366 дней

— Массимо, послушай, — подтянув брючины, Доменико присел на тахту возле камина. Торричелли и глазом не повел, продолжая перебирать крупные глянцевые фотографии и раскладывать их по всему столу в одному лишь ему известном порядке. — Разреши обратиться к тебе не как подчиненный, а как твой брат, — Доменико мягко проговорил каждое слово и выжидающе посмотрел на Массимо. — Пожалуйста. Дон, поджав губы, оторвал руку от фотографии, на которой остался мутный след от широкой горячей ладони, и гордо поднял голову. — Я слушаю. Доменико сложил руки в замок и вздохнул. — Отец всегда говорил нам, что мы должны учиться на ошибках. Своих, чужих — неважно. Главное — не повторять их снова, — он замолчал, подбирая слова и наблюдая за реакцией Массимо. — Продолжай, — Торричелли кивнул. — Я хочу сказать, что... Одна история уже начиналась так, и закончилась она более, чем печально. Разве тебе не следует извлечь из нее урок? — А я не учусь на своих ошибках, — Массимо вцепился руками в подлокотники массивного кресла, обитого темно-зеленой крокодиловой кожей. — Я их исправляю. Доменико уже научился анализировать дона Массимо по взгляду, жестам и даже мимике. Он чувствовал, что брат еще не договорил, а потому смиренно молчал, выжидая, когда тот завершит свою мысль. — Лаура была ошибкой. Ее образы, которые всплывали у меня перед глазами, были всего лишь сбоем в матрице. Она — баг моего подсознания, а я ошибочно принимал ее за веление судьбы, — Массимо снова засмотрелся на фотографии, проводя по одной из них подушечками пальцев. — С самого начала я искал не ту женщину. Пытался влюбить ее в себя, хотя сам, честное слово, Доменико… Я ведь не любил ее, — взгляд Массимо в задумчивости застыл. — В этот раз все иначе. И я готов на все, чтобы заполучить ее. Доменико, закатив глаза, вмиг сократил расстояние между собой и столом Массимо, схватил несколько бумаг, на котором были изложены все возможные данные о прекрасной незнакомке, пробежался глазами по нескольким строчкам и чертыхнулся: — Черт возьми, и эта славянка. Это не судьба, Массимо, и даже не совпадение. Это дурной знак. Я понять не могу: почему ж тебя на них так тянет? — Спроси об этом свою жену, — Массимо саркастично хмыкнул. Доменико приподнял руки в сдающемся жесте, а после, почесав затылок, подбоченился. — Они по-прежнему не общаются? — бесстрастно поинтересовался Массимо. — Ольга с Лаурой? Нет. Она говорит, Лаура очень изменилась после того, как… — Доменико осекся и оборвал фразу. Ее конец каждый прокрутил в своей голове сам. Массимо только кивнул и снова принялся вглядываться в фотографии. Набравшись смелости, Доменико продолжил говорить. — По-моему, ты снова пытаешься скрыть неудовлетворенное желание под маской судьбы. Эта девушка всего-навсего привела тебя в чувства. А ты раздуваешь из этого великое событие. Лично я не вижу в этом ничего фатального, Массимо! Да, ты ищешь любви, но какими методами… Это не вполне нормально. — Что ты имеешь в виду? — Торричелли нахмурился. — Ты снова хочешь подчинить себе совершенно незнакомого человека. Зачем? Скажи, зачем? — сокрушался Доменико. — Ты забываешься, Доменико. Я не хочу подчинить ее, я хочу ее заполучить. Это разные вещи. — Но заполучить таким образом, чтобы нарушить всякие личные границы. — У тебя есть предложения? Ну, что же, — Массимо встал, обошел стол и, облокотившись на него, сложил руки на груди. — Я слушаю. — Не поверишь: сперва тебе стоит просто познакомься с ней. Пообщаться. А вдруг она тебе вообще не понравится. — Завтра она уезжает в Россию. И я должен что-то сделать. А покорять Северную столицу у меня сейчас нет времени. — Тогда забудь ее. Тьфу, и все. Найдем тебе другую женщину. Наших кровей. Дай мне пару часов, Массимо, и я соберу тебе гарем. — Мне. Нужна. Она. И она будет моей. Рано или поздно. — О, Господи... Любовь — не война, пойми. Здесь не все средства хороши. Уж тем более принуждение. Ты ничего им не добьешься, понимаешь? Только ранишь — ее и себя. А у тебя, позволь быть до конца откровенным с тобой, и старая рана еще не зажила, и ты по живому хочешь себя… — Довольно, — Массимо поднял руку, раздраженно сдвинув брови. — Я уже все решил. Доменико громко вздохнул, выпрямился и, пригладив на груди жилет, деловито произнес: — Ну хорошо. Что ты собираешься делать?

