Ты наш омега

      Сестренки всегда смеялись над девятихвостым лисенком. Совсем еще крошка, только вступает во взрослую жизнь, готовится отпраздновать столетие.       Дело в том, что из всего выводка только он был самцом-омегой, остальные лисята были альфами, потому и приходилось младшему довольствоваться компанией лисичек-сестричек. Омеги должны быть вместе. Потому умудренные опытом Кумихо подшучивали над братцем, но, если одна из них погибала, пугали страшными рассказами о людях.       Старшие сестры рассказали, что раньше люди тоже могли обращаться, но со временем потеряли дар оборотничества, потому что отдалились от богов, зато их внутренности позволяли Кумихо обрести человеческую форму. Лисенок как раз достиг того возраста, когда мог убить первую жертву и попробовать ходить на двух ногах, а не на четырех лапах. Сестры часто хвастались своими трофеями и рвением в убийствах, желая навсегда остаться в человеческом теле. Лисенок не понимал, зачем Кумихо хотят стать теми, о ком пренебрежительно отзываются, и тревожно утыкался носом в свои хвосты, чтобы подумать.       Просветил сынишку отец, узнав о его сомнениях. Старый Кумихо поведал, что людским телам дано больше наслаждения, как в близости, так и в обычной жизни. И сестры лисенка ходят к людям, чтобы соблазнить очередного простачка, а потом лакомятся его ливером, чтоб навсегда остаться в стане людей. Однако отец предупредил, что у людей есть собаки, которые безошибочно определяют божественных лисиц, потому порой и не досчитываются дочек в стае. Самцы более осторожны и к людям выходят только за добычей, однако их меньше рождается в поголовье, а лисята-омеги так вообще большая редкость. Отец заботливо шептал сыну предостережения, вылизывая между ушек, и советовал выбрать первую жертву послабее. Если в теле человека не понравится, то всю жизнь можно прожить в звериной шкуре, творя волшебство.       Мама посоветовала лисенку один утес в горах, куда отчаявшиеся люди приходили совершить самоубийство. Не очень часто, но дождаться жертву было вполне возможно. Раз человек итак настроился на смерть, что с того, что его убьет Кумихо? Просто посоветовала ребенку сбросить останки с обрыва, чтобы замести следы. Пусть люди думают, что труп растерзали после падения.       Всю науку старших лисенок старательно запоминал, но побаивался будущего. Дело в том, что боги гор, где жили Кумихо, давали лишь несколько вариантов, чтобы лис мог остаться в человеческом теле. Первый - это убить 1000 человек и съесть их сердце и печень, второй - открыться одному из людей, и если он сможет сохранить тайну в течение 10 лет, то Кумихо станет человеком. Однако, во втором случае трупов наоборот есть нельзя, так что приходилось выбирать только один из способов, и сестренки лисенка выбирали более простой - убийство. Они фыркали, что люди не умеют хранить тайн, а сущность лисы легко открывается, если увидеть ее обнаженной. Да и собаки эти... Проще получить удовольствие, сильно не обнажаясь, убить и вернуться к своим до следующей вылазки. Про это самое удовольствие лисенок ничего не понимал, ведь в теле зверя оно было не доступно, но неизведанное манило даже его.       Столетие являлось совершеннолетием для Кумихо, которые жили и по 2000 лет, поэтому в этот день лисенка нежила вся родня, и даже боги гор подарили ему право на одну просьбу. Столь щедрый подарок именинник решил приберечь до лучших времен или до худших ситуаций. Поговаривали, что боги могли спасти даже умирающего, а некоторым даровали бессмертие, так что вариантов у лисенка было немерено.       К указанному матерью обрыву столетний лис все же отправился и залег, ожидая свою жертву. Как оказалось, люди не торопились спрыгивать в пропасть каждый день, да и тропа сюда вела крутая. Поигрывая хвостами, лисенок вспоминал все навыки охоты, что постигал в детстве с родителями. Печень выгрызть из тела намного проще, ее защищают только мягкие ткани, а вот выцарапать сердце из грудной клетки сложнее... И он снова подтачивал когти о камень.       Самоубийца пришла рано утром. Зареванная, в красивых, но изодранных одеждах, (видимо, подъем ей дался нелегко), и почему-то со злостью кричала набирающему силу светилу: "Я Пак Чимин". Будто упрекала солнце, что то сделало ошибку в ее судьбе. Лисенок выждал немного, чтобы узнать, не захотят ли боги гор изменить судьбу девушки, но время шло, Чимин все кричала упреки небу и плакала, вырывая волосы. Ждать лисенок устал и выпрыгнул из своего укрытия. Шокировано рассматривая извивающиеся хвосты, дева заплакала, но уже облегченно, и возблагодарила небеса. Сама легла подставила шею и прошептала, зажмурив глаза: "Скажи богам, что Пак Чимин благодарна". Инстинкты зверя есть инстинкты, и скоро лисенок уже лакомился парящей печенью растерзанного тела. Отточенные ногти помогли прорвать и грудную клетку, и сломать ребра, и вытащить замершее сердце. Только когда трапеза была закончена, боги все же спустились на каменный выступ. Лисенок замер в ожидании укоров и почувствовал... вину? Почувствовал что-то ранее неведанное.       - Спасибо, Кумихо, ты позволил нам выполнить просьбу этой девушки, - улыбнулись божества. - Можешь просить об одолжении.       - У меня уже есть право на желание, - ответил зверь и испуганно замер.       Вместо привычного у него из пасти вырвался человеческий голос. Пасти?... И лисенок оглядел себя.       Он обернулся человеком. Тело его отличалось от растерзанного девичьего, (ведь он стал мужчиной), но вид кровавого зрелища даже ужаснул Кумихо. Это он сотворил? И как сестрицы едят людей все время? Это же гадко, противно. Лисенок больше ни за что не отважится на такое. А ощущать потеки крови на собственной коже было противно вдвойне.       - Твой подарок на совершеннолетие останется неприкосновенным, - вернули его к действительности боги. - Это наша милость за то, что ты убил наследницу славного рода, помешав совершить самоубийство. Накладывать на себя руки считается большим грехом, а так ее душа вольна вернуться в новое тело в новой жизни. Проси.       Мысли проносились в голове лисенка с бешенной скоростью. Он человек, потому что убил и съел. Повторять такое он больше не посмеет. Но чтобы познать особенности человеческой жизни...       - Позвольте прожить год в человеческом обличье, - выпалил Кумихо. - Хочу узнать, чем люди так привлекают сестер.       - Ты рискуешь, лисенок, - нахмурились боги. - Человеческое тело слабо, а тебе придется отбиваться от врагов. К тому же течки у людей не такие легкие, как у животных. Ты можешь погибнуть, как и некоторые твои сестры.       - В случае опасности я использую свой подарок, - нашелся Кумихо. - Если мне будет грозить опасность, то я попрошу вернуть меня в лисью форму досрочно.       - Быть посему, - улыбнулись божественные жители гор и начали отсчет: - У тебя 365 дней.       Эмоции и правда наполняли человеческое тело, и не сказать, что все они были приятными. Стыд и вина мучали Кумихо, пока он разглядывал труп. Если сестренки становились такими же статными, понятно, почему они хотят отречься от своей хвостатой формы. Ткань на теле убитой была вышита голубыми цветами и приятно холодила пальцы, однако, волосы были не такими шелковистыми, как лисий мех, но зато их темно-каштановый цвет был великолепен. Сам лисенок в человеческом теле обзавелся рыжими прядями в тон звериной шубки, потому завидовал своей темноволосой жертве. Вспомнилась наука мамы "тело надо сбросить с обрыва", и, превозмогая брезгливость, лис сделал это. Зверем у него не было внутренних стопоров, человеческие же эмоции стопорили на каждом шагу. Как он пойдет к людям голый? Его раскроют по волосам... И еще эти собаки вездесущие... Но ему предстояло год жить в этой шкуре, а отсутствие меха заставляло мерзнуть, и лисенок ступил на горную тропу, ведущую вниз. Заметив тропинку, поросшую травой, Кумихо свернул на нее в надежде, что ее используют редко, а значит людей здесь встретить сложнее. Можно было поискать, чем прикрыться, ведь голым его сущность легко читалась по пушистым рыжим хвостам.       Строения на горном плато заставили лиса склониться ниже, чтобы высмотреть, что жил здесь всего один человек, который занимался какими-то животными. Рассматривая тощую спину, Кумихо размышлял: выйти сейчас или дождаться вечера. Тут в его сторону понеслось одно из животных, и лисенок решил, что это и есть собака. Сейчас выдаст его с головой... А раскосая морда стала есть траву из куста, за которым лежал наш герой. Подбежавший человек сначала попытался улыбнуться, а потом сдавленно охнул.       - Вот ведь, - прикрыл он губы с родинкой на верхней, - раньше все время девушки были. Первый раз парень. - Он потянул носом. - Да еще омега.       