Destruction die

Командир Чон Чонгук. Именно так назвал меня Намджун несколько дней назад в кабинете Хосока. Я ощущаю себя по-другому, будто что-то внутри меня изменилось. Не знаю, как описать это чувство, но, кажется, это нечто похожее на неуверенность. Тогда я был настойчив, как никогда, и был готов пойти на любые жертвы ради своего отряда. Сейчас же в голове нет никакого дальнейшего плана. Всё же невозможно присвоить человеку навык лидерства. В щелку между дверью и стеной протискивается белая мордашка Иво. Он постоянно бегает из комнаты в комнату, играясь со своими новыми друзьями, но всегда приходит ко мне, чтобы проведать моё самочувствие. Иво неуклюже проходит внутрь и запрыгивает на матрас, укладываясь на моё больное колено. До сих пор ходить остаётся для меня чем-то трудным, однако помощь Чимина мне уже не требуется. Сокджин лишь просил не слишком напрягать суставы, а главное не бегать. Следом за Иво в комнату приходит Чимин. Мои глаза встречаются с взволнованным взглядом, мне становится не по себе. Тяжёлое дыхание парня доходит до моих щёк, видимо, он бежал сюда со скоростью света. Когда он такой − точно что-то не так. − Что такое? − я в нетерпении спрашиваю в лоб, поглаживая Иво по ушкам. − Я только что от Сокджина, − он теряется. Его брови трясутся, а губы становятся полоской. Что-то произошло, от этих мыслей мне становится не по себе. Я поднимаюсь с матраса и подхожу ближе, крепко обнимая Пака за талию. За всё это время уже выучил его слабые места, чтобы успокоить. − Рассказывай, не томи, − ощущаю, как он расслабляется в моих руках, словно котёнок. Самому становится немного легче. − Исыль заболела, − я чуть отстраняюсь, заглядывая тому в глаза. − Сильный кашель и температура. Он сделал ей отвар из своих запасов, но ей ничего не помогло. Я нервно сглатываю. Мой взгляд цепляется за дрожащие губы Чимина, я держу себя в руках, чтобы не задрожать так же. Мы оба знаем, что думаем об одном и том же. − Он думает, что это та самая болезнь. Учитывая, что она ела человечину, когда мы её нашли, скорее всего, причина была не в голодовке. В голове проносится тот день нашей встречи. Её безумный взгляд до сих пор появляется в моих ночных кошмарах, а измазанный в крови рот искажается в отвращении. − Приступ болезни? − вспоминается и давний диалог с Тэхёном. Эта болезнь делает животных безумными, как и людей. Я и подумать не мог, что она вернётся к нам столь внезапно и так неудачно. Болезнь и Мин Юнги, словно работают сообща. − Сокджин сказал, что она заразна, так что риск подхватить её слишком высок, пока мы находимся в одном бункере. Чонгук, мы ждём твоих указаний. Я отпускаю Чимина, чуть ли не срываясь на бег в коридор. Нога начинает ныть от резкого движения, однако я лишь пропускаю воздух сквозь зубы. Я должен узнать о состоянии Исыль от самого Сокджина, затем буду принимать меры. Нет, не хочу выгонять её на улицу − на прямую гибель. На этаж выше, прямо над моей комнатой, располагается своеобразная конура Сокджина. Повсюду стоят банки со спорами пенициллина, в углу лежат какие-то вещи. При налёте на базу Мин Юнги по руководству Кима была обнесена его небольшая лаборатория, где он выращивал грибы и создавал собственные лекарства. Конечно, это не заменит тех средств, что были до катастрофы, но куда лучше того, чтобы умирать от лёгкой простуды. Я закрываю за собой дверь, щуря глаза в полумрак. Сокджин стоит у небольшого столика и что-то рассматривает в руках. Он держит стекляшку над пламенем свечи и глядит в маленький карманный микроскоп. Я никогда не видел таких, да и подумать не мог, что у Сокджина есть что-то подобное. Ким выглядит сосредоточенным, поэтому я не тороплюсь задавать свои вопросы. Наверняка, он