Нефритовый лотос

      «Да что за безумие я творю?» — была его первая мысль, как голова коснулась мягкой и холодной подушки.       Цзян Ваньинь смог незаметно вернуться ночью в свои покои, и как только с тихим хлопком закрыл дверь из бамбукового древа, он с тихим вздохом рухнул в свое ложе.       Он был в замешательстве. Что сейчас вообще произошло?       «Я просто прогулялся с госпожой Лань — наедине! — в саду, да ещё и ночью!» — сколько он там правил нарушил, Цзян Чэн не хотел считать.       С самого их приезда в Облачные Глубины он то и делал, что предупреждал Вей Ина, напоминая, что их действия — это действия ордена, посему они должны быть осторожны, но что сейчас? Вей Усянь не нарушал железные правила, распитие алкоголя формально им разрешалось, раз уж они не были адептами Гусу Лань, да и он это делал за пределами Облачных Глубин, так что юношу хоть как-то можно было оправдать. А за ночные похождения тот уже получил наказание — спасибо Лань Ванцзи.       Но действия Цзян Чэна не были такими уж и безобидными. Поймай их кто-то там, он бы опозорил и себя, и ее. Одним наказанием ферулами не обошлось бы — это могло бы стать причиной вражды между Гусу Лань и Юньмэн Цзян.       «Но ведь я ничего не делал? Я лишь прогулялся с ней, тем более она сама предложила! — найдя нить оправданий, он чуть было бы не вздохнул от облегчения, но… — Я ведь сам согласился. Раз уж пришел извиниться, то мог бы этим и ограничиться, но что я наделал?!» — он закрыл руками лицо и хотел завыть, да стены были тонкие, поэтому сдержался.       «И часто вы нарушаете правила? — Да тебе какое дело?! Гуляет она ночью сама, и теперь я напросился в напарники! С чего она вообще мне такое позволяет? Не думает, что ли о том, как это можно истолковать?! … Или только у тебя мысли об этом, потому что ты неровно дышишь», — шептал внутренний голос.       «Нет! Ни в коем случае! Я только сегодня с ней и поговорил по-человечески и так», — успокаивал себя он, и рука невольно тянулась к колокольчику на поясе.       Едва он коснулся серебряной холодной поверхности, Ваньинь устало выдохнул. Почему же он так легко поддался этому? Почему, когда мысли в голове окутали его, Цзян Чэн не смог отмахнуться от них?       Ну, правда, если так посмотреть, они и вправду просто прошлись, и пообщались на самые обыденные темы. Черту никто не пересекал. Да и её вообще не было. И, казалось, госпожа Лань была просто рада, что больше не одна.       Он не мог понять ее, она разительно отличалась от предоставленного им образа: скромная, праведная и тихая госпожа, но на деле что?       Сестра двух нефритов, близнец одного из самых талантливых и юных заклинателей в этом поколении. И, вроде бы, имеет полномочия управлять кое-какими делами рода Лань, несмотря на свой юный возраст. Но сам глава Ордена Лань был довольно молодым, так что, может, у них это в порядке вещей? Также в отличие от своего дотошно соблюдающего правил брата-близнеца, не боится нарушать их. Даже, кажется, привыкла к этому. Не боится еще связываться с незнакомцами и, на удивление, легко находит в себе силы вести разговор. Привязана к своим братьям, страдает бессонницей. И у нее милая ул…       Внезапно его размышления были прерваны громким звуком открывающейся двери, и всё это сопровождалось противно-радостным голосом его товарища — Вей Ина.       — Проснись и пой, дружище!       — Исчезни с глаз долой! — прокричал Цзян Чэн — насколько тут возможно — от головной боли, и повернулся на другой бок, выше натягивая плед.       — Хэй, ты чего? Я же к тебе с радостными новостями пришёл.       — Когда ты такое говоришь, я чувствую лишь дрожь в теле, а не радость, — холодно отчеканил Ваньинь.       Вей Усянь с любопытством принялся рассматривать друга, и, хитро прищурившись, принялся освобождать его из объятий лёгкого пледа.       — Уроков сегодня не будет, старик опять занят делами! И мы должны воспользоваться этой возможностью!       