***

В маленьком уютном ресторанчике пахло азалиями и свежеиспеченной пиццей. Многоголосому шуму аккомпанировал звон бокалов и глухое лязганье посуды. — Не расскажешь, почему Леон внезапно отказался идти сегодня с нами? — спросила Вероника и, пристально посмотрев на подругу, сделала маленький глоток мартини. — Мы поговорили по душам, — тихо ответила Мария и, опустив взгляд, принялась медленно отрывать от бумажной салфетки кусочек за кусочком. — Когда? — Вероника с любопытством прикусила губу и поерзала на стуле. — После того, как он отвез нас в отель. — Ну, наконец-то. Сдвинулись с мертвой точки, — проворчала девушка. — Скорее, закрепили на ней свои позиции, — Мария горько усмехнулась. — Все настолько грустно? — Хуже. Вероника, он сказал, что любит меня. — Да это настоящая трагедия! — подруга иронически рассмеялась, всплескивая руками. — Не издевайся. Ты ведь и сама все прекрасно понимаешь, — Мария покачала головой, с досадой поморщившись. — Понимаю: он много лет пускает по тебе слюни, и вот, решившись, наконец, излить тебе душу, получает в ответ смачный плевок. — Перестань! Ты так говоришь, будто это я виновата в том, что как мужчина этот человек мне совсем не нравится. Уж не влюблена ли ты в него, часом? — в шутку бросила Мария, а когда не услышала в ответ ожидаемой колкости, посмотрела на подругу и поняла, что попала в яблочко. — Вероника, извини… Я… Я и подумать не могла. — Все в порядке. Ты вообще-то не виновата. Это во мне что-то не так. — Что, прости? — глаза Марии стали размером с блюдца. — Я слышу это от тебя? От самой уверенной в себе девушки, которую я знаю? — она взяла руки подруги в свои ладони. — Ума не приложу, что во мне его отталкивает. Может, то, что я испанка? — привычный задор вмиг стерся с загорелого лица Вероника, и она, высвободив одну руку, залпом опустошила бокал и налила еще мартини, разбавив его остатками лимонного тоника. — Просто у него нет вкуса, дорогая. Ты очаровательная, умная, интересная. Ты потрясающая, Вероника. К слову, парнишка за соседним столиком скоро протрет в тебе дыру. Вероника рассмеялась, шмыгнув носом, и повернула голову. Застенчивый поклонник резко отвел взгляд, притворяясь, что с интересом рассматривает винную карту. — Я действительно завидую тебе, Мария. Он запал на тебя с первого взгляда. Это все заметили, — Вероника грустно улыбнулась и обвела кончиком указательно пальца каемку бокала. — Нечему тут завидовать. Это никогда не было взаимно. И не будет. Да, он хороший парень. Классный друг. Но я никогда не буду смотреть на него с восхищением. — А ты хоть раз смотрела на мужчину с восхищением? — усмехнулась Вероника. — Ты ведь никого и близко к себе не подпускаешь. — Я жду такого, — мечтательно проговорила Мария. — Так ведь можно всю жизнь прождать, — в глазах Вероники промелькнула тень страха. Она не понимала, как это — просто ждать, поддаваясь размеренному темпу, в котором развивается твоя личная жизнь, и терять драгоценные дни молодости. Несмотря на тайную влюбленность в лучшего друга, Вероника никогда не была одна. Вокруг нее всегда жужжал рой мужчин, желающих ее в жены. Или как минимум в любовницы. И ей это нравилось — быть центром мужского внимания и разбивать сердца, — хотя бы потому, что это тешило ее задетое Леоном самолюбие. Пару секунд спустя ее почти привел в холодный ужас ответ Марии. — Я терпеливая. Вероника непонимающе покачала головой и снова потянулась к бокалу. — Синьора Сафина, — внезапно на горизонте образовался официант и вежливо обратился к Марии. — Для вас подарок. — Он поставил на стол ведерко со льдом и бутылкой Сассикайи. — Боже, — Вероника поперхнулась и смахнула несколько капель с подбородка. — Подарок? — Мария, удивленно улыбаясь, переглянулась с подругой. — От кого? Постойте, откуда Вам известна моя фамилия? Паренек расплылся в улыбке и пожал плечами. — Не имею права сказать. — Почему же? — Мария ужасно удивилась. — Меня попросили. Желаете попробовать? — официант быстро перевел тему, достав из нагрудного кармана штопор. — Конечно! — взвизгнула Вероника и отставила недопитый коктейль в сторону. Мария промолчала, сдержанно кивнув, и осмотрелась по сторонам. — Ах, одну минуту, — парнишка удалился, чтобы принести два натертых до блеска бокала. — Я провела ночь с молоденьким итальянцем, а бутылку просто неприлично дорогого вина дарят тебе. Мило, — Вероника хихикнула, а Мария молчаливо следила за тем, как источающая пряный ягодный аромат бордовая жидкость обволакивает тонкие стенки бокала. — Кто бы это мог быть? — Вероника хитро улыбнулась. — Понятия не имею, — Мария несколько раз огляделась, но никто из гостей ресторана не привлек ее подозрительного внимания. Каждый был занят чем-то своим — сочной пастой, алкоголем или спутником, сидящим напротив.

