Литромантик

╭ ᜊ ⎯ ✦ ᜊ ⎯ ✦ ᜊ ⎯ ✦ ╮ ┆ ┆ ┆ ┆ ╰ ᜊ ⎯ ✦ ᜊ ⎯ ✦ ᜊ ⎯ ✦ ╯       11:27. Болезненно…       — Что… подожди… — девушка замолчала. Из её накрашенных нежно-розовой помадой губ вырвался смешок: — Ага, хорошая шутка, ты с утра пораньше решил мне рассказать о своих снах с участием мальца? — губы вытянулись в кривую улыбку, хоть и приняла она рассказ друга за шутку, внутри у неё было неспокойно.       — Да нет же, я сказал всё как есть, как было… — голос Колбая дрожал, слова, что выходили из его рта были более похожи на шёпот, отчего в сердце вонзались осколки. — Я себя ужасно чувствую, я идиот, Оля… Я… приедь ко мне, мне плохо. — слух прорезало от громкого скрежета по ту сторону звонка. — Приедь, я не могу находиться один… прошу. — оборвалось всё громким стуком об стол. Последние слова Джонни вытянул в длинном шипении. После послышались тихие всхлипы.       — Боже же ты мой! — прикрикнула Оляшка, почти сразу сбросив звонок.       Слова парня ударились ей об голову, заставляя её присесть на пол, скатившись по стене. Невольно по лицу скатываются слёзы. Одна за другой, падая на бежевую футболку с милыми котиками. Всхлипывая, девушка медленно преподносит к своему лицу костлявое запястье, впиваясь в него передними зубами. Осторожно, чуть стиснув челюсть. Белые зубы слегка царапнули кожу, после чего Оля, прикрыв своё лицо двумя ладонями, провела ими вверх, собирая упавшие на лицо волосы. Остановившись на своей макушке, она вновь шмыгнула носиком. Сложив одну из кистей в кулак, Саксон упёрлась об стену, дабы встать. Девушка переживала лишь за одного, не замечая, как её телефон вновь и вновь разрывается от звонка ее друга. Подобрав с пола упавший из кармана домашних штанов телефон, та, отключив звук, направилась в сторону ванной комнаты. Оляша должна была привести себя в порядок, прежде чем ехать к другу. Она хотела лишь одного, хотела надеяться, что с младшим всё в порядке. Как же она проклинала Колбая за его действия, и, возможно, было бы даже лучше, если бы тот просто поговорил с Ромой или же вовсе не приезжал. Но что уже было сделано, то сделано. Время не изменить, время невозвратимо, и теперь лишь она могла сделать хоть что-то, чтобы спасти невинное сердечко школьного друга. Теперь уже она не позволит другому подходить к Фильченкову и на метр.       Казалось, что лифт ехал медленнее обычного, словно играя в злую шутку, жадно отбирая время. Как только кабина лифта качнулась после остановки, ноги молодой девушки чуть подкосились. Казалось бы из-за потери равновесия, а внутри всё просто разрывалось, что сил не хватало. Настолько внутри ныло сердце от обиды и сожаления. Знала бы она, как лучше подойти к этому разговору, и разве ей давали на это право? Лезть в чужую жизнь без разрешения на то было нельзя, но другого варианта у неё не было, к сожалению. Прежде чем приехать, у неё был серьёзным разговор с собой. Она долго думала о произошедшем, думала о том, как лучше сделать, как можно было помочь. Всю поездку до дома Фильченкова она думала лишь об одном. И единственное, что ей показалось самым разумным, так это то, что ни в коем случае нельзя было оставлять Рому одного. Он и без того одинок, а, как известно, одиночество сильно разрушает разум, никто не знает, что может случиться, пока тот будет без присмотра. Да и обычный разговор по телефону за несколько улиц расстояния было ничем по сравнению с болью Ромашки. По крайней мере, Оляше так казалось. На минуту прям у дверей её отшибло будто током по всему телу, растворяясь в ногах пульсацией.       — «Стоит ли ему говорить сразу? Возможно… если только он сам не начнёт говорить об этом или же… но ведь это не правильно…» — мысли вылетели из головы, как только по ушам раздался звон. Уже длительное время никто не открывал, наклонившись ухом к черной двери, девушка пыталась понять, исходят ли хоть какие-то звуки из квартиры, но ничего. Привычная этому месту гробовая тишина. Подумав, Саксон взяла телефон из кармана растёгнутой куртки, поспешно набрала номер друга. Шли гудки, после которых раздался голос автоответчика. Поступил небольшой страх. Оперившись спиной об дверь, Оляша попробовала набрать ещё раз. Во второй раз гудки практически дошли до сброса, но вот секунды, и ей ответили.       — Привет. — безразличный голос Фильченкова раздался по другую сторону звонка, что слегка успокоило девушку.       — «Лишь бы не слёзы…» — сказав себе в мыслях, она улыбнулась.       — Привет, а ты сейчас где? — ответила Оля и только хотела повторно нажать на звонок, как ей уже поступил ответ.       — Я не дома, ты видимо в подъезде стоишь? — Ромашка ни чуть не удивился, по эху было понятно. — Сама-то сейчас где? — задал вопрос парень, отвернув свою голову в окно. Машина проезжала вокруг дома Топовского, откуда он и держал путь домой.       — Я… Э-э-э… Я у твоей квартиры тусуюсь. — ответив, девушка услышала тихое бурчание с другой стороны. Кажется, тот был совсем не рад гостям.       «You will find me, even if I am millions of kilometers away from you. Because you love me.»       Ждать его долго не пришлось. Через десять минут кабина лифта остановилась, откуда «выпал» высокий парнишка, уставивший свой взгляд на всё еще чуть розоватое от холода лицо девушки. Ноги сами начали быстрых ход, и вот между ними всего ничего. Молча опустив взгляд, Ромашка уткнулся в шею Оли. Та чуть опешила, но в секунду притянула младшего к себе ближе, беря его в сильные объятья. Потом же, подняв одну руку, девушка медленно положила ладонь на макушку мальчика, став тихонько поглаживать его по слегка влажным от снега волосам. В подъезде раздался тихий шепот, что издавала Оляша, стараясь успокоить растерянного Рому.       — Чшш, чшш, всё хорошо, я тут — мило шептала та, пока её рука медленно проходилась по голове человека напротив. — Ты больше не один… чшш.       Подняв свою голову от плеча, Рома посмотрел на лицо подруги. В голубых глазах читалась благодарность. Всё то, как себя вёл Роман, было больше похоже на поведение котёнка, что пристроился к своему хозяину тихим вечером. Пытаясь сдержать ненужные эмоции, дабы не разрушить нависшую приятную атмосферу, Рома, вздохнув ещё глубже, прижался. Он старался вести себя как можно спокойнее, но тело словно не поддавалось его указаниям. Он всеми силами пытался скрыть от неё своё состояние, но прерывистое дыхание и подрагивающие плечи рисовали полную картину его опустошения. Все его чувства вырисовывались в крепком объятии, что было больше похоже на сильную хватку дикого зверя. То, как он силой сжимал серую куртку Саксон, будто боясь, что она вот-вот исчезнет, окажется в его воображении. Неожиданно Фильченков сместил свои руки выше, обхватывая подругу вокруг шеи и прижимаясь как можно ближе, а после, оторвавшись, сделал пару шагов назад. Покопавшись в кармане, он резким движением вынул ключи, а после вставил в замочную скважину, приглашая ту войти. В квартире было достаточно прохладно, отчего девушка фыркнула, перейдя порог. Ощущалось это достаточно сильно, так что, поспешно расправившись с верхней одеждой, Рома убежал в гостиную, где оставлял открытый балкон. Смотря на всё это, Оляша только вздохнула, нажимая на выключатель. Теперь же квартира наконец-то облилась светом, разрушенная тьма ещё мельком выглядывала из оставшихся комнат, но та направилась за другом. Уже в гостиной она уселась на мягкий тёмный диван, притягивая к себе маленькую ворсовую подушку. Как только Ромка заметил появление второй, он метнулся к невысокому шкафу, откуда достал тёплый плед. Повернувшись, он кинул его на диван и уже сам подошёл к нему, дабы сесть недалеко от Оляши.       