Как каются грешники

      Кэйа зашел в спальню и сразу принялся одной рукой стаскивать с себя сначала накидку, а затем рубашку. Пуговицы упрямо не поддавались, из-за чего капитан устало вздыхал и нервно задирал голову. Черт бы побрал эти галлюцинации, из-за которых он сейчас стоит и мучается. Наконец, половина пуговиц расстегнута, и стало возможно вытянуть поврежденную руку из рукава. Хотя, здесь особых проблем не было — от рукава остались лишь оборванные лоскутки ткани. Сама рука была покрыта обожженными красными пятнами, а в локте чувствовалась тупая боль. Видимо, Альберих приложился слишком сильно, когда избегал очередного нападения непонятно какого по счету Стража Руин.       Дверь приоткрылась, и в комнату зашел Дилюк с аптечкой в руках и полотенцем. Он на секунду замер, оглядывая стоявшего перед ним капитана и его раны, а затем подошел поближе.        — Я ведь сказал, что сам все сделаю. Мне не пять, — хмыкнул Кэйа, аккуратно улыбнувшись. Рагнвиндр лишь повел бровью, поставил коробочку со всем необходимым на кровать и расстегнул оставшиеся пуговицы, а затем снял повидавшую виды белую рубашку. Коснувшись смуглого плеча, он легко толкнул Альбериха в сторону кровати. Последний послушно уселся и выставил руку вперед, еле заметно скорчившись от боли.        — Теряешь хватку? — Дилюк уселся рядом вполоборота и подхватил влажное полотенце. Аккуратно прошелся им по руке, вытирая засохшие следы крови и грязь, которую капитан успел обкатать во всю. Тот лишь сдавленно сопел, когда ткань прикасалась к синякам и царапинам.        — В окраинах стало слишком много Стражей Руин, — начал Кэйа, когда Дилюк отошел от очередного синяка. — Появились даже те, которых раньше не было.        — Думаешь, это связано? — Дилюк отложил полотенце и подхватил какой-то пузырек.        — Скорее всего, — он покосился на пропитанную ватку в руках Дилюка, которая приложилась к ране. Синие глаза зажмурились от сиюминутной боли, и послышался легкий смешок под ухом. — А еще там была какая-то девушка.       Дилюк вопросительно выгнул бровь и поднял взгляд на корчащегося капитана. Последний рассказал о такой странной встрече и о своих подозрениях на этот счет.       Подхватив бинт, Рагнвиндр закрутил его в руках и начал распутывать. Легкие подергивания пальцев и резкие движения сразу выдали его переживания.        — Больше ничего не слышал? — Дилюк поднял глаза на капитана. Речь явно шла о галлюцинациях, а конкретно о фразах неизвестных людей. Кэйа отрицательно качнул головой. Бледные руки завязали узел на руке и принялись обматывать плечо бинтами.        — Может быть, уже стоит предупредить рыцарей? — Кэйа глянул в окно, будто проверяя, нет ли кого подозрительного за стеклом. Дилюк, кажется, поморщился, но спорить не стал. Пусть даже они и бесполезные, как считает хозяин винокурни, но они должны хотя бы быть в курсе. Хотя бы магистр Джинн.        — Тогда завтра займешься этим, — Рагнвиндр сделал финальные штрихи, завязал узелок и убрал оставшийся моток бинта в коробочку.       Кэйа покосился на свою замотанную руку. Почесал пальцем другой бинты, прощупал, на что получил недовольный взгляд алых глаз, и горько усмехнулся.       Сколько он еще сможет видеть этого человека? Что произойдет с ними? Как же не хотелось знать ответы на эти вопросы. Даже не хотелось проверять. В голове всплыли воспоминания тех утренних видений, то неизвестное, на первый взгляд, тело, от которого все внутри задрожало. Затем глаза, пугающе мелькающие под столом и внимательно изучающие на улице вечером. Насколько они близки к концу?        — Дилюк, — капитан внезапно нарушил тишину и повернулся к названному брату. Последний в этот момент собирал медикаменты в коробочку и остановился.        — Что бы ни произошло, знай, что я останусь с вами.       Как какие-то слова в детстве, сказанные кровным отцом, могут решить за него кем он будет? Никакая он не «последняя надежда». Его дом здесь — в Мондштадте, под крылом Анемо Архонта. И сейчас ему совершенно все равно, откуда он и к какому роду принадлежит.       Бледная ладонь опустилась на смуглую спину, приглашая капитана к себе. Дилюк обвил руками холодные плечи, поглаживая кожу и чувствуя ускоряющийся от переживаний ритм сердца. Кэйа устало опустил голову на плечо, укутанное в рубашку, и медленно вдохнул легкий запах вина и древесины.        — Я знаю это. И я тебе верю, — Рагнвиндр провел пальцами по темно-синим волосам, расчесывая спутанные пряди. — Теперь точно.

