Глава, в которой вспоминают Римскую Империю
18 февраля 2024 г., 19:09
— Блять, это ёбанный пиздец, — возмущается Аарон, забегая под козырек университетского корпуса, — этот долбоёб заставил меня переписывать ответ четыре, четыре (!!) блять, раза, прежде чем принял его, я что, блять, похож на попугая?
Его собеседник, первый попавшийся под руку однокурсник, мычит что-то вроде — “ммм, нет, конечно, нет” — и Аарона это полностью устраивает.
— Сейчас ты больше похож на мокрую ощипанную ворону, — раздаётся знакомый голос за спиной, и это Аарона совершенно не устраивает.
По традиции, его мнением никто не интересуется. Однокурсника как ветром сдувает, хотя почему как, на улице действительно жуткая погода, но Аарон подозревает, что дело далеко не в ней — в университете довольно мало охотников связываться с Эндрю, да и те все в Лисах.
— От вороны слышу, — Аарон окидывает критичным взглядом брата, с ног до головы одетого в чёрное.
Эндрю пожимает плечами и тянется в карман пальто. Не нужно быть гением, чтобы понять, за чем. За пачкой сигарет. Он достаёт одну и вопросительно смотрит на Аарона. Тот смотрит на энергетик в своей руке, потом на протянутую пачку — что ж, во всяком случае, в его венах сейчас нет героина, можно сказать, здоровый образ жизни — и тоже берёт одну.
— Ну, так что там этот долбоёб? — Эндрю выдыхает дым, и смотрит в дождливое небо.
Будь Аарон не так зол, он бы непременно удивился тому, что брат решил не только поддержать разговор, но ещё и послушать его возмущённую тираду, здорово смахивающую на банальное нытьё.
Но Аарон просто пиздец как зол, а потому набирает в лёгкие побольше воздуха и продолжает:
— Этот мудила ебаный просто отыгрывается на мне! Да, уснул на паре, но этот блядский тест?? Старый хер, чтоб его стадо буйволов ебало, — Эндрю беззвучно смеётся и поворачивает голову к Аарону.
Видимо, Аарон всё же недостаточно зол, потому что на секунду умолкает, глядя на брата.
У него влажные и взъерошенные волосы, покрасневшие от холода щёки и непонятно от чего яркие покрасневшие губы, ореховые глаза, кажется, лучатся весёлыми искорками, а чёрное пальто просто охуенно контрастирует с бледной кожей.
— Что смешного? — Аарон вновь обретает дар речи.
— Ничего, просто представляю, как это будет выглядеть — стадо буйволов, трахающее твоего профессора.
— Очень жизнеутверждающе, я тебя уверяю.
— Только не для него. Говорят, в Древнем Риме был способ казни — изнасилование жирафом до смерти.
— А, то есть вот какую историю Кевин изучает? Ну-ну, — Аарон против воли улыбается и кидает окурок под ноги.
Он слишком зол, чтобы заботиться об окружающей среде. Они идут под проливным дождём к машине и продолжают громко обсуждать техническую сторону вопроса, редкие прохожие оборачиваются им вслед, проверяя, не ослышались ли.
— Бля, езжай без меня, у меня ещё дела есть, — Аарон резко тормозит и кивает куда-то в сторону.
— Ну так садись, — Аарон удивлённо моргает, когда Эндрю открывает перед ним дверь спереди, а сам идёт к водительскому месту.
Что ж, он совершенно точно не собирается задавать никаких вопросов, ни на предмет внезапной лояльности, ни по поводу того, что Эндрю потащиться с ним куда-то, куда ему самому совершенно не нужно.
— Черишинг роуд, двадцать восемь, — бросает он Эндрю, пристёгиваясь. Тот хмурит брови:
— Книжный?
— Почти, поехали.
Это не книжный, вернее, не только книжный. Там ещё можно найти диски с играми, виниловые пластинки и всю прочую гиковскую муть, которой обычно интересуются студенты. Сегодня в продажу выходит Resident Evil III и Аарон не для того два месяца любезничал с продавцом, чтобы не забрать свою отложенную игру сегодня же.