Лисенок понял, что чужак знает его сестер, но почему-то человек был жив и сохранил свою печень и сердце в целости. Сей факт заставил Кумихо довериться незнакомцу.       - Я первый раз... человек, - поднялся он, заставив глаза мужчины расшириться.       - Красивый, сестрицам под стать, но опасный, ой, какой опасный, - прищурился человек. - Что ж, пошли, помогу приспособиться.       - А вы откуда о нас знаете? И почему вы живы? Храните секрет 10 лет? - подпрыгивал любопытный гость.       - Я заслужил подарок здешних богов, - пояснил мужчина. - Кумихо меня не трогают, а я помогаю им. И да, я храню тайну, но 10 лет еще не прошло.       - Вы любите мою сестричку, для которой храните секрет? - наивно предположил лисенок.       - Я вообще не люблю женщин, - поджал губы новый знакомый. - Так что тебе рад вдвойне. Но если забудусь, можешь меня остановить.       - Остановить от чего?       - От всего, - вздохнул мужчина. - Я альфа и зовут меня Чон Хосок, - официально начал он. - Если хочешь быть среди людей, тоже надо обзавестись именем. Какое выберешь?       На ум пришло только имя жертвы и рассказ богов о том, что ее душа сможет воплотиться в новом теле. Чем не божий промысел?       - Пак Чимин? - охнул Хосок. - Она мертва?       - Это ее кровь, - виновато признался лисенок, показывая на засохшие потеки.       - Что же с тобой делать? - охнул хозяин, в последний момент отдергивая руку, которой хотел коснуться нежной кожи. - Тебя надо вымыть... Горе мое. Ладно, девушек мыл, нечто с мальчишкой не справлюсь? Пошли, Чимин.       Кумихо счастливо улыбнулся на этот оклик и вприпрыжку поспешил за благодетелем. Оказавшись в кадке ароматной воды он даже замурчал.       - Чимин была невесткой дома Ким, - грустно поведал Хосок, - да только жениха она не любила, а любила другого, а тот с испугу от бедняжки отказался. Подлец, - скрипнул зубами альфа.       - Он был беден? - наивно предположил лисенок.       - Беден. Душой, - кивнул Хосок. - Только тела ее хотел, а в жены брать и не думал, вот и сгорела девушка от бесчестия. Благо, жених Ким об этом не знает. А в деревню я сообщу, что ее в горах звери растерзали. Ты в деревню лучше не суйся, с таким-то именем, там Пак Чимин все знали.       - А как зовут ее жениха? - заинтересованно зыркнул Кумихо.       - Ким Тэхён, славный воин, да только от брака теперь отказывается. Помолвку с Чимин папаша его устроил, а жить с нелюбимой хуже нет. Может, и к лучшему все. Он в городе живет,- пояснил Чон, - но это далеко.       - Хочу в город, - выпрыгнул из кадки лисенок, окатив мужчину водой.       - Сиди смирно, - фыркнул тот, запихивая наглеца обратно. - К людям тебе пока нельзя, ты же элементарных правил приличия не знаешь, и как общаться с людьми - тоже. Вот научу, тогда и попробуешь, - рука его стала обмывать кожу парня. - Дней 30 у тебя есть после первого убийства.       - 365, - гордо доложил новоявленный Чимин, светясь, как начищенный таз.       - Год? - отпрянул Хосок. - Это за какие заслуги?       - За Пак Чимин.       - Богам видней, - покорно закивал альфа. - Головой не верти, волосы мыть буду.       - Ой, приятно, - стал жмуриться лисенок.       - Да уж, - хмыкнул Хосок. - Это слово Кумихо чаще всего говорят в человеческом теле. Еда приятно, одежда приятно, прикосновения приятно. Наслаждайся.       - А в чем особенность этих ваших, - Чимин оглядел себя, - человеческих тел?       - Оно очень хрупкое, - поучал Чон. - Чуть сильней потрешь - краснеет, - продемонстрировал он, - ударишь или порежешь и кровь может пойти. Кости легко сломать, а сращивать месяц. Отравиться легко, не всякую пищу желудок принимает. Укусы насекомых докучают, грязь способствует воспалениям. Алкоголь опять вам, лисам, опасен: язык развязывает, все сам про себя расскажешь, а потом убивать за это случайного собеседника.       - Ой, нет, - отпрянул Чимин, - я больше убить не смогу.       - Это человеческая эмоция, - с пониманием кивнул альфа, - как станешь лисом, то даже не засомневаешься перед убийством. Правда, сестренки твои и людьми убивают. А ты, значит, нет, - задумался он.       - Это так... - не находил слов лисенок.       - Стыдно? - подсказал Хосок. - Будто боги задумали особый порядок, а ты его нарушил.       - Да, - закивал Чимин. - Это стыд?       - Душевные метания - тоже наказание человека, - погрустнел альфа. - Именно они привели твою жертву на обрыв, а меня заставили отдалиться от людей.       - А почему ты отдалился от людей? - уточнил Кумихо, удивленно потирая родинку на руке. Страные эти людские тела.       - Я спасал человеческие жизни, - вздохнул Хосок, - а они меня... изгнали.       - За что?       - За мужеложство, - по слогам проговорил мужчина.       - Это чего такое? - не понял Кумихо. - Куда ты клал мужчин?       - К себе на ложе, чтобы спариваться с ними, - в упор смотрел на собеседника Чон.       - Они были омегами, как я? Потому я тебе понравился, - обрадовался лисенкок.       - Мне все равно омеги или альфы, главное, что мужчины, - вздохнул Хосок. - Я спаривался с ними не ради потомства. Ради удовольствия.       - Да-да-да, сестренки говорили о каком-то удовольствии, - закивал Чимин. - Покажешь мне? Я же тебе понравился. Ты сказал, что я красивый, и будет сложно сдержаться рядом со мной. Где твое ложе? Я готов лечь. Я уже достаточно чистый.       - Ох, дурная порода, - дернул его за рыжую прядь альфа. - Меня за мужеложство изгнали, - напомнил он, - не посчитались даже с моими лекарскими способностями. А вот боги оценили, - блаженно глянул в окно рассказчик. - Я одного спас в теле человека, за что всегда имею пропитание, но не имею любви.       - Но я же здесь, - снова выпрыгнул из воды Чимин. - Вдруг и для тебя я - божье проведение, как для той девушки.       - А если нет? - нахмурился Чон, вытирая жемчужины влаги с кожи подопечного. - Что если это испытание мне?       - Я сам пришел, - надулся гость.       - Кумихо всегда пройдет этой дорогой, эта тропа только для них. К людям в долину я спускаюсь по другой тропинке.       - Давай спросим у самих богов, - настаивал Чимин и вдруг почувствовал, как метнулись за спиной все девять хвостов.       - Да-да, - поучительно закивал Хосок, - потому вам и нельзя ходить голышом, вы сразу хвосты распушаете. По ним тебя козел и узнал, побежал к тебе здороваться.       - Козел - это тот раскосый зверь? - озадачился лисенок. - Я думал, это собака.       - У меня нет собак, я же имею дело с Кумихо. В моем хозяйстве козлы да овцы. Обеспечивают мне пропитание и составляют компанию. С Аргусом очень подружилась одна из твоих сестричек, вот он и принял тебя за нее.       - Эта которая? - прищурился Чимин. - Дружбу с козлом водит, а надо мной, поди, издевается.       - Это та, что погибла недавно, - вздохнул альфа, обряжая гостя в человеческие одежды. - Влюбилась, да избранник козлом оказался...       - Ее убили из-за Аргуса? - опешил Чимин.       - Да нет, - отмахнулся Чон. - Мы глупых и жестоких людей козлами кличем. Как ругательство это. А Аргус ни при чем, он теперь скучать будет.       - Влюбилась - это как? - затаив дыхание, уставился на наставника лисенок.       - Как объяснить-то? - почесал затылок Хосок. - Любовь, понимаешь, это чувство беспричинное. Просто видишь человека и понимаешь, что все сделать для него готов. А если ты желаешь, чтобы для тебя человек все делал, то ты его не любишь. Любовь это, видишь ли, жертва. Как матери жертвуют ради детей, как учителя жертвуют ради учеников, и как альфы-омеги жертвуют ради друг друга.       - А ты любил? - заглянул собеседнику в глаза Чимин.       - Любил, - кивнул Чон.       - Расскажи о своей любви.       - Он не знал, что я его люблю...       - Альфу или омегу?       - Альфу, - кивнул Чон. - Он был великим воином из королевской стражи. Таким, что дух захватывало, но пострадал в бою и попал ко мне на излечение. Видеть эту разницу между статным и дерзким ранее и сломленным и ослабленным сейчас было мне как ножом по сердцу. И я стал совершенствовать свое искусство, - глаза рассказчика загорелись. - Я находил новые лекарства против воспалений и для залечивания ран. Вероятно, это был божий промысел, - смиренно вздохнул Хосок. - Он выжил, но не смог вернуться к ратному делу, отдалился от людей. А мне сказал лишь тихое спасибо, когда уходил.       - Как его зовут? - дрогнувшим голосом поинтересовался Чимин.       - Мин Юнги, - мечтательно улыбнулся альфа, и лицо его преобразилось.       - О! Вот какая она - любовь! - глаза лисенка заблестели.       - Ну, - смутился тут же старший, - это эмоция. Впрочем, как и твоя, - тронул он кончик носа слушателя. - А они, знаешь ли, бывают не столь чисты и невинны.       - Страсть, - понятливо закивал Чимин. - Расскажи.       - О ней рассказывать как-то смущающе, - покраснел Чон. - Тем более о моей.       - Тогда покажи, - улыбнулся лис.       - Все твои сестренки тоже пытались проделать этот фортель, - проницательно прищурился альфа.       - Но все они были женщинами, а ты любишь мужчин. Ничего же, что я омега?       - Ничего, - гулко сглотнул Хосок.       Чимин удобно разлегся на полу и приглашающе раскинул руки.       - Что мне сделать? Раздеться?       - Ты же Кумихо, - нахмурился Чон. - Тебе нельзя оголяться. Забыл? Не позволяй партнерам вытряхнуть тебя из одежды. Пусть лезут под нее, развязывают поясок, приспускают штаны, но ты должен быть укрыт. - Лисенок послушно кивал.       На прикосновение пальцев к бокам он сначала захихикал, потом шумно задышал от ласк на съежившихся сосках, и охнул от нажатия мужской руки себе на живот.       - Ну, вот, потек, - довольно улыбнулся Хосок. - Если чувствуешь, что от прикосновений, взглядов или голоса становится также мокро между ног, как сейчас, то значит, страсть человеческого тела сделала тебя слабым. Однако в течку ты этого даже осознать не успеешь, просто подставишься под член альфы.       - Член? - Чимин заинтересованно потянулся к штанам человека.       - Да, все как у тебя, - стряхивал его руки Хосок. - Не трогай, не искушай. Чимин! - завыл он.       А столетний лис быстро сбросил одежды и раздвинул ноги.       - Тебя возбуждают мужчины, потому что у них есть член? - догадался Чимин. - А у сестренок нет.       - Нет... - эхом отозвался Чон, борясь с собой, чтобы не коснуться подтянутого тела с девятью лисьими хвостами.       - Я не убью тебя за дерзость, я здесь не для этого, - шептал Кумихо, чуть применяя свои магические способности. - Я лишь хочу всецело познать эмоции ваших тел. Приоткрой завесу, Чон Хосок, - просительно хныкнул Чимин.       Горячие суетливые губы обожгли и коленки, и паховую область, скользили и метались, пока их хозяин казнился о слабости своего тела, однако подарил гостю две ярких вспышки и дрожь во всем теле.       - Ты так же хотел сделать Мин Юнги? - расслабленно улыбнулся Кумихо.       - Нет, хотел, чтобы он мне так сделал. И не только так, - смущенно отвернулся Хосок.       - Покажи, - призывно протянул Чимин, приподнимая бедра.       - Хватит постельной науки на сегодня, - буркнул Чон. - Лучше перейдем к столовому этикету.       Чимин узнал, что такое вкусно, горячо, остро и противно. Человек посмеивался, поправляя палочки в неумелых пальцах, и сыпал наставлениями о поведении за столом.       Ночью Хосок проснулся от горячего тела, что навалилось сверху, и не смог вырваться. Пусть лисенок и был хрупким внешне, но хватка у него была крепкой. Магическое божественное создание, как-никак. Поэтому позволил себя вылизать везде, подсказывая, как лучше, и чуть не оказался подмятым Кумихо. Взмолился жалобно не губить и показал, как довести партнера до пика пальцами. Наука Чимину понравилась, и он не раз зажимал Хосока, пока обучался у него другим людским премудростям. Сладким оказалось, когда человек вылизывает твой рот. У Кумихо никак не получалось повторить, на что он смешно злился и скользил языком туда, где у него получалось идеально. Перед тем, как пойти в город, лисенок выслушал инструкцию о человеческих сословиях, как должен вести себя омега в людных местах, и что страсть должна скрываться от посторонних глаз. Близости Чимин так и не познал, поэтому был твердо намерен попробовать альф в столице.       Он уже привык к человеческой еде и обзавелся минимальными кулинарными навыками, (благо Чон был хорошим наставником во всем). Поэтому, оказавшись на окраине города, где все пропахло рыбой, лисенок сразу же сунулся туда. Торговец был грузным и неприятным, но хорошенького мальчика согласился взять в чернорабочие. Альфа посмеивался, что тот не справится, но Кумихо идеально разделывал и чистил, а так же легко поднимал внушительные тюки. Торговец проникся к новичку уважением, пополнив коллекция эмоций Чимина самоуважением, эгоизмом и самолюбованием. На ярмарку мужчина взял рыжика с собой. На его звонкий голос сбегались и хозяйки, и ребятишки, и даже представители знатных домов. Торговля шла бойко. Но внезапно Чимин заметил сильно хромающего человека, практически полностью скрытого плащом с капюшоном. Он бросал голодные взгляды на рыбное изобилие, иногда меняя позу, болезненно морщась. Жалость оказалась новым чувством для Кумихо, но побудила несколько спонтанных действий за собой. В попытке позаботиться Чимин завернул тушку рыбины в пальмовый лист и протянул незнакомцу.       - У меня нет денег, - чуть шепеляво ответил тот и отпрянул.       - Мне нужно остаться в городе, - выпалил Чимин. - Возьмите меня к себе в дом, о большем не прошу.       - Моя лачуга практически разрушена.       - Я собираюсь найти работу, мне бы только где голову приклонить, - добавил просительных ноток в голос лисенок и надул губы.       Этот трюк на Хосока действовал безотказно.       - Ладно, можешь перебираться ко мне, - калека споро перехватил рыбью тушку.       Торговец отпускал мальчика нехотя, дал ему вместо зарплаты рыбы и попросил помогать ему с торговлей по воскресеньям, получая часть улова для пропитания. Кумихо радостно согласился, таща тяжелую карзину за своим новым соседом.       В его полуразрушенном доме лис вспомнил, что такое холодно и голодно, однако строительного материала валялось во дворе предостаточно, просто хозяин не мог заниматься ремонтом сам. Чимин обежал город в поиске строек, куда нанимался и постигал науку строительства и ремонта, навыки отрабатывал на домишке благодетеля.       Имени своего калека не назвал, попросив звать его просто Пауком. Он стеснялся мыться в присутствии омеги и вскоре весь пропах потом и грязью. Кумихо, который каждый день повторял водные процедуры, которые выучил у Хосока, не сразу догадался, что причина в нем, но, когда Паук проговорился, то почти силой пытался затолкнуть калеку в кадку.       - Мне там неудобно, - шипел альфа, спасая свои одежды от цепких лисьих рук. - Ноги не сгибаются, плечо плохо двигается. Я на скамейке моюсь.       - Не беда, вымою тебя на скамейке, - счастливо расплылся в пухлогубой улыбке Чимин.       - Чтоб меня омеги мыли, - бухтел калека.       - Тебе хотелось бы, чтоб тебя мыл альфа? - озадачился Кумихо.       - Сам смогу, - злился Паук.       - Я сделаю лучше, осторожнее, ласковее, - стал чуть привораживать лисенок. - Я не сделаю больно, обещаю. А если сделаю, можешь смело меня поколотить.       - И меня высекут за неподобающее обращение с девственными омегами, - надулся альфа, все меньше сопротивляясь.       - Девственными? - не понял Чимин. - Я же парень.       - Ты не знаешь, что такое девственность? - опешил Паук и был проворно раздет своим собеседником. - Откуда ты свалился?       - Перешел через горы, - неопределенно махнул рукой Чимин. - Мне Чон Хосок помог к вам добраться.       - Лекарь? - сильно сжал свое плечо альфа.       - Бывший лекарь, - грустно выдохнул Кумихо. - Люди обошлись с ним жестоко...       - И ты вырвался от него девственным? - неверяще прищурился Паук, уже практически не реагируя на прикосновение мочала. - Он так и не взял тебя? Своим членом, - показал себе между ног альфа.       - Не взял, - тоскливо кивнул лисенок. - Он любит другого и очень хорошо контролирует свое тело.       - Любит другого? - напрягся Паук.       - Знатного альфу, который был его пациентом, и который не ответил ему на чувства.       - Имя знешь? - нахмурился калека.       - Мин Юнги, - без заминки выдал новоявленный Пак, натирая альфью спину со старыми шрамами.       - Вот кретин, - устало выдохнул Паук.       - Хосок не кретин, - обиделся за благодетеля лисенок. - Он искренне влюблен и хранит это чувство до сих пор. А если не знаете человека, то нечего...       - Я знаю этого человека! - зло выкрикнул альфа. - Это я Мин Юнги!       Округлившийся рот позволил достоверно передать новую эмоцию лисенка - удивление. Но тут он заметил, как альфья плоть чуть напряглась, и вспомнил, что также реагировало тело Хосока на рассказы о Мин Юнги.       - Он вам тоже нравится, - ласково промурлыкал лисенок, опытно лаская альфью плоть. - Почему люди такие глупые и рассказывают посторонним о своих чувствах, но скрывают их друг от друга?       - Пусти, - пытался вырваться Юнги.       - Так научил меня Хосок, - шептал Кумихо. - Так он хотел ласкать вас. Так он будет ласкать вас, только дайте ему шанс. Одному в горах совсем одиноко, вам тут тоже, если вы будете рядом...       - Ты знаешь, где он? - тяжело дышал Мин, уже не сопротивляясь проворным пальцам.       - Я даже могу проводить, если вы пообещаете, что никогда не обидите Хосока.       - Он мне жизнь спас, - вскинулся альфа, но тут же застонал от умелых поглаживаний возле вершины. - Я готов был разделить его изгнание, а он как...       