***

      Утром Кэйа чувствовал себя гораздо лучше. Прежде всего, потому что он вновь хорошо спал и не видел никаких странных галлюцинаций. Рука все продолжала напоминать о себе, периодически болеть, как будто не давая капитану расслабиться на все сто процентов.       Внизу служанки вместе с Аделиндой сервировали стол для завтрака, пролетая из одной комнаты в другую с чашками и тарелками. По помещению разносился сладковатый запах блинов и ароматного чая с мятой. Кэйа подошел к столу, рассматривая приборы, а потом поднял взгляд на зашедшую Аделинду:        — Доброе утро. А где мастер Дилюк?        — Доброе утро, господин Кэйа. Он еще не проснулся, — Аделинда улыбнулась, а затем опустила глаза ниже и охнула. — Что с вами случилось?       Ее взгляд застрял на перевязанной левой руке капитана. Тот легко махнул головой:        — Производственная травма и не больше. Не волнуйся, — он развернулся лицом к лестнице и провел глазами путь до двери. — Пойду, разбужу его.       Аделинда кивнула и вернулась к делам, а Альберих поднялся вверх по лестнице, остановившись у заветной двери. Взгляд прошелся по железной ручке, а в голове всплыли воспоминания. Казалось бы, почему сейчас? Он уже несколько дней как живет на винокурне. Перед глазами предстал момент, как Кэйа бегал в эту комнату во время грозы или для тайных игр после отбоя. И как же он мечтал вновь так вбежать в эту комнату. Ладонь легла на ручку и медленно и бесшумно опустила ее вниз. Капитан зашел в комнату.       Красная растрепанная макушка выглядывала из-под пухового одеяла. Из окон уже вовсю светило солнце, поэтому кроме алых прядей ничего видно не было. Кэйа аккуратно опустился на край кровати и оглядел размеренно опускающийся и поднимающийся пуховой комочек. Обычно Рагнвиндр встает исправно рано утром, но сейчас он, кажется, слишком вымотался, пока ждал заплутавшего капитана и обрабатывал ему раны. Легкая улыбка пробежала на смуглом лице. Кэйа придвинулся поближе и опустил ладонь на красную макушку, аккуратно поглаживая. Послышалось недовольное бормотание, и из-под одеяла выглянуло заспанное лицо с сощуренными глазами. Взгляд быстро пробежал от ладони, которая потревожила его сон, до обладателя. Дилюк потер глаза и улегся на спину.        — Не выспался? — сделал вывод Кэйа, рассматривая недовольное лицо.        — Мог бы, если бы ты пришел позже, — фыркнул Рагнвиндр, укладываясь поудобней на подушке. Глаза наконец-то стали разлепляться.       Кэйа тихо посмеялся и поправил пальцами пряди, бессовестно раскинувшиеся на бледном лице:        — Девочки уже приготовили завтрак. Не заставляйте их ждать, господин Дилюк.       Рагнвиндр лениво уселся на кровати, а затем потянулся и поправил растрепанную копну волос:        — Как твоя рука?       Кэйа коротко кивнул, говоря таким образом, что все хорошо и переживать не о чем. В целом, он и не настолько сильно повредил ее, чтобы так беспокоиться и осыпать вопросами. Но такое внимание от владельца винокурни ему даже льстило.        — Раз уж ты такой бодрый, то и спал нормально, — Дилюк внимательно оглядел свежего капитана в спальной рубахе. — Ну и хорошо. Я сейчас спущусь.       Кэйа удовлетворенно встал с кровати и прошел к двери. Затем спустился вниз, где служанки уже стояли около стола довольные своей работой.