У магазинчика, как и ожидалось, очередь. Эндрю со своим типичным отойди-тебе-же-хуже-будет выражением лица расталкивает всех собравшихся и тащит Аарона за собой. То же повторяется и с очередью внутри. Когда они наконец оказываются у кассы, парень в фирменной футболке приветливо улыбается и кивает:
— А, Майкл, привет! Удивился, когда не увидел тебя в первых рядах, а это, должно быть, твой брат? — Джеймс, так вроде бы его зовут, вопросительно смотрит на Эндрю, ожидая ответа. Не на того напал.
— Задержали на лекции, ну так что, могу я забрать свой диск сейчас? — вопрос про брата Аарон тактично, тебе правда так кажется?, игнорирует.
— Да, конечно, — продавец скрывается за дверью подсобки.
— Серьёзно? Майкл? — шипит Эндрю, — какой уровень конспирации для банальной покупки игр.
— Ой, заткнись, чем меньше людей знают меня по имени и могут найти в университете, тем лучше, — Аарон не социофоб, просто большинство людей придурки.
Вот Джеймс, например, тот ещё козёл, но работает в этом чёртовом магазине и может принести ему пользу. А вот пересекаться с ним после пар, если тому вдруг взбредёт в голову действительно подружиться с Аароном — нет уж, увольте.
— Ого, знаю я одного такого же, ты что, от Джостена заразился? Смотри ещё чего не подцепи, — в голосе Эндрю улавливаются не совсем очевидные интонации, но Аарон не собирается забивать этим голову, во всяком случае, не сейчас.
— Не надо. Сравнивать. Меня. С этим. Придурком, — Аарон уверен, что практически перешёл на Парселтанг.
— Тогда не веди себя как этот придурок.
Ответить Аарон не успевает, потому что Джеймс возвращается из подсобки — в руках у него, наконец-то блять, тот самый диск. Аарон быстро отдаёт заранее приготовленные деньги и забирает своё долгожданное приобретение. Он едва сдерживает улыбку, выходя из магазина.
Или ему только кажется, что сдерживает.
Эндрю наблюдал за ним краем глаза. Потраченные время и бензин определённо того стоили.
А ты ждал чего-то другого?
— Пошёл нахуй, мудила, — сдавленно кряхтит Аарон, ползая на корточках по полу.
— Слишком много хуёв в последнее время, ты пытаешься мне что-то сказать или это по Фрейду?
— Я сказал, блять, аргх, — только что поднятая баночка снова падает, — я блять сказал, вали нахуй, придурок!
Аарон выглядит очень смешно со стороны — закутанный в пуховик, с мятыми волосами, побагровевшим от злости и ползания по полу лицом, да ещё и на корточках. Ни дать ни взять — гном из Властелина Колец. Такой же мелкий и такой же злобный. Эндрю ну просто не может перестать смеяться.
Аарон выпрямляется и сверлит брата взглядом. Он согласен проиграть эту перепалку, лишь бы, блять, поскорее оказаться на своём диване с джойстиком в одной руке и холодным энергетиком в другой. Но его, как обычно, никто не спрашивает, потому что вдоволь нахохотавшись Эндрю возвращается к своей дилемме.
— Блять, если ты собираешься до второго пришествия выбирать между дерьмом и дерьмом — я сваливаю.
— А я ещё раз тебе говорю, это, — Эндрю потрясает мороженным, — не дерьмо.
— Ты можешь назвать дерьмо шоколадом, оно им от этого не станет, — привычно закатывает глаза Аарон.
— О, так ты у нас ещё и эксперт по сортам дерьма? Твои “Sour Patch Kids” просто отвратительны, в чём, блять, смысл сладости, если она кислая!
— Ничего они не отвратительны, не всем, знаешь ли, хочется сдохнуть от диабета, — в голосе Аарона почти слышится детская обида. Почти — потому что за долгие годы он научился её прятать.
— Да ты не доживёшь до того возраста, когда умирают от диабета!