слышал, что я пришёл. Подхожу ближе и усаживаюсь у него под рукой на один из стульев. Брови надломлены, взгляд слабовидящего глаза выглядит слишком серьёзным. До сегодняшнего дня я ни разу не видел его за работой в небольшой "лаборатории", оказывается это увлекательно. Дверь в комнату отворяется, за её пределами я различаю Намджуна. Он аккуратно проходит вглубь, усаживаясь на стул напротив меня. Сокджину, кажется, не по нраву терпеть двух людей по обе стороны от себя. − Я отвлёк от разговора? − Намджун тяжело вдыхает воздух сквозь респиратор. Военная одежда, балаклава и защита дыхания говорят лишь о том, что он только что пришёл с улицы. По моему собственному указанию было решено ежедневно патрулировать окрестности нашего бункера. Мин Юнги, хоть и заляжет на дно некоторое время, будет искать нас. А находимся мы в месте, где нас найти проще простого. − Нет, я ещё не начинал говорить, − Намджун понимающе кивает, осматривая Сокджина. Тот продолжает рассматривать какую-то жидкость на стёклышке. Похоже на кровь. Ким стягивает с лица респиратор и балаклаву, стирая с лица ладонью проступивший пот. − Чонгук, при патрулировании сегодня, − начинает Намджун, смотря куда-то в пол. − Видели неподалёку медведя. − Пристрелите его, − ответ не заставляет долго себя ждать. − Сокджин, ты сможешь проверить мясо на наличие бактерий и болезней? − тот кивает, откладывая стекляшку в сторону. На ней действительно капля чьей-то крови. − Тушу принесём в бункер и разделаем мясо. На нижнем этаже достаточно холодно, чтобы хранить его, поэтому можно сделать неплохие запасы. − Согласен с тобой, − одобряюще кивает Намджун. − Сокджин, как состояние Исыль? − обращаюсь я к другому Киму. Он что-то показывает на руках Намджуну. − Ты знаешь язык жестов? Намджун кивает, поджав губы. Он внимательно наблюдает за Сокджином, кажется, что-то переваривает в голове, затем на меня указывают пальцем. Я в недоумении смотрю на Кимов. − Он говорит, что ты его достал, − Сокджин с громким шлепком бьёт Намджуна по затылку. Я пропускаю смешок сквозь губы. Кажется, эти двое достаточно сблизились, пока я приходил в себя. − У Исыль температура доходит до 39 градусов, сильная вялость и кашель. Он рассматривает её кровь под микроскопом, нашёл какую-то неизвестную бактерию, которая перестраивает клетки вокруг себя. По его мнению, с кровью она попадает в мозг и начинает его перестройку, поэтому происходит то, что и происходит. − Что насчёт лекарства? − Сокджин отвечает, вновь обращаясь к Намджуну. − У него недостаточно оборудования для того, чтобы в полной мере изучить данную бактерию. Если его догадки правдивы, то ему нужен труп, который болел этой заразой. Только в этом случае он сможет хоть как-то изучить её. Он не сможет создать лекарство от совершенно новой формы жизни. Сжимаю руки в кулаки. Нас убьёт не Мин Юнги, а эта болезнь, жаль, что я понял это слишком поздно. Голова начинает раскалываться от множественных мыслей. Сокджин вновь что-то показывает Намджуну. Тот тяжело выдыхает, отчего я напрягаюсь. − Ему нужно взять у каждого по капле крови, чтобы выявить всех, кто мог подхватить болезнь. Лучшим решением будет избавиться от больных, а тела сжечь. Только так мы можем обезопасить себя. − Мы их изолируем, но убивать никого не будем, − я сам понимаю, что моё решение звучит, как бред сумасшедшего. Однако от Мин Ён так никто и не заразился, поэтому у меня есть надежда на чудо. Сокджин тяжело вздыхает, уставляя на меня глаза. Знаю, что он хочет сказать. − Чонгук, ты ведёшь нас на огромный риск. Ты уверен в своём решении? − я лишь киваю. Больше мне сказать нечего по этому поводу. Слишком много сомнений ворошится в моей голове, и я выбираю самое худшее из них.

