Душа моя неупокоенная| Слово пацана| Кащей| Вова Адидас

Кащей боготворил себя за свою гениальность. После такого Аделинка точно сама к нему в руки прыгнет, так еще и благодарна будет. Может, даже и поцелует, ну или обнимет, так, для приличия. Короче, по-любому к нему проникнется. Все-таки он предстанет перед ней защитником, мужчиной, героем. Главное, чтобы они с Адидасом не помирились к этому времени. Это может малину подпортить, но не суть. Он подгадает время, когда Володькиной рожи с ней рядом не будет. Медлить, правда, нельзя, действовать надо сейчас. —Сюда подойдите.  Двое парней заглянули в каморку. Они сильно отличались меж собой. Один крупный и высокий, бугай, если можно так выразиться, другой же – худощавый, жилистый, со скуластым лицом и на порядок ниже.  —Девчонку шугануть одну надо. Не сильно. Без лапаний всяких. Так, к стеночке прижмите и всё. Меня приметете, виду не подавайте. Я вас разогнать типо должен. Никому не слова. Уяснили? —Да, — хором ответили ребята. Конечно, если бы кто-то предупредил, что за это придется в нос со всей одури получить, они может и подумали бы немного, хотя выбора у них особо не было. Кащей автор, так еще и с отсидкой в тюрьме. Тут особо не повозникаешь. Это с Вовой договориться можно, он человек хотя бы, всегда услышит и поймет. И заданий тупых не дает, в отличие от этого. —Не, Илюх, я понимаю машину мыть. Еще куда не шло. Но чтобы баб его шугать. Это вообще уже край, — произнес крупный, по кличке Самбо. —Да у него от паленки крыша потекла уже просто — отвечал ему низкий. Эх, знали бы пацаны, что крыша течет у него совсем по-другому поводу, имя которому Аделина. —Ну чего, видишь что-нибудь? — спрашивала брюнетка. —Погоди. Не пойму.  —Ты прям внимательно смотри. Не отвлекайся. Наступило молчание.  Комната освещалась лишь свечой, изредка нарушающей тишину своим треском. Шторы были занавешены, а свет везде выключен. Родители Аделины ушли к соседям отметить какую-то годовщину, оставляя квартиру на девушек. Не воспользоваться таким шансом было невозможно. Все-таки святочные гадания только раз в году. Заправляла, конечно, всем брюнетка, но Карина ее внимательно слушала, хотя и относилась ко всему этому больше с любопытством, нежели с желанием что-то узнать, а вот Аделина воспринимала всё, как особый ритуал. Неожиданно блондинка прошептала: —Слушай, ты только не смейся. Миша там как-будто.  —Какой еще Миша? —Какой-какой. С 3 курса который. —Да ладно, тебя Валерка не отдаст никому. Карина спешно отодвинулась от зеркала и посмотрела на подругу, а затем произнесла: —Не знаю. Странно у нас всё. Видит, что парни на меня смотрят, тут же ругаемся. Он, конечно не бьет, но за руку схватить может. На дискотеку пригласил. Как раз когда мы встретились с тобой. Я нарядилась, так он меня домой тут же отправил переодеваться. В тот момент вообще расхотелось идти куда-либо.  Она взяла небольшую паузу, а затем вновь продолжила: —Ты не подумай, я не жалуюсь. Просто тяжело иногда нам… Но я люблю его.  Последняя строчка звучала больше как оправдание её терпения, нежели как истинный порыв сердца.  Аделина все это время удивленно смотрела на подругу. Столько всего поменялось за последние недели. Погрузившись в отношения с головой, они отдалились друг от друга. Перестали делиться мелочами. Уже не обсуждали проблемы. Все разговоры ограничивались учебой и домом. А то, что на душе у каждой из них груз проблем, они и не знали, как будто ниточку, связывающую их судьбы, потеряли. Брюнетка обняла подругу и стала гладить по голове, приговаривая: —Все хорошо будет. Не переживай. Вам просто время надо. Но если тронет тебя еще, скажи мне сразу. Его Володька быстро на место поставит. —Спасибо, — прошептала Карина, слегка освобождая себя из крепких объятий, и продолжила: —Ну ладно, теперь ты смотри. Хотя у тебя и так все очевидно. На самом деле, последнее время жизнь Аделины вряд ли казалась очевидной, скорее наоборот, каждый день