— Возраст на это не влияет, кретин!
— Значит так, мы покупаем ВСЕ виды мармелада, которые найдём в этом магазине, и я тебе докажу, что есть вещи и получше вот этого вот, — Эндрю кивает на злосчастную фиолетовую баночку, с которой всё началось.
— Идёт, только у тебя нихуя не выйдет, потому что ничего вкуснее не существует, — уверенно заявляет Аарон, а потом смотрит на свои банки и ведёрки Эндрю, — только… давай возьмём тележку.
Эндрю выразительно фыркает и скрывается за стеллажом с чипсами. Тележка дребезжит так, будто её только что выдернули из Ада, чтобы оглушить всё живое на Земле, хотя кто знает, может так оно и есть, Аарон бы не удивился. Эндрю кладёт оба — ну и в чём его ёбаная проблема? — ведёрка с мороженным и кидает к ним остальные. Аарон — очень насуплено — высыпает свои баночки сверху и аккуратно ставит ящик с йогуртом, который на фоне их спора выглядит довольно комично.
Были бы здесь Ники или Нил — у людей с именем на “Н” в жизни Аарона есть определённо какие-то проблемы — они бы сказали, что братья ведут себя как пожилая супружеская пара. К счастью, эти двое преспокойно дрыхнут в своих кроватях. Во всяком случае Аарон очень на это надеется.
Мармелада, как выясняется, в этом магазинчике просто дохрена. Они сгребают весь подряд, даже не считая пачки, но тележка постепенно заполняется доверху, а это о чём-то да говорит.
— Нам не обязательно доедать каждую пачку, — с надеждой произносит Аарон, — мы можем отдать часть Кевину для его водочных коктейлей или Ники для выпечки.
Эндрю кивает. Даже он не сможет столько съесть за ночь при том, что его ещё ждёт его мороженное.
Продавец на кассе, кажется, пребывает в состоянии лёгкого шока, об этом свидетельствуют улетевшие куда-то в стратосферу брови.
— И три пачки “Pall Mall Box”, — не глядя на него бросает Эндрю, роясь в карманах в поиске карты.
Продавец, всё ещё в лёгком шоке, но уже постепенно обретая дар речи, начинает пробивать товар.
— Молодые люди, употребление такого количества сахара вредно для здоровья, у вас могут возникнуть серьёзные проблемы с печенью и поджелудочной!
Аарон удивленно выгибает бровь и всматривается в лицо не в меру заботливого сотрудника. Он точно раньше этого парня здесь не видел, иначе бы этому идиоту не пришло в голову открывать рот когда не просят.
— Вам что, Департамент Здравоохранения и Социальных служб приплачивает за сование своего носа в чужие дела? В таком случае, что вы тут забыли, работёнка-то явно по прибыльнее будет чем в ночную смену в супермаркете торчать.
В итоге они купили, судя по чеку, сорок три пачки мармелада. Кевин окончательно сопьётся, а во всей округе закончится мука.
храни её Господь, мармеладку.
Аарона коротит. До него даже не сразу доходит, что мармелад — клубничный, любимый вкус Эндрю. И, уже бывало, блять, не раз, Аарон сначала делает, а потом думает.
Аарон слегка прикусывает Эндрю за подушечку пальца и подцепляет языком конфетку, отодвигая за щеку, чтобы не мешалась. А потом прикусывает ещё раз, на этот раз чуть сильнее надавливая нижними зубами. Не встречая никакого сопротивления, Аарон тянется языком и слизывает крупицы сахара.
Вкусно.
Его уже тошнит от сладкого, но не сейчас. Сейчас нет ничего, блять, вкуснее. Он проводит кончиком языка по сгибу фаланги, слегка щекоча им кожу, и слизывает ещё чуть-чуть. Всё ещё очень вкусно. Аарон прикрывает глаза и слегка подаётся вперёд, затягивая ещё больше. Ему нравится, как сахар липнет к языку и как отчётливо это ощущается языком, ему нравится кусать мягкую, упругую кожу. Ему, блять, нравится палец брата во рту и он не против, чтобы тот добавил ещё парочку.