***

Вечер наступает для меня незаметно. Я сдал Сокджину кровь, как и многие другие. Остаётся ждать результатов. Исыль находится на нижних этажах в далёких комнатах, только такую изоляцию можно обеспечить. Если заражённых будет больше, то шансы на хоть какие-то успехи уменьшатся в несколько раз. Я выхожу теперь из моего кабинета и двигаюсь по направлению к своей комнате. Повсюду тишина, лишь пара ламп продолжает освещать коридоры. Скоро дежурный будет тушить их, чтобы не тратить топливо в пустую. Проходя мимо комнаты Чимина, не могу не остановиться. Внутри тихо, пару секунд мне кажется, что он спит, однако какое-то шуршание выдаёт его. Я распахиваю дверь и впадаю в ступор от неловкости. Мне даётся с трудом отвести глаза на его лицо, когда голый торс так и манит к себе. Он уже тянулся к ремню штанов, чтобы переодеть и их, но помешал я. О чём я вообще думал, когда вот так врывался? − Ты часто так людей пугаешь в их комнатах? − голос Чимина слегка приводит меня в себя. От подступившего жара к щекам и паху я отвожу голову в сторону, позволяя ему накинуть наверх футболку. − Только тебя, − перед глазами уже мелькает выдуманная ситуация, в которой я застал бы его без штанов. Кажется, тогда бы я точно не смог удержаться. − Хотел отвести тебя в одно место, пока не стемнело совсем. − Приглашаешь меня на свидание? − на губах Чимина играет лёгкая ухмылка. Я сам не понимаю, как начинаю улыбаться в ответ. − Именно так. Он накидывает на футболку куртку, застёгиваясь по самое горло, берёт из рюкзака респиратор и вешает на шею. Я подхватываю его за руку, вытаскивая из комнаты. Быстро веду на выход из бункера по лестнице, затем меж разрушенных зданий. Пусть на наших лицах надеты респираторы, однако даже через них я могу точно сказать про наши глупые улыбки. Кажется, именно в этот момент я ощущаю себя самым счастливым человеком. Мы доходим до богом забытого полуразрушенного торгового комплекса. У него пять этажей ещё сохраняют свою устойчивость, теперь это одно из самых высоких сохранившихся зданий. Я провожу Чимина по лестницам, не отвечая ни на один из его вопросов. Всё это небольшой сюрприз для него. Выходя на крышу здания, позади себя слышу лёгкое восхищение из уст Пака. Отсюда видна большая часть города, а самое главное − далёкий горизонт, за которым садится солнце. Из-за туч вдалеке видны розовые полосы, далее всё переходит в золотой. Лишь отсюда видна та малая часть природной красоты, что людям не под силу разрушить. Я сажусь на самый край крыши, свешивая вниз ноги, рядом садится Чимин. Он не отпускает моей руки, переплетая пальцы лишь сильнее. Пак смотрит с неимоверным восхищением, будто видит что-то подобное впервые. Я наблюдаю только за ним, осматривая его лицо, спрятанное за респиратором. − Это лучшее свидание за мой последний год, − с грустной усмешкой в голосе произносит Чимин, устраиваясь головой на моём плече. Я ближе жмусь к нему, наслаждаясь тишиной и его компанией. Мне давно не было так спокойно, как с ним. − Когда вижу тебя, только и думаю об этом месте, − большим пальцем руки поглаживаю его кисть. − Этот закат напоминает тебя своей красотой. Чимин неловко смеётся. − Я даже не знаю, что мог бы ответить тебе на такой милый комплимент. − Поцелуем? − спрашиваю, облизывая губы. − Я на первом свидании не целуюсь, − Чимин не успевает среагировать, как я валю его на твёрдый бетон. Укладываю под затылок ладонь, чтобы он не ударился, и нависаю сверху. Его наигранная недоступность меня только возбуждает и заставляет играть по собственным правилам. Чимин легко смеётся, его глаза становятся маленькими щелочками от яркой