происходило что-то, что с неимоверной силой выталкивало из привычной колеи повседневности. Но сейчас распинаться об этом не хотелось, поэтому она лишь улыбнулась словам подруги и заглянула в зеркало, наблюдая отражающийся коридор. Сначала отчетливо виднелись части комнаты, полыхающий огонек свечи, ноги Карины, сидевшей позади. Аделина старалась вглядываться внутрь, сквозь эти предметы, желая увидеть своего суженого, но он почему-то никак не приходил. Глаза стало неприятно ломить от напряжения. Брюнетка начинала злиться. Ничего не происходило, никто не появлялся, а сознание все четче восстанавливало обстановку комнаты. Девушка хотела уже встать, как вдруг почуяла за спиной легкий холодок, как-будто рукой кто коснулся. Стало не по себе. Она вновь взглянула в отражение, пытаясь что-то рассмотреть и резко взвизгнула, отбросив зеркало в сторону, да так, что оно раскололось вдребезги. Не суженый там был её, далеко не суженый, а мрак такой, что и не описать. Бесовщина проклятая привиделась.   Блондинка мигом включила свет и подбежала к подруге, осторожно обходя осколки: —Ты чего? —Ужас. Лучше бы и не смотрели вовсе, — испуганно произнесла Аделина. —Мне кажется мы с тобой устали просто, вот и придумываем небылицы всякие, — пыталась сбавить напряжение Карина. Что же, если бы эта ситуация была единичной, брюнетка списала бы всё на усталость, но в голове всплыл недавний кошмар. —Слушай, мне сон недавно снился, страшный такой, мрачный. Лес как-будто кругом, холодно очень. Стою в ночнушке одной, так ещё и босиком. Вдруг за мной погнался кто-то, я и побежала. Несусь, ветки одежду рвут, царапают. О кочки какие-то спотыкаюсь, чуть ли не падаю. Он как-будто догнал уже даже, а я в лань лесную превратилась и дальше бегу. Вроде как оторвалась, оборачиваюсь и всё. —Что всё? —Проснулась, будильник зазвонил. —Да это ты от Вовки своего бегаешь, вот тебе и снится. Умнее быть надо, он у тебя хороший. Пальцем не тронет, скандалов не затевает на пустом месте, стоит, ждет на морозе часами. Любит тебя до потери пульса. Где ты найдешь еще такого?  И правда, таких как Суворов мало. Настоящих мужчин. Нет, он конечно не идеальный, со своими грехами, но если любит, то любит, если виноват - исправится, если пожелаешь чего - исполнит, если трудно - пожалеет, если страшно - защитит. Отдаст себя всего до последней капли, лишь бы счастлива была и никогда не упрекнет за это. Пара стояла на лестничной клетке, напротив нужной входной двери. —Переживаешь? — спросил Володя, держа возлюбленную за руку. —Конечно, у меня сейчас сердце из груди выскочит.  —Все хорошо будет. Я рядом и тебя в обиду не дам. Мужчина нажал на кнопку звонка. Никто не открывал. Томительное ожидание еще больше начало пугать брюнетку, однако через минуту выглянула миниатюрная женщина, очевидно приходившаяся Вове приемной мамой. —Ребята, извините, доставала курицу из духовки. Проходите поскорее, раздевайтесь.  Я Диляра, — протягивая руку девушке, произнесла она. На душе сразу стало спокойнее. Женщина излучала приятную энергетику, и казалась очень доброй и ласковой. В прочем, так оно и было.  —Аделина, — ответила брюнетка, немного смущаясь. —Володя, — подавая руку женщине тоже, проговорил Суворов. —Вовка, ну хватит дурака валять, — сказала Диляра, улыбаясь.  —Это вам, — произнесла девушка, отдавая «Киевский» торт. —Ой, спасибо, моя хорошая. Давайте, мы вас ждем, мойте руки и за стол скорее бегите, а то остынет всё. Быстро сняв с себя верхнюю одежду и скинув обувь, мужчина стал помогать возлюбленной. Повесил шубу на вешалку, предварительно почистив от снега. Сапожки и платок отнес к батарее, чтобы просушились. Затем достал тапочки, со словами: «надевай, а то у нас полы холодные».  Девушка побрела за Володей. Ей очень хотелось осмотреться, но воспитание глазеть не позволяло и было как-то стеснительно, поэтому она степенно переводила взгляд с пола на спину Суворова, и наоборот.  