На другом конце Планеты.

      Люциус Малфой всегда придерживался определённых правил, которые позволяли ему быть неприкосновенным. Не во всём, конечно, но, по крайней мере, во многих аспектах.       Нет, он не считал себя самым гениальным, однако свод его личной и нерушимой константы позволял ему держаться на плаву уже долгие-долгие годы. Всё очень просто, достаточно уметь правильно переставлять фигуры на импровизированной доске и абстрагироваться буквально в любой ситуации.       Люциус считал, что при правильном подходе договориться можно со всеми, а самое важное в жизни — это информация, ну, безусловно, после его семьи.       Несмотря на то, что всю свою жизнь он считал, что доктрина о чистоте крови важна, Люциус со временем научился быть гибким, позволяя происходить некоторым деликатным вещам, стараясь не вмешиваться.       Тем не менее, он сразу заподозрил неладное, когда обратил внимание на своего единственного наследника, который чуть ли не лужицей растекался при одном лишь взгляде на адвоката их семьи.       Впрочем, Люциус был согласен с тем, что мисс Грейнджер, далеко не обычная магглорожденная волшебница, ведь, если опустить факт о том, что благодаря ей сам мужчина в принципе может свободно существовать, в какой-никакой, но свободе, пусть и частично подконтрольной Министерству Магии, попросту не мог отступиться от обязательств перед династией.       Помимо всего прочего, заполучить мисс Грейнджер в качестве человека, защищающего интересы семьи, а в последствии — более или менее приятельские отношения, имеет не малый вес, в пользу имиджа Малфоев, только лишь поэтому он закрывал глаза на происходящее между ней и сыном.       Однако, Люциус никак не мог ожидать того, к чему приведёт невинное, как казалось бы на первый взгляд, увлечение Драко.       Несмотря на то, что Гермиона Грейнджер являлась магглорожденной, Люциус, скрипя зубами, так или иначе привязался к девчонке. Ему было важно знать, как устроилась девушка в Австралии, поэтому послал туда самых проверенных людей. Они сообщили ему о том, что мисс Грейнджер имеет ребёнка. А на вопрос, замужем ли она, нанятый детектив лишь отрицательно покачал головой. Мужчина был в шоке, узнав о подобном, ведь как такое может быть, чтобы дети воспитывались без отцов, ему это претило, как члену высшего общества. В волшебном мире подобное порицалось и являлось вопиющим проступком, со стороны мужчины, что посмел допустить подобное непотребство, унизив этим мать своего дитя, да и ребёнка, соответственно. Он был уверен в том, что даже его павлины знали этот всеобщий факт.       Мистер Малфой решил лично убедиться в полученной информации и при первой же возможности воспользовался портключом до Австралии. Он быстро нашёл девушку и ребёнка.       Белокурая малышка, так похожая на собственного сына, дала ему определение тому, кто же этот подлец, который посмел оставить молодую женщину.       Люциус знал наверняка о том, что мисс Грейнджер не станет распространяться, и ей это, в общем-то, незачем, поскольку ведьма оказалась весьма бескорыстной особой. По итогу, им было принято решение не вмешиваться и по возможности скрывать девочку и её маму от своих, если не врагов, то конкурентов по бизнесу семьи.       В отличии от Гермионы, мистер Малфой знал, что деньги всё же пахнут, и если добавить больше нулей к просьбе, то человек оказывается очень болтлив и без всяких зелий.       Таким образом, за всеми драмами в семье, мужчина попросту не заметил утечки, а когда узнал, было уже слишком поздно для того, чтобы предпринимать какие-либо действия.       Николас Гринграсс, когда-то бывший друг и партнёр по бизнесу, прямо заявил ему о подобном знании, намекая на то, что теперь имеет рычаг давления на семью Малфоев, и только вопрос времени, когда он воспользуется этим рычагом в сложившейся ситуации с его сыном и внуком.       Люциус без утайки выложил всё это мисс Грейнджер, она слушала и не перебивала, что разительно отличало Гермиону от девушек её происхождения.       