Аарон дёргается, как от пощёчины. Он лихорадочно ищет выход и не придумывает ничего лучше, чем действительно укусить Эндрю за палец. Придурок. Ну да, действительно, это же сотрёт все воспоминания о том, что было до этого. (Нет.)
Аарон старается максимально естественно отвернуться и, разумеется, проваливается. Он чувствует, как кровь приливает к щекам и понимает, что это выдаёт его с головой. Он не смотрит на брата, но не сомневается, что тот заметил. Аарон не жуя проглатывает дурацкую мармеладку и почти давится. Он, в принципе, не против умереть от асфиксии прямо сейчас — это лучше, чем от стыда в ближайшие сутки или от ножа через пять минут. Аарон сдавленно дышит и с упорством пьяного барана пялится в экран, рандомно тыкая кнопки на джойстике. Джилл раз за разом подыхает, но Аарон не злится. Аарон радуется — лучше она, чем он.
Аарону всё-таки приходится повернуться в сторону брата, потому что если он сейчас не сделает хотя бы мизерный глоток энергетика, то помрёт от обезвоживания, а не от удушения. Эндрю, к его удивлению, сидит максимально отвернувшись от брата и, кажется, не дышит. Во всяком случае щёки у него ещё более красные, чем у Аарона.
Что ж, во всяком случае асфиксию и нож в спину можно отложить. Брат явно не настроен на кровавые разборки. Аарон делает свой заветный глоток и вновь возвращает внимание на экран — он прошёл этот злоебучий квест. Аарону абсолютно поебать.
Аарон опять думает. Точнее, Аарон тупит.
У него только что во рту были чужие пальцы и он не блеванул? Значит ли это, что у него внезапно пропал рвотный рефлекс? Или он настолько забил на свою жизнь, что перестал считать такие негигиеничные вещи мерзкими? Что, чёрт возьми, это только что было и что это, блять, значит?
Аарон снова нихуя не понимает. Это начинает входить у него в привычку, ей Богу.
Джилл Валентайн приступает к выполнению очередного задания, Аарон продолжает машинально тыкать кнопки и пытается рассуждать логически. Если ему понравилось — возможно, у него просто такой фетиш? У Аарона не было достаточно времени, чтобы разобраться с этой стороной жизни, так что всё возможно. А что если нет? Что если это не простой, в сущности невинный фетиш, и он просто окончательно съехал с катушек?
— О, ты прошёл, — слышится голос сбоку.
— Ага-а-а, — Аарон моргает и удивлённо пялится на экран. Экран гласит — “уровень пройден”.
— Осталось ещё тринадцать пачек, — напоминает Эндрю.
— Хорошо, но только по одной из каждой, — Аарон наконец поворачивается к брату, тот всё ещё слегка покрасневший, хотя в целом выглядит довольно спокойным.
Эндрю кивает и тянется за “Lemonhead”, лимонными конфетками, присыпанными сахаром.
— А это не ты пару часов назад говорил, что кислые сладости абсолютно бессмысленны?
— И я всё ещё так считаю, но все виды мармелада значит все, — он брезгливо подносит упаковку к лицу и присматривается.
— Смотри не скончайся от такого приступа самопожертвования, — Аарон совершенно не в настроении на чьи-либо кривляния, кроме своих.
Эндрю только кривит губы и кидает в рот мармеладину. Очевидно, она не попадёт в его топ. А вот Аарону нравится, хоть какое-то разнообразие после всей сладкой дряни, которую они сегодня перепробовали.
— Ну, и каков вердикт? — спрашивает Эндрю, отбрасывая в сторону последнюю пачку.
— “Lemonhead” и “Sour Patch Kids” рулят, — ехидно ухмыляется Аарон, — я говорил, что у тебя ничего не выйдет.
— Грёбаный извращенец, — и Аарон, пожалуй, не станет с ним спорить.
