Тлеющий уголёк

      — Эмбер, какого дьявола я делаю на полу? — Том сел, поджимая колени к животу. — Я замёрз! Ну неужели тебе жалко было дать мне плед, если ты не смогла дотащить меня до кровати?! Какая ты жестокая, Эмбер!       Открыв глаза, она уставилась в потолок. Всё было так же, как и всегда. Знакомый голос, лишь немного искажённый реальностью, той, которую он сам для себя выбрал.       — Ты вторгся в девичью спальню поздно вечером, в ужасном состоянии, и хотел чтобы я тебя тащила к себе в кровать? Может, надо было ещё перину тебе подстелить, для мягких падений? Имей совесть! Возможно, эти неудобства хоть немного тебя отрезвят, — сказала она чуть охрипшим голосом.       Эмбер уснула совсем недавно, под самое утро. Непрошеные воспоминания не оставляли в покое, заставляли её содрогаться всем телом. Холодные, липкие, навязчивые мысли.       Том спал на ковре у её постели, и его громкое дыхание сбивало с толку, волновало, да ещё и собственное тело реагировало на него... неправильно. Совсем неправильно. За это Эмбер была готова возненавидеть саму себя, выпрыгнуть в то самое окно, из которого он появился.       Сейчас Том пытался встать, неуклюжая возня на полу перемежалась невнятицей из тяжёлых вздохов и крепких выражений. Торопясь притвориться спящей, Эмбер закрыла глаза, но тут же распахнула их, почувствовав, как с неё стащили одеяло. Том нагло пытался забраться в её чистую, девственную постель.       — Двигайся, я замёрз. Ну дай хоть часок поспать по-человечески!       — Ты что, совсем офигел?! — закричала она. — Ты же в одежде, с улицы, непонятно откуда! Миллион микробов...       — Миллиард! — Подтолкнув Эмбер к краю постели, Том устроился у неё под боком, нахально забрав практически всё одеяло.       — Это просто какое-то свинство! — голос Эмбер дрогнул.       Она уже приготовилась высказать всё, что думает о нём и его поведении, хотела закричать, даже заплакать, но из-за спины уже доносилось мерное сопение. Эмбер повернула голову, вглядываясь в него. Лёгкое подрагивание ресниц, по-детски приоткрытые губы, ангельское выражение лица. Том спал. Просто спал.       Подавив желание прикоснуться к нему, положить голову на его плечо, дотронуться до вздымающейся груди, Эмбер лишь вздохнула и снова легла на своё место, площадь которого уменьшалась с каждой минутой. Том теперь уже неосознанного стеснял её, загонял в угол. Точно так же, как делал это всегда.       С самого дня их знакомства они постоянно были вместе, но с каждым днём он всë дальше и дальше отодвигал её на второй план. Возможно, совсем скоро Эмбер станет ему и вовсе не нужна. Это было только вопросом времени, и она ясно отдавала себе в этом отчёт, лишь надеясь, что ещё не всё потеряно, и её роль в его жизни когда-нибудь изменится.       Глядя в потолок, она вспоминала те дни, те счастливые мгновения, когда он полностью принадлежал ей. Его смех, его дружеские, но такие особенные прикосновения... Когда рядом не было никого другого, кто мог бы отвлечь на себя его внимание. Те минуты принадлежали им двоим. Она хранила воспоминания о них в сердце, берегла их и часто прокручивала в мыслях, чтобы не забыть.       Том стремительно взрослел, и у него появилось много новых знакомых. Он перетекал из компании в компанию, его увлечения менялись, и только Эмбер была тем малым постоянством, которого он всё ещё придерживался.       Когда ему исполнилось шестнадцать, они стали видеться реже. Эмбер казалось, что её Том ускользнул, что пройдёт ещё несколько месяцев, и он исчезнет навсегда, оставив после себя лишь воспоминания. Но время играло в свою увлекательную игру с ними обоими, и, когда Эмбер стала старше, Том снова вошёл в её жизнь.       Он знакомил её со своими друзьями, вводил её в свой странный, зыбкий мир. Мир этот пугал её, но она терпела, чтобы быть рядом с Томом. Эмбер по-прежнему не любила громких звуков, какафоническую музыку, которая, казалось, вытряхивает всё, что накопилось в её умной голове. Толпы людей, громкоголосых и до головокружения резко пахнущих дорогим парфюмом. Наркотики, алкоголь... Всё это казалось ей большой паутиной, выбраться из которой они уже не могли.       