Конечно же, он не был бы Малфоем, если бы не придержал детали, касаемо её появления в Великобритании. Люциус одним выстрелом решил убить двух зайцев: привезти мисс Грейнджер и её дочь и воспользоваться профессионализмом адвокатской деятельности девушки. Что примечательно, старший Малфой был удивлен, что Гермиона согласилась иметь с ними какие-либо дела.       Во время своего повествования мужчина видел страх в её глазах и прекрасно понимал, поскольку лорд Гринграсс был непредсказуемым, а местами и вовсе отличался девиантным поведением, к примеру его связь с магглами, которую Люциус так и не смог сам себе объяснить, бумаги, которые он обнаружил, если не компрометировали его бывшего свата, то как минимум заставляли задуматься над тем, зачем ему нужен счёт в маггловском банке, и какие дела у Гринграсса вообще могут быть с этими простецами.       — Я понимаю ваши опасения и обещаю, что сделаю всё, что потребуется для защиты вашей дочери, — мистер Малфой сделал глоток янтарной жидкости.       Гермиона хмыкнула и откинулась на спинку стула.       — Вашей внучки, — уточнила она.       Люциус кивнул и отвел глаза — ему было совестно. Да, ребёнок полукровка и рожден вне брака, ему плевать на это, ему было стыдно, потому как он знал и всё равно оставил всё, как есть. А сейчас эта девушка снова помогает ему и не задаёт никаких вопросов.       — Я всё понимаю, мистер Малфой, — Гермиона вздохнула, — как только суд останется позади, а его решение будет в пользу вашей семьи, мы покинем Великобританию.       Люциус хотел ответить девушке, что она не должна никуда ехать, но не успел. Поскольку его жена зашла в кабинет, сверля его недобрым взглядом.       — Не нужно никуда уезжать, Гермиона, — несмотря на очевидную злость, мягко проговорила женщина. — Я всё слышала, так что никаких оправданий, — отмахнулась она.       — Хорошо, — девушка кивнула, соглашаясь, что в этом нет никакого смысла. — Я думаю, что мы успеем поговорить об этом, после того, как мы составим хоть какое-то подобие плана действий, — она достала из своей сумки пухлую папку и положила её на стол, затем достала обычную ручку и водрузила очки на нос, давая понять, что обсуждение Эйлин отходит на задний план.       Таким образом, ни у кого из старших Малфоев не была выбора, кроме как приступить к делу, поскольку сейчас жизнь их внука в опасности.       Нарцисса устроилась в кресле сбоку от девушки, оказавшись напротив своего мужа. Убедившись в том, что всё готово, Гермиона открыла папку.       — Вы же в курсе, что первое заседание будет посвящено тому, где будет находится Скорпиус на время всех судебных тяжб?       Миссис Малфой вздрогнула рядом с ней, а Люциус поджал губы — по всей видимости, они это знали и обсуждали этот вопрос не раз.       — Отлично, значит вы прекрасно знаете, куда попадёт ваш внук, и, увы, с этим я ничем не могу помочь, — Гермиона посмотрела на миссис Малфой, которая уже не пыталась держать эмоции и промакивала глаза не весть откуда взявшимся платочком. — Но, у меня получилось решить и этот вопрос, — Нарцисса подняла взгляд на волшебницу, ожидая продолжения, — так как Гарри является наследником семьи Блэк, а помимо этого является пусть и далёким, но родственником, Скорпиуса поместят в его семью, — Гермиона достала наспех подготовленное заявление и бумаги, подтверждающие то, что Гарри является наследником, сейчас она была рада тому, что думает наперёд, потому как в своё время умудрилась все эти документы забрать у него. Грейнджер была уверена в том, что её друг давно успел забыть об этом. К слову, её совсем не грызла совесть, что в данный момент она действует за его спиной.       — Эту идею предложил Рон, — добавила девушка. Правда, сама не знала, зачем, слова вырвались раньше, чем она успела их обдумать.       — Я не сомневался в том, что седьмой сын Артура будет сообразительным, — кивнул Люциус, забирая из её рук бумаги.       — Но он шестой сын, — поправила Гермиона.       Мужчина махнул рукой.       — Всё это мелочи.       