Как каются грешники

      Однако на улице ветер стих, а из-за серых туч выглянуло солнце. Воздух потеплел, пусть даже совсем чуть-чуть. Кэйа блаженно вдохнул, ощущая носом приятный холодок:        — Прогуляемся, пока ждем?       Дилюк глянул на довольного капитана, а затем улыбнулся, кивая.       Двое прошли чуть вперед, на какую-то опушку, обильно покрытую снегом. Гладкий блистающий слой говорил о том, что сюда никто не заходит. Вокруг возвышались изумрудные сосны, прикрытые снежными шапками. Рагнвиндр скинул сумку и меч, оставляя их на земле. В спину что-то прилетело. Он машинально обернулся и увидел довольного и сияющего Кэйю, который активно лепил новый снежок. Затем он издевательски высунул язык и замахнулся.       Снежок просвистел мимо плеча Дилюка. Тот отпрыгнул в сугроб и поежился от холодного снега, поглядывая на разразившегося смехом капитана.        — Не спрячешься, мастер Дилюк, — Альберих подходил ближе. — Весь снег растопишь.       Когда капитан подошел достаточно близко, осматривая подозрительно хмурого хозяина винокурни, последний напряг плечи. Какая-то снежная лавина осыпала Кэйю, отчего тот попятился и прикрыл голову руками. Когда перед глазом замелькало меньше снежинок, голова выглянула из предплечий, оглядывая смеющегося Рагнвиндра.        — То есть, вот как? — Кэйа театрально сузил глаза. Дилюк засмеялся еще сильнее, пряча глаза в черную перчатку. Альберих замер, стараясь не спугнуть такое редкое явление. Уголки губ упрямо поползли вверх, а глаз по-доброму оглядывал трясущиеся плечи и покачивающиеся красные локоны. Кэйа уселся на корточки, вглядываясь в довольные и отдающие теплом алые радужки. Дилюк задержал взгляд на таком внимательном выражении лица капитана, ехидно щурясь. Ноги Альбериха качнулись, и Рагнвиндр моментально оказался спиной в сугробе под нависающим капитаном.        — Нечестно, ты меня обманул, — Кэйа напомнил о выходке владельца винокурни, надувая губы.        — Ты сам сдал позиции. Почему это нечестно? — Рагнвиндр, весь довольный собой, заерзал головой в снегу, разбрасывая локоны. Зрелище, конечно, одно из самых приятных, которые Кэйа наблюдал за все ближайшее время.       Вновь все как в детстве. Оба прыгают в снегу, запускают снежки друг в друга, по-ребячески обводят вокруг пальца и звонко смеются, совсем не боясь простыть. Шапки где-то потерялись, скрылись под слоем разворошенного снега, за что Аделинда отвесит им подзатыльники, если, конечно, узнает. А она точно не должна об этом узнать. Ведь иначе им придется перенести следующую прогулку на другой день из-за какого-то скучного наказания.       Смуглая щека прижалась к груди, укутанной в теплую шубу. Кэйа удобно устроился на теле Рагнвиндра, прикрывая глаза. Подол белой шубы распластался у Дилюка на ногах, дополнительно согревая. Но, в принципе, Пиро Глаз Бога справлялся на «ура», окутывая двоих теплом.       Как же приятно вновь видеть Дилюка таким веселым, открытым, и как страшно его потерять совсем. В голову закралось воспоминание недавних событий, как они пришли к Альбедо. Его слова о происхождении, которые совсем никак не вязались с тем, что помнил Кэйа. В горле что-то скребло, палец нервно копался в снегу. Мысли о неизвестном и страшном будущем лавиной накрыли Альбериха, а он только пытался вытянуть руки и защититься. Перед глазами вновь предстало раскрасневшееся от смеха лицо Дилюка — стало легче. Кэйа радостно хмыкнул сам себе и поднял голову, заглядывая в лицо Рагнвиндра. В горле опять что-то заскребло.       