улыбки. Я улыбаюсь в ответ, медленно стягивая с него респиратор. Он глотает кислотный воздух, и я не медлю больше. Срываю с себя защиту и впиваюсь в чужие губы, ощущая жжение в бронхах. Чимин поддаётся мне, послушно отвечает, раскрывая губы и впуская мой язык. Мы быстро начинаем задыхаться, но не из-за кислотных паров, а из-за друг друга. Хотим утонуть в этом моменте, когда поцелуй становится грязным и до невозможности пошлым. Внутри всё переворачивается, когда он не даёт отстраниться. Я совершенно не против, однако кислород быстро заканчивается. Нам тяжело, лёгкие больно обжигает, но так не хочется оставлять его губы без моих. Они дополняют друг друга, словно единое целое. Спустя секунды отрываюсь от него через силу и быстро натягиваю на его нос респиратор, не беспокоясь о себе. Не удержавшись, спускаюсь к его шее и оставляю на ней пару поцелуев. Кожа грязная и покрыта слоем пыли, но мне так наплевать на всё это, что я продолжаю кусать его и облизывать, словно он − мой источник энергии. Воздух заканчивается окончательно, я начинаю кашлять, и Чимин натягивает на меня респиратор. Мы оба дышим тяжело от нахлынувших в один миг чувств. Моя рука аккуратно гладит его по волосам, зачесывая их назад и открывая красивый лоб. Я готов раствориться от его красоты прямо сейчас. − Изнасиловать меня хочешь? − я смеюсь. − Кажется, да, − помогаю ему подняться в прежнее положение. Солнце уходит за горизонт, теперь вдали лишь тёмные тучи, опоясывающие нашу землю со всех сторон. − Я не против, − крепко обнимаю его за плечи, прижимаясь к чужому лбу своим. Мы так близко друг к другу, но так далеко из-за надоевших респираторов. Я бы предпочёл целовать его на этой крыше до утра. − Чимин, − его бездонные глаза устремлены в самую глубину моего сердца. Я готов поклясться, что в этот момент оно работает через раз, как и дыхание. − Мне так жаль, что мы не встретились раньше. Я бы хотел, чтобы всё было по-другому. − Нужно быть благодарными судьбе, что мы встретились. Я не знаю, что бы было, не будь тебя в тот день на улице. Я понимающе киваю, поднимаясь на ноги.

***

На следующий день привычно просыпаюсь из-за Иво, улегшегося мне на лицо. Почему-то именно это вошло в его привычку по утрам. Я невольно издаю тихий стон, слегка потягиваясь на матрасе. Мне не хочется никуда идти, но я обещал Намджуну пару дней назад, что присоединюсь к ним с патрулированием местности. Придётся вставать. Собираться долго не приходится, я лишь накидываю поверх футболки свою куртку, затем взгляд падает на разгрузочный жилет в моём рюкзаке. Чимин отдал его мне на сохранение, ведь сам не ходит в патрулирование. Я не позволил из-за страха, что его смогут поймать в любой момент. Отметая мысль о жилете, накидываю на спину автомат и вешаю на пояс рацию, затем выхожу в коридор. По дороге наверх быстро надеваю респиратор и вылезаю наружу. Меня встречают двое парней, слегка склоняя голову. Их лица скрывают респираторы и балаклавы, однако по узким глазам я понимаю, что это Давон и Сиюн. Они братья-близнецы из Китая, но в дальнейшие подробности я не внедрялся. − Где Ким Намджун? − они переглядываются, крепче сжав в руках автоматы. − Он осматривает северные территории отсюда, − отвечает Давон. − Командир Чон, говорят там видели людей командира Мина, − теперь говорит Сиюн. Я сжимаю руки в кулаки. Надеюсь, увидеть там самого Мин Юнги, чтобы тут же пристрелить его. Я лишь киваю на полученную информацию от парней и двигаюсь в направлении северных территорий. Лучшим ориентиром служит бывший небоскрёб с разбитыми окнами. Точнее, то, что осталось от него. Прохожу мимо здания, слушая, как