Она могла поклясться, что увидела, как на долю секунды на лице мистера Малфоя промелькнуло подобие веселья.       — Расти среди такого количества братьев закаляет, — согласилась Гермиона. — Я думаю, стоит пригласить Драко и сообщить ему.       Неожиданно на её руку легла рука Нарциссы.       — Он не знает об этом, — сообщила она, не давая девушке ответить, продолжила. — Если Драко узнает, что Скорпиуса заберут, то высока вероятность того, что он скроется вместе с ним, а это ещё хуже.       Гермиона проглотила какие-либо возражения, поскольку знала, что Драко способен на подобное: в чем она была убеждена, так это в том, что сын для него является всем миром.       Однако, если он совершит побег с ребёнком, на него начнётся охота, и, когда его найдут, ему будет грозить заключение в Азкабане, а Скорпиуса автоматически передадут в семью Гринграсс. Поэтому ей осталось лишь кивнуть, соглашаясь со старшими Малфоями на участие в этом заговоре.       Она понимала, что, когда всё случится, Драко сразу же её обвинит, и попытки восстановить отношения будут крайне малы, к слову она приехала на родину не за этим. Гермиона, как адвокат, готова пойти на всё ради своих подопечных. В данном случае, это маленький мальчик, мысли о котором вызывают в ней трепет. Она не могла объяснить себе эти из ниоткуда взявшиеся чувства к Скорпиусу.       Пообещав себе разобраться в этом позже, девушка встряхнулась, сбрасывая с себя ненужные эмоции.       — Тогда начнём, — на выдохе произнесла она, приступая к работе.       Гермиона подняла голову в тот момент, когда документы исчезли со стола, а вместо них появились тарелки с едой.       — Я думаю, что на сегодня можно закончить, — сказал мистер Малфой, кивая на тарелку.       Девушка кивнула, поддаваясь искушению — она и не подозревала насколько была голодна. Согласно аристократичной кухне, прежде чем приступить к трапезе, она положила салфетку на колени и взяла приборы в руки, не забыв воспользоваться очищающими чарами. После она выпрямилась, ожидая, когда хозяева приступят к еде. Однако, она была удивлена, что Малфои, по всей видимости, решили опустить все формальности и уже ели какое-то время.       — Значит, Эйлин? — спросила Нарцисса, как только эльфы убрали посуду.       Гермиона вздохнула, конечно, она не могла надеяться на то, что женщина каким-то образом забудет об этом.       — Да, — ответила она и полезла в сумку за обычной фотографией. Волшебница не хотела пускаться в долгие рассказы, она и так уже довольно сильно задержалась.       Миссис Малфой взяла фото и с особой жадностью стала его рассматривать. Гермиона знала, насколько красива была её малышка, она взяла самое лучшее от своих родителей и воплотила это в своих чертах.       — Знаете, Гермиона, я всегда хотела себе дочь, — опустив фото, сказала Нарцисса. — Я не очень хорошо знаю, что послужило тому, из-за чего вы решили скрывать девочку, я могу лишь догадываться, но хочу сказать, что мне жаль, — губы женщины затряслись. — Мне жаль, что вам пришлось одной справляться, мне жаль, что я не могла видеть вас и Эйлин в качестве членов своей семьи, — она прикрыла рот ладошкой и покачала головой.       Гермиона не знала, что на это сказать, она подозревала, что миссис Малфой была бы рада Эйлин, ещё когда была беременна ей, но было слишком много факторов, которые не позволяли совершать не обдуманные поступки.       — Миссис Малфой, не стоит, — девушка положила руку на плечо старшей волшебницы. — Могу сказать только то, что я хотела сказать правду, но не могла, вы же сами знаете про клятву, я не думала, что все условия были выполнены в тот момент, когда я уехала. Я боялась за себя и дочь. Не хочу пускаться в рассказы о том, что временами было сложно, но я справилась, и продолжаю справляться, — Гермиона улыбнулась и посмотрела на мистера Малфоя, который тихонько наблюдал за сценой. — Двери моего дома всегда будут для вас открыты, для всех вас, — Люциус кивнул.       — Спасибо, дорогая, — поблагодарила женщина, коротко обняв её.