Больше никогда не произноси слово “логично”, говоря о себе. Тебе накинут пару веков в Аду за вопиющее враньё. Ты можешь, блять, просто заткнуться? Нет.
Ничего особенно привлекательного Аарон не обнаруживает. Пальцы как пальцы, не сказать, чтобы уродливые, но абсолютно точно не вызывают желания облизать их или быть придушенным ими…
Стоп, блять.
Аарон подрывается как ужаленный, кто бы мог подумать, что он способен на такую бодрость в семь часов утра, и пулей (шмелём) летит в ванную. Не давая себе времени на раздумья, как будто ты до этого много думал, придурок, он запрокидывает голову и с силой сжимает горло.
П-и-з-д-е-ц.
Он надавливает чуть сильнее и улетает. Ему нравится. Ему, блять, очень нравится. И ещё сильнее начинает нравиться, когда он представляет, что это не его пальцы, а Эндрю. Что брат стоит напротив него и смотрит сверху вниз, пока его рука сжимает шею Аарона. Аарон чуть-чуть меняет положение руки и давит снова.
Как же это, блять, приятно.
Он бы, наверное, простоял так ещё целую вечность, или как минимум полчаса, но стук в дверь грубо швыряет его назад в реальность.
— Если ты собрался топиться, выбери место откуда мне не придётся выволакивать твой труп, — Эндрю явно раздражён.
Аарон, с той же поспешностью, с которой он в эту ванну влетел, из неё вытряхивается. Эндрю в глаза он старается не смотреть. Он вообще старается на него не смотреть.
На столе — чёрный, горький как хина чай. Аарон очень голодный, но его всё ещё подташнивает и он уверен, что до вечера ему ничего не светит.
И в этом совершенно точно виновата не бессонница. В этом виноват исключительно Эндрю.
***
В комнате монстров полный аншлаг — Ники старательно поливает своих “детей”, как он их называл, Нил и Кевин сидят перед телевизором, на котором, вот удивительно, шла запись очередного матча и активно спорят. — Дэй, я не понимаю овощной. — О, так твои языковые таланты всё же исчерпаемы? Это же очевидно, тупой ты кусок никчёмного дерьма, посмотри на его позицию! — Блять, у тебя что, на него стоит? Да у него даже замах кривой! — Ебало у тебя кривое, nique ta mère, он играет тяжёлой клюшкой, блять! Глаза разуй, я для чего это всё показываю? Чтобы ты вдолбил себе в голову как это делают настоящие профессионалы, arrête de jouer au con et regarde le match! — Видимо, беседа достигла определённого эмоционального накала, раз Кевин перешёл на французский. — Тête moi le dard, enculé! Дэй поворачивается в сторону только что вошедших Миньярдов и ему почему-то кажется, что его крайне поучительная лекция с доходчивыми комментариями будет полезна и им тоже: — Эй, живо идите сюда! Вам тоже надо это посмотреть, особенно тебе, Аарон! — Отсоси, Дэй. Аарон не настроен на многоступенчатые оскорбления, всё, что ему нужно — дождаться когда эти двое свалят, потому что выгнать их из гостиной не было никаких шансов. — Вот, и я ему то же самое сказал! “Отсоси, мудила!” — Ну прям пизданул как Сократ. — Блять, какие же вы все наглухо ебанутые… Ёбанный дурдом. Аарон ищет глазами близнеца, но тот, видимо, благополучно скрылся в спальне. Аарон думает, что в кои то веки разумнее всего будет последовать его примеру. Когда вопли и причитания в гостиной наконец стихли, Аарон решает — пора. Эндрю, лёжа на кровати, опять в ботинках и наушниках, читает книгу. Аарон забирает со стола диск и наклоняется над братом, чтобы оказаться в его поле видимости. — Что? — Пойдёшь со мной? Сегодня моя очередь выбирать вид стимуляции умственной деятельности. — Справедливо, — кивает Эндрю и поднимается вслед за братом. Аарон включает телевизор и загружает игру, Эндрю же идёт на кухню и возвращается оттуда с пепельницей, колой и банкой