Цзян Чэн должным образом не успел рассердиться на действие шисюна, как прозвучало это заявление, и Вей Усянь продолжил:       — Спустимся в город. Прошлый раз из-за этой суматохи с гулями не смог насладиться прогулкой, а ночью Гусу будто бы спит. Не то, что Юньмэн ночью!       Цзян Чэн недоумённо смотрел то на друга, то на закрытые окна. Те тщательно укрывали его от утреннего света до этих пор, что до него только дошло — уже утро. Он настолько долго сидел над размышлениями?       «Или настолько долго гулял, что пришёл поздно», — хмыкнул он сам себе.       Вей Ин, наконец, перестал неустанно глаголить и заметил привычное выражение лица Цзян Чэна, прежде чем тот всегда вставлял одну из своих язвительных фразочек. Он подготовился услышать очередную колкость, но тот лишь спокойно произнес:       — Будь что будет. Идём.       И, встав со своего ложа, тот направился к незакрытым дверям. Ваньинь думал и надеялся, что болтовня Вей Усяня и смена обстановки пойдут ему на пользу, и он перестанет окутываться в постыдные мысли.       Молодой господин Вей же, как всегда, должен был творить бесчинства, привлекая к этому чем больше людей, тем лучше. Но Небеса пожалели Цзян Чэна, и многие отказались, ссылаясь на разные причины. Даже всегда робко поддерживающий авантюры первого ученика Юньмэн Цзян — Не Хуайсан с горечью сообщил, что не сможет составить им компанию, так как вчера прибывшее письмо старшего брата чётко требовало, чтобы тот не отвлекался на всякую ерунду.       — Ничего, давно мы с тобой вдвоём не гуляли, вспомним былые времена.       — Былые времена — это полтора месяца назад?       — В любом случае, выйти бы отсюда, — не обращая внимания на насмешку шиди, произнес Вей Усянь. — Это место настолько похоже на своих хозяев, что мне не по себ…       Юноша, заметив высокую и знакомую фигуру, остановился на полуслове, а потом воодушевлённо прикрикнул:       — Лёгок на помине. Лань Ва-а-а-нцзи!       С этими словами он побежал в сторону второго молодого господина Лань. После, конечно же, получил замечание за то, что успел нарушить уже два правила — не кричать и не бегать. Но у Вей Ина была одна замечательная способность: слышать то, что он сам хотел, и пропускать мимо ушей, по его мнению, ненужное. Посему все упреки Лань Ванцзи были успешно проигнорированы. Цзян Чэн не спешил присоединяться к разговору, если можно назвать так то, что Вей Усянь намеренно искал проблем, доставая второго молодого господина Лань.       Тот, как всегда, был безупречен и холоден, но то и дело на его красивом лице появлялись едва заметные складки после каких-то слов Вей Усяня. Замечая эти изменения, Цзян Ваньинь поймал себя на мысли, что брат и сестра совершенно разные. И дело было даже не во внешности — аура вокруг них была совершенно другой: старшая, на первый взгляд, казалась тоже холодна, но только стоило ей заговорить, становилось ясно — она более дружелюбна, чем кажется, а второму, будто было все равно — либо он не подавал виду.       Иронично, но с госпожой Лань Ваньинь разговаривал больше, чем с ее братом за эти полтора месяца. От этого он, конечно, не смел предполагать, что знает первую лучше, но, внимательно наблюдая, Цзян Чэн успел заметить вот что: из всех детей семьи Лань — эта девушка ощущалась более человечной?       В смысле, она отчетливо проявляла свои эмоции, хоть и старалась вести себя сдержанно. Эта ее забота о брате, ни с того ни с сего задевшая его, и ее крик, адресованный то ли ему, то ли самой себе; ее мягкая улыбка и едва слышный смех — все это отпечаталось в его памяти так отчетливо, что он был в замешательстве. Хотя, может, на самом деле она и не такая вовсе — другая, ведь ночь на него тоже действовала странно, что он вел себя совершенно непривычно: бросался опрометчивыми словами и позволял себе такие поступки, которые, как ему казались, он никогда бы не совершил.