***

      Первое, что услышала Гермиона после того, как вступила в гостиную дома на площади Гриммо, была ругань вперемешку с хохотом.       — Боже, Гарри, что с тобой произошло? — спросила Грейнджер, указывая на непривычно кислотно-зеленую макушку лучшего друга, едва сдерживая смех.       — Мамочка! — Эйлин кинулась в её объятия. Гермиона ловко подхватила дочку на руки. — Мама, это я, глазики дяди Галли зелёные, я хотела, чтобы он был касивенький, и он стал, — девочка нахмурилась, размышляя о чем-то, — нет, он стал не касивым, — заключила Эйлин и тихонько захихикала.       — Я не могу убрать это! — срываясь почти на писк, пожаловался Гарри, вызвав новую волну смеха. — Я выгляжу, как косплейщик. Нет, как солист кей-поп группы! — продолжал стенать мужчина.       Гермиона поднялась на носочки, чтобы рассмотреть мать семейства Поттер, и, убедившись, что та на корточках гиенит под столешницей, вернула взгляд на расстроенного заместителя начальника авроров.       Она старалась, правда, старалась не смеяться, но предательская улыбка так и рвалась наружу. Это и правда было смешно, но так же ей было неприятно, что она пропустила первую магию Эйлин.       Конечно, у нее были уже вспышки, но это было нечто осознанное.       — Ты «Фините» пробовал? — спросила Гермиона, сжалившись над страдающим.       Гарри лишь стыдливо опустил глаза. Девушка фыркнула, направив палочку на друга, и произнесла невербальное заклинание, отменяющие чары её дочери.       — Тебе кто-нибудь говорил, что ты король драмы? — спросила Грейнджер.       Щеки Гарри запылали, он всё также смотрел вниз, как нашкодивший мальчишка.       — Я же говорила тебе! — раздался из-под стола голос Джинни.       — Он снова подумал, что это не пройдёт и всё это заговор?       Рыжая макушка показалась из-под стола, затем Джинни встала и посмотрела на своего мужа, снисходительно качая головой.       — Да, и не забыл припомнить Малфоя, сказал что-то о каких-то генах, — девушка махнула рукой.       — Мафлой, как смешно, — захихикала Эйлин. — Мамочка, а что такое Мафлой?       Гермиона поджала губы и смерила друзей взглядом «Какого чёрта»? Затем она вернула своё внимание дочери, которая ждала её ответа.       — Не «Мафлой», а «Малфой», — поправила она. — Скоро ты познакомишься с мальчиком, которого зовут Скорпиус, которому дядя Гарри разрешил какое-то время пожить тут с нами, — мстительная и расчетливая улыбка расползалась на красивом лице девушки, но Эйлин была слишком маленькой, чтобы понять, что это значит, и приняла это всё за чистую монету, улыбнувшись в ответ. Со стороны могло показаться, что мать и дочь плетут заговор против Поттеров, хотя, возможно, так оно и было.       — Какого ху… Ай! — получив по макушке от жены, Гарри сжал губы.       — Никаких возражений, Гарри Джеймс Поттер! Если ты отказываешься, Рон просил передать, что скажет всё Молли, — предупредила Гермиона.       — Вы двое уже спелись, да? — мужчина тяжело вздохнул и перевёл взгляд на жену. — Значит, вы трое спелись, оставив меня позади.       — Не нужно новых драм, милый, — погладив по голове мужа, проворковала Джинни. — Мне Рон ещё утром об этом рассказал.       — Черт с вами, — сдался Поттер.       — Черт! Черт! Черт! — начал орать Джеймс, после чего Эйлин в руках Гермиона начала извиваться, девушка отпустила дочь.       — Черт! Черт! Черт! — начали орать дети, бегая вокруг взрослых, а Альбус, сидя в своём стульчике, весело хлопал им в ладоши.