***

Мария с Вероникой распрощались чуть за полночь, когда от Сассикайи осталось только приятное послевкусие на губах. Вероника отчаливала в Испанию днем позже, а потому была готова продолжать веселье где-нибудь еще, но Мария должна была лететь на родину уже сегодня. В ее планах числились тщательные сборы чемодана и хороший сон перед тяжелой дорогой. — Пока, дорогая, надеюсь, скоро увидимся снова. Напоминаю, ты обещала приехать ко мне в гости, — Вероника крепко обняла подругу. — Как только появятся выходные деньки, я тут же прилечу к тебе, — Мария поцеловала ее в щеку. — Звони почаще, — с этими словами Вероника махнула подруге и запрыгнула в такси, готовое везти ее за новой порцией приключений. Мария послала ей воздушный поцелуй и медленно пошагала к отелю. На ресепшене девушку весело поприветствовал администратор и, улыбаясь во все тридцать два зуба, отдал ей ключ, который она предусмотрительно оставила в отеле, чтобы ненароком не потерять. В коридоре Мария столкнулась с Сандрой — горничной, с которой она познакомилась еще в первый день отпуска. Та загадочно улыбнулась и остановилась напротив тележки с постельным бельем, тайком посматривая за тем, как Мария открывает дверь в номер. Переступив порог комнаты, девушка ахнула — весь пол был покрыт ковром из белых розовых лепестков, а комод, прикроватные тумбы и подоконники заставляло множество букетов персиковых роз в элегантных вазах из мурановского стекла. На кровати Мария нашла записку в гладком белом конверте. Три слова на русском острым размашистым почерком: «Ты будешь моей», — без подписи, но с уверенно поставленной на конце точкой. В том, что таинственным отправителем одного из самых дорогих итальянских вин и человеком, превратившим номер отеля в оранжерею, был один и тот же человек, не было никаких сомнений. Сначала Мария подумала на Леона, но подобную роскошь он вряд ли мог себе позволить, работая спасателем на пляже. И уж тем более он не знал русского языка. Конечно, он мог воспользоваться дарами современных технологий, например, в виде онлайн-переводчика, чтобы показаться заинтересованным и проявить таким образом немного романтики, но за все годы дружбы с Марией Леон ни разу не проявил интереса к ее родному языку. Будучи итальянцем с немецкими корнями он свободно говорил на трех —итальянском и немецком, соответственно, и английском. Мария же знала не только английский, но и итальянский, который выучила еще в университете. Она могла спокойно говорить с другом на его родном языке, но в компании с Вероникой все они изъяснялись исключительно на международном. Мария еще раз все обдумала и отбросила Леона как вариант предполагаемого мистера-инкогнито. Пытаясь вытащить из закромов своей памяти хоть кого-то, кто мог проявить к ней такой горячий интерес, она так никого и не вспомнила. За те две недели отдыха, что она провела Италии, ей не запомнился ни один парень — ни заигрывающие с ней бармены, ни группа серферов, с которыми познакомился Леон. Все они не подходили под вырисовывающийся в ее сознании образ человека, имеющего возможность делать столь дорогие и смелые подарки. Разве что незнакомец с пляжа, но этот вариант показался Марии смешным. «Мы виделись всего один раз», — подумала она. «К тому же он находился в таком состоянии, что вряд ли вообще мог запомнить чье-либо лицо».

***

Всю ночь девушка не могла уснуть. Она переживала странное чувство, будто за ней следят. Разбросанные по всей комнате лепестки роз казались ей глазами, подсматривающими за ней. Они создавали незримое присутствие незнакомца, старающегося произвести на девушку впечатление яркими, но безмолвными жестами. Утром, когда первые рассветные лучи проникли через окно и небрежно коснулись ее лица, Марию будто током прошибло. Ощущение надвигающейся бури приключений настигло ее с первой минуты пробуждения и не покидало весь день.