там, где я буду тобою любим

      Юнги проводит в доме фермера весь день и, судя по намерениям старика Чхвэ, здесь же ему нужно будет и переночевать. - Я не могу рисковать и отпустить тебя так рано. Переход иногда влияет очень непредсказуемо, хоть и недолговременно, так что до завтра хочу наблюдать за твоим состоянием. Юнги кивает, не собираясь с этим спорить, но только когда Догюн выходит из комнаты, оставляя их с Тэхёном наедине снова, понимает, что он без понятия, как жил местный Юнги. И есть ли у него дом. Этим переживанием он делится с Тэхёном. Парень мнётся, будто не знает, как правильнее ответить на это. - Знаешь, - говорит он, наконец, спустя несколько долгих минут, в которые словно борется с собой, - этот Юнги никогда мне не нравился. Помнишь, я говорил про кривое зеркало? Так вот, он тоже такой весь искривлённый. Вроде и доброжелательный на людях, но совершенно не ценящий то, что у него есть. - Старик Чхвэ сказал мне то же самое, - заметил Юнги, не зная, что и думать о своём местном двойнике. - Ему повезло, потому что он живёт не зная ни травли, ни каких-то других проблем. Его мама жива, его любит Чимин. Но он разбрасывался этим, плюя на чувства их обоих. Юнги сидит на постели, словно громом поражённый. Оглушённый словами Тэхёна, не в состоянии поверить в услышанное. Сердце его пропускает несколько ударов, чтобы тут же забиться быстрее. Он стискивает пальцами одеяло и смотрит в пространство пустым взглядом, пытаясь уложить в голове эту информацию. - Юнги… - Тэхён тянется к нему, накрывает сжатые до побелевших костяшек пальцы своими. – Прости, я не должен был так сразу вываливать на тебя это, но ты бы всё равно скоро сам всё узнал. Так что я подумал, что лучше это случится раньше, чем потом ты будешь в ступоре. Юнги встряхивает головой, с усилием выдавливает из себя улыбку и кивает. Прикрывает глаза. - Мама жива? – шепчет он. – Это правда, Тэ? Какая она тут? - Я не очень хорошо помню, какой она была там, - отвечает тот. – Но здесь она чудесная. Очень добрая женщина, которая постоянно волнуется о своём сыне. Которая любит его всем сердцем, но вынуждена постоянно ссориться и спорить с ним из-за его неправильного поведения в отношении неё и Чимина. Как я и говорил – этот парень, в самом деле, не знал, чем он пренебрегал. Надеюсь, переход научит его многому. Юнги чувствует непреодолимое желание заплакать. Он опускает голову, а потом вовсе закрывает ладонями лицо, не в состоянии удержать горячие слёзы. Чувство горечи растекается внутри, будто яд. Ему больно и грустно осознавать, что двух его любимых людей другой он не любил достаточно, это ощущается так, будто своя собственная ошибка. Его плеча касается ладонь Тэхёна, поглаживает успокаивающе и даёт связующую ниточку с реальностью, позволяя немного успокоиться и вдохнуть глубже. Слёзы больше не подкатывают к горлу, отступает и дрожь в руках, которая появилась совершенно неожиданно. Юнги слезливо вздыхает, отпускает последний сломленный и отчаянный всхлип на грани с хныканьем, благодарно кивает Тэхёну, который тут же протягивает ему платок. Вытерев лицо, беззастенчиво высморкавшись и посидев ещё немного с прикрытыми глазами, делая неторопливо вдох-выдох, Юнги, наконец, полностью принимает услышанное. Это не значит, что волнение его отпускает полностью, но всё же. - Расскажи мне всё. Как жил Юнги тут. К чему мне быть готовым? – голос его звучит чуть хрипло и, почему-то, разбито. Тэхён на эту просьбу лишь кивает и начинает рассказ. * К позднему вечеру, когда рассвет уже совсем гаснет за верхушками деревьев, а ночная темнота накрывает собой мир, Юнги знает о своём двойнике всё, что только Тэхён смог ему рассказать. Как и о маме, и о Чимине. - Если честно, я думаю, что он сошёлся с Чимином лишь потому, что ему льстили влюблённые взгляды, - недовольно проворчал Тэхён. – Не знаю, за что только он их получал. По правде сказать, тот Юнги не сделал ничего, чтобы заслужить любовь Чимина. И я очень надеюсь, что вы отогреете друг друга, потому что заслужили быть счастливыми. - Не спеши вперёд повозки, - вздыхает Юнги. – Честно сказать, я даже не представляю, как себя вести с ним. - Будь к нему добр, - мягко отвечает Тэхён. – Тебе, как никому, пожалуй, известно, как это – когда твои чувства не ставят ни во что, втаптывают в грязь и игнорируют. К тому же, мне кажется, что наш Чимин расположит тебя к себе очень быстро. - Но ведь это не тот, в кого я… - Юнги морщится, отводит взгляд. - Может быть и не тот, - соглашается Тэхён. – Но почему бы не дать ему шанс? Ведь от мамы ты не откажешься, правда? Юнги кивает. Он понимает, что в словах друга есть доля