, что младший обходил Гусу ночью в целях проверки безопасности и выявления нежеланных нарушителей спокойствия, знала она очень хорошо.       — Просто тогда я себя чувствовала неважно, но сейчас все прошло. Вам правда не стоит беспокоиться, наставница, — быстро поспешила заверить она с миловидной улыбкой.       — Если ты так говоришь, то, верно, все в порядке, — украдкой посмотрела Хэ Сянь, отпив чая.       На самом деле, ничего не было в порядке. Врать она не любила, нет, не из-за того, что правила ордена требовали честности, а лишь из-за тяжести держать все в себе. Ей правда не хотелось такой скрытности, но представляя ответную реакцию наставницы, Венлинг понимала, что это пока лучшее решение.       Опустив голову, она едва слышно хмыкнула: пора бы перестать действовать так двулично. Она сама нарушает правила ордена, и пока никто в лоб не спросит, Лань Сюин будет молчать и чувствовать, что она не ошибается вовсе, но в действительности факт остается фактом. Да и перестанет ли от этого она воздерживаться? Пора бы определиться.       Венлинг особенно ненавидела такие моменты. Каждый раз, оставаясь наедине со своей совестью, она пыталась заглушить ее предупреждающие шептания, и оттого ощущала себя недостойной. И каждый раз в такие моменты в ее голове всплывало лишь одно-единственное слово:       «Мама», — смешно, учитывая, что она не дожила до того момента, когда Лань Сюин впервые по-настоящему могла бы попросить у нее совета, как быть дальше.       — Разрешите откланяться, — чуть привстала она, отпив свою чашку чая залпом.       — Я понимаю, ты молода, но не забывай, кто ты, — вместо разрешения строго сказала наставница, — в будущем произойдет много чего, что ты по началу не поймешь, но веди себя достойно. И не обманывайся чувствами, они мимолетны по сравнению с нашей жизнью, — последнее прозвучало из ее уст особенно горько, что несколько удивило Лань Сюин. — Я просто хочу сказать, чтобы ты не поддавалась течению реки, будучи жительницей высоких гор.       Только после этих слов Лань Хэ Сянь кивнула головой в знак разрешения, чтобы ученица оставила ее одну. Она что-то заподозрила? Неважно, ведь в ее словах был бы смысл, если бы они были новы для Лань Сюин, но она слышала такое настолько часто — с детства — что кроме тихого, понимающего взгляда она не могла по-другому реагировать.       «А если мне уже невыносимо на высоте, и горы мне не кажутся великими, если… если я хочу найти свой путь?» — эта внезапная мысль была настолько смелой даже для Венлинг, что та резко покачала головой, пытаясь отмахнуться от нее.       Затем бесшумно выходя из покоев, Венлинг увидела, как наставница Хэ Сянь вернулась к каким-то документам, что вызвало любопытство, — ведь наставница почти полностью отошла от дел, а то, что должно было быть рассмотрено ею, сегодня утром в присутствии Лань Сюин уже было рассмотрено.

***

      Той ночью она долго лежала в размышлениях, а перед этим тщательно подготовилась к завтрашнему занятию и заполнила соответствующие места в письменной сделке по поставке чернил. Или красок. Или бумаг с письменными принадлежностями. Или все это вместе взятое — она уже точно не помнит.       Лань Сюин казалось, что ее жизнь вернулось в прежнее русло, как и отмечала наставница: Сюй Янмей рядом нет, и она в последнее время пыталась не выходить ночью в сад, как следствие — не встречалась с молодым господином Цзян. Но всё-таки после двух ночей их ссоры, если можно это так назвать, она набралась смелости и, надеясь встретить его, прождала полночи на природе.       «Конечно, он не придет, на что я вообще надеюсь?» — подумалось ей в часу крысы.       Венлинг слышать его колкие слова в свою сторону было обидно — с чего он так всыпилил? Мысли о том, что он чуть вредный, и это мило, разом покинули ее. Ее и вправду задела эта враждебность. Но с того события прошла уже почти неделя, и сейчас Лань Сюин могла бы предположить, что сказанные ею слова — не то, о чем можно было говорить с «первым встречным», ведь как бы ей это не казалось, Венлинг никак не могла точно знать, что происходило между товарищами.       «Не все семьи одинаковые, да и я тоже предпочитаю умалчивать о некоторых членах моей семьи. Так что я определенно пересекла черту», — она пришла к такому выводу.       Возвращаясь к своей обычной жизни, она должна была радоваться, что ранее неведомые ей чувства не будут ее дальше беспокоить, но как быть, если без них уже никак?       