***

      Зайдя в здание Ордо Фавониуса, Кэйа сразу же направился в кабинет к Джинн. Он не забыл свое намерение рассказать о возможной угрозе действующему магистру. Все-таки, в критический момент может понадобиться любая помощь. Распахнув дверь в кабинет, он сразу же обратил внимание Гуннхильдр на себя.        — Доброе утро, капитан Кэйа, — ответила Джинн, отвлекаясь от бумажной волокиты. — Как прошло вчерашнее задание?        — Хорошо, как и всегда, — показательно улыбнулся Альберих, проходя вглубь комнаты. — Впрочем, у меня к тебе есть дело.       Джинн, кажется, совсем отвлеклась от своей работы. Выпустив бумаги из рук, она внимательно посмотрела на капитана кавалерии. Тот, усевшись в кресло, сложил руки в замок. Только сейчас он почувствовал страх. Ему придется рассказать все, в том числе и его прошлое, и отцовское напутствие ему. И после горького опыта с Дилюком делать этого совсем не хотелось. В голове тревожно стучало, пальцы нервно терли костяшки на замотанной руке, а взгляд застрял на крае стола. Тем не менее, он уже пришел сюда, значит нужно довести это дело до конца. Все эти опасения уже не имеют никакого смысла.        — Скорее всего, Мондштадту угрожает опасность.       Гуннхильдр приоткрыла рот, не зная, какой вопрос задавать первым. Она поудобней уселась на стуле, чтобы полностью погрузиться в разговор:        — Что это значит?        — У меня начались галлюцинации, связанные с возрождением Каенри’аха. В них звучал Мондштадт и мое имя. Возможно, меня ищут именно для этой цели.       На лице Джинн отчетливо была видна борьба одной мысли с другой. Возможно, она металась от идеи бессмысленных галлюцинаций к предостережению реальной угрозы и не знала, что из этого сейчас звучит лучше и правдоподобнее.        — Но зачем им ты? — голос действующего магистра периодически дрожал от шока, будто несколько вопросов пробивались одновременно.        — Милая, как бы тебе сказать, — Кэйа замялся, оглядываясь по сторонам и стараясь таким образом как-то снять с себя все это тяжелое напряжение. — Мои корни в Каенри’ахе. Я, честно, сам до конца не понимаю, почему именно я. Мне показалось, что я просто единственный, кто остался, но у нас ведь есть, например, Альбедо, — руки предательски дрожали под столом. — Он, кстати, высказал предположение о какой-то голубой крови у меня.       Кажется, с каждой секундой Джинн становилось все сложнее понимать происходящее. Ее глаза были полны недоумения и подступающего страха.        — Скажи мне, я правильно поняла? Ты — потомок какой-то правящей династии, и каким-то таинственным образом ты оказался здесь, а теперь тебя ищут?       Кэйа горько усмехнулся:        — Не совсем таинственным, если честно. Меня здесь оставил отец, — он напряженно сжал губы, а затем махнул рукой. — Важно другое. В случае угрозы Мондштадт необходимо защитить. И попрошу не рассказывать никому о том, что этому предшествовало.       Гуннхильдр притихла, переваривая новую информацию. Кэйа лишь смотрел на нее с нотой вины, будто он заварил всю эту кашу и теперь доставляет массу проблем. По сути, это ведь все действительно из-за него. Если бы его здесь не было, сейчас бы у Джинн не пухла голова от мыслей, а сам Альберих бы не переживал о судьбе всех тех, кого он знает.        — Хорошо.        — Я просто решил тебя предупредить, — Кэйа аккуратно встал, стараясь не обращать на себя еще большее внимание.        — Кэйа.       Альберих замер, взглянув на Гуннхильдр. Буквально секунду назад он подумал о том, что как же славно, что Джинн не заострила внимание на его происхождении и том, что он делал здесь все это время. Девушка странно не решалась задавать вопрос, молча открывала и закрывала рот, перебирая варианты.        — Что ты будешь делать?       Смысл вопроса был очевиден. Ей интересно, бросит ли их Кэйа? Уйдет ли к своим корням, как и, наверное, планировалось изначально его предками, о чем, конечно, Гуннхильдр не знает. Альберих тяжело выдохнул:        — Я буду бороться с вами, конечно.