Глава, в которой играют в шахматы
15 февраля 2024 г., 19:09
Ничто не вечно под луной, разве что бессонница Аарона. И то, сегодня новолуние, никакой луны на небе и в помине нет, а бессонница всё равно никуда не делась.
Время как раз то самое, когда понедельнику положено превратиться во вторник, но все мы хорошо знаем, что пока ты не лёг спать день не окончен. И Аарон настраивается на очень долгий понедельник. В отличие от большинства людей, он не ненавидит конкретно этот день недели — он ненавидит их все совершенно одинаково, то есть — очень неистово.
Аарон мог бы завести себе хобби, стать в нём профессионалом, и съехать к чёртовой матери из этого дурдома. В последнее время он подумывает о тру-крайм подкасте — вероятно, так на него действует близкое соседство с Эндрю и его бесконечными документалками и детективами. Говорят, чтобы стать в чём то экспертом — надо потратить определённое, довольно конкретное количество часов. У Аарона этих часов — хоть отбавляй. Он бы сказал — “благодаря бессоннице”, но он не собирается ставить эти слова не то что рядом, даже в одном предложении.
С другой стороны, смотря на то, как Ники носится со своим ботаническим садом, который развел в их блоке, Аарон думает, что ему, в принципе, и так неплохо. Слишком уж всё это хлопотно.
Поэтому Аарон либо играет (тоже своего рода хобби), либо читает комиксы, либо смотрит фильмы. Либо, в дни приподнятого настроения, очередного прилива интеллектуальной надменности и умственного высокомерия или просто приступа агрессии, Аарон ввязывается в горячие интернет-дискуссии, или, как их называют в народе, холивары. Совершенно не обязательно, что Аарон согласен с какой-то из сторон, или что у него вообще есть мнение по обсуждаемому вопросу — нет. Но свою роль он отыгрывает с блеском, разбивает оппонентов внушительными аргументами и ехидными замечаниями. У него пятьсот подписчиков на реддите, и это при том, что Аарон никогда ничего не постил, только комментировал.
И вот сегодня, в день когда у него было особенно ехидное настроение, Аарон уже было открыл ноутбук и собрался заняться благим делом, но…
… но вошло в комнату, держа подмышкой довольно объёмную коробку. Но было в чёрной толстовке и звалось Эндрю.
Аарон не горел желанием интересоваться, что в коробке, чтобы не присесть лет на девять за соучастие в преступлении. И вообще, меньше знаешь — меньше скажешь прокурору. Очень жизнеспособный принцип, Аарон всем настоятельно рекомендует.
Но Аарона, как обычно, никто не спрашивает. Он уже готовится увидеть ненормальное количество таблеток или, скажем, две тысячи вырванных человеческих зубов, но Эндрю открывает коробку и достаёт… шахматы.
Шахматы? Аарон дважды моргает, чтобы удостовериться, что ему не кажется и что это всё не психоделический сон, что вряд ли, потому что если вы вдруг забыли — у Аарона бессонница, он уже об этом упоминал? Нет, Эндрю действительно кладёт перед ним на диван шахматную доску.
Аарон не задаёт ни единого вопроса и просто смотрит как Эндрю совершенно невозмутимо, будто так и надо и ничего необычного не происходит, садится напротив него и расставляет фигурки.
— Чёрные или белые? — спрашивает он, когда заканчивает.
— Я не совсем понимаю, ты пытаешься завести со мной политизированную дискуссию о расизме или обсудить эффект Доплера?
Эндрю смотрит на него так, будто сейчас всечёт в челюсть.
— Я не знаю, где именно ты на мне увидел табличку “любитель крайне низкосортного стендапа”, но настоятельно рекомендую тебе обратиться к окулисту, потому что на мне её, блять, нет.
— А у меня в паспорте не написано “Фишер” в графе фамилия, но шахматы-то ты почему-то приволок! Какого хуя, Эндрю? Я даже играть не умею!
— Видишь ли, братец, — Аарону кажется, что у Эндрю застрял монокль в заднем проходе, потому что от его поучительного тона за милю несёт отвратительным занудством, — научно доказано, что стимуляция умственной деятельности приводит к быстрой утомляемости неподготовленного организма.
Аарон крайне красноречиво выгибает бровь, мол, “ты меня только что тупым назвал?”.
— Блять, быстрее устанешь — быстрее вырубишься, чего непонятного-то?