***

      Надежда на то, что прогулка с Вей Усянем отвлечёт его, под конец дня рассыпалась в прах.       И, на удивление, объектом его раздражения был не вышеупомянутый молодой человек, который часто выступал в этой роли, а сам Ваньинь — точнее, его неуместные мысли, не отпускающие до сих пор.       Он обещал себе — когда успел, не помнит — что произошедшее вчерашней ночью было ошибкой, и из-за этого идти ночью тайком в толком не точно назначенное место не будет. Но все же, когда Цзян Чэн, бесшумно закрывая двери, покидал свои покои и всячески оглядывался по сторонам в поисках ночных дозорных — он знать и не знал, что такая клятва вообще существует, и давал ли он ее сам себе.       Ваньиня будто молнией поразило, и все тяжело окутывавшие его мысли разом улетучились, как только прозвучал громкий звук колокола из башни, оповещающий о времени отбоя. Он долго ворочался на своем ложе, не находя себе места от противоречий в голове, но в итоге победило желание. И вот заклинатель уже миновал мужское общежитие и кое-как нашел ближайший вход в сад.       То ли из-за волнения, что накатило от неспособности ее найти в этом огромном саду, точно как лес, то ли из-за здравого смысла, вернувшегося так внезапно, Цзян Чэну резко захотелось свернуть обратно, ведь он даже не знал в каком направлении ему идти.       Где это видано, чтобы не а бы где, а в Облачных Глубинах парень и девушка встречались наедине ночью? И девушка эта — сама молодая госпожа Лань. Действительно, почему она так легкомысленна относиться к… Ваньинь даже не знал, как называть то, что они делают. Увидел он ее, чтобы найти друга, который с большой вероятностью нарушал правила ордена, а в итоге Цзян Чэн обогнал того в сто раз в этом — узнай матушка обо всем, точно по головке не погладит.       В погоне за своими мыслями он расслабился и поздно услышал несильный шорох, Цзян Чэн сглотнул плотный ком в горле и затаил дыхание, полагая, что кто-то да заметил бродяжку, и в каком-то смысле он был благодарен — Небеса пытаются уберечь его от позора, которому он позволяет с собой происходить. Но ожидание не оправдалось — это был всего лишь ночной ветер, казавшимся ему нечто большим из-за воображения.       Никто, конечно, не будет его останавливать, уговаривать и предупреждать — ведь после только ему нести ответственность за свои действия. А жаль, он до последнего хотел, чтобы какая-то высшая сила заставила его отказаться от опрометчивого выбора, который он, определенно, предпримет.       Капелька пота стекла с его лба, и Цзян Чэн едва слышно хмыкнул себе под нос. Насколько же он взволнован?       Раз уж он тут, раз уж дошел до этого места, свернуть обратно означает покончить с тем, что даже не началось. Но даже так он идёт, сам не зная, где найдет эту странную девушку. Ваньинь оглядывается по сторонам в поисках того самого силуэта, который он, на удивление, запомнил отчётливо за такое короткое время.       Бесшумным, но решительными шагами он миновал северную часть, и по памяти направился в то место, где они в прошлый раз и встретились.       Да… А ведь, если захотеть можно найти дорогу даже там, где, кажется, ее нет, и он находит — наконец, видит девушку, одиноко стоявшую средь массивных кустов. Иссиня-черные волосы, всегда привлекавшие его внимание, были шелком распущены, и чуть развевались на ветру. Со спины совсем не было ясно, что же делает сама девушка, но одно было точно: она ждала кого-то.       Невольно губы приподнимаются в мягкой улыбке, а ноги сами уносят его в сторону госпожи Лань. А она все так же стоит, не оборачиваясь. Возможно, увлеклась чем-то?       Когда, наконец, Ваньинь вплотную стоит позади нее, что тень его нависает над Венлинг, та резко дёргает плечами и оборачивается, чуть ли не вскрикнув.       — Тихо вы!.. — почти шипит Ваньинь.       Благо он успел предотвратить это, быстро зажав рукой ее рот. Внутренней стороной ладони Цзян Чэн сразу ощущает теплое дыхание, сосредоточенное на одной точке. Подушечки пальцев едва касаются ее лица, от испуга и внезапности сделавшегося совсем уж белым. Напряженный и требовательный его взгляд, встречаясь с ее чуть дрожащими и удивленными, тут же перестает быть таковым. Она что-то мычит ему в руку, и юноша понимает, что задерживаться более в этом положении нельзя.       — Что это с вами? — убедившись, что она спокойна, он медленно опускает руки с ее губ. На удивление, они не такие мягкие, какими казались, наоборот — шершавые, будто израненные тонкими иглами.       — Вы!.. Почему подкрадываетесь так!       Тяжело дыша, девушка делает несколько шагов назад, будто ошпаренная кошка, и глядит украдкой. Глаза ее, точно черные жемчужины, сверкающие в темноте, таят бурю эмоций в глубине от одного его появления, от чего у Цзян Чэна покалывает где-то под ребрами — он ведь просто подошел сзади, неужели она настолько испугалась?       — Что!.. Что смешного?! — Лань Сюин улавливает едва заметную улыбку, невольно вырвавшуюся из уст юноши, и приходит в ярость. Забавно ему так пугать людей?       Ваньинь, смущаясь, отводит взгляд и пытается скрыть приподнятые губы левой рукой. Той самой рукой, которой он несколько минутами ранее утихомирил ее. А она все смотрит так яро. Несмотря на то, что сейчас ночь, она выглядит весьма бодро, думается ему.       — Извините, я не насмехаюсь, правда. И я не подкрадывался…       — Даже не знаю, как вы это в Юньмэне называете, но так бесшумно подходить сзади к людям в Гусу именуется подкрадыванием! — с несвойственной ей громким голосом и с долей язвительности парирует Венлинг.       И все-таки какая же она…       — Кхм, думается мне, что возникло недопонимание.       — Как еще можно еще понять ваши действия, разъясните, — с невеселой улыбкой хмычет Лань Сюин.       Понимая, почему для нее шаги были такими незаметными и бесшумным, Цзян Чэн начинает издалека эти самые разъяснения.       — Госпожа, — будто успокаивая раздраженную Венлинг, произносит он. Неестественно мягко звучит это обращение для девушки, и оттого та сразу вздрагивает, надеясь, что это было незаметно. — Вы знаете, чему учат адептов в Юньмэн Цзяне в первую очередь?       — Чему же? — стало ему ответом, хотя на языке так и вертелось сердитое «вы издеваетесь?»       Видя, что она чуть надула губы, Цзян Чэн продолжил так же мягко говорить. Хоть он и находил эту картину забавной, но улыбнуться не смел, чтобы не рассердить ее больше:       — Первой задачей для заклинателей нашего ордена всегда бывает одно: научиться ходить так, что звука колокольчика не было слышно, и если вы не слышали звук…       В знак подтверждения своих слов он плавными движениями рук берет в руки свой колокольчик на поясе и чуть трясет его, от этого маленький предмет издает чистый и раскатистый звук.       … О, этот звук был до боли хорошо знаком Лань Сюин. Тем не менее, каждый раз он проникал под кожу серебряными нитями, будто в том самом первом случае, когда она поддалась чувствам и позволила ему стать своим маяком — впервые осмелилась мечтать о неизвестном человеке, который всегда будет рядом с ней в глубоком омуте ее одиночества. Венлинг зажимает в кулак свои пальцы, чтобы привести себя в чувства.       «Это было всего лишь воображением отчаянного ребенка», — проносится в голове мысль, но Лань Сюин еле сглатывает ком в горле.       —… Я уже невольно хожу так, когда расслабляюсь, — тем временем Цзян Чэн продолжал свои объяснения, и только потом заметил нечитаемое выражение лица девушки напротив. — Госпожа Лань? Вы в порядке?       Лань Сюин чуть качает головой и моргает быстро-быстро, чтобы вернуться в настоящее и перестать видеть перед собой события прошлого. Она поднимает на него свой рассеянный взгляд и почему-то следующие слова вырываются из ее уст особенно горько:       — Как я не могла не слышать этот звук?       Ваньинь на мгновение замирает, не узнавая человека перед собой. Почему… почему ее взгляд такой отчаянный?       Не успел он прийти в себя, как она резко шагнула к нему и схватила за запястье, потянув к себе, и сорвалась с места. Он под давлением тоже невольно побежал, но недоумение было сильнее, и Цзян Чэн хотел спросить молниеносно бежавшую заклинательницу, что вообще произошло, но его рот не издал ни звука. Он не мог его открыть, и тут в голову пришло лишь одно объяснение — госпожа Лань наложила на него заклинание молчания!