воет ветер, поднимая пыль в воздух. Приходится жмурить глаза, чтобы не ослепнуть в тумане из грязи. Автомат позади от движения иногда бьёт по спине прикладом. У меня до сих пор болят те швы от огнестрельного ранения Мин Юнги. Мне остаётся пройти пару переулков, чтобы выйти на центральную площадь, но какой-то треск останавливает меня. Там, внутри разрушенного дома, по разбитым стёклам кто-то ходит. Моя первая мысль о Намджуне быстро отлетает, ведь он должен находиться намного дальше, чем здесь. Стоит проверить. Я медленно двигаюсь в направлении шума. Дверь внутрь оказывается выбитой, возможно, очень давно. Шум исходит откуда-то из середины здания. Мои движения плавные и аккуратные. Боюсь спугнуть добычу. Что-то подсказывает мне взять автомат в руки и направить в сторону шума. Внутри голос шепчет мне быть осторожней. Вдруг там вовсе не человек, а тот самый медведь, про которого говорил Намджун? За дверью одной из комнат те самые шуршания осколков. Я крепче хватаюсь за автомат, резко пихая дверь ногой. Перед моими глазами предстаёт испуганный Сокджин, что-то ищущий внутри ящиков одного из комодов. Я грузно выдыхаю, моментально расслабляясь. − Ты что тут делаешь? − спрашиваю, хотя знаю, если ответит, я ничего не пойму. − Я чуть коньки не отбросил, пока шёл сюда. В его руках я замечаю старый блокнот и несколько ручек. Мои глаза расширяются от удивления, но не успеваю ничего сказать, как он начинает писать дрожащими руками. Сокджин быстро подходит ко мне, давая в руку блокнот со своими записями. − Мне нужна бумага и ручки, чтобы разговаривать? − читаю вслух, делая вопросительную интонацию под конец. − Потому что никто не понимает, кроме Намджуна. Я больше не выношу его компании. Он постоянно находится рядом со мной. Я поднимаю глаза на Сокджина, растрёпывая свои волосы. Почему-то я и не заметил, как Намджун слишком уж заинтересовался нашим врачом. − Я поговорю с ним, − отвечаю ему и отдаю блокнот обратно. − Тебе нельзя уходить из бункера одному без сопровождения солдат. Я провожу тебя, пошли. Сокджин уже хотел вновь что-то начать писать, но я предположил раньше его слов. − Тебе ещё что-то надо найти? − тот кивает. Я поджимаю губы, осознавая, что у меня нет времени самому сопровождать его. − Я пришлю кого-нибудь, тебя нельзя оставлять одного. Доставая рацию с пояса, нажимаю на кнопку, передающую информацию для всех раций, подключённых к данному сигналу. Подношу к губам. − Нужен один человек для сопровождения Сокджина. Кто угодно, кроме Ким Намджуна. Мы находимся в дома с выбитыми окнами возле центральной площади. Вблизи нескольких метров по окружности только обломки. Как принято, приём. Я отпускаю кнопку, ожидая входящего сигнала. − Принято, приём, − чей-то голос отвечает, и я убираю рацию обратно на пояс. Сокджин проверяет оставшиеся ящики комода, пока я стою в ожидании. Каждая минута тянется всё дольше, когда я понимаю, что сейчас трачу время в пустую. Особенно в моей голове всплывают мысли о тех людях Мин Юнги, о которых упомянул Сиюн. Если это правда и они уже готовятся к нападению, нужно придумать план по обороне нашего бункера. Позади слышатся шаги по осколкам, и я понимаю, что это один из наших. Я уже хочу уходить, как вижу перед собой Намджуна. Кажется, мои слова были плохо поняты. − Я же сказал, кто угодно, кроме тебя, − Ким осматривается, замечая в руках Сокджина блокноты и ручки. − Ты должен быть сейчас на северной стороне. − Я пришёл именно из-за этого. Видел пару человек со стороны базы командира Мин Юнги. Они, наверняка, что-то затеяли, раз осматривали местность. Возможно, изучают наши