***

      Через две недели пришло уведомление от Визенгамота, в котором указывалась дата и время слушания.       Первая инстанция, как и предполагалось, прошла без присутствия всего состава Визенгамота, в основном, в суде участвовали уполномоченные лица, так как решение этого слушания всегда являлось одинаковым — изъятие ребёнка из семьи волшебников, которые судятся за право воспитывать их.       Составленная во время непринуждённой беседой с Роном, стратегия сработала на ура, что, собственно, не было чем-то удивительным.       — Судом в составе председательствующего члена Визенгамота Харпер Уильям Джонс и представителем уполномоченного органа главы отдела опеки и попечительства министерства магии Великобритании Парвати Уизли, было принято следующее, — судья Джонс обвёл аудитории критическим взглядом, словно лишний раз убеждал себя в том, что его действительно слушают, — передать Скорпиуса Гипериона Малфоя во временную опеку ближайшему родственнику по линии отца Гарри Джеймсу Поттеру и его супруге Джиневре Молли Поттер, урождённой Уизли, до окончания судебных тяжб.       Гермиона старалась не смотреть на Драко, вполуха слушая оглашение судьи, она и так всё прекрасно знала.       — Данное решение не может пройти инстанцию аппеляционного суда, согласно закону о защите прав несовершеннолетних волшебников, принятом в 1765 году. Также, в связи с полученной информацией, нами было принято решение, оставить право за временными опекунами устанавливать порядок общения Скорпиуса Гипериона Малфоя с кровными родственниками, так же в связи с тем, что один из временных опекунов является уполномоченным лицом, он имеет право присутствовать во время данных встреч, — Гермиона бросила взгляд на Гарри, лицо которого не скрывало улыбку чеширского кота.       Ох уж этот Поттер со своими поттеровскими привилегиями.       — Решение суда вступило в свою законную силу, по окончанию слушания ребёнок должен быть передан вышеуказанным лицам, согласно принятому решению председательствующего члена Визенгамота Харпером Уильямом Джонсом и представителем уполномоченного органа, главы отдела опеки и попечительства Парвати Уизли. Свидетелями передачи несовершеннолетнего Скорпиуса Гипериона Малфоя назначить: Главу отдела опеки и попечительства Парвати Уизли, заместителя министра Магии Перси Уизли, главного педиатра детского отделения больницы имени Святого Мунго Теодора Тобиаса Нотта, адвоката, защищающего интересы семьи Гринграсс, Кормака Маклаггена, адвоката, защищающего интересы семьи Малфой, Гермионы Джин Грейнджер, — стук молотка сильно ударил по ушам, оставляя после себя неприятный звон в ушах. — Слушание окончено.       Гермиона поморщилась, услышав о том, кто именно защищает Гринграссов, когда девушка только открывала свою контору в Англии, Кормак какое-то время работал у неё. Вначале он казался профессионалом, но, как только слава её конторы начала набирать обороты, вместе с ней задирался и нос Кормака. Маклагген стал брать дела, в которых очевидно защищал интересы настоящих преступников, кидая тень на её детище. Несмотря на то, что Гермиона давала волю своей команде адвокатов, все же составляла некоторые рамки, которые не стоило переступать, что и совершил Кормак. Помимо славы, Маклагген был нацелен на получение большего количества денег, а так же был пойман на взяточничестве, после чего Грейнджер попросила его тихо уйти, не лишая его лицензии через суд, на что имела полное и безоговорочное право, очередной раз пожалев сирого и убогого.       После войны бывший верховный чародей Тиверий Маклагген был с позором снят с должности, так как поддерживал политику Волан-де-Морта, что бросило тень на всю их семью. Только поэтому девушка пожалела парня, который наравне со всеми выступал в битве за Хогвартс. Она думала, что он изменится, но, как показала практика, этого не произошло.       После ухода Кормака, дела шли в гору, до тех пор пока не появились конкуренты — «Маклагген и партнёры». Не трудно было догадаться, кто являлся создателем конторы.       Маклагген вставлял палки в колёса и всячески препятствовал фирме Гермионы, беря на себя защиту преступников. Но, к счастью, всё обходилось малой кровью, несмотря на то, что конкуренты тоже выигрывали дела, защищая своих незаконопослушных граждан. Если в волшебном мире такое происходило через раз, то до магглов Кормак добраться не мог.       