— Ничего, за исключением правил игры и того, какое ты, блять, отношение имеешь к моей умственной деятельности и моему сну.
Эндрю, в свою очередь, не будь дураком, крайне выразительно закатывает глаза. Аарону кажется, что они поменялись ролями — как правило, это его прерогатива.
— Я объясню тебе правила, раз уж ты за двадцать лет своей жизни так и не удосужился поинтересоваться одной из древнейших и наиболее популярных интеллектуальных игр, — вторую часть вопроса Эндрю наглухо проигнорировал. Аарон не собирается настаивать, в конце концов, всё это начинает его забавлять.
А ещё Аарон знает правила шахмат, пусть и не очень чётко их помнит, потому что просто никогда не находил эту игру достаточно интересной. Но об этом он тоже не собирался говорить. Поэтому Аарон просто кивает, а Эндрю удовлетворённо выдыхает.
— Главная цель — захватить вражеского короля, — выразительно помахивает фигуркой Эндрю, — это называется “поставить мат”. Есть шесть типов фигур, каждая из них ходит особым образом.
Аарон покорно слушает и кивает.
— Итак, пешка — ходит на одну клетку вперед, бьёт фигуры только по диагонали на одну клетку, — на доске Эндрю демонстрирует, как именно это происходит, — исключение — начало своего хода, в свой первый ход пешка может шагнуть на две клетки вперед. Самая слабая и самая многочисленная фигура.
— Дальше, ладья — ходит на любое количество клеток, но только по горизонтали и вертикали. Перепрыгивать через другие фигуры не может — если на пути есть фигура, ладья бьёт её и становится на её место. Всё ясно? — Аарон продолжает покорно кивать.
— Третий тип фигур — епископ, то же самое, что ладья, только ходит не по вертикали и горизонтали, а исключительно по диагоналям.
— Потом — рыцарь, — Эндрю выдвигает вперед фигуру с лошадиной головой — самая ебанутая фигура. Ходит, внимание, на две клетки по вертикали и одну по горизонтали, в любую сторону. При этом может перепрыгивать фигуры. А бить может только те фигуры, которые стоят вот на той самой клетке.
— Пятый тип — королева, — в гостиную как нарочно выползает Кевин и Эндрю ехидно ухмыляется, — самая смертоносная фигура на доске, если во время игры вдруг уснёшь, можешь упасть на неё глазом и умереть. Впрочем, к нашей королеве это не относится, — он кивает в сторону Кевина, — она у нас довольно-таки тупоголовая.
Аарон беззастенчиво ржёт, а Кевин останавливается.
— Миньярд, тебе никогда не говорили, что длинный язык доводит не до Рима, а до могилы? Причём кратчайшим путём, — елейное выражение лица Дэя вызывает настойчивое желание прописать ему. Хотя, Кевин и без того регулярно вызывает такое желание, не прикладывая никаких особых усилий.
— Нет, — говорит Аарон, потому что, ну, он тоже Миньярд, — ты первый.
— Кевин-Кевин, и даже в этом ты не будешь первым, — противно ухмыляется Эндрю.
Кевин багровеет и меняет лицо на “я выше всего этого”. Надо отдать ему должное, он действительно выше. С видом оскорбленной королевы-матери он скрывается за дверью душевой.
— Так вот, о чём это я, — Эндрю переводит взгляд на доску, — королева — самая сильная в игре фигура. Ходит на любое количество клеток в абсолютно любом направлении. Но через фигуры не перепрыгивает. Запомнил? — у Аарона скоро голова отвалится кивать.
— И, наконец, последняя фигура — король. Ходит куда угодно, но только на одну клетку. Довольно бесполезный, его нельзя ставить под удар, иначе продуешь, так что и использовать для атаки его нельзя. Ну и очевидное правило, белые ходят первыми, и здесь мы можем поговорить о расизме, раз уж тебе так хочется.
Аарону, вообще-то, и до этого не сильно хотелось. Однако:
— Ага, потому что чёрные в это время сидят, — Эндрю коротко хохочет.
— Ну раз ты всё понял, я повторю — чёрные или белые?
Аарон выбирает чёрные. И, естественно, проигрывает первую партию. Эндрю, спасибо ему, блять, большое, воздерживается от каких-либо комментариев и заново расставляет на доске фигуры.
