Литромантик

╭ ᜊ ⎯ ✦ ᜊ ⎯ ✦ ᜊ ⎯ ✦ ╮ ┆ ┆ ┆ ┆ ╰ ᜊ ⎯ ✦ ᜊ ⎯ ✦ ᜊ ⎯ ✦ ╯       Покрытая тонким льдом лестница у главного входа в учебное заведение. Что может быть лучше, в особенности после тяжёлого дня любого ученика. Вечная толпа в этом месте превратилась в длинную змею, что состояла из недовольных гримас. Долгое ожидание, и вот ты уже вдыхаешь свежий воздух, чуть колющий в районе горлышка. Схватившись покрепче за воротник своей тёмной зимней куртки, Колбая вылетел практически вне очереди из больших стеклянных дверей, слегка поскользнувшись перед первой лесенкой. Устояв на ногах, тот скатился на подошве кроссовок до самого конца, зарывшись носками обуви в снег. Вдохнув, парень обернулся, сделал пару шагов назад, отходя от ступеней, оставляя людям проход. Высматривая в толпе знакомую фигуру невысокой девушки, тот лишь поглубже залез под воротник, пряча лицо от сильного мороза, что заставлял розоветь щёки. Ветер легко игрался с тёмными волосами, разбрасывая их во все стороны, делая аккуратную прическу лохматой. Через время на встречу такому взъерошенному чуду вышла кареглазая девушка, невольно смеясь с вида своего давнего друга. Подойдя ближе, она, похлопав первого по плечу, улыбнулась.       — Не смотри на меня так, нам ещё Макса ждать надо, — проговорила она, натягивая мохнатую шапку на уши. — И вот после этого мы уже все вместе пойдем.       — Какой раз поражаюсь твоему умению не закрывать свой рот вовремя, — немного прохрипев в начале сказал Джонни, рассматривая только что вышедших из школы людей. — Вот и чё он такой долгий?       — Не разговаривай так со мной, Максим тоже переживает за Рому, я не могла не предложить, — выдохнула девушка. — Не понимаю, почему ты так относишься к нему, — закончив свое негодование, та обернулась вслед взгляду товарища, так же ища знакомое лицо.       — Не твое дело, — ответ поступил не сразу. Не сказать, что Джонни и впрямь решил обдумать свой ответ, просто его горло покончило с собой после урока литературы.       Мысли в голове вновь завопили о своём бессилии. Внутренние бесы окружили голову парня, словно гнетущие стервятники, что летают над мёртвым, уже гниющим телом. Он никогда не был желчным человеком, в его памяти не было и момента, когда тот стал бы проявлять ненависть к кому-либо. Не было и такого, чтобы тот становился яростным зверем при виде другого или же имел такое жгучее желания растерзать. Многие чувства для Колбая были в новинку, многое ему пришлось осмыслить за прошедшее время, многому пришлось научиться или даже просто привыкнуть, но с таким чувством, как злоба, он так и не смог совладать. Казалось, что он словно стал насильно жертвой своего внутреннего дьявола, что до этого времени прятался в самых тёмных и неприступных углах его разума. Его внутренний бес оживал при виде Топовского, поглощая того невинного мальчика своими чарами ненависти и жажды пролитой крови, в то время как при виде Фильченкова в нём расцветали алые розы, которые извивались в его душе, терзали своими шипами мягкую плоть изнутри, поглощая хозяина тела в тёплом удушье от нежных чувств.       — «Я тебя люблю, до чёртиков люблю, люблю как чёртик, что до чёртиков влюблён», — мысленно усмехнулся парень, окинув взглядом ясное голубое небо, что так сильно напоминало ему о глазах Ромашки. ***********************************************       Зрачки карих глаз бегали по бескрайнему чистому небу, плавно перескакивая с одного волнистого, словно кудри, облачка на другое. Затуманенный мыслями разум с невероятной скоростью вырисовывал в каждом кусочке белой небесной простыни свои причудливые фигуры, что так ярко придавали угрюмому парню самую милую улыбку на лице. Вдруг Джонни почувствовал, как кто-то легонько толкнул его локтем в плечо. Опустив голову, он осознал причину. Мельком пробежался по лицам толпы перед входом в школу. Улыбка на его лице моментально слетела, как только он заметил знакомую, невысокую, такую счастливую фигуру человека, которая торопливо шла в их сторону с Оляшей. Невольно вздохнув, Колбая вновь натянул на лицо прежнюю, но уже натянутую и фальшивую улыбку.       — А ты не особо-то и торопился. — стараясь скрыть своё негодование под маской приветливого друга, прошипел старший. Карие глаза еле коснулись лица только что пришедшего парня, после чего остановили свой взор на краю забора, что окружал школу.       — Как-то неловко вышло… — переминаясь с ноги на ногу произнёс Макс. — Вы долго тут стоите? — закончив вопрос, тот взглянул на Олю, которая выглядела слегка встревоженно, возможно, можно было сказать даже недовольно.       — Брось, мы только вышли, — быстро дав ответ девушка повернулась в сторону выхода из территории учебного заведения. — Ну и что вы стоите? Рома нас ещё долго ждать будет? — хихикнув, та пошагала вперёд, чуть припевая любимую песню, что тихо играла в наушниках.       Если бы у Джонни был выбор, он бы уже давно оставил тех двоих, уйдя с последнего урока, чтобы раньше всех оказаться в квартире того пепельного котёнка. Но, как видно, выбора он не имел, поэтому послушно шёл позади, пока его «друзья» бурно обсуждали прошедший учебный день. Тёмные волосы цвета каштана развивались в нелепом танце от сильного порыва ветра, карие, чуть прищуренные глаза словно с интересом рассматривали каждую мимо проезжающую машину, не пропуская ни одной. В каждом окне он видел то, что можно было бы назвать жизнью. Где-то одиноко ехал мужчина, строгость его взгляда с трудом была заметна сквозь чуть спущенные к носу очки, туго завязанный галстук и базовую рубашку, а поверх — серое тёплое пальто. Вот промелькнул чёрный внедорожник, за рулём которого сидела улыбчивая женщина за тридцать; на заднем сиденье показались милейшие маленькие мордашки двух сыновей с ещё розоватыми щеками. Веки чуть слипались от вечной сонливости, из-за чего ноги слегка подкашивались. Медленно плетясь за «друзьями», Джонни мельком глянул на грязный, чуть потёкший снег. Стараясь устоять на ногах и следя за каждым новым шагом, парень споткнулся об небольшую кочку на дороге.       — Блять, — чуть громче шёпота произнёс старший, раскинув ресницы. Сон словно рукой сняло, мысли куда-то улетучились, а взгляд приобрел более мрачный вид.       Смеясь над очередной шуткой Саксон, уловив недовольство старого знакомого, обернулась. Тех троих разделяло всего несколько метров, но девушка решила сократить дистанцию. Перед тем как сделать шаг к Колбая, она остановила Макса и тяжело выдохнула. Затем направилась по дороге назад. В голову вновь ударило неприятное, вязкое чувство безысходности: она в очередной раз оказалась между двух огней, прекрасно понимая, что без нее погаснут оба. Разорваться было нельзя, поэтому девушка действовала поочередно, переходя от одного луча света к другому.       — Что-то не так? — в голосе звучало беспокойство, хоть и на вид Оляша выглядела вполне себе радостно и беззаботно. В голове гудел ураган, но та стойко выносила все страхи.       — Не, уже нет, — молчание. Джонни мельком оглянул небольшой магазинчик напротив, после уставившись на подругу. — Вы идите одни, я чуть позже приду, — закончив с ответом, парень хотел уже было развернуться вправо, дабы пойти в сторону пешехода, но тут его остановили.       — А ты чего? — схватившись за край чёрной куртки, спросила Оля.       Почти бесшумно к ним подошёл Макс, вопросительно поглядывая на старшего из них. На пришедшего обратили мало внимания, лишь на секунду глянув ему в синеву глаз. Молчание между ними уже немного затягивалось, как тут мимо них с еле уловимым гулом пролетела машина, скидывая из-под колес чуть подтаившие кусочки грязного снега.       — Я позже приду, идите без меня, — тихим голосом проговорил кареглазый, сразу же развернувшись, уходя в сторону пешехода. Не дав «друзьям» возможности ответить, парень достаточно быстрым шагом перешёл дорогу, уходя вдоль высокой голубоватой многоэтажки.       Морозный день показал сегодня себя с лучшей стороны. Тихие улицы, облитые перламутровым блеском снега, манили к своим тропам куда-то вдаль. Редко встречающиеся прохожие и нечасто проезжающие мимо машины создавали ощущение «безлюдности», некого одиночества, которое стало ключом к беспокойным раздумьям. Вынув из кармана коробочку с наушниками, Колбая быстрым движением рук вставил пару в уши, моментально включая любимый плейлист на минимальной громкости, чтобы не распугать свои мысли. Шаги чуть сбавили темп, пока обладатель тихо ширкнул маленькой, уже полуживой зажигалкой у своих чуть посиневших от холода губ. С приходом очередной сигареты, лёгким ударом никотина по венам, бардак в черепной коробке уже не кажется таким унылым и зловещим. Навязчивые мысли мигом освободились от оков, вырываясь на волю и вопя во всю глотку о своей необходимости в данную секунду. Играющая мелодия вдруг, словно сигнал, завывает текст песни, после чего уверенность куда-то исчезает.       *Ну и нахуя тебе я? *       *Ну вот опять*       *Я виноват во всём на свете*       *И, если честно, мне уже как-то не по       приколу*       *Просто я чувствую себя реально каким-то конченным.*       Задумавшись, парень прикрыл глаза и вообразил множество картинок, представляющих обрывки прошлого. Вся его беззаботная жизнь обратилась в назойливый кокон из переживаний, которые оказались слишком болезненными. То, что раньше казалось ему нереальным, чудом и лёгким мгновением, стало настоящим адом на земле, а значение слов о его изменениях стало необратимым вердиктом для него. Бежать от этих чувств, как раньше, уже не имело смысла; бежать от того, что всё равно настигнет — бесполезно. Прятаться, как дворовая шавка, было бы слишком постыдно, но сил подняться на ноги от очередного удара в сердце казалось недостаточно. Выбор без выбора, тяжелый шаг ради своего блага; как бы это ни назвать, суть остаётся одной и той же — борьба за выживание. Неожиданно раздался громкий гудок автомобиля и скрип колес, от чего его тёмные ресницы распахнулись. Резко остановившись, Джонни с испугом взглянул на капот серой дешёвой машины, что встала в паре шагов от него. Скинув остаток сигареты, он кивнул в сторону разъяренного водителя и поспешил перейти дорогу.       Как ощущалась опасность? Наверное, это можно сравнить с ощущением истерзанного сердца, когда ты смотришь в глаза своей недоступной любви. Но для темноволосого это было крайне сложное сравнение, потому что его истекающее кровью сердце стучало куда чаще перед Фильченковым, чем перед почти столкнувшимся с ним автомобилем.       Пройдя ещё пару домов вперёд, словно в такт играющей музыке, кареглазый завернул по тротуару во двор одной из красивых, слегка голубоватых новостроек. Там и находилась квартира Романа, в одной из людных многоэтажек. Двор был на удивление пуст. Не было ни детей, ни пожилых жителей серой Москвы на лавках, лишь изредка мелькающие из-за поворотов идущие мимо люди. Голова абсолютно пуста, но сердце стучится так, что вот-вот расколется на части, так, что кажется в черепной коробке вопят мысли, кружась словно вороны над темным лесом. Внезапный приступ тахикардии сломил парня, от чего пришлось присесть на ближайшую скамью, прямо у нужного ему подъезда. Присев на край лавки, тот, словно не имеющий позвонка, склонил голову вниз. Темная макушка опрокинулась вперёд, чуть качнувшись при натяжении шеи, остановившись в повисшем положении. Пролетели секунды, и тут перед Джонни вся та же мрачная, окутанная холодом и сыростью картина. Будто пленка старого кассетного диска прокрутилась у того в голове, как только он прикрыл уставшие веки. Виниловая прокрутка воспоминаний, и вот он снова сидит на заснеженной скамье у чужого дома, осколки воспоминаний рисуют на его коленях средних размеров букет незабудок, завёрнутых в красивую бумагу. В голове витает горьковатый сигаретный дым, всё глубже погружая парня в воспоминания о том дне. Сердце неожиданно ёкнуло, да так, что дыхание сбилось. Распахнув ресницы, Колбая жадно вдохнул побольше воздуха, словно проснувшись от ночного кошмара. Эти воспоминания не являлись для него кошмарами, он не мог их назвать пугающими или нежеланными. Всё, что оставалось у него в голове, всё, что касалось Фильченкова, для него было солнечным лучиком в его тёмном мире. Он так думал и будет думать, но стоит ему лишь на мгновение прикрыть глаза, и тут же поступает необъяснимый страх и тряска в теле. Это не объяснимо, не излечимо, пожалуй.       — Любовь это или иллюзия моего одиночества — не важно. Если это так сильно засело в моей голове, значит в конце я обрету счастье или же это убьёт меня навсегда, — с дрожью в голосе, вырвалось с посиневших от холода губ.