Впрочем, было ясно, что ей попался сильный противник, но не шибко умный, она ещё не разу не выступала напрямую против него, были лишь его коллеги, которых лично она громила, но, к сожалению, Кормак так же успешно громил и её коллег из команды.       Неожиданная хватка на руке вырвала её из мыслей.       — Что это, блять, значит? — прошипел Драко.       Девушка подняла испуганный взгляд на взбешенного волшебника.       — Ты же, блять, всё знала, так ведь? Почему ты мне не сказала?       — Драко прекрати, не нужно сцен, — вмешался его отец, — отпусти, наконец, девушку, мы же в зале суда, — предупредительный тон сработал на него, и он отпустил её руку.       Взгляд, который он бросил на неё, разбивал ей сердце. Но она не могла поддаться этому, ещё ничего не кончено, Гермиона могла лишь надеяться, что Драко в конце концов всё поймёт, ведь он будет видеться с сыном, в отличии от того же Гринграсса, о чем она позаботилась.       — Я не отдам своего сына! — воскликнул Малфой, толкая аврора, который пытался увести его из зала суда.       Девушка ринулась туда, главное успеть до того, как он наворотил дел. Она успела вовремя — удар, который должен был достаться этому несчастному аврору, достался ей. Она почти задохнулась от боли, но ей нельзя было показывать этого, нужно сначала передать ребёнка, а потом всё остальное.       Аврор удивлённо распахнул глаза, на что Гермиона лишь покачала головой, давая понять, что всё в порядке.       — Уходи, Драко, — сказала она, не оборачиваясь в его сторону. Почувствовав лёгкое касание к руке, она отдернула ее. — Уходи! — повторила она и двинулась к месту сбора.       Гермиона не помнила, каким образом добралась до комнаты, в которой состоялась передача ребёнка, кажется, она заходила в уборную для того, что бы воспользоваться охлаждающими чарами на место удара. Она не помнила, был ли причинен реальный вред, но, судя по характерной боли в рёбрах, Гермиона могла лишь надеяться, что это не перелом.       Дверь в комнату распахнулась с неприятным скрипом, удивительно, что она сама не заметила этого, когда входила.       — Мисс Грейнджер, — поприветствовал её вошедший Кормак.       — Мистер Маклагген, — кивнула в ответ девушка.       Кормак окинул её взглядом и сально ухмыльнулся.       — Давно не виделись, а ты у нас как вино, с годами лишь хорошеешь.       Гермиона закатила глаза на этот дешёвый подкат.       — А ты всё не меняешься Кормак, остаёшься всё тем же придурком, — парировала она.       Мужчина хмыкнул.       — Знаешь, странно, что такая хорошенькая волшебница, я имею ввиду не только твою внешность, могла лечь в постель к Пожирателю смерти.       Если бы она не была в образе, то все краски с её лица схлынули бы.       — А где же твои подопечные, Кормак? Что-то я их не наблюдала в зале суда, — Маклагген нахмурился и бросил на неё ненавидящий взгляд, ядовитая ухмылка озарила его лицо. Но, к его счастью, он не успел наговорить гадостей в её сторону, поскольку дверь распахнулась, и следом зашла делегация, в составе Парвати и Перси, за которыми плелись Поттеры и Малфои. Самым последним в комнату вошёл Драко с сыном на руках, на его лице нельзя было прочитать каких-либо эмоций.       — Итак, — заговорил Перси, — покончим с этим побыстрее.       Гарри подошёл к Драко и протянул руки. Малфой лишь прижал сына крепче.       — Ты обещал, Поттер, — сказал он.       Гарри кивнул, не опуская рук. Драко ещё раз обнял сына, что-то шепча ему, затем передал его Гарри.       Реакция Скорпиуса была мгновенной, мальчик, как и ожидалось, расплакался. Мужчина уже было дёрнулся в сторону сына, но Гарри успел отойти на безопасное расстояние.       — Папа заберёт тебя, сынок! Папа рядом! — выкрикивал Драко, Гермиона впервые смотрела на Малфоя с момента окончания слушания, сейчас она видела, как ему было тяжело, бледное лицо, красные белки глаз и огромные синяки вокруг них, по его щекам текли слезы.       Гермиона прикрыла глаза стараясь совладать с эмоциями, она понимала Драко, многие из присутствующих, за исключением самого Кормака, понимали его. У каждого из них есть собственные дети. Страшно представить, когда твоего ребенка насильно забирают, и плевать, что забирают хорошие люди, плевать на знание того, что его там не обидят. Плевать, особенно в тот момент, когда ты слышишь истошный крик напуганного ребёнка, зовущего тебя и протягивающего руки в твою сторону. Это больше, чем нож по сердцу, больше, чем круциатус, это больше любой физической и ментальной боли.       