— Ого, а ты, оказывается, не полный идиот, — Эндрю проигрывает Аарону партий, кажется, через пять, — терпеть не могу сюрпризы.
Аарон не следит за временем или счётом, Аарон изо всех сил пытается выиграть. Поэтому, когда у него наконец, получается, он не может точно сказать, сколько времени прошло. Аарон прикрывает рукой глаза, в которых появилась резь из-за слишком долгой концентрации.
— Пошёл ты, — у Аарона нет сил придумывать достойный ответ, хватит и самого очевидного.
— Только после вас, — Эндрю делает лёгкий издевательский жест, а-ля «снимаю шляпу» и поднимается с дивана.
Аарон не смотрит на него, но вопросительно мычит.
— Вот ты и показал свой настоящий интеллектуальный уровень, — в голосе брата чистое ехидство.
У Аарона нет никаких сил спорить, он слышит, как открывается окно и поднимается с дивана.
Нельзя сказать, что никотин бодрит, но определённо как-то по-особенному воздействует на организм, потому что Аарон, вместо того чтобы затягиваться, залипает на пальцы Эндрю, держащие сигарету.
Вообще-то, Аарон уже большой и умный, крайне спорный тезис, мальчик. Он, может быть, не специалист по распознанию собственных эмоций и чувств, может быть?!, но сейчас он прекрасно понимает, что с его картиной мировосприятия творится что-то неладное. Вау, какой меткий диагноз, а ты точно медик?
Аарон, ещё разок, не тупой. Он видит, что его отношения с братом и его отношение к брату начинают меняться, он, в принципе, этого и хотел, когда соглашался на еженедельные сеансы терапии с Би. В конце концов, после того, как они друг за друга убили, можно было бы и сблизиться. Обычно, правда, всё происходит наоборот, но они — Миньярды, у них всё не Слава Богу.
И как раз потому что Аарон отнюдь не идиот, что бы по этому поводу не думали окружающие во главе с Кевином Дэем, он и беспокоится. Совершенно очевидно, что его взаимоотношения с Эндрю будут отличаться от тех, которые есть у Аарона с Ники, Кевином, Кейтлин, Нилом и другими друзьями (да, он только что назвал Кевина и Нила друзьями, оцените степень его отчаяния по шкале от “пиздец” до “я совершил убийство и готов повторить это снова”). Они близнецы, и Аарон прекрасно помнит, что их взаимопонимание всегда было на особом уровне. Даже когда первое, что они делали при встрече — дрались и сыпали оскорблениями. Аарон всегда чувствовал, что собирается сделать или сказать брат, ну, или почти всегда. Эндрю действительно был непредсказуемым, но у Аарона, в свою очередь, всегда были смутные ощущения, которые, чаще всего, оправдывались. Другой вопрос, что Аарон зачастую не понимал мотивов поступков Эндрю, не видел всей картины или просто считал его образ мышления идиотским. Но это и правда другой вопрос.
А ещё Аарон — не Нил-меня-боится-инстинкт-самосохранения-Джостен, у него нет проблем с анализом рисков. Аарон понимает, чем сильнее связь — тем больше боли может причинить ему человек. Даже если Эндрю не убьёт его или не отправит в кому, никто не гарантирует, что Аарон не будет в очередной раз соскребать себя с пола. “Как это было с матерью”, напоминает он себе. Эндрю даже не обязательного этого хотеть. Аарон вполне может разъебаться из-за того, какой он есть, со своими травмами и тараканами. Как говорил классик — “сейчас я сломаю тебе сто три кости”, и речь совершенно не про тело. Аарон не хочет снова лишиться половины души только потому, что Эндрю, в свою очередь, такой какой он есть, с его травмами и тараканами. Это всё его пугает.
Если бы всё дело было в страхе, Аарон, может быть, просто сказал себе — “чувак, это нормально, со временем пройдёт, расслабься, вы же над этим работаете”. Проблем в том, что дело, естественно, не только в страхе.
У Аарона до сих пор чуть-чуть жгло плечо, на котором после вечеринки спал Эндрю. Аарон до сих пор не верил, что сделал брату чай из вежливости и он точно знал, что кружку “лучшая половина” он отдал не на зло гипотетическому замыслу Ники. Аарон до сих пор не мог придумать правдивое объяснение тому, почему стал залипать на Эндрю. Нет, простенькое — “я всего лишь его изучаю” не канало, если бы Аарон действительно “всего лишь изучал”, он бы тратил гораздо меньше времени на подглядывание за абсолютно неподвижным близнецом — например, когда тот читал книгу или вовсе спал.