Как быть, если она ждёт возвращения Сюй Янмей больше, чем что-либо сейчас, чтобы рассказать ей о нем, да и просто посидеть и поговорить, ведь разговоры с ней дарили ей неимоверное чувство безопасности, позволяя почему-то раскрывать ей свою ребяческую сторону.       Как быть, если она снова идёт в этот сад, надеясь встретить его? Лань Сюин хочется извиниться и попытаться по-другому найти с ним общий язык. Узнать его — и понять, насколько же он отличается от уже созданного образа в ее голове. А он отличался, уж точно.        Ее грезы в полусонном состоянии и не до конца отвыкнувшийся от ночных кошмаров разум обрисовывают его надежным и нежным, безусловно поддерживающим — но он был другим. Казалось, он был более хрупким, чем она сама. С виду он был крепок, но… что-то не давало ей покоя в том его взгляде.       А потому разворачиваться спиной и бросить все это дело Венлинг была не в силах. Эта привязанность, рождённая лишь мимолётными порывами чувств в ее одиночестве, никак не позволяла выбросить его из головы, и поэтому идея по-новому открыть его была единственно правильной по ее мнению.       И это подходило на какую-то азартную игру — исход был волнующе неизвестным.       Она, наконец, перешагнула ворота сада, и, пройдя некоторое расстояние, оглянулась в поисках других людей. Необязательно его. Про безопасность тоже забывать не стоило — поймают, беды не миновать.       Прохладный ночной воздух чуть развевал ее черные локоны на ветру, и она поспешила устремить свое лицо под это приятное дуновение. С мягко опущенными веками ощущать на своем лице чистый воздух было немного щекотно, но приятно. И это идиллия была нарушена едва слышным шорохом кустов впереди — каково было ее удивление, когда первым, что она увидела, открыв в глаза, был он.       Молодой господин Цзян. Видится ли ей это из-за бессонной ночи? Лань Сюин начинает неустанно моргать, в надежде развидеть темный силуэт юноши в кустах, а тот, на удивление, поступает так же — недоуменно смотрит, как будто это она явилась к нему в виде ночного призрака.       Сложно сказать, кто первым зашагал, чтобы убедиться в своих робких предположениях, но, когда они остановились рядом так, что можно было услышать сбивчивое дыхание друг друга, все казалось не таким уж сказочным. Они правда встретились.       Насмешка ли судьбы это — вот так просто натолкнуться друг на друга? Но даже так… Такие совпадения вообще бывают? Лань Сюин до сих пор не могла полностью понять, что происходило.       — … Молодая госпожа Лань! П-простите меня! — опомнившись, нечаянно громко парирует юноша некоторое время спустя.        Было так странно вот так глядеть на человека перед собой, с которым ты искал встречи столько времени, и не иметь в голове ни единой мысли и слов, чтобы высказать. Хоть что-то.       Лань Сюин отчаянно пытается найти в себе остаки разума, которые скрылись за пеленой неловкости в голове, посему она спешит глупо выставить свои руки вперёд да качает головой. Даже не видя свое выражение лица, она была уверена, что смотрелась как глупый ребенок.       — Молодая госпожа Лань?..       — М-молодой господин Цзян! Какая встреча… То есть! Вам не за что извиняться, а нет! Почему вы здесь…       Выпалила на одном дыхании Венлинг, и, закончив, осознала содержание своего «приветствия»… Она облажалась. Неосознанно она решила скорей скрыться от его озадаченного взгляда, встречаясь с которым она буквально ощущала свои странные слова на себе ещё раз.       — П-постойте! — Цзян Чэн чуть не схватил ее за локоть, но, придя в себя, преградил ей путь, так что она чуть носом не ударилась о его каменное тело. — Не убегайте.       Он выдохнул. Цзян Ваньинь сказал это. Наклонив голову чуть вниз, он встретился с ее макушкой, поэтому решил немного отойти. Потом, убедившись, что она стоит на месте, продолжил:       — В прошлый раз, вы сбеж… Кхм, ушли из-за моих грубых слов, так что я счёл своим долгом извинится, — все же не стоило вот так огрызаться. — Вспомнив свой поступок, он чуть порозовел, и былого спокойного тона поубавилось, но он все равно продолжил свою речь: — И я тут, потому что… Потому что искал вас. Для чего вы уже сами поняли.       Под пристальным взглядом серых глаз Лань Сюин оставалось только кивнуть, все равно не поднимая головы.       