Бледные щеки измазаны в крови, губы посинели, а потухший взгляд изучал капитана. Зрачок-звезда стал острее, забегал по тому, что перед ним. Все внимание взял на себя вид правого глаза. Веки рассечены, забрызганы кровью. Белок глаза розовел, как озеро, окрашенное алой жидкостью с запахом металла, а на зрачке высеченный порез, пугающе вытягивающий красную радужку.        — Дилюк, — голос задрожал, губы раскрылись в немом крике. Брови поползли вверх, встретились. Смуглая кожа посерела от страха.        — Что такое? — голос Рагнвиндра звучал спокойно, только с ноткой напряжения из-за интонации брата.       Смуглый трясущийся палец лег на правую щеку, боясь сделать все хуже. Когда это произошло? Кэйа пытался увести взгляд от изуродованного глаза, но не мог. Потому что не мог поверить.        — Это я сделал?        — Что? — Дилюк напряг брови, а затем опустил ладонь на трясущуюся руку. — Кэйа, что случилось?       Гул стоял в ушах. Альбериху казалось, что его сердце бьется настолько сильно, что его качает из стороны в сторону.        — Главный винодел может помешать. Если только…       Кэйа нервно закусил губу, тормошил ее и сжимал зубами, не заостряя внимание на подступившую боль в висках. Дилюк моментом уселся и обхватил дрожащие плечи, обнимая Альбериха и прижимая к себе, поглаживая продрогшую спину. Кэйа зажмурил глаза, схватился за ткань шубы, настойчиво упираясь лбом в плечо.        — Кай, — голос звучал настойчиво, но тем не менее слышалось волнение. — Что ты сделал? Все хорошо.        — Что хорошего-то? — нервы были на пределе. Кэйа поднял голову и взглянул на лицо Дилюка, а потом удивленно поднял брови. Теперь действительно все было хорошо: глаза Рагнвиндра были в полном порядке. Никакой крови больше не было. Альберих приоткрыл рот, не находя слов.        — Опять галлюцинации? — Рагнвиндр говорил тихо, изучая каждую дрогнувшую мышцу на смуглом лице. Кэйа неуверенно кивнул, а затем попытался успокоиться. Последовал медленный выдох. В голове отстукивали ритм слова Дилюка, будто стараясь забиться в подкорку, чтобы Альберих, наконец-то, поверил, что с главой винокурни все в порядке. «Кай, что ты сделал? Все хорошо». Детское сокращение имени теплом обдало сердце, будто оно укуталось в дорогой шелк. Кэйа поднял голову на волнующегося названного брата.        — Люк, — вновь по-детски, но осторожно. — Ты же знаешь, что я тебя простил?       Рагнвиндр, не понимая, о чем речь, напряг брови. Затем его взгляд скользнул на повязку, и он вздохнул, кивая.        — Просто запомни это, — продолжил Кэйа, легко махнув головой. Затем напоследок посмотрел на алый глаз, чтобы убедиться и запомнить, что тот цел и невредим. Кивнул сам себе и истощенно упал в руки брата, кутаясь в шубу и красные волосы.        — Тебе не холодно? — задал вопрос Альберих, хотя холодно было ему. Потом вяло усмехнулся. — Хотя, у кого я спрашиваю?       Смуглый палец коснулся Пиро Глаза Бога на бедре. Тот заискрился, обдал теплом ладонь.        — Пойдем, наверное, к Альбедо, — Кэйа вновь выпрямился. — Возможно, он уже закончил. Или заканчивает.       Альберих неспешно поднялся с коленей Дилюка и направился к вещам. Подхватил их, оглянулся на брата, который сделал то же самое. Все его пальто извалялось в снегу, из-за чего Кэйа легко усмехнулся и подошел ближе. Аккуратными движениями стряхнул все, что можно было. Дилюк проделал то же самое с белым плащом на Альберихе. Довольные поплелись обратно к пещере, где алхимик пыхтел над их просьбой.