Аарону непонятно, а Аарон не любит не понимать. Он ощущает смутную, иногда проступающую тягу к Эндрю, но не может ни объяснить, ни дать ей внятного названия. Что это? Та самая связь близнецов? Она действительно ощущается именно так? Эндрю в его жизни — особенный человек, но что это значит?
У Аарона был только один пример сильной эмоциональной связи и закончился он похоронами и героиновой ломкой. Аарон, конечно, всё ещё не маркетолог, но это звучит как антиреклама близких отношений.
Аарон не может дать ответа ни на один из своих вопросов и это его тревожит. Он не проводит бессонные ночи в попытках найти их, но и игнорировать не в состоянии. Если бы он мог забить — он бы так и поступил, но Аарон, естественно, не может. Ему хватило в жизни дерьма, чтобы осознать, что очень важно понимать, что за людей ты впускаешь в своё сердце и что ты действительно к ним чувствуешь. Дальше этой светлой мысли Аарон, впрочем, не продвинулся, а потому сейчас он стоит, прислонившись к стене, гипнотизирует пальцы Эндрю и абсолютно ничего не п-о-н-и-м-а-е-т.
Хотя нет, кое-что для него всё же было совершенно очевидно — у Эндрю пиздец какие красивые пальцы.
— Ай, блять!!! — Нетронутая сигарета обожгла Аарона, окурок упал на пол, — сука, больно-то как!
— Серьёзно, Аарон? — Эндрю неодобрительно изогнул бровь, поворачиваясь к нему, — сигареты, знаешь ли, курят, если замёрзли руки — надень ёбаные варежки.
— Да иди ты нахуй, блять! — Ну, сами понимаете, рука всё ещё болит, и Аарон всё ещё страдает.
— Ты на диво разнообразен сегодня, как я погляжу, — Эндрю отлепился от окна и, зажав сигарету в зубах, идёт к ванной.
Выходит он оттуда с чем-то, что, как выяснилось, было мазью от ожогов. Аарон недоуменно крутит тюбик в руках.
— Я, может, тебя разочарую, но у меня нет ожогов второй степени, нахуя мне это?
— А, ну тогда, ты наверное не будешь против, если я затушу о тебя сигарету-другую? — Съязвил Эндрю, — Мажь давай.
— Мудила, — но мазью Аарон всё-таки пользуется.
— Ай-ай-ай, и это после всего, что я для тебя сделал, как ты мог, братец, как ты мог, — если бы Аарон считал удушение подушкой во сне подходящим способом убийства он бы, несомненно, им воспользовался.
Вместо этого Аарон привычно закатывает глаза, будни, ей Богу — “вечная память моим нервам, с такой-то рутиной”.
И раз уж он желает вечной памяти своим нервам, почему бы не пожелать того же лёгким? Ну так, за компанию.
Эндрю как раз достаёт из пачки вторую сигарету, когда Аарон её отнимает. Он всё так же пялится на пальцы брата, когда тот закуривает, только в этот раз всё-таки не забывает затягиваться. Никотин кружит голову и путает мысли.
Аарон смотрит на спокойный профиль Эндрю, подсвеченный фонарём за окном, чувствует в своей руке эту дурацкую, совершенно ненужную мазь от ожогов, и снова думает.
Думает о том, что обещал себе, да и всем кому ни попадя, не закрываться и не убегать. Думает о том, что никогда не найдёт ответов, если не попробует. Попробует поверить Эндрю.
Есть такая игра — “Падай!”. Суть заключается в том, что ты становишься спиной к человеку, падаешь на него, а тот должен тебя поймать, чтобы ты не ушибся. Аарон переводит взгляд на руки Эндрю и думает, что тот действительно его поймает. Что бы ни случилось. А страх… а что страх? Падать всегда страшно, особенно в первый раз. Но он верит брату, несмотря на этот страх.
Аарон расслабляется и позволяет дыму выйти из лёгких. Никотин больше не приносит тревожных мыслей.
Разве что… мысли о том, что ты хочешь укусить близнеца за палец можно считать тревожными? А мысли о том, что ты в принципе не против ещё и облизнуть его?