истины. В конце концов, раз он теперь тут, то не может сразу и кардинально перестраивать всю жизнь, переворачивая с ног на голову привычное другим. Глупо разбрасываться тем, что само идёт в руки. И, Юнги точно знает, что по крайней мере дать своё нерастраченное тепло тем, кто его заслуживает, он вполне способен. Интересно, он скоро привыкнет к тому, что на него не сыплются оскорбления и ругательства вместе с камнями? Эти мысли его не оставляют даже тогда, когда они уже ложатся спать. Юнги остаётся на кровати, а Тэхён стелет себе на полу большой матрас. И это чувствуется неловко, он даже предпринимает попытки поменяться местами, но Тэхён непреклонно желает ему спокойной ночи, накрывается одеялом и отворачивается спиной к Юнги. На это выходит лишь усмехнуться. На самом деле спать хочется сильно – слабость всё ещё не проходит до конца, периодически накатывая слишком сильным и явственными волнами. Это не то чтобы очень тревожит – Юнги предупреждён о том, что такое состояние нормально. Раздражает больше всего невозможность расслабиться и погрузиться в сон. Мыслей слишком много, чтобы можно было просто насладиться заслуженным отдыхом. Потому, в темноте комнаты и под мерное дыхание уже спящего Тэхёна, Юнги старается разложить в голове всё по полочкам. Он думает о Чимине, который жил с его двойником в своём доме вот уже несколько лет, о том, что Чимин из его мира никогда бы на такое не пошёл. Вспоминает, что матушка у его Чимина, с которой тот жил, была весьма строгой женщиной, а отец ушёл от них, когда Чимин был ещё совсем маленький. Здесь же его семья была полной. Поначалу они жили на другом конце деревни, а потом переехали в городок побольше, оставив сына на попечение его любимого человека. Родители не имели ничего против отношений Чимина и Юнги – не то чтобы среди местных это было чем-то редким. Вопрос тут был только в выборе человека, не больше и не меньше. Юнги думает о матушке, которая живёт там же, где они с нею жили то недолгое время в прежнем мире. Их дом на окраине, небольшой, уютный, всегда, даже в самые плохие дни, казавшийся самым безопасным местом для маленького Юнги. Этот дом не брошен тут, не обзавёлся толстым слоем пыли на каждой поверхности внутри и паутиной по углам. И ему так отчаянно хочется попасть туда, почувствовать, что там всё дышит жизнью и теплом от камина по вечерам. Юнги чувствует себя, словно ребёнок, которому много лет не дарили подарков на праздник Светлой Ночи, а теперь кто-то будто решил это восполнить. Он сворачивается калачиком под одеялом, подтягивает колени к груди и закрывает глаза. Перед внутренним взором его мелькают картинки из прошлого. Те дни, в которые он ещё умел быть счастливым и радоваться. Где неприятности пусть и случались, но рядом были те, благодаря кому их хотелось и моглось пережить. Юнги больше всего на свете хочет верить, что он снова так сможет. Что будут люди и события, которые помогут ему идти дальше. Тэхён дышит во сне мерно, спокойно. Юнги вслушивается в звук его дыхания и думает, что, по крайней мере, один такой человек рядом с ним уже есть. * Утро наступает так неожиданно. Кажется, что вот только что ему удалось заснуть и уже пора открывать глаза. Конечно, Юнги никто не торопил и не будил. Проснулся он сам от того, что стало слишком жарко. Ещё пару минут полежав с закрытыми глазами, Юнги, наконец, решился подняться. Хотелось справить нужду, попить и умыться. Кажется, за ночь остатки слабости, наконец, ушли из его тела, и это не могло не радовать. Но он никак не ожидал, что открыв глаза наткнётся взглядом на посапывающего рядом Чимина. Удивительно, что это не вызвало даже удивления. Лишь лёгкий трепет в груди. Они лежали друг к другу лицом, Чимин трогательно подложил сложенные ладони под щёку и выглядел так невинно. Юнги прикусил губы, сдерживая желание позвать его тут же по имени. Он просто смотрел на лёгкий румянец, тронувший щёки, на светлые чуть растрёпанные волосы. Уголки глаз Чимина были покрасневшими – он плакал? Из-за Юнги? Если подумать, то его двойник исчез ещё вчера, а он сам провалялся весь прошлый день в доме старика Чхвэ. Кажется, Чимин слишком переволновался за него. Юнги почувствовал лёгкий укол вины. Протянув руку, коснулся пальцами чужой мягкой щеки, поглаживая осторожно. - Юнги, - сонно позвал Чимин, всё ещё не открывая глаз. - Я тут, всё в порядке, - шепнул тот негромко. Ресницы Чимина дрогнули, поднимаясь. Он несколько секунд смотрел сонно и слегка расфокусировано, а потом тихо всхлипнул, двигаясь ближе, и уткнулся в Юнги носом, подрагивая. - Юнги, я так испугался, - голос его сорвался, пальцы вцепились в рубашку на