Мужчина зашипел, орошая купальню густыми белесыми каплями.       - Он мне помог, - довольно мурлыкнул Чимин, - я готов помочь ему.       - Поможешь до него добраться, перепишу на тебя этот дом, - уверенно рыкнул Мин, разглядывая следы своего грехопадения.       Дорога в гору переломанному рыцарю давалась нелегко. Чимин пополнил свою коллекцию ругательств, но помогал упрямому альфе с едой, подъемом и болью в конечностях. Еще пару раз помог разрядиться, когда ночные сны дарили Юнги картинки о возможном развитии событий их с Хосоком отношений. Кумихо весело щебетал, что лекарь мечтает быть подмятым своим возлюбленным, а Мин тяжело вздыхал, что актив из него сейчас никакой. Пак хихикал и уверял, что Чон поставит рыцаря на ноги и поможет ему воплотить свои мечты.       Пришельцев, как всегда, первым заметил Аргус, и лисенок счастливо засмеялся, обнимая козла. Хосок смех узнал без ошибки и уже начал гневную тираду о глупости омег, как вдруг замер, разглядывая спутника мальчишки. Шаги давались ему с трудом, а набежавшие овцы сбили хозяина с ног. Так он и стоял на коленях, пока Юнги не подхромал почти вплотную.       - Дурак, - злобно выплюнул Мин. - Как ты мог меня бросить, даже не открывшись? - Он властно сгреб волосы лекаря в кулак и прижал чужую голову к своему паху. - Все отработаешь мне, все холодные ночи, всю душевную боль и одиночество.       - Хён, ты тоже нравишься Мин Юнги, - мурлыкнул Кумихо Чону на ухо. - Он искал тебя и хочет разделить с тобой тяготы изгнания. В городе ему совсем туго одному. Если бы не я...       - Если бы не ты, лисенок, - хрипло выдохнул Мин, массируя голову лекаря, - я бы так и угас без тепла.       На заявление о лисьей сущности Чимина замерли оба слушателя. Альфа довольно напомнил, что он рыцарь королевской стражи, пусть и бывший. Может, он и потерял подвижность, но с наблюдательностью у него все в порядке, и уж девять рыжих хвостов в кадке видел не раз, пока Чимин плескался.       - Я же говорил, ты безответственный, - набросился на воспитанника Хосок.       - А альфа сказал, что я девственный, - обвинительно выпалил Пак.       - Альфа? - опешил Чон. - Но я ведь тоже альфа.       - Но ты хочешь быть под ним, как омега, - лукаво прищурился лис. - Значит, Мин Юнги твой альфа и мой.       - Что?!       - Раз девственность - это плохо, пусть он меня ее лишит, - заявил Кумихо.       - Глупый, - отвесил подзатыльник человек божественному созданию. - Девственность - это не плохо, это опасно. Альфы в гоне растерзают тебя, как собаки рвут твоих сородичей. А изнасилование - это не тот опыт, который стоит получать... столетнему омежке, - вздохнул Чон.       - Я неуклюж сейчас, - развел руками Юнги, напоминая о себе, - я не смогу как следует позаботиться. Придется тебе, Хо.       Лекарь вспыхнул, как красный фонарь, и стал отнекиваться.       - Тогда вдвоем, - настивал Чимин. - Одному в городе, не зная людей, мне не справится, а у меня еще 10 месяцев впереди.       - Боже, - осел на пол Хосок. - Когда у тебя течка?       - Я не знаю, - задумался лисенок. - Она просто приходит.       - Юнги-я, - застонал лекарь.       - Он сказал "вместе", - нахмурился альфа, - значит, ты мне поможешь.       Жар мужских тел с двух сторон, вдвое больше ласкающих рук, низкие голоса, тревожащие что-то внутри, заставляли Чимина высоко стонать и хныкать в желании большего, и, когда это большее омеге дали, он взвизгнул. Хосок шептал на ухо утешения, помогая объезжать рыцарскую плоть, и двигаясь с ним в унисон. Юнги рычал, требовательно притягивая оба тела, и шипел от тянущей боли в теле. А потом лис видел страсть двух альф. Они даже не столько спаривались, сколько целовались и ласкали друг друга. Мин вдруг стал осторожным, хотя лисенка натягивал на себя нещадно, а Хосок уверял, что ему совсем не больно, и Юнги может действовать смелее. Это действо породило смятение в душе Кумихо, и он прятал пылающее лицо, подглядывая сквозь пальцы. Потом альфы уложили омежку между собой, страстно целуясь через его плечо. Теперь Пак понимал, чего ждать от близости, хотя Хосок уверял, что в гон самцы более агрессивны и так просто не выпустят из лап.       На утро Юнги протянул рыжеволосому бумаги на дом.       - Я давно их составил, - смутился калека. - На Хосока хотел свою недвижимость переписать, но место для имени пустовало. Потому что ты сбежал, - сурово глянул он на лекаря. - Теперь уже и дом развалился, не представляя особой ценности, да и жить я там не буду. Я вписал твое имя, лисенок, - улыбнулся рыцарь, и оба его слушателя ахнули от преображения минова лица. - Помни науку Хосока и приходи, если не потянешь жизнь с людьми.       - Ты будешь хранить для меня тайну о моем происхождении, Мин Юнги? - вдруг напрягся Чимин. - Десять лет. Чтобы я имел возможность остаться в человеческом теле по истечении этого срока. Хосок тоже хранит эту тайну для кого-то из сестренок.       - Как закончится твой человеческий год, - рассуждал Чон, - потом девять лет лисом, а потом снова человек? Долго.       - В противном случае я должен буду убить 1000 человек, съесть 1000 печеней и сердец, - нахмурился Кумихо. - А я не хочу.       - Я буду хранить твой секрет, - поспешно заверил бывший рыцарь, боясь за жизни ни в чем не повинных людей.       - Боги гор слишком жесткие, - шепотом произнес Хосок. - Попробуй обратиться к богине реки, она более гибкая. Когда-то и мне помогла. И вообще она благоволит людям. Может есть еще какой-то способ для Кумихо остаться человеком. Правда, твои сестры не хотели ходить так далеко...       - А я пойду, - подобрался лисенок. - Куда идти?       С запасом еды и воды, бумагами на недвижимость и надеждой Кумихо двинулся к реке. В месте, где богиня слушала земные создания, был водоворот и сильное течение, потому люди сюда приходили редко, но божественное создание преодолело все преграды и скинуло одежды, представая перед высшей в хвостатой форме.       - Лисенок! - восторженно запела богиня реки. - Ты красив. Просишь о чем-то, чего не дали мои братья с горы?       - Хочу узнать, можно ли мне сохранить человеческую форму навсегда. Мне нравится, - сощурился он довольно.       - Это потому, что ты не испытывал людских бед, - знающе протянула богиня. - Может, вместо человеческой жизни выберешь тот вариант, где ты сможешь менять форму по своему усмотрению?       - А так можно? - распахнул глаза лисенок.       - Можно, но сложно. Ты должен будешь 100 дней выполнять просьбы людей. Даже если ты выберешь одного человека, каждый новый день он должен будет просить тебя заново. Если увидишь, что кому-то нужна помощь, не помогай, пока не попросят.       - 100 дней подряд? - задумался Чимин. - У меня еще 10 месяцев человеческой жизни, так что даже если я собьюсь, то раза три смогу попробовать. - Богиня благожелательно закивала. - А можно мне тогда какой-нибудь знак, что я пропустил день, и надо начать попытку сначала?       - У тебя же есть подарок на день рождения, - засмеялась колокольчиком богиня. - Иди к братьям, пусть дадут тебе такой знак. Но предупреждаю, об удачном результате ты не узнаешь, пока твой земной год не закончится, так что будь разумным.       Божества гор ругались на сестру, но Кумихо не порицали. Раз нашел желаемый путь и был готов пройти по нему, то воля божественного создания должна быть исполнена. Знак ему дали такой: если поможет без просьбы или целый день никому не поможет, ногти на руках превратятся в черные лисьи когти. Потом Чимин еще раз заглянул к двум альфам и похвастался своими успехами, при этом он отметил, что Юнги все чаще стал улыбаться, несмотря на ворчание Хосока. Лекарь врачевал своего давнишнего пациента, а тот распускал руки, мешая Чону. Подталкиваемый озорством, лисенок помог Мину два раза подмять Хосока, на что тот беззлобно грозился выпороть обоих крапивой. Когда Хосок уснул, Юнги стал что-то кашеварить.       - Как помогать людям, чтоб они об этом просили? - уселся напротив альфы Пак.       Бывший рыцарь вспомнил, что у них в казармах был человек, принимавший жалобы граждан. Но все жители столицы знали, что стража поможет, значит, следовало оповестить население о желании помочь. Юнги написал для лисенка стопку объявлений и сварил клейстер из крахмала и тростникового сахара. Тут захныкал проснувшийся Хосок, и Мин поспешил к нему.       - Сильно я тебя?       - Я же не омега, - куксился Чон. - Смазки побольше бери в следующий раз. Хорошо хоть Чимин течет от наших выкрутасов, помог.       Пак, мурлыкнув, уткнулся лекарю в шею.       - Никогда не мурчи для человеческих альф, - вдруг с испугом прижал его к плечу Чон. - Это значит, ты им доверяешь и позволишь даже себя раздеть. Тебя вычислят по хвостам, а у твоего племени дурная слава. Люди попытаются тебя убить.       - Ну, вам-то я могу мурчать? - надул губы лисенок.       - Нам можешь, - сжалился Хосок. - Юнги для тебя тайну хранит, а я всем Кумихо помогаю.       - Я буду приходить... если... - щеки омеги заалели, и он бросил быстрый взгляд на свой пах, где топорщилась одежда.       - Возбудил мне ребенка своими выкрутасами! - обвинил Хосок старшего альфу, помогая Чимину приспустить штаны.       - Он столетний лис, - оправдывался Юнги. - Мы с тобой ни за что столько не проживем.       - Он всего два месяца человек и очень чувствителен, - изящные пальцы ласкали плоть омежки, заставляя того стискивать пальцы на плечах лекаря. - Помогай давай, альфа. В течку обязательно к нам приходи, - шептал он стонущему Паку.       - Он может не успеть добраться, - бурчал Мин, подтравливая своим феромоном разнеженного омежку.       - Внутри, Юнги... Так не хватает этого давления внутри... - просил Чимин.       - Узел, - понимающе хмыкнул бывший рыцарь. - А ты жаден. Но поскольку Хосок его принять не может, не откажусь от твоего щедрого предложения.       Еще в самом начале альфы объяснили Кумихо для чего альфий узел, но успокоили, что божественное создание не может понести от человека. Однако, как знать, если лисенок пройдет свое испытание и станет получеловеком, сможет ли сцепка одарить его беременностью. Сейчас же можно было беззаботно отдаваться на волю чувствам, которые заставляли омегу вскрикивать и извиваться на плоти самца. Юнги был немаленьким, а с узлом там вообще огромным, но Чимин счастливо шептал благодарности, плача от очередного нахлынувшего оргазма.       Несколько дней Чимин обходил город, забираясь даже на окраины, и расклеивал объявления о том, что молодой омега окажет посильную помощь в деловых, домашних и личных делах. Долго ждать не пришлось, и на него посыпались просьбы посидеть с маленькими ребятишками. Родители не справлялись со своим потомством, а красивому рыжеволосому омеге с легкостью доверяли самое дорогое.       Человеческие детеныши нравились Паку. Чисто инстинктивно он понимал, из-за чего они плачут, и помогал успокоиться. Особенно впечатлил Кумихо карапуз, который устраивал родительнице истерики из-за того, что лезли зубки. Лисенок разрешил тянуть ребенку в рот все, что захочется, помогая почесать десны. Особенно усердно малыш слюнявил большие медные пуговицы на одежде своего няня, и Чимин пришил украдкой еще несколько на забаву человеку. Омега даже протискивал в маленький ротик свой палец, ощупывая красную десну, и ощущал острое навершие, а мать казнилась, что зубами сын изгрызет ей всю грудь. Присутствуя на кормлении, Кумихо испытал целый спектр непонятных новых эмоций, единственное, что удалось сформулировать в слова - вот бы и мне также. Молодая мать посмеялась и заверила, что у омеги все впереди. Вот выйдет замуж, примет узел альфы в течку и понесет. Зато потом точно будет знать, что делать с малышом, раз сейчас так умело справляется.       Чимин аккуратно записывал дни и просьбы людей, которые исполнял, а вечерами внимательно вглядывался в свои ногти. Они были розового цвета, а значит, Пак пока справлялся с задачей. А когда альфы узнали, что омега сам ремонтирует свой дом, стали звать себе на помощь на стройки. Просьбы были масштабными, поэтому Кумихо сразу оговаривал, что работает только в течение одного дня, а если он нужен будет еще, его снова нужно будет попросить. Альфы просить не любили, потому доверяли ему несложные работы.       Через месяц к Чимину приходили с просьбой постирать одежду, прибраться в доме, почистить рыбу, а строительные подработки сошли на нет. Это помогло омеге выделить время на восстановление собственного жилища, привнося в него уют.       Однажды Кумихо разбудил громкий стук в дверь еще до восхода солнца. Чимин подорвался сразу, не думая об опасности, и замер, увидев на пороге огромного запыхающегося альфу, феромон которого заставлял подставиться, прогнувшись в спинке, прямо здесь и сейчас.       - Ты Чимин, который выполняет личные просьбы? - сразу выдал альфа.       - Д... да... - попятился хозяин, уступая проход гостю.       - У меня гон, - сознался гость. - Жуткий, все внутренности скручивает, а мой муж сейчас беременный. Я чуть не угробил нашего ребенка, пытаясь овладеть им в прошлый раз. Лекарь сказал, что, если я хочу наследника, чтоб больше не трогал мужа до родов. И тут такое. С казарм меня отпустили, и я пришел к тебе, зная, что ты исполняешь искренние просьбы. Моя просьба - проведи со мной гон. Ты же не девственный...       - Н... Нет, - с трудом сглотнул Пак, вспоминая об узле Юнги. - А сколько длиться ваш гон?       - Три дня.       - Тогда каждый день вы должны просить меня о помощи заново, - выставил свои условия Кумихо. - Я выполняю просьбы бесплатно, но только в течение дня. В полночь счет обнуляется.       - Ты заколдован что ли? - окинул его тревожным взглядом гость, но заметив острую ключицу, заурчал от желания обладать.       - И меня нельзя раздевать полностью, - запахнулся Чимин. - Что-то можно снять, но не все.       - Шрамы прячешь или клеймо? - двинулся на него хищник.       - Просто нельзя. Принимаете условия? - давил омега.       - Да я на все согласен, штаны сейчас порвутся! - завыл альфа.       - До полуночи я буду с вами, - кивнул Кумихо, распахивая халатик.       Этот самец так удивил Чимина, что он даже пожалел, что не был ни разу с человеческим альфой в гоне. Хотя представить подобную мощь в поломанном Юнги и изящном Хосоке было сложно. Самец вертел его в собственных руках, как игрушку, натягивая по самое основание, и довольно рычал, заливая лоно. Узел давал обоим передышку от физических нагрузок, но не от сладких судорог. Когда городской колокол пробил полночь, альфа как раз пошел на следующий заход.       - Новый день, - зашипел Пак, выдираясь из крепких рук. - Договор со мной утерял силу.       - Будь со мной, омега, - упал к его ногам самец, - помоги мне передить еще один день гона.       Ранее уверенный сейчас он был таким надломленным, что Пак согласно кивнул и тут же был притянут пахом к полным губам. Что гонный альфа может вытворять такое языком, Чимин не ожидал, и чуть не осел на пол, но сильные руки подхватили под бедра, устраивая на плечах самца. Практически сидя у него на плечах, Кумихо боялся, что потеряет халатик и откроет свою сущность, поэтому взмолился опустить его на кровать. Альфа занеживал и заласкивал без проникновения, заставляя завидовать неизвестному беременному омеге, у которого такой муж.       Во второй день гость вырубился быстрее, предоставив возможность Чимину поесть и привести себя в порядок. Тягучее семя вытекало наружу, как из бездонного бассейна, поэтому Кумихо пришлось искупаться в бочке. Чтобы не оголяться полностью, Чимин купался в маечке, которая не прикрывала ягодиц.       - Ты хорош, - забасил альфа, подкравшись со спины. - Не зря Юнги тебя выбрал.       - Вы знаете Юнги? - опешил Пак.       - Мы с ним вместе служили, - нахмурился альфа, - но меня не было рядом в том бою, где хён пострадал.       - Ваше... имя? - опасливо поинтересовался Кумихо.       - Ким Намджун, - гордо выдал гость, прижав к себе стройное омежье тело. - Ты пахнешь хёном и являешься его наследником, потому со своей проблемой я пришел к тебе. Юнги хорошо умел хранить чужие секреты. Надеюсь, и ты тоже.       - Это тайна, что вы провели со мной гон? - не поверил Чимин, ведь альфья плоть уже вовсю отиралась о его зад.       - Мужу моему знать не надо, - рыкнул Намджун. - А я не буду болтать, что ты оказываешь услуги подобного характера. Мало ли... Зачем тебе дурная слава при таком имени...       - А что с именем? - переспросил лисенок.       - Тезка твоя, Пак Чимин, должна была стать женой главы нашего города, да только ее звери в горах загрызли. С тех пор люди в горы подниматься трусят, а правитель затворником стал. Тоскует, хотя и не знал невесту толком. И вдруг появился еще один Пак Чимин...       - Но люди меня не боятся, - обиженно стал вырываться лис.       - Потому попытаемся сохранить твою репутацию. Ради хёна.       - Ради вашего мужа, - ехидно поддел Пак.       - Будь со мной последний день моего гона, Чимин, - прошептал стражник после полуночного колокола, и Кумихо охотно подставился.       В обед Намджун исчез. А следующая встреча омеги с городской стражей снова случилась ночью, правда, две недели спустя.       - Намджун-хён сказал, что ты исполняешь просьбы и можешь мне помочь, - шептал большеглазый мальчишка, оглядываясь по сторонам.       На гонного он был не похож, поэтому Чимин вежливо поинтересовался об имени альфы и цели визита.       - Я Чон Чонгук, - зачастил посетитель. - Цепляется тут ко мне одна омега и твердит, что сделает своим мужем. А я ей соврал, что у меня уже есть омега. Сможете сыграть роль моего избранника?       - Только роль? - опечалился Пак, любуясь красотой стражника. - Прямо сейчас? Ночью?       - Нет, сегодня на восходе, - и, будто вспомнив что-то, альфа официально поклонился: - Пак Чимин, сыграй роль моей омеги и помоги избавиться от навязчивой поклонницы.       - Учитывая твои аппетитные формы, я ее очень понимаю, - промурлыкал лисенок. - Для убедительности, ты не должен вздрагивать от моих прикосновений и подыгрывать, что влюблен без ума. А ты... девственник? - получив положительный ответ, омега велел: - Входи, потренируемся.       Обнимать молодого сильного альфу было в новинку, но очень приятно. Чимин прижимался к груди Чонгука и вслушивался в стук его сердца. Чон быстро привык к ласковому омежке, что льнул к нему, и назначил встречу у городских ворот, которые охранял. Девушка приняла соперника вздернутым носиком, но увидев, что рука миловидного омеги с лисьим разрезом глаз вскольз огладила даже пах стражника, задохнулась от возмущения и желала им никогда не обзавестись детьми, раз грешат до свадьбы.       - Мне придется приходить, чтоб поддерживать легенду о нашей паре, - посмеивался Пак от чувства торжества над другой омегой.       - Я все время меняю места караула, - почесал затылок Чон, - но постараюсь предупреждать заранее о переводе. Ты ведь тоже на службе.       - На службе? - опешил омега       - Намджун-хён сказал, что ты выполняешь обет богам и обязан помогать людям, когда они просят.       Лисенок заволновался от такой проницательности Кима и порадовался неопытности Чонгука. И Хосок, и Юнги, и даже Намджун раскусили Пака, потому несмышленый Чонгук воспринимался безопасным на их фоне. Но лису нужно было еще два месяца служить людям, чтобы пройти свое испытание, так что Чон был лишь приятным бонусом к общей веренице просьб.       Торгуя рыбой по воскресеньям, Чимин узнавал все больше городских жителей и сообщал им о своей возможности помочь с делами. В тихие дни он отзывался даже на зов старушек "помоги, сынок", когда те изнемогали под тяжестью сумок с провизией.       Пару раз Кумихо помогал в лазарете, и старший хирург Ким Сокджин застал его за испражнением желудка после отмывания крови и пота. Альфа окутал лисенка успокаивающим феромоном.       - Жидкости человеческих тел смердящие, - согласился альфа, - но если не мыть помещение, хворь заберется в свежие раны и убьет человека. Мы теряем часть пациентов из-за заражения, а не от самих недугов. Молодым омежкам трудно поначалу, но потом привыкают, - Ким указал на женщин в передниках, которые бесстрастно выносили ночные горшки и еще улыбались больным. - Со временем привыкнешь и ты.       - Я не могу тут остаться, - утер рот Пак. - Во всяком случае, пока.       - Я знаю, Намджун мне сказал, - улыбнулся Сокджин.       - О моем обете, - кивнул Кумихо.       - О! Он не сказал, что это обет, - округлил рот хирург. - Сказал лишь, что ты взял обязательство перед богами. А на что направлено твое служение? Можно узнать, - с сомнением спросил старший.       - Это... тайна, - спрятал глаза Чимин, затыкая нос от запахов гниющей плоти, когда мимо провезли тележку с ампутированными конечностями. - Единственное, что могу раскрыть... Это должно помочь одному омеге... стать более человечным.       - Хм, - улыбнулся Сокджин, цепляя Паку на уши полотняную маску, - пусть твои жертвы окупятся. Я буду посылать тебе запросы на помощь в тяжелые дни. Приходи, если найдешь в себе силы.       И лисенок приходил. Смотрел на стариков и молодых, что попадали под нож Сокджина, учил новые термины из медицины, и учился бесчувствию. Эмоций он познал в избытке, а вот воздерживаться от эмоций только учился.       Ужасным ударом для Пака было увидеть раненого Чонгука. Омега раз в неделю прибегал к стражнику со вкусной едой или новой одеждой, наслаждаясь флиртом и ободряющими посвистываниями других альф, но увидеть Чонгука на столе у Сокджина стало для Кумихо неприятным опытом.       - Что с ним? - жестко уточнил у хирурга Чимин.       - Кто-то пырнул ножом в переулке, - вздохнул Ким. - Хорошо, что кожаные латы приняли основной удар на себя, да и нападающий был слабоват. Нож скользнул, и получилась некрасивая рана. Подлатал я твоего альфу, Чимини. Он поправится.       - Обязательно, - кивнул лисенок, чуть погладил бинты и применил свои магические способности для заживления.       Соблазн вырвать волосы сопернице-омежке был велик, а то, что это она, Пак не сомневался. Он понимал, что только ее Чонгук будет покрывать от справедливой кары, и только у женщины могло не хватить сил причинить значимое увечье железному прессу Чона.       На счастье больного пришел проведать Ким Намджун, и Чимин поделился с ним своими рассуждениями. Начальник караула церемонится с виновной не стал. Заявился в дом к обвиняемой, где собаки нашли и нож, и постиранную окровавленную тряпку. Родители девушки от позора пали перед стражником ниц, пока омежка голосила, что Чонгук принадлежит только ей, а если не ей, то никому больше. Считай, признала свою вину. Семью хотели выгнать из города, но они обратились с мольбами к Пак Чимину, (а у того ведь обязательство на просьбы людей помогать). Посовещался Чимин со знакомыми альфами и выпросил для виновных год испытательного срока. Если в течение этого времени эксцессов больше не будет, то семью простить. Знающие об этой истории соседи величали Пака великодушным, раз даже незадачливую соперницу простил, хотя она нанесла вред его любимому. Ни Чонгук, ни Чимин слухов о своих отношениях не опровергали, хотя общались больше по-дружески. Ласковый лисенок мог взобраться стражнику на колени, и никто не осуждал его за это. Только Намджун следил тяжелым взглядом, а Сокджин весело смеялся от такой картины.       Еще полтора месяца Кумихо исправно проходил свое испытание, обводя дни в календаре. Все больше он грустил по близости с альфами, ведь после гона Намджуна он ни с кем не был, а ласковые Хосок и Юнги были далеко в горах. Идти до них больше дня, это значит, прервать свой обет, который так удачно двигался к завершению.       И тут течка накрыла Чимина впервые в человеческом теле. Ощущения были новыми и дарили больше дискомфорта, чем радости. Альфы пошло порыкивали ему вслед, а руки омеги нещадно тряслись от этих звуков. Неужели придется бросать обет на 87 день? Слезы застилали глаза отчаявшегося лисенка, пока он мыл кастрюли на лазаретной кухне, где его течный запах заглушал общий смрад.       Сильная рука Намджуна подхватила течного омегу и перекинула через плечо. От знакомого мускусного запаха Пак взвизгнул и успел заметить Сокджина и Чонгука, которые одобрительно махали вслед, отчаянно жестикулируя, показывая, что они никому ничего не расскажут.       Намджун доставил омегу до дома в крытой повозке, защитив этим репутацию Чимина, а сам всю дорогу зацеловывал и заласкивал до счастливых слез. Внутри дома альфа хрипло пробасил:       - Проведи со мной течку, Пак Чимин.       - Джин-хён меня сегодня уже просил о помощи в лазарете, - нервно хихикнул лисенок.       - Тогда я попрошу завтра, и послезавтра... Сколько длится твоя течка?       - Не знаю, - беззаботно пожал плечами омега. - Последняя была очень давно.       - Это потому, что у тебя нет постоянного альфы, - хмурился Ким, обнажая гибкое тело.       - Нельзя! - взвизгнул Чимин, запахивая на груди одежды.       Рыкнув, стражник связал длинные полы на поясе омеги, крутнул того к себе спиной и пустил в ход свой умелый язык. Пак только надрывно стонал и молил: "не раздевай, не раздевай".       Когда течка прошла, Кумихо нащупал взглядом знакомые объекты вокруг и хмурого Ким Намджуна. Во взгляде то ли обида, то ли разочарование. Чимин точно помнил, что стражник постоянно просил "будь моим, Чимини", поэтому надеялся, что обета не прервал. Опасливо с вопросительной интонацией он просипел:       - Спасибо?       - Не за что, лисенок, - кивнул Намджун, и сердце омеги ушло в пятки. - Не бойся, я никому не скажу, - успокоил он Пака. - Но тебе надо быть осторожным.       - Я же просил не раздевать, - свернулся клубком Кумихо, утирая жгучие слезы.       - Ты сам разнагишался и прыгнул в кадку с водой. Я лишь помог искупаться. Ты красивый, - мило улыбнулся Ким, завораживая ямочками на щеках. - Ты Юнги околдовал?       - Ничего подобного, - обиделся лис. - Я ему помогал, он тоже случайно узнал обо мне, но за помощь отплатил добром, оставив свой дом. А сам... - он споткнулся, - на излечение отправился.       - Как и говорил раньше, я уважаю хёна и его волю, так что буду тебя охранять в этом городе. Чаще Кумихо вредят мужчинам и убивают людей, а ты нам помогаешь. В чем суть обета? - погладил рыжие вихры альфа.       - Стать человеком, - тихо вышептал Чимин.       - Ради Чонгука?       - Ради эмоций, которые вы испытываете. У божественных созданий нет неприязни, любви, восхищения, морали, в конце концов. Я сто лет жил, как хочу, и слушался заветов родителей.       - Сколько? - подскочил Намджун.       - Сто, - колокольчиком засмеялся Чимин. - Я совершеннолетний лис.       - А в теле человека ты тоже сто лет будешь? - недоверчиво осмотрел омегу стражник.       - Это как боги решат, я ведь не навсегда в человека обращусь. Мне дадут возможность менять ипостаси. А пока у меня есть только один человеческий год...       - Тогда Чонгуку мозги не дури, - потребовал альфа.       - Да он сам просил, - обиделся Чимин.       - Я ему скажу, чтоб попридержал коней.       - Ты не придерживал, - буркнул лисенок, запуская руку между ног, чувствуя насквозь промокшее белье.       - Прошу, сохрани в тайне нашу близость, - внезапно склонился перед ним Намджун.       - Ради моей чести или твоего беременного мужа? - поддел Кумихо.       - Ради твоего обета богам, - парировал Ким. - Если ты переживешь всех нас, то познаешь боль утраты. Тогда ты поймешь, что эту эмоцию лучше не чувствовать, но сможешь обернуться лисом и избавиться от людской чувствительности. Сколько дней тебе осталось?       - А сколько дней прошло?       - Я все отмечал в календаре, как и ты, - смутился стражник. - Писал, что просьба была от меня, но не писал о чем.       - 94 дня, - подсчитал Пак. - Значит, осталось 6 дней.       - Течка целую неделю - это долго, - хмыкнул альфа. - Пойду домой, отдохну. Я мужу наврал, что на дежурстве, ребята мои подтвердили.       Кивая, Пак проводил гостя и отметил в календаре сотый день служения людям. После окончания срока он собирался отправиться в горы к влюбленной парочке и козлу Аргусу, который очень скучает без хвостатых Кумихо.       Однако ночью в дверь постучали. Окровавленную сестру Пак узнал сразу.       - Помоги спрятаться, - прохрипела та.       - Ты убила человека? - опешил лисенок.       - Я убила ту, что осложняла твою жизнь.       - Здесь никто не осложняет мою жизнь, - нахмурился омега. - А вот ты очень даже да. Собаки идут по твоему следу. Уходи.       - Мы родственники, - напирала Кумихо.       - Когда в лисьих шубах, - парировал омега. - И если не хочешь лишиться своей, убегай. Я служу людям, и если они спросят меня о тебе, я должен буду честно ответить. Это завет богини озера.       Скрипнув зубами, лисица исчезла в ночной тьме. Чимин не мог уснуть до рассвета, боясь, что к нему придут стражники с собаками и вызнают правду о сестре. Но никто не потревожил больше тишины этого дома, а утром к лисенку обратились за помощью в ухаживании за детьми. Пак укачал крикливых грудничков и сам уснул с ними.       - Говоришь, сто дней прошло? - уточнил Юнги, гладя мурлыкающего лисенка по голове.       - Угу.       - И ты справился?       - Намджун-хён говорит, что да.       - Намджун? - опешил Мин. - А что... он...       - Он провел со мной течку.       - Святые небеса! - всплеснул руками Хосок и бросился на кухню, звеня склянками и готовя какой-то настой.       - Вроде, все время просил меня быть с ним, - опасливо обернулся на бывшего рыцаря Чимин. - Это же засчитается?       - Не знаю, - честно признался Юнги. - Если следовать логике, мы узнаем только по истечении года твоей людской жизни. Если ты сможешь легко перекидываться из одной формы в другую, значит, обет сработал.       - А если нет? - сжался лисенок.       - Тогда тебе снова нужно будет кого-то убить и съесть его внутренности, - зло выдал вернувшийся Чон. - На, пей, омега.       Отвар был сладким и слегка холодил внутренности. Похныкав, Чимин стал вилять бедрами, а потом прильнул к груди Мина.       - Хочу узел.       - Ты же течку провел под секс-машиной, - насторожился рыцарь. - Какой узел? Хосок, ты что ему дал?       - Восстанавливающий отвар.       - Похоже, божественных лис он очень быстро восстанавливает, - насупился Мин, ощутив пальцы омеги в своем паху.       - Узел, узел, - мурлыкал лисенок.       - Хо, - взмолился покалеченный альфа.       - Что Хо? - возмутился лекарь. - Ты тогда его несколько часов не спускал с узла, вот он и хочет повторения.       - Ты вообще-то тоже держал его на своем узле, - сузил глаза Юнги. - Но раз так... Чимин, поскачешь на мне? - ехидно предложил мужчина.       - Это вы что? - захлопал глазами лисенок. - Что это за эмоция?       - Это ревность, - устало утер лоб Чон. - Я не могу принять узел, физиология не позволяет, а тебе сами боги велели.       - Ты будешь ревновать меньше, если я скажу, что хочу и твой узел? - просительно вскинул брови Чимин.       - Ревностью сложно управлять, - отвел взгляд Хосок.       Но в следующее мгновенье был повален на спину прытким омегой, чей рот быстро нашел себе применение в его паху.       - Медленнее, Чимини, - попросил лекарь. - Присоединяйся, Юнги, - позвал он.       Уходить от друзей не хотелось, но город манил лисенка. Взяв продуктов из козьего молока, Чимин вернулся домой. Его уже заждались постоянные просители, так что скучать было некогда. Правда теперь Пак все больше времени уделял восстановлению своего жилища, ведь собирался жить с людьми достаточно долго.       Пару раз к нему приходил Чонгук и рассказал, что омегу, которая пырнула его ножом, нашли с растерзанным животом и с внутренностями наружу. Кое-чего не досчитались и решили, что собаки полакомились свежатинкой. Чимин с ужасом вспомнил окровавленную сестру на пороге и ее слова. А позже молодой альфа сообщил, что его переводят в личную свиту правителя города, и он не сможет отлучаться из дворца. Омега пожелал Чону успеха в службе без малейшего сожаления.       Визиты в лазарет все меньше шокировали, хотя Сокджин все более подробно объяснял тонкости полостных операций. Намджун же постоянно держал омегу в поле зрения и брал дозоры в его части города. Лисенок всегда кланялся главе городской стражи и угощал блюдами собственного приготовления, интересовался о самочувствии супруга и новорожденного сына...       А потом в городе стали убивать людей. По увечьям было понятно, что орудует Кумихо, и Намджун зачастил со строгими допросами. Чимин уверял, что это не он, и даже разрешил караулить себя всю ночь. Сестрица больше на его порог нос не совала, но убивала почти каждую ночь. Взволнованные горожане стали бросать опасливые взгляды на рыжую шевелюру лисенка. Вспомнили и погибшую в горах его тезку, и ее увечья.       Так что человеческий год лисенка заканчивался заключением под стражей во дворце правителя, куда его собственноручно доставил Намджун, а еще подкармливал втихаря. Чонгук спускался в подвал ночами и утешал, что суд правителя будет справедливым и поможет разрешить это недоразумение. А вот правитель Ким Тэхён не спешил допрашивать омегу.       Поглядывая на луну сквозь решетку окна, Пак жалел, что не может уже сейчас обернуться лисом и уйти из клетки. Человеческие подозрения обижали, задевали самолюбие и гордость. Хотелось в горы к Хоску, Юнги и Аргусу, подальше от истеричных особ, которые готовы винить в своих бедах ни в чем не повинных Кумихо.       Однако долгожданная встреча с главой города изменила настроение лисенка. Красивый профиль, проницательный взгляд и губы ошарашили небесное создание. Какая-то суета внутри, будто внутренности забыли, где их место, тянущее чувство внизу живота, как перед течкой, и дурацкая улыбка поставили Кумихо в тупик, что за эмоцию он сейчас испытывал. Тэхён молча выслушал обвинения выдвинутые против юноши, а Кумихо с испугом следил за красивым лицом правителя, боясь, что там мелькнет неприязнь. Однако взгляд главы города полнился нервозностью и даже гневом, что ставило лисенка в тупик.       - Пусть найдут ему пятерых поручителей, которые подтвердят, что убийства не его рук дело, - изрек правитель.       Чонгук тут же появился из-за двери, Намджун не только поручился, а еще и расписал благодеяния Чимина для горожан, упомянув, что было совершенно еще одно убийство, пока пленный был под стражей. Однако секретарь ждал пять свидетелей.       У прутьев его клетки уже расхаживали трое альф вкупе с Сокджином, а лисенок томился от нового чувства, которое лишало его спокойного сна и здорового аппетита.       - Кто еще может быть твоим поручителем? - настаивал Чонгук.       - Мин Юнги и Чон Хосок, но они высоко в горах, к тому же у хёна боевые раны, мешающие передвигаться.       - Говори, где их искать, - велел Намджун.       