***

       — Альбедо, все готово? — Дилюк зашел, разыскивая глазами алхимика. Тот стоял рядом с алхимическим столом и не поворачивался:        — Почти. Кэйа уже может готовиться.       Альберих остановился посреди пещеры, думая, каким образом он должен это сделать. Неспеша стянул повязку, взглянул на Дилюка, который выжидающе уселся на табуретку и сложил их вещи рядом.        — Садись на стул и задирай голову, — Альбедо взял в руку какой-то пузырек, выводя его на свет. Оглядел, взболтнул, а потом в другую руку взял пипетку. Кэйа послушно все выполнил, присаживаясь рядом к Рагнвиндром. Алхимик подошел сбоку, оглядел золотой глаз:        — Должен предупредить: этим глазом ты видеть не будешь.        — Совсем? — Кэйа напрягся и метнул взгляд на алхимика. — Никогда больше?        — Пока не придешь ко мне, чтобы снять действие, — он набрал жидкость в пипетку. — Хотя, даже после этого зрение может упасть. Просто из-за того, что твой глаз будет расслаблен какое-то время под пленкой.       Альберих покосился на Дилюка, выжидал его реакцию. Тот лишь подбадривающе кивнул, прикрыв глаза. Капитан замешкался. С одной стороны, он итак не видит правым глазом, ведь он всегда скрыт. С другой, это ведь лишь временно. Он видит, когда снимает ее. Например, на винокурне. А теперь он будет видеть лишь одним глазом постоянно. Он шумно вдохнул:        — Черт с ним, давай.       Альбедо коротко кивнул и подложил руку под голову капитана, ровняя ее и удерживая от внезапных брыканий. Расположил пипетку прямо над глазом и, не медля, выдавил каплю, которая тут же расплылась по белку. Глаз рефлекторно закрылся, и Кэйа сжал губы. Странно жгло, но терпимо. Альбедо убрал руку и отошел.       Альберих выпрямился и быстро заморгал, а потом снова зажмурился. Когда жжение начало сходить на нет, он повернул голову к алхимику, а затем к Дилюку.       Золотая радужка стала грязной, будто плыла. В мед подмешивались синие оттенки, перемешивались и становились зелеными, а потом снова откуда-то брался синий и перекрывал сверху. Зрачок-звезда потемнел, будто на него заползли черные разводы. Цвета продолжали смешиваться, как на палитре, пока радужка не приняла окончательный и спокойный синий цвет.       Кэйа выжидающе смотрел то на Альбедо, то на Дилюка.        — Все получилось, — подытожил алхимик, убирая склянку на стол. — Надеюсь, ты будешь ходить в таком виде не слишком долго, чтобы острота зрения не упала.       Рагнвиндр облегченно выдохнул и мягко улыбнулся. Альбериху показалось, что в этом взгляде есть нотка грусти.        — Спасибо, Альбедо, — Дилюк встал с табуретки и взял в руку сумку. — Что бы мы без тебя делали.       Рука в перчатке вытянула из сумки горсть золотых монеток и опустила ее в ладонь алхимика. Тот кивнул, благодаря, и взглянул на своего рода пациента.        — Как себя чувствуешь? Нет никаких побочных эффектов?        — Странно, — ответил Кэйа, поднимаясь на ноги. Он вытащил из кармана повязку, оглядел ее и завязал на голове, скрывая результат работы алхимика. Все-таки, будет странно, если он несколько лет носил ее, а тут взял и перестал. Это может вызвать много неуместных вопросов. Альберих подхватил свои вещи и, поблагодарив Альбедо уже от себя, проследовал за Дилюком.       Парни вышли на улицу. На небе уже начинал разгораться закат, облака окрасились в розоватый. Рагнвиндр прищурил глаз, прикидывая время, которое займет у них дорога домой.        — Мне показалось, или ты успел взгрустнуть? — Кэйа обратил на себя внимание неожиданным вопросом. Владелец винокурни перевел взгляд на него, не понимая.        — Ты так будешь скучать по моей изюминке? — усмехнулся капитан, аккуратно подбивая Дилюка локтем. — Не волнуйся. Как все останется позади — будешь смотреть, сколько влезет.       Дилюк подошел к капитану, которого пробило на шутливые выражения, и приподнял повязку. Синий глаз выглядел совсем непривычно, как будто даже чужеродно. На нижнем веке светился шрам, который сам Рагнвиндр когда-то оставил и о чем жалеет до сих пор. Дилюк хмыкнул и вернул повязку на место:        — Да, надеюсь, это случится как можно скорее.