Рома привык к постоянной тишине в его обиталище, но сейчас это ощущалось совсем по-другому. Если ему было тяжело находиться в этой тишине одному, то когда в его квартире есть кто-то ещё, эта тишина слышалась для него совсем иначе. Казалось, что вот-вот девушка разъест его кожу взглядом насквозь, а молчание разрежет тонкой иглой перепонки. Его голубые глаза были чуть намокшими. Волосы взъерошены. Сердечко отбивало ритм танца, пока он, почти не моргая, смотрел в глаза на против. Фильченков хотел бы и сам уже раз разорвать молчание, но не мог подобрать слов. Сознание было пустым, как и его внутренности.       — Мне даже представлять страшно, насколько тебе сейчас больно… — наконец начала Оляша. Мысли разлетались и она вовсе забыла о своём обещании не начинать этот разговор самой.       — Сейчас мне не хуже, чем Максу, я думаю… — с грустной ухмылкой сказал Рома, опустив свой взгляд на плед, которым накрылась девушка. — Мне кажется, что я поступил точно так же. — он с самого начала, ещё со звонка понимал по какой причине Оля приехала, он совершенно не глуп, это очевидно.       — А… Макс… Да, я слышала, что вы в какой-то ссоре, но… — молчание. — Ты же понял, что я здесь не из-за этого? — спросила та, наклонив голову вбок, продолжая пронзать взглядом яркие блики на прекрасных голубых глазах, что напоминали цветущую поляну.       — Естественно. — невольная улыбка проскользнула на лице парня, и так же моментально исчезла.       — Я… мм… — Саксон боялась спугнуть его, она впервые чувствует настолько смешанные в себе чувства: страх, сожаление, горечь и сильная злоба на Джонни, всё это разъедало её изнутри. Вся эта желчь не давала ей сосредоточиться на разговоре, хотелось прямо сейчас, смотря на убитое состояние Ромы, набрать номер Колбая и высказаться о нём во всех нецензурных словах, что она слышала за все свои восемнадцать. — Ты хочешь об этом поговорить?       — Нет. — моментально отрезал первый. Картинки из воспоминаний о вчерашней ночи и сегодняшнее произошедшее смешались в его голове в кашу, что давило куда сильнее, чем единственная «обида» на кареглазого. Единственное, что сейчас он чувствовал — пустота. Густая, обволакивающая всё внутри, что протекая по венам оскверняла алую кровь. Чувство, словно тебя сломали пополам, раскрошили все кости, оставив этот мусор гнить внутри. Все те ранее летающие по его сердцу бабочки медного цвета, под цвет глаз его любви иссякли, упав куда-то в недра.       — «Я молчу, молчу в тряпочку, пока моё сердце так истошно ноет. Молча сижу, не открывая рот перед близким мне человеком… мудак.» — прогоняя мысли в голове, Ромашка, очнувшись, поднял взгляд с пледа, отводя его в глаза подруги. Смотря на неё он видел в её глазах лишь убитую надежду, возможно, он просто не справился с игрой в «здорового» человека.       — Сказать, что мне было страшно? — вновь начал Ромашка, скривив на лице короткую улыбку. — Наверное, нет. Вот только… Скажи… Могут ли так поступать друзья? — голубые глаза застыли в пространстве, казалось, что взгляд его падал совершенно не на лицо девушки, а напротив, уставился куда-то в пустоту.       — От такого человека как Джонни можно ожидать всего, чего угодно. Сегодня я сама в этом же и убедилась… — ответив на риторический вопрос, осознавая, что его и не ожидали. — Не разочаровывайся лишний раз, таких подобных ему ты встретишь ещё не раз. Он — литромантик, ничего другого ожидать от него и не стоило… — закончила Оля.       — То есть, что? Ты хочешь сказать, что я ему нравился, но он… почувствовал взаимность или…? — Ромашка вопросительно взглянул на подругу, чуть закусив губу.       — Н…не знаю, видимо… наверное. — та слегка запаниковала, сама не зная о настоящих чувствах другого, проговорилась. Так жалко вышло, немыслимо глупо, по её мнению.       — Ну… как бы оно ни было, я поступил не иначе… — Фильченков решился начать разговор о Топовском, не смотря на видимую незаинтересованность подруги. — После вчерашней ночи я был разбит, те чувства, с которыми я засыпал и проснулся были немыслимы… я впервые почувствовал себя жертвой, словно использованным ради своенравных потех. — нехотя вспоминал голубоглазый. — Утром я места себе найти не мог, мне нужно было с кем-то поговорить, хотя бы увидеться, я просто не мог… не мог оставаться один на один с этими стенами, в которых всего несколько часов назад происходил хаос, что разрушил всё моё понимание реальности. — задумавшись, Роман поджал к себе ближе колени, приобнимая их. — И единственное, что мне пришло в голову, это поехать к Максу, самое ужасное в том, что мы с ним не так давно повздорили… — молчание, — И я ведь даже не подумал о его чувствах, я просто забил на них болт, отдавая предпочтение своим. — Пересказ о сегодняшней встрече был достаточно долгим, но не смотря на это Оляша оставалась внимательным слушателем.       — …А после уже и ты позвонила и… И… — голос с каждым разом становился всё тише, пока не перешёл на шёпот. В гостиной раздались тихие всхлипы. Ромашка, уткнувшись в колени, заливал светлые джинсы слезами, чувствуя на своей спине осторожные поглаживания. Его игра в чувства привела его к одному и тому же концу, не к тому, о каком он надеялся. Проиграв самому же себе, он поддался вырывающимся чувствам, выпуская из глаз накопившуюся воду. Саксон, скинув с себя плед, подползла ближе к Роме, притягивая слабое тело к себе. Одной рукой обхватывая того за талию, она взяла его холодные ладони в свои, пытаясь посмотреть ему в глаза.       — Нет, нет, чшш… Ты не виноват, Ром… — Оля пыталась привести парня в чувства, но тот лишь все громче всхлипывал ей в плечо. — Ты тоже человек, у тебя тоже есть чувства… ты просто не мог с ними справиться, я уверена, что Максим все понимает, он не плохой парень, я просто уверена, что с вашей дружбой ничего не случится… поверь мне. — она положила свою голову на светлую макушку Ромы, прижимая его руки ближе к своему свитеру, дабы согреть. Контакт между ними должен был помочь тому успокоится. — Нам всем дано ошибаться, в этом нет ничего страшного. Джонни в ту ночь совершил ужаснейшую ошибку, я… Я знаешь… Более чем уверена, что он сейчас очень сожалеет об этом, вам как и тебе с Максюшей стоит поговорить. — девушка мягко улыбнулась, смотря в стену; она обещала себе, что на этот раз будет действовать куда осторожнее, если не хочет причинить мальчику ещё большей боли. Если выбирать между чувствами Колбая и сердцем Ромашки, она точно выберет второе…       — «Как бы я хотела тебе рассказать о приторных к тебе чувствах от Джонни, но я уже сама перестаю в них верить…» — на лице вдруг появилась тоска, эта мысль не давала ей покоя ещё с того момента, когда она впервые услышала это от Колбая, но теперь же насторожилась куда более.       «Самое тёплое место в мире — семья. Слышали о таком?       Семья — это люди, которые живут вместе и любят друг друга, ухаживают друг за другом, помогают друг другу. Семья это то, что мы привыкли называть, видя своих родителей, бабушек и дедушек. Сложив всё это, мы получим ответ: семья это люди, что приносят в нашу жизнь счастье. Выходит, что и семьёй, домом может стать и посторонний тебе ранее человек, что смог осветить твою душу, подарив свой огонёк, отдавая его тебе в душу.»       — Ты молодец, Ромашка. Вынести столько боли, утопив свои чувства во внутреннем болоте сможет не каждый взрослый человек… Солнышко, просто знай, что я всегда буду с тобой несмотря на всё, что происходит в нашей жизни… — сказала Оляша, поцеловав Рому в лоб. Наконец она смогла рассмотреть его покрасневшие от слёз глазки, припухшие от укусов красные губы. Убрав свою ладонь с его макушки, она аккуратно вытерла остатки слёз с его лица краем своего вязанного свитера. Та ещё ярче улыбнулась мальчику и захватила его в объятия, положив свою голову на его плечо. Со стороны они казались родными друг другу. Их отношения ещё с младших классов были схожи на отношения сестры с братиком… и это было даже мило!