Больше Аарон не выиграл ни единой партии, так что, наверное, можно сказать, что да — эти мысли ещё какие тревожные. Возможно потому, что вместо того, чтобы следить за ходами, он иногда тупо залипал на чужие пальцы.
— Вы что, издеваетесь? — Ники звучит как самая настоящая мамочка.
Аарон не понимает в чём дело, пока его взгляд не падает на экран мобильника — семь тридцать утра, ну твою же ж мать.
— Вы что, всю ночь тут просидели?!
— Как видишь, — флегматично отзывается Эндрю, глядя на доску.
— О Боже мой, это просто невозможно! Вы двое — совершенно невозможные, вы в курсе? — Ники заламывает руки и шагает по направлению к кухне, прекрасно, впрочем, осознавая, что его речь здесь никто не оценит, — нет, это просто невыносимо, с меня хватает и одного сонного близнеца!
Аарон пропускает его щебет мимо ушей, Ники болтает слишком часто и слишком много чтобы его монологи можно было принимать за что-то, кроме фонового шума. Хэммик тем временем гремит сковородками и дверцами шкафчиков, ни на минуту, блять, не затыкаясь. Аарон переводит взгляд на Эндрю, тот видимо ждал, когда он это сделает, потому что тут же кивает головой в сторону душа. Аарон с ним абсолютно согласен — раз уж они всё равно не выспались, могут хотя бы компенсировать это тем, что придут на пары чистыми.
Аарон почти вырубается в душе и за столом, но понимает, что такого состояния недостаточно, чтобы по-настоящему уснуть. Если бы всё было так просто.
Оказывается, всё как раз таки довольно просто.
***
— Соответственно, те аминокислоты, которые входят в состав белков, — у лектора пиздец какой занудный голос, Аарон уверен, что если в аудитории и была муха, то давно уже завяла от этого тона, — принято называть протеиногенными аминокислотами. Как вы, наверное знаете, надеюсь, помните, да? — Вот лично Аарон нихуя не помнит, но говорить об этом точно не собирается, — не все организмы умеют их образовывать, поэтому они делятся на заменимые и незаменимые. Незаменимые аминокислоты — термин, не имеющий к биохимии никакого отношения, — так какого ж ёбанного хера ты нам о нём рассказываешь, мудила? — это термин физиологический, — если бы Аарон хотел услышать что-то о физиологических терминах, а Аарон, поверьте, не хочет, он бы, блять, сходил на лекцию по физиологии, а не по биохимии, — более того, этот термин весьма условный, потому что некоторые незаменимые аминокислоты незаменимы для одних, но заменимы для других. Более того, у нас с вами, скажем, есть такой феномен как незаменимость аргенина, — от Аарона постепенно начинает ускользать смысл слова “незаменимый”, — был, точнее, такой феномен, когда мы с вами были грудными детьми, мы аргенин синтезировать в должных количествах не умели, мы должны были получать его с пищей. А взрослый организм образует аргенина вполне достаточно и, соответственно, из таких компонентов, которые никогда не являются дефицитными. Другой вариант незаменимости аминокислот… — что там с другим вариантом Аарон так и не узнает. Аарон засыпает. Действительно, проще некуда. — Молодой человек, я вам не мешаю? — Аарон непонимающе огляделся по сторонам, над ним, неодобрительно качая головой, стоял лектор. Аарон хочет ответить: Ещё как, блять, мешаешь, старый ты хер. Аарон отвечает: — Извините, — это было такое “извините”, которое звучит как “подавитесь”. Видимо, профессор тоже расслышал некоторую неискренность, потому что вместо того, чтобы ещё раз неодобрительно качнуть головой и вернуться на место, он неодобрительно качает головой и говорит: — В среду вечером в шесть часов в моём кабинете, сдадите мне тест по протогенным аминокислотам, — “восхитительно, блять, лучше некуда”, думает Аарон, “Кевин мне все мозги выебет, а потом ещё и сожрёт”. Аарон хмуро кивает и подпирает голову руками, чтобы снова не уснуть и не заработать ещё одну отработку. Блядская бессонница. Блядские шахматы. Блядский Эндрю со своими блядскими затеями и блядскими пальцами. Если раньше все проблемы Аарона образовывались в его жизни исключительно по вине бессонницы, то теперь, кажется, они нашли себе ещё одну, дополнительную, причину.