патрулирования. − Вооружённые? − Намджун качает головой. − Можно попытаться перехватить их и добыть информацию. Патрулирование стоит обсудить в моём кабинете. Сокджин, дожидайся сопровождающего и никуда не уходи. Я ступаю по осколкам на улицу. Нужно найти тех людей и любым способом добыть информацию. Думая лишь о том, что они принадлежат отряду Мин Юнги, меня накрывает злость с головой. Я хочу изуродовать их так же, как и самого Мина. Это и пугает, и будоражит нутро одновременно. В тишине мы с Намджуном доходим до окраин северных мест. Улицы, где раньше стояло множество небоскрёбов и торговых центров, стали практическими пустынями. Пыль бьёт по глазам, среди этого тумана становится всё труднее что-то разобрать. Мы решаем разделиться, надеясь на больший успех. По ощущениям проходит несколько часов. Я брожу между переулков, каждый раз выходя на привычную пустошь из обломков, затем вновь сворачиваю куда-то вглубь ещё не совсем разрушенных улиц. Мне кажется, что голова начинает кружиться от постоянных поворотов в никуда. Наша идея найти кого-то обречена на провал с самого начала. В одном из зданий я что-то замечаю. Было похоже на человеческий силуэт, однако я не уверен. Это может быть зверь. Я аккуратно ступаю ближе к одному из разбитых окон, но случайно задеваю ботинком очередное стекло в песке. Оно трещит, привлекая внимание незнакомца. Я был прав − это человек. Он срывается с места, перепрыгивая через оконную раму на противоположной стороне. Мне приходится оббегать дом вокруг, направляясь за ним по пятам. Нога нещадно болит, напоминая о старой травме связок, однако я продолжаю терпеть. Он слишком быстрый, знает местность и знает мои слабые места, которые не совсем зажили. Человек Мин Юнги. Он вновь куда-то сворачивает, и я уже хочу побежать следом, но следую дальше. Я знаю обходные пути, как можно сократить и как догнать его. За пару зданий продолжаю слышать чужой топот ботинок. Понимаю, что он двигается по направлению к пустоши из обломков. Его огромнейшая ошибка выбегать на открытую местность, но другого выхода у него нет − это единственный путь к его базе. Мы вылетаем из разных мест в пустынь, и я быстро беру автомат в руки, целясь в чужие ноги. По мёртвому тихому городу разносится два выстрела. Человек болезненно кричит и падает на полной скорости. Один промах, другой попал в бедро. От его истошных криков понимаю, что раздробил кость. Это мне только на руку. Я хватаю губами кислород, двигаясь к ворочающемуся человеку. Моя нога до безумия болит, как и рука. Пусть Сокджин и снял шину, но боль до сих пор бьёт меня каждый раз, когда двигаю ею. Сам виноват, что попросил снять раньше времени. Человек хватается за бедро руками и сгибается напополам, продолжая болезненно стонать и утопать в луже собственной крови. Я бью его в живот ногой и, нагибаясь, хватаю за волосы. Он со страхом смотрит на меня, громко сглатывая слюну. Готов расстрелять его на месте только из-за того, что он из отряда Мин Юнги. − Что ты тут делал? − он что-то бубнит себе под нос, трясясь, как осиновый лист. От раздражения я с силой бью его прикладом в челюсть, выбивая передние зубы. Он с кровью выплёвывает их на землю рядом со своим лицом. − Отвечай, пока я не отдал тебя на корм псинам! − Командир Мин требовал, чтобы мы следили за вами, − говорит он относительно спокойным тоном. − Не убивайте, прошу. − Зачем за нами следить? − мои пальцы впиваются в автомат, чуть ли не ломая рукоятку. − Я не знаю, он просто сказал следить, − я надламываю брови и направляю дуло куда-то в бок парня. Кажется, там должен находиться кишечник. − Пожалуйста, не надо. Я не слушаю его и