Эта девушка была совсем другой по сравнению с их последней встречей. Хотя как он мог сравнивать? Все эти дни он думал лишь о том, что погорячился. Правда. Он не хотел показаться таким неотесанным грубияном — не хватало, чтобы у нее сложилось такое мнение об адептах Юньмэна. Родители всегда говорили, что он первое лицо их ордена и, смотря на его поведение, люди будут судить Юньмэн Цзян, и именно поэтому, незаметно нарушая правила Гусу, он не раз приходил сюда за эти дни, чтобы найти ее. Да, только для этого противоречивого извинения.       Но вот он извинился. Нити формальности, связывавшие их, были разорваны им самим в тот момент, когда Цзян Чэн закончил свою тщательно подготовленную речь. Что делать дальше? Зачем вообще он все это затеял? Он с головой погрузился в эти навязчивые мысли.       Они молчали. И первой опомнилась Венлинг, когда до нее дошло, что одним формальным жестом они могли бы просто закончить эту встречу, итак едва успевшую возникнуть. Нет, она не хотела упускать этот шанс. Но это значит, что она должна сделать выбор: готова ли она нарушить ещё больше правил? И что самое важное, готова ли она взять ответственность за это?        Ей так претили эти пустые размышления, приводившие ее в никуда, и было пора менять это. Она — юная девушка, почтенная молодая госпожа великого ордена Гусу Лань. Честь и достоинство для нее должны стоять на первом месте. И любые слова, объясняющие мотивы ее следующего поступка, казались пустыми оправданиями ее бесстыжести.       Но все же… В этот момент она не хотела задумываться насколько это было правильным или неправильным. Сжимая подолы своего ханьфу, она вдохнула горного воздуха в лёгкие, внутри прося его одарить мужеством, и произнесла:       — Вам не спится? — тихо спросила Венлинг, и, не дожидаясь его ответа, как можно ровнее произнесла: — Как насчёт прогулки?       Как только она подала голос, Цзян Чэн обратил свой взгляд на ее лицо, а потому ему понадобилось чуть больше времени, чтобы ответить робко:       — Д-да, было бы неплохо.       … И она развернулась спиной, шагая к восточной части темного сада, окруженного серебристыми ручьями в лунном сиянии и крепкими деревьями, кроны которых тихо шуршали от частого дуновения ночного ветра, но на этот раз он не наблюдал за исчезающим силуэтом этой девушки, а последовал за ней.       Некоторое время они молча шагали рядом — уже наравне. Но Цзян Чэн теперь не мог себе позволить вот так просто растрачивать дарованную ему возможность.       — Территория сада поражает, мы идем и идем, но я не вижу стен, — начал он издалека.       — Он расстилается настолько далеко, что занимает, по сути, одну третью часть Облачных Глубин, — спокойно пояснила Лань Сюин, переплетая свои тонкие пальцы в замок.       — Настолько огромный?..       — Да, поэтому есть очень много входов с разных частей резиденции. — Ответ последовал с легкой улыбкой — ее позабавило искреннее удивление, запечатленное на его лице.       — … Кстати да, — придя в себя от ее приветливости, Цзян Чэн едва слышно протянул: — С того дня я не раз сюда приходил, но ни разу на вас не натыкался, может из-за этого?       Осознание от его признания накатило обоих, и Ваньинь резко смутился, да что же он мелет? Уже забыл, как сдерживать себя? Но из-за того, что девушка перед ним лишь сдержанно полилась румянцем, он будто споткнулся о свою мысль и на мгновение забыл, что хотел возразить, как она невозмутимо произнесла:       — Я тоже… Я тоже приходила сюда. Но сад довольно большой, да и вы заходите с другого входа, так что естественно, что мы не встретились. Есть и другие входы.       — В самом деле?       — Да, тот, с которого вы заходите — вход с мужской части. Он и есть основной. Есть и женский, и даже запасной. А так, как только вы выступаете за порог Облачных Глубин тоже есть вход, и он сразу ведет вас к беседкам, специально подготовленным для приемов в саду.       Ваньинь слушал ее вполуха примерно с того момента, как она сказала, что тоже приходила. Получается он не один… то есть, не только он хотел встретиться? А что она, интересно, хотела поведать ему, если бы он не начал извиняться первым?       «О чем я вообще думаю? Может она просто выходила, в первую нашу встречу ведь все было так же: она и без меня гуляла в саду. — Мысленно ругал себя он, но его мысли поплыли дальше, и Цзян Чэн замер на миг. — Первая встреча?..»       — Погодите, а как мы тогда… ну в тот день встретились? И сейчас?       — Обычно я обхожу лишь восточные и южные части, а мужская часть на севере, даю вам должное, там охрана пожестче, но вас ни разу не поймали, — по-доброму хмыкнув, ответила Венлинг.       