энергетика. Широту жеста недооценить невозможно. Аарон совсем капельку нервничает, потому что никогда раньше не играл во что-то с Эндрю. Аарон вообще старается скрывать свою гиковскую натуру. Лисы, разумеется, в курсе, но делают вид, что ничего не знают. Поэтому сесть с кем-то (кроме Ники) поиграть, да ещё и не скрывать, что ждал этой игры — что-то очень новое для Аарона. Он впускает брата в свой маленький мирок и, естественно, переживает по этому поводу. Игра оказывается неожиданно сложной, спустя полтора часа братья прошли от силы квеста три и то, с Божьей помощью. После пятой попытки прикончить очередного босса Аарон отбрасывает джойстик на пол и раздражённо матерится. Эндрю бросил эту затею ещё минут двадцать назад и всё это время флегматично курил, наблюдая за Аароном. Ему нравилось смотреть, как тот играет. Раздражённый донельзя, он всё равно был очень забавным. И настоящим. Эндрю нравилось, что по крайней мере сейчас Аарон может не прятаться за маской “мне-плевать-даже-если-в-вас-прилетит-граната” или “привет-я-тот-самый-нормальный-близнец”, Аарон был просто Аароном, подростком, который пытается пройти новую видеоигру и наслаждается процессом, даже если ничего кроме сакраментального “пиздец-нахуй-блять-получи-мудила” от него ничего не слышно. Аарон встаёт и идёт к холодильнику, надеясь успокоить расшатанную психику энергетиками. — Да блять! — слышится с кухни. Энергетики, очевидно, кончились. Эндрю, в принципе, в курсе — он забирал из холодильника последнюю банку. Аарон возвращается ещё более раздражённый и тянется к пачке. В ней остаётся три сигареты — мда, труба. Эндрю молча поднимается с дивана и идёт в спальню, Аарон думает, что тот, наверное, решил свалить, потому что он достал брата своими воплями. Аарону бы хотелось сказать — “ну ладно, ну и пожалуйста, мне не жаль” — но ему было жаль. Аарону понравилось играть с Эндрю. Он смешно шутил и делал забавное лицо, когда яростно тыкал на кнопки, постоянно забывая какая из них за что отвечает. Даже когда тот сидел рядом и просто курил было спокойно, уютно. Эндрю возвращается из комнаты, в одной руке у него — связка ключей, в другой — две толстовки. Он кидает одну Аарону: — Поехали. Аарон подрывается мгновенно, на ходу ловя толстовку. В конце концов, если он не получит свою стандартную дозу таурина, удовольствие от игры будет изрядно подпорчено.***
Свет от мигающих ламп в ближайшем круглосуточном супермаркете слишком яркий, и по-прежнему режет глаза. Аарон не глядя проходит в знакомую секцию. Серьёзно, он так часто здесь бывает, что ему могли бы начать приплачивать хотя бы половину ставки охранника. К концу дня (хотя технически уже самое начало следующего) полки практически пусты, что не удивительно, если учесть, что магазинчик расположен в непосредственной близости от университетского кампуса и студенческих общежитий. К счастью, предпочтения Аарона большинство покупателей не разделяет, так что, как правило, в любое время можно найти не менее двадцати банок его любимого производителя. Эндрю неодобрительно косится на, кажется, новенького продавца и сразу же сворачивает в отдел сладостей — никотинового отдела в магазине всё равно нет, а Кевина, который мог бы застрять в винном (водочном) они с собой не захватили. Аарон, стоя в задумчивости перед полками, прикидывает, сколько в теории банок ему понадобится, чтобы пережить следующие три дня. По-хорошему, даже того, что здесь есть — мало, но если Аарон действительно заберёт все двадцать банок утром Дэй предпримет попытку засунуть их ему в задницу. Ну или просто выльет. Поэтому Аарон скорее размышляет над тем, какое количество можно чисто теоретически счесть