Возможно, это похоже на дементора, который высасывает душу, но тут всё гораздо хуже, человек без души, которую высосал дементор, не способен на эмоции, что говорить о чувствах. В этой же ситуации лишь призрачное ощущение отнятой души, за которой следует сплошное горе и боль. Неизвестность, предстоящая постигнуть родителя, у которого отнимают самое ценное — единственную, высшую любовь, образовывая огромную бездну из переживаний.       Гермиона знала, насколько это несправедливо. Сейчас она всего лишь свидетель, который вынужден наблюдать за этой душераздирающей сценой.       Драко, опустив голову, плакал, не стесняясь никого из присутствующих, вряд ли кто из них его осудит. Люциус, подошедший к нему сзади, что-то шепнул сыну, после чего он поднял голову и встретился взглядом с Гермионой. Затем на его лице отразилось понимание, и пелена горя чуть расступилась, возвращая ему сознание, теперь он по новому смотрел на присутствующих, полностью осознавая весь сговор, который прошёл мимо него.       — Мы пойдём, — сказала подошедшая Джинни, заставляя её дернуться, отчего боль в ребре резко напомнила о себе, из-за неожиданности она прикусила губу, не сдержав стона. — Всё в порядке? Что-то болит? — начала допрос подруга. Очевидно, что она не заметила сцены в зале суда, значит, всё произошедшее осталось, в неведении.       — Всё хорошо, Джинни, я скоро приду прямо за вами, — пообещала Гермиона.       — Мы в Нору, — предупредила девушка, окинув Грейнджер критичным взглядом, затем, кивнув, она удалилась вслед за Гарри, который, по всей видимости, успел уйти вместе со Скорпиусом.       Оглядевшись, она поняла, что все потихонечку расходятся, поэтому она подошла к миссис Малфой, которая, по всей видимости, ожидала её, так как рядом не было ни её мужа, ни её сына.       — Всё прошло так, как ты и говорила, Гермиона, — женщина печально улыбнулась ей. — Спасибо тебе, я не знаю, что бы было с нами, если бы Скорпиуса устроили в приюте.       — Что Вы, не нужно меня благодарить, передайте Драко, что через неделю он сможет встретиться с сыном, пусть немного потерпит, мальчику нужно немного привыкнуть к обстановке, там буду я и, — девушка запнулась, — и будет его сестра, — уже тише добавила она.       Нарцисса благодарно улыбнулась ей и взяла её за руку. Не смотря на то, что Гермиона не особо любила тактильность, она всё же позволяла делать это миссис Малфой.       — Прости меня, дорогая, я видела, что произошло в зале суда, Драко, он не хотел, он просто не думал, сейчас он в отчаянии из-за всего случившегося. Он просто…       — Всё в порядке, — прервала поток оправданий Нарциссы девушка. — Я понимаю, что Драко ударил меня не намеренно, скорее в этом виновата я. Но что было бы, не успей я встать между ним и аврором? Ему нужно включить голову!       — Обязательно это и сделаю! — выплюнул вышеупомянутый волшебник, очевидно, подслушивающий их разговор.       Гермиона огляделась и удивилась тому, что кроме них в комнате больше никого нет.       — Пошли, мама! Нам здесь больше делать нечего! — приказал он. На что женщина лишь виновато посмотрела на Гермиону.       — Всё в порядке Нарцисса, я Вам напишу, — пообещала девушка.       Нарцисса ушла, оставив их наедине.       — Я прошу прощение за произошедшее в зале суда, — Гермиона вздрогнула от холодного тона мужчины. — Впредь, если у Вас есть информация, я требую, чтобы Вы, как адвокат, всю информацию предоставляли мне.       — Драко, что происходит? — спросила она, сделав шаг навстречу к нему.       Малфой отшатнулся от неё.       — Для вас «мистер Малфой», прошу соблюдать субординацию. Я Вам плачу не за дружбу, а за Ваш профессионализм, мисс Грейнджер.       Гермиона знала, что он в принципе прав, но как же. Она знала что он будет зол на неё за то что она решила промолчать о том что именно произойдёт на первом процессе. Но не ожидала подобного исхода.       — Хорошо, я вас поняла, мистер Малфой, впредь такого не повториться.       После этих слов мужчина кивнул, развернулся на каблуках и покинул помещение, оставив её с огромной дырой сожалений и не высказанных слов.