Когда Чимина снова привели пред венценосные очи, все его пять поручителей были уже тут. Тэхён слушал каждого, кивая, а иногда даже улыбаясь. Мин расписал смекалку Пака, его сноровистость и обучаемость, Хосок похвалил хорошую память и сердечность, Намджун засвидетельствовал, что лично охранял дом Чимина в ночь убийства, и тот его не покидал. Сокджин сказал, что Чимина мутит от вида крови и внутренностей, а городской убийца ювелирно вспарывал животы жертвам. Чонгук просто уверял, что Пак не может быть убийцей, ведь творит только добрые дела в городе.       Приговор суда был неожиданным - до конца года Пак Чимин должен был оставаться во дворце под личным наблюдением Тэхёна. Хосоку и Юнги он велел задержаться в городе до этого времени, и если произойдет убийство, пока Пак обитает во дворце, все обвинения будут с него сняты. Судья записал волю правителя и приковал омегу цепью к стойке кровати Тэхёна.       Чимин испуганно глядел на хозяина покоев, когда тот был рядом, и пробирался к окну, когда Ким уходил. Ему приносили еду, но друзей к нему не пускали. Напряжение в душе омеги перемешивалось с томящим ожиданием. Если сестрица жива и убьет, это оправдает его в глазах божественно красивого Кима. Но дни тянулись, а правитель пропал и пленника больше не навещал.       Известие, что глава города лично изловил Кумихо в горах и принес ее шкуру во дворец, для Чимина было как удар под дых. Да, сестрица погибла, и сожаление о ее глупости появилось в душе, но то, что обычный человек убил божественное создание, рождало в душе Пака восторг и поклонение. Ким Тэхён был не так прост.       Он явился в комнату омеги и теперь не хмурился, а улыбался. Широкая приветливая улыбка заставила Чимина замереть, а, когда человек сжал его в счастливых объятиях, омега смог лишь придушено запищать.       - Я так рад, Чимини, что это не ты. Ты очень храбрый лис. Мать мне рассказала о тебе.       - Мать? Ваша мать? - шептал лисенок. - Откуда она знает обо мне? Я ничего не слышал о ваших родителях и вряд ли мы встречались раньше.       - Моя мать - богиня озера, лисенок, - пронзительно посмотрел ему в глаза Тэхён, придерживая за плюшевые щеки. - Она родила меня от человека, но сейчас он уже умер. Теперь я правитель этого города и зорко слежу за выходками Кумихо, ведь они довольно часто наведываются сюда. Но впервые к нам спустился лисенок-омега, и впервые он творит добро для людей. Я рад, что ты не такой, как твои родственники.       - Вы... полубог?! - ахнул Чимин, отступая на шаг.       - А ты - божественное создание, - ухмыльнулся Тэхён. - И должен, вообще-то , мне подчинятся.       - Я буду, я готов, - повалился на колени омега. - Я просто хотел стать человеком, но ваша мать дала мне сложный обет, и я не знаю точно, справился ли. Совсем скоро это станет понятно, когда мой человеческий год...       - Я знаю, она мне подробно все описала, - погладил лисенка по щеке Тэхён. - Мне так дико с людьми, ведь человеческий век так короток. К тому же мне эту девчонку хотели подсунуть...       - Вы бессмертный? - расширил глаза Пак, а потом побледнел как мел. - А ту девушку... это я...       - Мать сказала, что то была воля ее братьев. Я не в праве судить божественные деяния, я сам являюсь одним из них. Как и ты. Но мой век не бесконечен, просто дольше, чем у остальных людей. Может, как твой.       - Никто не знает конечного века Кумихо, мы все умираем не своей смертью, - вышептал Чимин. - Несколько тысяч лет... для человека...       - Очень подозрительно, - согласно закивал Тэхён. - Тогда придется подстроить свою смерть и перебраться в другое место.       - Но вам нужен наследник, вы же наполовину человек. И город надо оставить своему потомку.       - Родишь мне наследника, лисенок? - хрипло спросил Ким. - Намджун уверял, что ты очень человечный. Хочешь познать эмоции беременного омеги в человеческом теле? Прижать еще одно божественное создание к груди, кормить его молоком?       - Но я... не могу... я не знаю... - глаза лисенка бегали. - Лишь получив возможность стать человеком, я, вероятно, смогу забеременеть, а так я полулис-получеловек.       - Но я же не обычный человек, - пророкотал правитель, и зрачки Чимина взволнованно расширились. - Я предлагаю тебе стать моим супругом в глазах людей, разделить со мной постель, родить мне наследников и прожить со мной эту получеловеческую жизнь. Скитаться, так вместе, и править тоже вместе. Еще лет сорок-пятьдесят мы сможем притворяться, что стареем.       - Вы предлагаете мне стать вашим омегой? - не поверил Кумихо, тряхнув рыжими прядями.       - Моим мужем, - давил аурой Тэхён. - Мужем правителя этого города. Правителя, который пресекает противоправные действия Кумихо на своей территории. Я буду вредить твоей родне, но по завету матери. Так что обдумай и дай ответ.       - Вы... - вцепился в запястье попытавшегося уйти альфы Пак, - вы это из-за того, что так удобно?       - Я это из-за того, - стал надвигаться на него Тэхён, - что поражен твоей красотой с того момента, как увидел. А когда узнал, что ты тоже божественен, возрадовался, что нашел себе спутника жизни под стать. Но предупреждаю, я порывистый альфа, порою жесткий, но справедливый. И я не стану вязать омегу, который против.       - Омега согласен, - выдохнул Чимин, глядя в пол. - Я взволнован и не могу понять своих эмоций, но возбуждение я точно распознаю в себе в вашем присутствии. Эта эмоция мне знакома.       Шаги правителя стали мягкими, крадущимися, когда он освободил омегу от цепи и притянул к себе.       - Лисенок готов задрать все свои хвосты и подставиться? - довольно усмехнулся Тэхён.       - Мне запрещали полностью оголяться, - дернулся Пак.       - Перед людьми, - пренебрежительно фыркнул Тэхён. - Передо мной можешь быть открыт. Я смогу по достоинству оценить твою божественную красоту.       Чимин закатывал глаза от влажных поцелуев в шею и сильных рук на своем теле. Он шумно дышал, иногда повисая на шее альфы, когда колени подгибались от ощущений.       - Так мило пахнешь, - мурлыкал Ким, - такой послушный... Я должен быть благодарен тем, кто тебя обучил. - Пак напрягся в его руках, и Тэхён прожег омегу взглядом. - И кто же эти счастливчики? Они знают, с кем спали? Чимини! - требовательно настаивал правитель.       - Они... свидетельствовали за меня... Но не потому, что спали со мной, - замахал он руками.       - Что? Все пятеро? - хохотнул Тэхён.       - Нет. Трое. Эти альфы были добры ко мне. Да и двое остальных тоже. Они... не виноваты, - все тише оправдывался Чимин.       - Значит, я буду четвертым в твоей человеческой жизни? - облизнулся Ким. - Надо постараться затмить обычных людей. Я все же полубог.       - Я мог не справиться с заданием, - испуганно моргнул Пак, - и через неделю снова стану лисом.       - Матушка сказала, что ты справился, - ободряюще кивнул Тэхён. - Так что прошу раздели со мной постель, жених мой. Хочешь узел?       - Хочу, - застонал лисенок, смаргивая слезу в уголке глаза. - Хочу... но внутри все дрожит, а конечности не слушаются.       - Прости, это от моего феромона. Я умышленно подавляю тебя, чтобы не ушел, чтобы согласился, чтобы остался...       Лисенок посмотрел в жадные глаза альфы и счастливо улыбнулся. Он позволил раздеть себя донага, вылизать тело и вбиваться в свое лоно, пока Тэхён тянул за все хвосты поочередно на себя, Чимин поскуливал и вскрикивал, как настоящая лиса, а потом замер устало, когда узел связал его с альфой.       - Наверное, я влюблен, - тихо предположил он.       - Приятное чувство, неправда ли? - потерся о его затылок Тэхён. - Я тоже это чувствую. Что-то, что тянется к тебе, хотя сейчас ты полностью мой. Что-то, что заставляет заботиться о тебе, хотя ты ничего не просишь. Попроси меня о чем-нибудь, Чимини.       - Восстанови права лекаря Чон Хосока, - альфа согласно кивнул. - Повысь по службе Чон Чонгука.       - Ты просишь за своих прошлых альф, - недовольно фыркнул Тэхён.       - Пометь меня, - расслабился в руках альфы Пак. - Сделай своим. И зверем, и человеком, чтоб я был твоим.       Тэхён победно рыкнул, впиваясь в нежную шею своего жениха. Он придерживал бьющееся в экстазе тело и довольно урчал, не разжимая зубов.       - Моя омега, - наконец возвестил он, зализывая укус. - Моя божественная омега. Родит мне чудных лисят...        - А когда придет время уединится от людей, - улыбнулся расслабленный Чимин, - можем жить в горах в угодьях Хосока. По той тропе ходят сестрицы, и ты сможешь их останавливать на подходе к городу.       - Если только не отвлекусь на тебя, моя сладость, - ворковал полубог, лаская Кумихо. - Ты такой соблазнительный, даже когда сидишь на моем узле.       - Спроси у матушки, смогу ли я родить тебе? - обернулся к альфе Чимин. - Хочу все, как у людей. Горести я уже познал, самостоятельную жизнь омеги тоже, теперь хочу насладиться семейной.       - Все, что пожелаешь, рыжик, - уткнулся в его щеку Тэхён. - Все, что пожелаешь.