нормальным. И приходит к выводу, что семь — отличное число. Вон, древние иудеи, кажется, души в нём не чаяли. Аарон потратил на нехитрую математику около пятнадцати минут, а Эндрю так и не замаячил у него за спиной со своими совершенно точно ненормальными объёмами мороженного в руках. Аарон вздыхает и плетётся в сторону холодильников со сладким. По дороге ему попадается стенд с какой-то зелёной мутью. Он не собирается говорить Кевину “извини”, но надеется, что ящик его любимых йогуртов скажет это за него. Эндрю озадаченно вертит в руках два ведёрка — ещё пять стоят рядом на полу. — Ты ждёшь, пока оно само растает, чтобы выбить скидку? — подходя, говорит Аарон. Эндрю не отвечает, Эндрю продолжает сосредоточенно разглядывать мороженное, сдвинув брови к переносице. Ощущение, будто он размышляет ни иначе как о захвате Польши. — Эй, приём? Я не собираюсь здесь до утра торчать, меня там, знаешь ли, Джилл с трамваем ждёт, — Аарона начинает раздражать эта совершенно несвойственная брату нерешительность. — Бля, Ар, сделай милость, завали ебало, я думаю. — Ну давай я с тобой подумаю, глядишь, через неделю наконец-то свалим отсюда, — Эндрю с крайней неохотой отрывает взгляд от баночек и суёт их под нос Аарону. — Вот. Правое от “Mike and Ike Original Fruits”, левое от “E-fruitti”, — Аарон моргает секунду-другую, чтобы въехать в суть проблемы. Тачку явно заносит на повороте. — И… и в чём блять дело? — теперь уже очередь брата смотреть на него, как на дебила. Почему как? — в сознание врывается ехидный голос Дэя. Аарон морщится, ему вполне хватает этого на тренировках, ему не нужен Кевин ещё и в галлюцинациях. — Мне больше нравятся мармеладки “Mike and Ike”, но у этого “E-fruitti” более многообещающий вкус, оно с манго, — терпеливо, насколько это возможно со всё ещё сдвинутыми бровями, поясняет Эндрю. Аарон считает, что и то и херня, и молчать об этом явно не собирается. — Мда, видимо хороший вкус генетически не передаётся, возьми вот это, от “Sour Patch Kids”, раз уж тебе неприменимо хочется чего-то мармеладного, — Аарон кивает в сторону ярко-фиолетового ведёрка, стоящего в холодильнике. — Я не собираюсь пихать в себя что попало, — безапелляционно заявляет Эндрю. — И это ТЫ мне говоришь? — Аарон мысленно стонет от того, что звучит точь-в-точь как блядский Кевин, — дешёвые сигареты… — Которые ты, кстати, постоянно стреляешь. — Дикое количество сладкого…, — упрямо продолжает Аарон. — Которое ты потребляешь в виде энергетиков. — Ебучие таблетки… — О, и про таблетки мне говорит бывший, блять, героиновый наркоман? — у Аарона лопается терпение и он роняет свои семь банок. Эндрю ржёт. Он, блять, стоит со своими ведёрками и ржёт, не делая никаких поползновений помочь.***
Аарон первым делом, не раздеваясь, идёт к своему письменному столу. На нём довольно трудно что-то найти с первого раза, но Аарон не сдаётся. Ему нужны клейкие стикеры и ручка. Минуты через три очень оперативных и очень неаккуратных поисков Аарон вытаскивает необходимое. Теперь на коробочке с йогуртами красуется жёлтый листочек с надписью: “Для Кевина” и очень кривой королевой. Кевин делает вид, что ему всё равно на подобные мелочи. Но все Лисы знают, что когда кто-то ассоциирует его с королевой — у Дэя теплеет взгляд и слегка розовеют щёки. Так что, этот рисуночек скажет даже больше, чем сами йогурты. И за наезд недельной давности, и за недавнее “Отсоси”. Не сказать, что они с Кевином друзья… Аарон кривится. Они действительно друзья, даже если никто из них не собирается произносить этого вслух. Аарон решает оставить бардак на столе в его естественном состоянии и отнести всё своё добро в холодильник, пока оно