Перед тем, как выйти из ванной, Вова посмотрел на брюнетку и произнес:  —Батька у меня хороший, хоть и строгий. Ты не бойся его, если что.  Девушка послушно кивнула. Вова чмокнул ее в лоб, а затем, взяв за руку, повел к столу. —Ой, пришли наконец, ну что, сынок, знакомь скорее, — произнес глава семьи - Кирилл Иванович. —Моя невеста - Аделина Измайлова. В скором времени, конечно же, Суворова, — он обернулся на нее и подмигнул. —Кирилл Иванович, отец, приятно познакомиться. Это Марат - младший сын. Диляра, моя жена, но вы уже знаете, наверное.  —Аделин, вы не стесняйтесь, присаживайтесь, — произнесла женщина.  Владимир слегка отодвинул стул для своей возлюбленной, а затем сел сам. На столе стоял букет свежих цветов. Были разные нарезки, фрукты, шампанское. Аделина не жила бедно, но такого количества изысков еще никогда не видела. Хотелось попробовать всего и побольше, но скромность не позволяла. Она довольствовалась блюдами, стоявшими ближе к ней, ну еще и теми, которые Володька заботливо подкладывал ей в тарелку. Вообще было очень хорошо. Девушка стала ощущать себя по-родному. Беседа лилась спокойно и весело. Совсем не хотелось отчуждать себя от Суворовых, наоборот, было ощущение, что она знает их очень давно. Внутри возникло приятное чувство уюта и тепла, которое обычно вызывал в ней Вова. Сейчас стало понятно, где оно выращено и кем воспитано. Весь страх постепенно испарился, и насколько брюнетка могла чувствовать людей, настолько была уверена, что она им тоже понравилась. Особенно Марату. Он безостановочно хотел о ней всей узнать, потом даже что-то показать в своей комнате и даже чем-то искренне поделиться. Для Владимира чудно было наблюдать такое поведение младшего, словно не этот парнишка, ведущий себя сейчас как ребенок, вчера выбивал мелочь с чушпанов. На самом деле, Марат просто очень переживал за выбор брата, все-таки любил его сильно, поэтому хотелось во всем удостовериться. Ну и женский пол он чтил и уважал, не весь правда, вот англичанка его бесила, и ментовка эта, Ирина Сергеевна, тоже. А вот Юлька, сестренка Пальто, вызывала желание заботиться. Младший Суворов проникся к Аделине, ему казалось, что ей можно доверить все тайны, и она поможет, подскажет. Нет, конечно он не про дела группировки, а про свою возлюбленную – Айгуль. Вовка тоже помочь может, но он то мужик. А хотелось женского мнения со стороны. Женщина женщину все-таки лучше поймет. Неожиданно Диляра произнесла: —Ой, у меня пирог же там. Аделина, поможешь, пожалуйста? —Да, конечно. Девушка спешно последовала на кухню за мамой ребят. Мачехой её назвать язык не поворачивался, ведь она так тепло относилась к старшему Суворову, что разница в отношении к нему и Марату совсем не ощущалась. Её и не было. Она растила Володьку почти с самого детства и всегда любила, как своего. Даже появление младшего сына никак не сказалось на этом, она все так же ощущала мальчика своей родной кровинкой.   —Аделиночка, я поговорить с тобой хотела. Думаю, сейчас самое время. Измайлова насторожилась, в горле встал комок. В голове возникла пустота. Даже мыслей о теме предстоящего разговора не было. Она просто молчала. —Володька у нас парень хороший. Очень хороший. Добрый такой, с детства еще, — продолжила Диляра. Брюнетка и так это знала, поэтому сказанные слова стали вводить ее в ступор всё больше.  —Просто немного потерял себя, —  женщина тяжело вздохнула. На глазах проступили слезы.  —Знаешь, наверняка, про группировки… Ей было тяжело говорить и она часто делала паузы, пытаясь не разреветься. —Так вот… Он в одной из них. Я не осуждаю его, не имею права, себя виню только, что не уследила. Кирилл на работе часто. А я добрая, наивная, верила слову каждому. Вот и упустила… Диляра сделала глоток воды, и стала говорить дальше: —Ты знаешь, мы молились, чтобы с Афгана живой вернулся. Много ребят погибло, очень много. Гробы один за другим шли. Володьку, слава богу, обошло, но так поменялся он. Надломленный стал какой-то. Кричал по ночам, белый был весь, то в жар, то в холод бросало. Думали, в институте восстановится, ну или на работу пойдет, чтобы жизнь новую начать. А он опять в дела эти бандитские полез… Немного выдохнув, она продолжила: —Я вижу, ты девочка хорошая, скромная. Смотришь так на него. Я не имею права просить, но может, хотя бы у тебя получится его вытащить. Честно, не знаю как, моя хорошая, сама не знаю. Но верю в то, что твоя любовь ему поможет исцелиться. Аделине стало до безумия жалко маму Суворовых. Она подошла к ней и крепко-крепко обняла, а затем прошептала: —Вытащу, придумаем что-нибудь. Не переживайте! —Ты знаешь, я заметила, что последнее время кошмары ему и не снятся вовсе. Как ты появилась, так и пошел на поправку. Брюнетка улыбнулась. На самом деле внутри нее бушевала буря эмоций. Она не была дурой, представляла, что война дело страшное. Но любимый в эти дела её никогда особо не посвящал, так только, смешное что-нибудь расскажет про подвиги и товарищей. Про сны же ни разу не упоминал. Она и знать не знала, что они есть. «Ну а чего про них говорить, если они с появлением Аделинки исчезли?» — рассуждал Суворов. Тем временем за столом, прогнав Марата в комнату, Кирилл Иванович давал наставления старшему сыну: —Володь, я выбором доволен. Хорошая девчонка. Видно, что любит тебя. Скромная, воспитанная. Береги ее. Узнаю, что обидел, получишь, — произнес мужчина, показывая кулак, а затем слегка потрепал Вову по голове. —Понял, бать, понял.  Как хорошо, когда все друг друга понимают, и не нужно лишних слов. Важно осознавать, что тебя не просто слушают, а слышат. Это большая ценность и редкость. Но сегодня в семье Суворовых именно так и произошло. Все были услышаны. После чаепития, к которому Марату уже разрешили вернуться обратно, старший решил показать девушке свою опочевальню. —Всем спасибо за теплый ужин, мы ко мне пойдем, посидим, Аделинке комнату покажу. —Идите, идите, — произнес отец. —Давайте я со стола уберу, посуду помою, — запереживала брюнетка. —Моя хорошая, успокойся. Я сама со всем управлюсь. Отдыхайте, — отвечала Диляра. Володя включил свет. Было достаточно чисто. Видимо армейская жизнь дает о себе знает. —Только чур не приставать. —Даже если ты сама захотела бы, я не разрешил. Аделина улыбнулась и стала оглядываться по сторонам. Весьма просторно. Пустовато даже в каком-то смысле. Много пластинок, заправленная кровать, шкаф, проигрыватель и письменный стол. —Ого, медалей сколько!  —Ну, конечно, ты себе в женихи чемпиона по боксу между прочим выбрала. —Да, скромности у вас не занимать, Суворов. Вова стал с интересом рассказывать о каждой награде: «Это я еще в 7 классе был», «эта со сборов в Абхазии», «эту на чемпионате юношеском получил».  Взгляд Измайловой упал на детское фото возлюбленного. —Ой, маленький какой! Хорошенький!  —Я и сейчас ничего.  Девушка показательно закатила глаза, а затем заметила какой-то сверток бумаги.  —А это что?  —Да так, ничего, — произнес Володя, и попытался выхватить листок из рук. Брюнетка не собиралась сдаваться, и оттягивала листок в свою сторону. —Тебе жалко что ли, покажи.  —Так, я конечно боксерские элементы на девушках не применяю, но защекотать могу с легкостью. Мужчина схватил девушку за талию и начал щекотать, пока та безуспешно пыталась выбраться из его крепких объятий.  —Вовка, да отпусти, не могу больше.  —Ты листок отдай и отпущу. —Не, тогда продолжаем, - запыхиваясь и громко смеясь, ответила Аделина. Ведь всегда есть один беспроигрышный вариант. Она резко укусила его за руку и вместе с бумажкой стремительно вырвалась к двери. Было лишь пару секунд, чтобы её раскрыть, ведь потом настигнет Суворов, и тогда уж точно крышка. Какого же было удивление брюнетки, когда на этом несчастном потрепанном листке красовался её портрет.  —Володька, это чего? —Ты. Не узнаёшь? —Узнаю, — она стыдливо опустила глаза.  —Прости, я думала это просто бумажка. —Ничего, — Суворов взял листок из рук девушки, не поднимая глаз, сел за стол и начал разглаживать, пытаясь вернуть ему прежнюю форму. —Ты обиделся? —Нет.  После такого очевидного ответа, Измайлова поняла, что натворила дел. Ну кто же знал, что там портрет ее?  Она тихонько подошла к любимому со спины и приобняла, шепнув на ухо: —Прости. Я не буду больше.  Вова немного размягчился и погладил её по руке. —Это ты нарисовал? — вновь прошептала Аделина. —Сослуживец… Он взял небольшую паузу, а затем продолжил: —Я тебя когда на дискотеке первый раз увидел, не имени же не спросил, ничего. Он еще в армии рисовал пацанам портреты их девчонок. Нарисует, так они потом письма шлют и пишут: «Галочка, скучаю сильно. От тоски даже рисовать тебя начал». Решил к нему обратиться. Описывал тебя в подробностях, мол глаза вот такие, губы такие, нос такой, волосы вот так лежат. Даже перерисовать заставлял раза три. Потом с этим наброском побежал опрашивать всех, кто был в тот вечер, чтобы о тебе узнать хоть что-нибудь. —Володь, я люблю тебя. Прости еще раз, — девушка прильнула к его щеке. Все-таки такой рассказ не мог не растрогать. Суворов, в свою очередь повернулся к ней, и нежно поцеловал, исследуя каждый сантиметр ее пухлых губ. Но положение казалось весьма неудобным, поэтому он встал и обхватив ее под бедра, усадил на стол. В таком позе целоваться было гораздо приятнее. Сердце начало бешено стучать, кровь приливать во все органы. Что же, сдерживать себя было все труднее, но слияние двоих прервал стук в комнату. Брюнетка мигом слезла со стола и попыталась принять максимально ненавязчивую позу. —Входите, — произнес мужчина. Дверь немного приоткрылась и в проеме показалось лицо Марата. —Вов, это я. Там мама спрашивает, Аделинка будет с собой брать что-нибудь? —Я не буду ничего, - посмотрев на возлюбленного, прошептала девушка. —Точно не будешь? — переспросил Суворов.  Брюнетка отрицательно покачала головой. —Нет, она не будет ничего. Чеши отсюда. Дверь закрылась. —Мне домой пора уже, наверное. Дойти же еще надо. Время позднее.  И правда, на улице была темень, а часы показывали без пяти двенадцать. —Аделиночка, возьми с собой, я там собрала немного, родителей угости, — произнесла Диляра, протягивая пакет с едой. —Спасибо большое Вам. Вообще за вечер весь, — благодарила Измайлова. —Да не за что! Заходи к нам почаще, — отвечала женщина. —Да, ты почаще приходи. Мы рады тебе будем, — произнес Марат, которому так и не удалось поговорить с девушкой по душам наедине. —Аделина, золотце вы наше, до свидания! Если Володька обидит чем, сразу ко мне обращайтесь. Я ему быстро отцовских лещей выпишу, — заключил, слегка подвыпивший, Кирилл Иванович. На улице стоял сильный мороз, поэтому пара старалась идти как можно быстрее, чтобы не окоченеть вовсе. До нужного дома оставалось пару метров. Однако прямо на финишной прямой, нога брюнетки предательски подвернулась на ледяной корке, спрятавшейся под снегом. —Вовка, стой, кажется каблук сломала и ногу подвернула. Мужчина опустился на корточки, и осмотрев сапог, а затем и лодыжку, заключил:  —Так точно, миледи. Держитесь, крепче. Он подхватил девушку на руки и понёс. —Сапожки жалко. Хорошие были, отец из командировки привез, — вздохнула Аделина. —Я тебе новые куплю, самые красивые. —Как у царицы? —Круче. Суворов доставил несчастную прямиком к двери, к которой через минуту ее прижал и стал целовать. Только впервые его поцелуй опустился куда-то ниже, ближе к шее, вызвав невероятное чувство мурашек. Дыхание стало сбиваться, а в районе живота затрепетали бабочки. Измайлова вцепилась рукой в волосы мужчины, не контролируя новые ощущения. Вдруг по лестнице стал кто-то спускаться, что заставило брюнетку немного оттолкнуть от себя Вову. —Всё, Володька, до дня рождения. К шести жду тебя.  —Понял, буду.  Он чмокнул ее на прощание в щеку и побежал, не зная, что этот праздник с любимой, окажется новым роковым поворотом судьбы, после которого ничего и никогда не будет как прежде.