Почему-то Цзян Чэна такая сомнительная похвала даже порадовала настолько, что улыбка сама появилась на губах. Все снова погрузилось во временную тишину. Ваньинь даже помыслить не мог: он и вправду гуляет с молодой госпожой Лань. И вот так спокойно, будто ничего и не происходит вовсе. И, поддаваясь этому течению, юноша тоже отодвинул свои переживания. Он подумает позже — обязательно подумает, что он тут делал, почему она позволяла это, и что за безумие он творил. Подумает, но чуть позже. Сейчас просто хотелось следовать за ней, ведь всю неделю Ваньиня занимали именно эти мысли: о том, что он должен с ней встретиться.       — Вы ведь говорили, что ночная прогулка проясняет мысли? Соглашусь.       — Это да, но по большей части мне хочется развеяться. — Стало ему ответом после некоторой тишины, сопровождавшейся далеким стрекотанием где-то в мокрых травах. — Днём это никак не получится. То я в учебной части, то я из-за своей работы в цзинши сижу. Всегда ругала брата Сиченя за то, что он вечно сидит… Ух, то есть главу. Нет, не ругала, просто он вечно…       И надо было начать рассказывать о личном, да и еще именно то, что может подорвать авторитет главы своего ордена! Если бы Лань Сюин была одна, она бы ударила себя в лицо, но нужно было держаться. Уже второй раз за эту ночь она ставит себя в смехотворное положение перед ним.       — Забудьте, пожалуйста, — в смешном отчаянии она прошептала, закрывая руками свое лицо.       А Цзян Чэн даже не пытался скрыть свою реакцию, и, не сдержавшись, по-детски хохотнул. И впервые за все время Лань Сюин прямо взглянула на его лицо: глаза его были зажмурены, а темные, собранные в небрежный пучок волосы вились в воздухе из-за откинутой назад головы, что открывало вид на его шею — кадык его двигался то вверх, то вниз, пока он смеялся. Венлинг сжала пальцы и незаметно сглотнула. То ли из-за ветра, то ли от предстоящей картины у Лань Сюин побежали мурашки по коже и где-то внутри что-то рухнуло вниз. Она хотела полагать, что это из-за первого.       — Изв… Извините, — придя в себя и протирая прослезившие глаза, произнес он.       — Смешно вам, да?       — Правда, простите, просто я удивился. Вы с виду такая серьёзная, а на деле…       — Вы тоже с виду великодушны, да вреднее вас никого не встречала, — сказала, как отрезала Лань Сюин.       — Ещё раз извиняюсь, — теперь более серьезно.       — Не стоит!.. Есть у меня привычка не держать язык за зубами, когда надо. Вы ведь сами поняли тогда, — вздыхая и сжимая руки, произнесла она.       Венлинг не хотела портить эту тонкую и легкую, как шелковую вуаль, атмосферу. Правда. Просто впервые увидела его таким… ну таким. И растерялась. Вот и все.       — Ничего. Давайте забудем об этом, — отводя взгляд, подал голос Цзян Чэн.       — Вы правы.       После все погрузилось в тишину. Впервые для них не неловкую, а в приятную. Не было никаких обид, не было необходимости обуславливать происходящее. Разве что каждый старался сосредоточиться на этом происходящем, а не взглянуть на ситуацию трезво.       Шагая по мокрой траве еще некоторое время, сами не заметив, как пролетело время, они вернулись в южную часть резиденции, где и был женский вход в сад. И означало это одно — расставание, нежеланное, но оно. Они сами не знали, на что же надеялись молча прогуливаясь, ведь есть вероятность, что такого больше не произойдет.       — … Мне пора, и вы тоже идите. Опасное было дело, но благо все закончилось хорошо, — твердо сказала она, будто возвращая их в реальность.       Где были Лань Венлинг и Цзян Чэн, но никогда не должно быть «они» вот так — наедине.       И все же… все же под покровом ночи, где единственный свидетель — серебристая луна, от которой тоже можно скрыться, если захотеть, поэтому можно ли быть ведомыми лишь своими желаниями? Один раз, всего лишь раз смелость собирается в душе, чтобы шутливо произнести:       — И часто вы будете так рисковать опасными делами? — получилось хуже, чем было задумано. — В смысле, я…       — А что, хотите тоже рискнуть быть наказанным?       И они стоят. Напротив друг друга, как несколькими часами ранее, но уже совсем с другим настроем.       Будет ли это осознанно, если они ставят на честность, улетучивающейся с рассветом?       — Не думал, что госпожа Лань так любит нарушать правила своего ордена.       — Это упрёк?       — Ни в коем случае.       И вся нерешительность мигом испарилась.       Ведь когда расцветут звёзды полевыми цветами на небе и нагрянет полная луна, они вновь станут самими собой.