Как каются грешники

      Беспросветная тьма, сопровождающаяся приглушенными и неразборчивыми голосами. Со временем разговоры стали громче и разборчивее, но картинка так и не проявлялась.        — Есть ли какая-нибудь информация о местонахождении-       Снова звенящая тишина.        — Мондштадт.       Из тьмы выглядывает уже знакомое и наполовину размытое лицо. Четко просматриваемые желтые глаза уставились буквально в душу, будто желая ее испепелить. Звон стал громче, а лицо приближалось все ближе.        — Кэйа Альберих в Мондштадте.        — Кэйа Альберих.       Голоса стали громче, чуть ли не срываясь на крик.        — Мондштадт!        — Кэйа Альберих!       Кэйа подскочил на кровати, быстро разлепляя глаза и моментально просыпаясь. Оглядев в страхе комнату, он увидел лишь темноту за окном и лунный свет на полу. Капитан, вскочив на ноги, зажег лампу и уперся руками в стол, стоящий у окна. Там была лишь глубокая ночь и темное звездное небо, но Кэйа не знает, как теперь ему заснуть. Он вглядывается в окно, разыскивая какую-нибудь фигуру, которая может бродить в такое позднее время под окнами винокурни, ощущая подступающий страх.       Во рту ощущалась неприятная сухость от волнения. Сердце снова ломало ребра — как же это, в конце концов, уже успело надоесть за эти два дня. Главный вопрос — как закончить все то, что происходит сейчас?       Голова, не получившая нормальный сон, отказывалась работать и буквально подливала масла в огонь. Зрение временами смазывалось, отчего приходилось жмурить их и моргать чаще, отчего капитан мог видеть странные мутности на улице и подпрыгивать от страха, а потом протирать глаза и не видеть этого. Ничего, кроме слов «Найти Кэйю Альбериха» и «Мондштадт» в голове не было — они буквально поглотили все мысли.       Решив, что с алкоголем заснуть будет проще, Альберих тихо спустился по лестнице и направился в подвал, где Дилюк хранил запасы бутылок вина. Возможно, Рагнвиндр разозлится, но Кэйа постарается ему все объяснить и попросить прощения. Важнее сейчас просто уснуть и заглушить такие назойливые мысли.       Ноги предательски дрожали из-за переживаний, которые уже были на пределе. Альберих зашел в подвал и взял одну бутылку, а потом, разглядев ее, взял вторую. Специально брал самое крепкое, рассматривая пожелтевшие наклейки и проценты, начерченные там. После чего, подхватив нужные бутылки, вернулся обратно в комнату. Быстро расправившись с пробкой, он прямо с горла принялся делать один большой глоток за другим, мысленно молясь Барбатосу, что это поможет.        — Особая метка рода — зрачок.       Кэйа замер, услышав очередную галлюцинацию, а после неуверенно подошел к большому зеркалу, которое стояло на полу рядом с кроватью.        — Зрачок в виде звезды. Золотая радужка.       Альберих подошел ближе и начал разглядывать свое мятое и бледное от переживаний и недосыпа лицо, после чего плавно перейдя на правый глаз — уже без повязки, ведь на винокурне это не так опасно. Золотая радужка, зрачок — все именно так, как в галлюцинации. Кончики пальцев похолодели.        — Найдите.       Кэйа приложил морозные пальцы к щеке рядом с правым глазом. Его действительно ищут — доказательством служит та странная персона на похоронах. Все его родные в опасности — и все из-за него. Из-за его простого существования. Из-за этого глупого глаза, по которому его могут спокойно вычислить. Капитан сел на стул, стоящий рядом со столом, и продолжал тревожно смотреть на себя в зеркало. Кончив первую бутылку вина, он тут же открыл вторую. Он продолжал рассматривать глаз, но уже на другом расстоянии — даже с такого было все заметно. Кто знает, к каким способам они могут прибегнуть, когда будут искать отличия.       Порывшись в своих вещах, Кэйа заметил небольшой нож. Все внимание разом было приковано к нему. Слегка дрожащими руками Кэйа взял его в руки и присел на стул. Возможно, их устроит байка, что под повязкой простая рана, полученная в одном из битв ради безопасности Мондштадта.       Альберих уперся локтями в стол, плотнее сжимая рукоять ножа и выставляя лезвие прямо в лицо. Все мысли обвились вокруг одного, как его мелко дрожащие пальцы вокруг ручки — глаз является уликой. Нельзя этого допустить. Руки начали дрожать сильнее, поскольку капитан уже во всю сжимал оружие у себя в руках. Правый глаз смотрел прямо на острый конец, издевательски блестящий под лунным светом. В голове стеной встал гул. Шумно выдохнув, Кэйа приземлился головой на стол между своих рук. Ужасно, позорно — капитан кавалерии боится сделать то, что, возможно, спасет и его и всех его знакомых людей, которые так ему дороги.        — Кэйа, ты был в подвале? — сонный Дилюк заглянул в комнату к капитану и заметил его спящим сидя прямо за столом в окружении двух пустых бутылок вина. Обреченно выдохнув, он подошел ближе к столу и насторожился, зацепившись взглядом за нож в смуглых руках. Дилюк напрягся и тряхнул спящего за плечо:        — Кэйа, что ты делаешь?       Альберих тут же проснулся и выпрямился, взглянув на Дилюка. Последний повторил вопрос, кажется, закипая все больше с каждой секундой. Кэйа выпустил оружие из руки и виновато посмотрел в пол:        — Дилюк, я тебе оплачу эти бутылки.        — Какие бутылки? — Рагнвиндр очень старался не закричать, чтобы не побеспокоить горничных, а потом покосился на нож на столе. — Что ты уже удумал сделать?        — Ах, это, — Кэйа отодвинул нож подальше и, вяло улыбнувшись, посмотрел на Дилюка. — Не мог пробку отковырять. Видимо, вино лучше, чем я думал.       Дилюк, едва ли не искрясь пламенем от злости и страха одновременно, схватил Альбериха за ворот ночной рубашки и притянул к себе.        — Кэйа, что произошло?       Капитан, чувствуя подступивший ком, мерзко жгущий горло изнутри, положил руки на ладонь Рагнвиндра, которая сжала ткань на его груди.        — Дилюк, я не хочу быть предателем, — Кэйа говорил уже тише, боясь разлить все то, что накопилось внутри его души, как какой-нибудь сосуд, до самых краев заполненный водой, вплоть до угрожающего пузыря сверху, готового вот-вот порваться. — Я не хочу предать тебя. Опять.       Из глаз маленькой и тонкой струйкой вытекли слезы, стыдливо спрятавшиеся под челюсть капитана и щекочущие его горло. Кэйа, стараясь из последних сил держаться, закусил губу:        — Они меня ищут. Они без проблем найдут меня по глазу. Найдут — и уведут меня. Если не уведут, то попросту не оставят от Мондштадта ничего. Я просто не хочу потерять никого. Не хочу терять тебя.       Горло окончательно сдавило от боли какой-то невидимой удавкой. Только, казалось бы, недавно они снова смогли нормально общаться, обговорили все давно зудящие и больные темы, и теперь он опять должен переживать о чем-то. Кэйа продолжал смотреть в глаза Рагнвиндра, который с ошарашенным видом рассматривал зашуганного и загнанного в угол Альбериха. Дилюк отпустил ткань рубашки и присел, пытаясь увидеть лицо Кэйи, который уже успел опустить его вниз, чтобы скрыть всю свою волну эмоций.        — Кэйа.       Капитан прикусил губу, вытирая мокрые глаза и щеки. Дилюк снова его попытался позвать, положив ладонь ему на колено. Альберих, наконец, поднял взгляд, встретившись с обеспокоенным лицом хозяина винокурни.        — Я никому тебя не отдам, слышишь меня?       Дилюк нежно погладил колено, как бы подтверждая свои слова. Кэйа глубоко вдохнул, стараясь успокоиться, и еще раз вытер щеки. Как же невыносимо все жгло изнутри. Как же отвратительно понимать, что ты являешься некой бомбой замедленного действия в этом городе и находишься прямо бок о бок с самыми важными людьми в твоей жизни, которые пострадают от тебя первыми.        — Пошли, — коротко произнес Дилюк, взяв руку Альбериха и потянув на себя. Последний легко поддался — все-таки, сил уже совсем не было — и пошел следом за Дилюком. Они пришли в соседнюю комнату, которая уже принадлежала самому Дилюку. Рагнвиндр подвел Кэйю к кровати и положил руку на мелко дрожащую спину, приглашая лечь. Капитан послушался и улегся, слегка свернувшись и продолжая попытки прийти в себя. Дилюк улегся рядом, накидывая одеяло на них обоих.       Кэйа все продолжал думать о последнем кошмаре и галлюцинации. И особенно о том, как же ему не хочется заставать завтрашний день — что он может еще услышать? Что он еще увидит такого страшного, от чего сердце вновь сойдет с ума, а фантазия обезумеет и будет прокручивать этот эпизод раз за разом? Кэйа почувствовал прикосновение на своем плече.        — Не переживай, — Дилюк обнял Альбериха, прижимая к себе и параллельно поглаживая жестковатые синие волосы. — Мы тебя защитим и не отдадим. С кем бы там не пришлось сражаться, ты останешься со мной.       Кэйа жадно обвил руками плечи Рагнвиндра, пряча лицо в груди. Как бы ему хотелось верить в это. Как же хочется, чтобы все кончилось, и они снова начали жить нормально. Бледная рука подхватила конец одеяла и укутала Кэйю получше, пряча синюю макушку. Блестящие глаза с черными кругами под глазами выглянули из ткани пижамной рубашки, уставившись снизу вверх на Дилюка, который не сводил взгляда с все еще нервного Кэйи. Последний медленно прикрыл глаза и тяжело вздохнул, прижимаясь сильнее.