груди. – Прости. Я не хотел тебя вчера расстраивать, не хотел, чтобы ты уходил. Внутри вскипает злость на того, кто заставил Чимина думать, будто он в чём-то виноват. Злость на другого себя, считавшего, будто Чимин ему просто удобная вещь. Юнги обнимает Чимина, льнущего к нему. Обеими руками, притискивая к себе его ближе и оглаживая ладонями спину. Оставляет лёгкий поцелуй на виске. - Всё хорошо, Чимин. Это ты прости. Я не должен был уходить, и больше такого не повторится. Чимин обмирает в его руках – так явственно, так ощутимо каменеет каждым мускулом. Юнги не может его винить. Наверняка, несмотря на всю любовь, доверять тому, кто каждый день бил по самым открытым и нежным местам намеренно, зная о твоей уязвимости – непросто. Почти невозможно. Чимин не доверяет этим прикосновениям и словам. Он немного отстраняется, заглядывая в глаза Юнги. Они встречаются взглядами и смотрят друг на друга долгие минуты. - Правда? – наконец, на выдохе спрашивает Чимин. - Правда, - отвечает Юнги со всей искренностью, на которую способен. Руки Чимина скользят по его груди выше, тёплые ладони оглаживают плечи, шею, пальцы нежно перебирают волосы по самой линии роста, вызывая сладкие приятные мурашки. Он опускает взгляд, будто не решаясь больше смотреть на Юнги. Кивает, всё ещё, конечно, не веря, но желая этого. Юнги знает. Он испытывал это множество раз даже когда ему никто не давал даже крохотного лучика надежды. Понимание, как они с этим Чимином похожи, хлещет наотмашь, до пронзительной боли и огромного чувства сожаления. Встретились два одиночества, что тут ещё скажешь. Он притягивает Чимина обратно – тот не сопротивляется – и касается ладонью затылка. Поглаживает ласково, осторожно, словно старается приручить дикого зверька. И пусть, вероятно, приручение ему дастся быстрее, чем кажется, Юнги хочет быть как можно осторожнее. Он вдруг понимает, что этот Чимин не ощущается чужим. Да, он в чём-то другой и ведёт себя иначе – ранимей, нежнее. Робко ластится, будто всё ещё боясь, что его оттолкнут – скорее всего, этот страх не пройдёт какое-то время. Но Юнги так же с удивлением замечает, что это знакомые объятия. От Чимина даже пахнет привычно по-домашнему, чем-то немного молочным и сладким. Забытые чувства вызывают желание стиснуть объятия крепче, но Юнги держит себя в руках. - Я очень испугался за тебя, - негромко признаётся Чимин, носом утыкаясь ему в шею. – Ждал весь день, ночью глаз не сомкнул… а потом ко мне пришла Соуль и сказала, что ты здесь. Что тебе стало нехорошо, и Тэхён нашёл тебя в лесу. Я сразу прибежал… - Хорошо, - мягко отвечает Юнги – Хорошо, что ты здесь. Прости, что напугал тебя. - Ты точно в порядке, Юнги? – вопрос звучит неуверенно. – Ничего не болит? Я… прости, просто это всё так странно. Чимин снова чуть отстраняется, чтобы иметь возможность посмотреть ему в глаза. Он выглядит не подозрительным, а скорее растерянным. Как человек, который хочет радоваться, но боится себе это позволить. Непривыкший ни к извинениям, ни к такой незатейливой ласке, как простые поглаживания ладонью. - В полном порядке. Долго гулял по лесу, кажется, поймал лёгкий солнечный удар, но уже всё прошло. О многом думал, знаешь, - Юнги неосознанно снова тянется гладить пальцами щёку Чимина, - многое осознал. Если захочешь, мы всё обсудим дома. Позже. Расскажешь мне, что тебя тревожит, хорошо? - Меня? – Чимин выглядит ещё больше удивлённым. – Я… ты вроде как не хотел слушать о таком. - Теперь хочу, - твёрдо говорит Юнги. – Если будешь готов и захочешь об этом поговорить, то мы это сделаем. Он хочет всё сделать правильно. Теперь, когда у него есть шанс начать новую жизнь, когда он может сделать счастливым Чимина, которому это нужно, как нужен и сам Юнги, он не собирается быть неблагодарным засранцем. Старик Чхвэ хотел ему лучшего от всего сердца, потому нужно постараться и восполнить всё, чего ему не хватало там, в другой реальности. Юнги пока не знает, что он чувствует к Чимину кроме того, что это – родной ему человек. Он всё ещё слишком отделяет того, кто разбил ему сердце, от того, кто сейчас лежит рядом. Но Юнги хочет дать им шанс. Чимин смотрит на него сияющим взглядом, в уголках его губ теплится лёгкая улыбка. Он чувствует себя, возможно, как сам Юнги – ощущение, что с ним происходит что-то из ряда вон и абсолютно непостижимое. И Юнги нравится это очень сильно. Ему и самому хочется улыбнуться. Потому он снова – тыльной стороной пальцев – гладит мягкую щёку, наблюдая за тем, как Чимин прикрывает глаза. - Хорошо, - шепчет Чимин, приближаясь к нему и оставляя на щеке едва уловимый поцелуй. – Поговорим дома. Обязательно.