не начало киснуть. Шла восьмая попытка собрать материалы для ремонта трамвая на автозаправочной станции “STAGLA” и шестнадцатая пачка мармелада. — Хуйня, — с набитым ртом сообщает свой вердикт Эндрю, отбрасывая в сторону виноградные “LaffyTaffy”. — Полная, — соглашается с братом Аарон, — почему им вообще показалось хорошей идеей делать настолько химозную дрянь? Больше похоже на радиоактивные отходы. Говоря это, Аарон залпом допивает вторую банку энергетика, на деле ни чуть не менее химозную, чем виноградные мармеладки. Эндрю не отвечает, он занят тем, что пытается одновременно прикурить, зачерпнуть чуть-чуть мороженного, вскрыть новую пачку и посмотреть, что там происходит у Аарона на экране. Аарон хочет сказать ему, что вообще-то, восемь лапок у пауков, а не у людей, но тогда Эндрю придётся ещё и слушать, а это дополнительное действие. Аарон ничего не говорит, просто наблюдает. Мороженое переворачивается, сигарета выпадает изо рта, а пачка остаётся не вскрытой. Попытка за попыткой, пачка за пачкой, сигарета за сигаретой — Аарона уже мутит от обилия вкуса. Ему стало абсолютно похуй на их дурацкий спор ещё четыре упаковки назад, он просто хочет чего-нибудь горького. Полынь или ебало Кевина после проигрыша, например, превосходно бы справились с его проблемой. — На, — брат протягивает ему что-то от “Warheads”, Аарон морщится. — Не, давай перерыв, с меня пока что хватит. — Это только тридцатая пачка, Аарон, впереди ещё тринадцать, — настаивает Эндрю. — А ещё впереди дохрена времени, а у меня болит живот, — живот действительно начинает ныть и Аарон уже мрачно предвкушает завтрашнюю тренировку. — Спор есть спор, — Эндрю пожимает плечами и придвигается к Аарону, — на, жуй давай. — Да не буду я… — договорить Аарон не успевает, потому что Эндрю засовывает ему в рот злосчастную,***
— Какого ёбаного дьявола вы тут устроили? — у Кевина, должно быть, внезапно проснулась тяга к самоубийствам, раз он позволяет себе в такой час врываться к Миньярдам в комнату. В Дэя тут же летит подушка и он, по совести, должен быть благодарен, что это именно она, а не что-то другое. У Дэя совести нет и когда не было, поэтому он продолжает надрываться: — Вы, блять, охуели совсем? Как в вас вообще столько влезло? — вот теперь в него летит нож. В ножнах, но всё же. В дверном проёме слышится бурная возня и следом голос Джостена. — Кевин, ты не можешь умереть сегодня, да ещё и так тупо, у нас матч на носу, — Аарон с ним решительно не согласен. Если Кевин умрёт сегодня, все только выиграют. Не матч, конечно, но в общем смысле этого слова — точно. Спать дальше абсолютно бессмысленно, Дэй орёт чуть ли не на всё общежитие, а чтобы заткнуть его всё равно надо подниматься, что означает что повторно уснуть не выйдет. Аарон нехотя сползает с кровати и намеревается высказать всем вокруг что именно он думает о них в целом и об уровне издаваемого ими шума в частности, но тут его сонный мозг посещает идея. Тупая, какая же ещё. Вместо бодрящего утреннего скандальчика Аарон совершенно обычным образом идёт в душ, одевается, заправляет кровать и направляется завтракать. Ники сделал яичницу с беконом, но на неё даже смотреть невозможно — Аарона мутит от вчерашней передозировки сахаром. Он делает себе чай, Ники шутит, что это, видимо, заразно, и Аарон скоро тоже начнёт питаться исключительно мороженным. Аарона тошнит, но вместо того, чтобы встать из-за стола и съебать, наконец, из филиала дешёвого цирка, который по ошибке называют Лисьей Башней, Аарон внимательно изучает руки Кевина и Нила, орудующие столовыми приборами. Если у него фетиш, то логично предположить, что он распространяется не только на брата.