Да, родители были правы. Она действительно следовала за ним повсюду, приближалась к нему, боясь сделать хоть шаг назад, и теперь погрязла полностью. Выхода она и сама не видела.       Да она даже профессию выбрала не про себя, отец был прав во всём, и каждое его слово ранило её тем, что было чистой правдой, которую она тоже ненавидела. Наверное, всë же не абсолютно во всём, потому что связывать свою жизнь с архитектурой Эмбер действительно не горела желанием. Ей было достаточно того, что она была дочерью архитекторов и гордилась тем, что делают её родители. Но всё же политика была не совсем тем, точнее, совсем не тем, чем она хотела бы заниматься.       Эмбер любила литературу и историю. В их изучение она погружалась с головой, чтобы забыть ту реальность, в которой она оказалась. Книги воплощали в себе её мечты о путешествиях по другим мирам, где она и сама могла бы быть кем-то другим. Так она познавала жизнь, которой, казалось, не было у неё самой. История же была интересна как летопись прошлого, из которого произошло всё настоящее. Эмбер часто задумывалась о прошлом того или иного человека, создавшем его таким, каков он есть сейчас. И много раз пыталась понять, что же нравится ей больше — история или литература. Возвращение к истокам, дающее понимание настоящего, или иллюзия, позволяющая забыться, не думать о том, что пришлось принести в жертву ради того, чтобы быть рядом с ним. Быть всего лишь его другом.       — Эмбер, мы ждём тебя за завтраком! Не уходи, пожалуйста, нам нужно поговорить, — голос мамы звучал мягко, в нём отчётливо слышались извиняющиеся нотки. — Мы ведь семья, мы должны всё обсуждать, помнишь, как в детстве? Давай просто поговорим! — мама несколько раз постучала в дверь и, не дождавшись ответа, пошла вниз по лестнице.       Том открыл глаза и сел на кровати.       — Куда мне теперь?       — Ну, ты можешь податься в кусты...       Том вытаращился на неё. Его серые глаза стали темнее.       — Тебе что, совсем меня не жалко? — притворно удивился он, смешно поднимая брови. Эмбер улыбнулась впервые за эту долгую ночь и короткое утро. — Знаешь, такое ощущение, что меня сбила машина. А потом сдала назад и проехалась по мне ещё раз. Да и жив ли я вообще? Ещё и во рту какой-то странный привкус... — стеная, Том спустил ноги с кровати и уткнулся лицом в собственные ладони.       Пытаясь не обращать на него внимания, укутанная в одеяло Эмбер напряжённо прислушивалась. Мама ушла.       — Нечего тут жаловаться! — заявила она наконец, сверкая глазами. — Каждый вправе сделать свой выбор, каждый может делать то, что хочет. Вот ты хочешь пить ночи напролёт, прожигать жизнь в ночных клубах и вообще вести разгульный образ жизни. Вот и пожинай плоды своего выбора. Что тут удивительного?       — Ну хватит, вот только твоих нравоучений мне сейчас и не хватало! Если бы я хотел прослушать лекцию на животрепещущую тему «Как правильно жить Тому Голдману», то я бы пришёл к родителям. Однако я здесь, — Том вдруг откинулся назад, ложась прямо ей на колени. — Я всегда прихожу к тебе, потому что знаю: здесь меня поймут. Ты же меня понимаешь?       — Нет, я тебя не понимаю, — она покачала головой, глядя, как он устраивается поудобнее. — Но я принимаю тебя. Я привыкла к этому.       Потому что тебя люблю.       — Вот, — победно улыбаясь, Том назидательно вскинул вверх указательный палец. — И нечего тут рисовать из меня чёрт знает что. Ты ведь знаешь, что на самом деле я куда лучше, чем может показаться!       Эмбер кивнула, сжимая в кулаке простынь. До дрожи в пальцах хотелось дотронуться до его волос. Сделать этого она так и не посмела.       — Ладно, нам надо вставать, — твёрдо сказала она. — Мне нужно подготовиться к продолжению не удавшегося вчера разговора с родителями. Том, вчера они узнали о моëм поступлении в Ройал Холлоуэй.       — Серьёзно? — его глаза заметно округлились. — Но отец сказал мне, что ваш выбор пал на Кингстон!       Том явно выглядел удивлённым. Эмбер это разозлило.       — Ты издеваешься?! Я же постоянно держала тебя в курсе, рассказывала тебе всё! Ты как никто другой должен лучше всех знать о моих планах! И хочешь сказать, что узнаёшь о них от своего отца?! Ты что, не помнишь, что я решила поступать в твой университет?! Ты не в курсе, что я не меняю своих решений, тем более в такие короткие сроки? — голос её, непривычно высокий, дрожал от волнения.       — А, похоже произошла ошибка, — Том беззаботно махнул рукой, снова улыбаясь. — Значит, твои родители уезжают без тебя, а то я уже начал волноваться! Вы уже подобрали тебе квартиру?       Эмбер непонимающе уставилась на него. Выражение лица Тома была абсолютно расслабленным, он совершенно искренне интересовался тем, чего Эмбер не в состоянии была понять.       — Уезжают? Квартиру? — Эмбер нахмурилась. — Ради всего святого, Том, сколько же ты выпил?       — Ну как же, — Том одарил её очередной улыбкой. — Несколько недель назад отец сказал, что Эллингтоны продают ему бизнес. С условием, что в их владении останется одна четвёртая пакета акций. Также я узнал, что ваш дом уже выставлен на аукцион, и за него дают хорошую цену. Вообще-то, я собирался с тобой об этом поговорить, но...       — Но ты забыл? Просто забыл?! — Эмбер наклонилась так низко, что её лицо чуть не касалось его.       — Да нет же, я... Я правда собирался и даже поехал к тебе, но по пути мне позвонила Вивьен, и...       — Прошу, избавь меня от подробностей! Ты ужасен! Мог бы хоть написать мне сообщение или позвонить по дороге! Ты... ты...       Эмбер задыхалась от негодования, грудь обжигало ощущение предательства.       — Так ты не знала, — на выдохе сказал Том. — Я думал, у тебя доверительные отношения с родителями. Чёрт, Эмбер, да я даже предположить не мог, что ты можешь быть не в курсе!       — Я тоже так думала, — ответила она с горечью в голосе. — Да как они смеют после такого предъявлять мне какие-то претензии?! Упрекать меня в том, что я не рассказала им о своём поступлении! Да ведь они поступили куда хуже! Продать дом, готовиться к отъезду за моей спиной! В то время как моя учёба в другом университете того же города ничего для них не поменяла бы! Ты знаешь, куда они собираются?       — В Данию.       — В Данию?! Они со дня на день собрались уехать в другую страну и не сказали мне об этом?! Так, вставай, — Эмбер подалась вперёд, и Тому пришлось убрать голову с её колен.       — Эмб, только держи себя в руках, — начал он, тут же столкнувшись с её грозным взглядом. — Держи себя в руках, — ещё раз повторил он. — В конце концов, ты тоже была не права. Когда ты собиралась им сказать? Только после начала учёбы? Ты не находишь, что это поздновато?       — Кто бы говорил! И вообще, это несравнимо! Переезд в другую страну и специальность дочери, которая не соответствует их ожиданиям! Я просто сделала свой осознанный выбор, касающийся только меня самой! А они собрались переехать и, я уверенна, просто взять меня с собой, как вещь!       — Нет! Отец сказал, что они собирались купить тебе квартиру.       Эмбер замерла. Весь вчерашний разговор вмиг пролетел в её голове. Их недоумённые лица, растерянный взгляд матери... Они хотели купить ей квартиру. Дать ощущение безопасности, уберечь от проблем со съёмным жильём, обеспечить надёжный тыл. Но теперь эта картинка размылась. Эмбер знала точно, что после вчерашнего разговора собственного жилья ей не видать как собственных ушей.       — Дания, — прошептала она и, повернувшись, распахнула дверь спальни. — Мама, папа, мне нужно с вами срочно поговорить! — крикнула она в тишину холла и бросилась вниз по лестнице, не обращая больше внимания на с трудом поднимающегося с постели Тома.       Влетев в гостиную, Эмбер застала родителей за завтраком. Более подходящего момента представиться уже не могло.       — Вы переезжаете в Данию?!       Мама выронила столовые приборы. Нож и вилка звякнули об пол и, проследив за их коротким полётом, отец аккуратно положил свои на тарелку.       — Во-первых, сядь, — спокойно предложил он, кивая на соседний стул. — И давай поговорим спокойно. Да, мы переезжаем.       — Итак, правильно ли я поняла, — Эмбер с трудом переводила дыхание, — вчера вы говорили о том, что я стала от вас что-то скрывать, что именно я поступила неправильно. А сами при этом скрывали, что уезжаете в другую страну? То есть, я всего лишь выбрала другой университет и замешкалась сказать вам, потому что боялась вас расстроить. А вы? Чем вы-то лучше?       — А мы не хотели расстраивать тебя, — отец тяжело вздохнул. — Эмбер, первый учебный год всегда такой сложный, и твоё поступление... Мы хотели, чтобы всё было хорошо. Да, мы бы сообщили тебе, но чуть позже, когда все дела были бы улажены.       — Все дела были бы улажены? То есть, собраны все чемоданы, вся мебель продана, вместе с домом, а у вас на руках — билеты в один конец. И только тогда... Да это же просто невозможно! Как вообще можно скрывать от члена своей семьи переезд в другую страну?! — голос Эмбер дрожал, когда она переводила взгляд с отца на мать и обратно, ища в их лицах признаки раскаяния.       «Почему, мама? Почему, папа?»       — Послушай, доченька, ты должна успокоиться, — начала мать, — мы же хотели как лучше. Мы берегли тебя перед учёбой, знали, как тебе это важно. Впрочем, теперь мы уже не уверены в том, что знаем, — мама вздохнула.       — Вот именно! Мы ничего не знаем друг о друге. Точнее это я не знаю ничего о вас. Когда вы придумали этот переезд? Почему Дания?       — Потому что я там родился, — ответил отец. — Там живут мои родственники. И как-то мы это уже обсуждали. Ты уже взрослая, и мы подумали, что сейчас самое время. Мы с мамой, конечно, собирались сделать это позже, когда ты привыкнешь к учёбе, но твоя бабушка так и не оправилась после болезни, и мне бы хотелось провести с ней побольше времени. К тому же, нам подвернулся один социальный проект и...       — Обсуждали?! — воскликнула Эмбер. — Папа, вы сказали несколько слов о том, как здорово было бы пожить в Дании, и было это прошлым летом, за одним-единственным ужином, когда приезжала твоя сестра! Это не было похоже на серьёзное обсуждение. Я вообще думала, что это какая-то ностальгическая шутка!       — Если бы ты уделяла нам больше внимания, чем своему...       — Хватит! — закричала Эмбер.       — Вот именно: хватит! Планы изменились. Ты не останешься в Англии. Ты летишь с нами, и это не подлежит обсуждению!       — Нет! — продолжая кричать, Эмбер в сердцах топнула ногой. — Я остаюсь здесь и буду изучать мировую политику, нравится вам это или нет!       — Милая, успокойся, — мама сделала несколько шагов к дочери, но та отпрянула от неё.       — Я не хочу ничего обсуждать! Вы были не правы. И я тоже. Вы скрыли от меня, а я скрыла от вас, но я не поеду с вами. Я не поеду в вашу чёртову Данию, — предательская слеза скатилась по щеке.       — Ты летишь с нами. — Отец поднялся со стула, отбросив вышитую салфетку. — Мне надоел этот фарс, эта твоя дурацкая любовь. Я понимал это, когда тебе было десять, двенадцать, четырнадцать... Но тебе восемнадцать лет, Эмбер, и ты должна понимать, что это пустая блажь! Ты ведь сама выдумала какие-то чувства. Вас ничего не связывает!       — Я не поеду с вами, — холодный голос Эмбер чеканил каждый слог. — Я не чемодан, меня нельзя собрать и увезти.       — Милая, послушай, — снова вступила мать, — здесь у тебя никого не останется, мы же будем далеко. А там тоже можно получить хорошее образование, и ты сможешь всё обдумать. Выберешь то, к чему душа лежит. Политика? Хорошо, пусть будет политика. Или что тебе ещё нравится? Литература, искусствоведение, история? Давай подумаем вместе. Ну что тебя держит здесь? Ты так молода, не бойся менять что-то вокруг себя!       — Что меня здесь держит? – она сжала ладони в кулаки и вдруг крикнула, устремив взгляд на лестницу: — Эй, Том! Иди сюда!       Эмбер не пришлось повторять дважды. Вскоре все услышали звук его шагов.       — Доброе утро.       Светловолосый юноша с залёгшими под глазами тенями, в весьма измятой рубашке величественно вошёл в гостиную. Оказавшись рядом с Эмбер, он коснулся её запястья.       — Что он делает в моём доме?! — голос отца стал выше, в нём прослеживались металлические ноты. Казалось, теперь его терпение лопнуло окончательно.       — Он — мой друг, и он приходил, приходит и будет проходить ко мне. Ты сказал, что здесь, в Англии, у меня ничего нет, но ты ошибаешься! Я остаюсь здесь, в Лондоне, и никуда не полечу. И буду изучать политику.       — Но доченька, послушай, студенческая жизнь так сложна! Мы должны быть рядом! Да, сначала мы думали о том, чтобы купить тебе квартиру... Но тебе нельзя оставаться здесь одной, ты должна лететь с нами! Так будет гораздо лучше! — глаза матери блестели от слёз.       — Вы хотели купить мне квартиру? Так купите! Ведь ничего не изменилось!       — Нет, — твёрдо ответил отец.       — Значит, я буду жить в кампусе. Да мало ли вариантов!       — Эмбер, — мама снова сделала попытку приблизиться, — но ведь на оформление документов для общежития нужно время, а учебный год уже начинается. С жильём сейчас не всё так просто. Мы узнавали и об этом.       — Она может жить у меня, — спокойно сказал Том.       Эмбер улыбнулась.       — А вот и идеальное решение! Я буду жить у Тома. Пойдём, — она подтолкнула его плечом. Том согласно кивнул.       — Всего доброго, Мистер и Миссис Эллингтон.       — Эмбер, детка... — прозвучал за спиной беспомощный голос матери, но Эмбер и не думала останавливаться.       Дверь родительского дома с грохотом захлопнулась.       — И что дальше? — спросил Том.       — А дальше... Дай мне ключи.       — Что?       — Ключи от твоей машины! Ты не можешь вести транспортное средство в таком состоянии.       — Ты же не любишь водить. «Том, скорость вызывает адреналин, который мешает принимать правильные решения!» — это разве не ты говорила?       — Не паясничай. Ты всё ещё пьян.       — Вовсе нет, я прекрасно себя чувствую!       — Жаль, что ты не чувствуешь, как от тебя пахнет. Дай сюда ключи от машины, — её голос был строгим, рука застыла в требовательном жесте.       Том вытащил ключи и положил их в её раскрытую ладонь. Эмбер спустилась с крыльца и пошла в сторону ворот.       — Но только машины здесь нет.       — Как?! — повернувшись, она удивлённо посмотрела на него.       — Я не помню, где её оставил. Да я даже не помню, как я пришёл к тебе. Может быть, меня кто-то подвёз.       Эмбер остановилась и издала звук похожий на рык. Сильно сжав ключи, она зажмурилась и снова топнула ногой.       — Значит, мы пойдём пешком.       — Я не в состоянии.       — Ты же не пьян и прекрасно себя чувствуешь! — язвительно бросила она.       Том молча двинулся следом. Они прошли так несколько километров, пока Эмбер, обернувшись, не обнаружила, что Том тащится далеко позади.       — Ну как, тебе стало легче?       — Мне стало ещё хуже, – простонал он.       — Ты правда пустишь меня к себе пожить? — Эмбер с жадностью ждала ответа.       — Ну конечно, ты можешь жить у меня столько, сколько захочешь. Ты даже можешь ко мне переехать навсегда. Может быть, тогда мои микробы съедут, и мне станет легче дышать.       Эмбер состроила странную гримасу. Том наконец поравнялся с ней и коснулся её плеча.       — Всё будет хорошо, всё наладится, просто на это нужно время.       — Так всегда говорю тебе я, — улыбнувшись сквозь начавшие подступать слёзы, ответила она.       — Знаю, поэтому и говорю. Всё наладится, — он подмигнул и, потянув Эмбер на себя, обнял.       Коснувшись ладонями его лопаток и украдкой вдохнув аромат его кожи, Эмбер закрыла глаза.       «Может быть, он прав? Действительно, всё наладится?»