стреляю. Пуля проходит насквозь, разрывая мягкие ткани кишок. Он весь напрягается, лужа под его телом становится только больше. Моя рука ведёт дуло чуть выше − там находится почка. Я буду отстреливать все его органы, пока он не скончается от кровопотери или от болевого шока. Новый выстрел, и новый крик. Ощущение, что нас слышит весь город. Пусть слышит. Пусть все слышат, как я жажду чужой крови. Они все этого заслужили. Все люди Мин Юнги − его копия, зло во плоти человека. Возможно, я возомнил себя богом и теперь наведу порядок на этом свете. Я веду ещё выше, поднимаясь к желудку. Ещё выстрел. Затем ещё и ещё, простреливая два лёгких, кости рук и бёдер. Человек захлёбывается своей кровью, но ещё жив. Хочу сделать последний выстрел в голову, однако автомат опускаю в землю. Нет, пусть мучается столько, сколько решила его судьба, когда свела со мной. Спустя около получаса он перестаёт дышать. Я всё это время наблюдал за ним, видел в глазах его отчаяние и пустоту. Именно так должны смотреть на меня эти люди, работающие на Мин Юнги. Каждый из них должен пройти через мои собственные пытки. Странно, но я падаю на землю, упираясь руками в песок. Мои ноги внезапно перестают держать меня, а руки трясутся от какого-то внезапного страха. Осознание слишком поздно приходит ко мне. Я монстр − такой же, как и Мин Юнги.

***

Сидя на крышу торгового комплекса, я смотрю вдаль. Сегодня тусклые тучи, окрашенные в алый цвет, аккуратно плывут за горизонт, следуя за солнцем. После того, как я застрелил человека столь жестоким образом, не мог пойти в бункер к тем людям, что ждут меня. Они ждут Чонгука, а не того, кем я стал. Почему-то в тот момент всё казалось мне таким правильным, хотя всё далеко не так. Я заставил его мучаться перед смертью, хотя мог просто застрелить. Зачем я это сделал? Неужели месть Мин Юнги за брата сделала меня тем, кто будет убивать людей в своё удовольствие? Мне страшно от таких мыслей, погрязших в чужой крови невинного человека. − Вот ты где, − голос Чимина отвлекает меня. Я поворачиваюсь на звук и вижу, как он подходит ближе. − Ты хоть знаешь, как все перепугались, когда ты не вернулся? Почему сидишь здесь один? − Чимин, я... − ком внутри не даёт договорить. Мне стыдно. Стыдно, что я настолько ужасный человек. И страшно от того, что я настолько стал равнодушным по отношению к чужой жизни. − Я такой же монстр, как и Юнги. − Я видел труп того человека, − он не отвечает на мои слова и отводит глаза на закат. − Это ты его так? Я лишь киваю, устремляя взгляд туда же. − Мы все становимся монстрами, когда злость берёт верх над телом. Я бы поступил также на твоём месте, − Чимин укладывает на моё плечо голову, обнимая за руку. − Ты поэтому не хочешь идти в бункер? − Да, − неловко отвечаю. − Я боюсь посмотреть в глаза Намджуну. Тот человек просто исполнял приказ, а я заставил его испытать всю мою душевную боль от потери брата, как физическую. Я, должно быть, ужасен. − Тогда я тоже. Забыл? Мы ведь одинокие вместе, значит, и ужасны вместе. Тем более, я, − он делает паузу, не решаясь. − Тэхён не находится на базе командира Мина. Я перерезал ему горло. В сердце слегка ёкает от откровений Чимина. Я догадывался об этом, но спрашивать тогда не стал. Я не считаю его ужасным за такой поступок, кажется, это было правильным решением на тот момент. − Я догадывался, − отвечаю я ему, хотя хочу перевести тему разговора в другой русло. − Когда Сокджин проверит всю кровь, что ему сдали? − Завтра или послезавтра, я не уточнял, − Чимин жмётся ко мне лишь ближе. − Гук, давай каждый вечер проводить вот так? − С тобой хоть все дни и ночи напролёт.