Язык смерти

Мир не создан для слабых. Для Рёмена Сукуны это было очевидно. Он был сильным, умным, способным, поэтому хотел видеть вокруг себя таких же талантливых и одарённых, которые в любом случае хоть и не дотянут до его уровня, но будут достаточно сильными, чтобы выдержать пару серьёзных ударов. Как ни крути, а убивать щелчком пальцев весело только в самом начале. Со временем слабость окружающих становится всё более раздражающей и омерзительной. Идея считать силу магов в пальцах Сукуне понравилась. Он полагал, что в нынешней реальности должна быть приличная горстка магов, чьи способности можно было оценить свыше десяти пальцев, что уже считалось донельзя много. Наверняка проклятых духов тоже найдется приличное количество, даже больше чем магов, но оно и понятно — в любую эпоху проклятия демонстрировали куда большую силу и потенциал чем люди. И сами людишки это понимали и признавали. Неспроста самого Сукуну окрестили по достоинству королем проклятий и по совместительству сильнейшим магом в истории. Во всём мире не было ему равных. Ничего удивительного. Но всё же какая жалость, что мир по большей части был заполнен слабаками, жалкими и немощными людишками, между которыми ползали хилые, глупые и пугливые маги. Какое отвратительное зрелище. Ему не нравилось нынешнее положение вещей и он часто хмурился, наблюдая глазами Итадори как праздно и беспечно сейчас поживают эти никчёмные насекомые. Но больше всего его смущало не это. Единственный по настоящему достойный жизни среди этого муравейника маг был полным идиотом. Абсолютно серьёзно. До того как Сукуна впервые встретил его, он и представить себе не мог, что кто-то может быть хоть как-нибудь сопоставим с ним по силе. Да, тогда в распоряжении короля проклятий был всего лишь один палец, одна двадцатая его сил, но даже так этот бой, больше похожий на клоунаду, и этот необычный маг произвели на него неизгладимое впечатление. Изначально Сукуна планировал стереть его в порошок, изуродовать это раздражающее лицо с не менее бесящей самодовольной ухмылкой. Но не получилось. Тогда двуликий понял, что этот нахал явно не выкладывался на полную в сражении с ослабленным королем проклятий. И, естественно, подобная надменная манера поведения серьёзно так заинтриговала. Слабак притворяющийся сильным так себя не ведёт. Это Сукуна хорошо знает. Может, этот маг и не сильнейший, как сам заявляет, но, по крайней мере, что-то в нём есть. *** Что ж... Как мило. Наблюдать за ним оказалось даже интереснее — благо этот нахальный выскочка постоянно крутился вокруг Итадори, — замечательнейшие проклятые техники, потрясающее их применение. Везучий, однако, ребенок. За всё время своего существования Сукуна не встречал большего счастливчика, которому бы настолько повезло в наследственной лотерее. Жаль, что на нормальные мозги удачи явно не хватило. А так да, счастливчик. Ну и, конечно, самому двуликому тоже повезло, что этот маг стал учителем его сосуда Юдзи, ведь это дало Рёмену возможность лично наблюдать за этим "сильнейшим" в бою. А посмотреть было на что. Хотя король проклятий не мог не сдержать себя от презрительного закатывания глаз, наблюдая как без лишней мысли этот легкомысленный идиот расскрывал своим противникам все свои козыри. Да что с ним не так! Придурок. Но, надо признать, в этих играх и разговорах с противниками Сукуна видел смутное отражение себя, что в очередной раз доказывало, что он не ошибся. Сатору Годжо был сильным и прекрасно это осознавал. Теперь Рёмен с нескрываемым удовольствием следил за всеми событиями, которые были хоть как-нибудь связаны с этим "сильнейшим" магом, по мере своих ограниченных возможностей, естественно. В Годжо он видел пример того самого достойного хорошей жизни кандидата, поэтому и не мог избавиться от сожалений, что кто-то настолько сильный ведёт себя как послушный маленький ребёнок, бегая на поводу у мерзких личинок, которые наели бока и командовали лишь за счёт авторитета собственных немалых лет, до которых каким-то чудом умудрились дожить. Отвратительно. Непростительно. Но Годжо так не считал, увы... Этот придурок носился вокруг своих учеников, как курица-мама, сдувая с них пылинки, а затем удивляясь тому, что те с горем пополам умудрялись выжить после столкновения со смертоносными врагами, а не возвращались с высоко поднятыми головами под триумфальную музыку. Ну разве не идиотизм — ожидать от окружающих посредственностей каких-то умопомрачительных результатов, которых только ты сам и можешь добиться, при этом прекрасно зная, что являешься элитой среди элиты. Но Годжо этого не понимал. Единственное, что радовало — это понимали сами ученики, время от времени поглядывая на сэнсэя многозначительным взглядом и прокручивая палец у виска, когда тот снова завышал планки до соседней галактики. Но, надо отдать ему должное, что-то в подобной глупости было... Что-то по-своему милое, что дополняло и без того красочный образ сильнейшего мага современности. В отличие от блеклого и мрачного Мегуми, который, между прочим, тоже имел внушительный потенциал, Сатору буквально сиял величием, мощью и гордостью, которая переливалась через край его небесно голубых глаз. Вспоминая о их первой встрече Сукуна облизывался, мечтательно закатывая глаза — сразиться лично, обретя наконец былую силу, с таким шаманом точно будет весело, а в качестве трофея можно будет забрать эти красивейшие глаза. Положить их затем где-нибудь в укромном месте и время от времени любоваться, предаваясь воспоминаниям о том замечательном сражении. Ради этого стоит припомнить методы бальзамирования и им подобные, чтобы нечайно не допустить ошибки во время обработки этих уникальных глазных яблок. А вот то, как он будет их вырезать... Рёмен уже который раз предаётся собственным мыслям, рисуя у себя в голове всевозможные сцены этого процесса. Неплохой способ потренировать фантазию, развлечься и закрепить в памяти один важный нюанс — Сукуна принял однозначное решение вырезать глаза из ещё живого тела, так как у мертвых они теряют свой блеск. Это важно запомнить. *** В какой-то момент он осознал, что улыбается как маленький ребёнок, едва заслышав об очередной победе сильнейшего. Да, всё так и должно быть! Правильно! Кто бы сомневался! Только бы выбраться из этого дрянного мальчонки, обрести хорошее тело, за которым он скрытно присматривал, и сразиться наконец с этим гордым шестиглазым магом! Прорвать его бесконечность как мыльный пузырь, дотронуться до шелковистых белых волос и избить его до полусмерти, чтобы наконец вправить этому олуху мозги. Миром правят сильные, тогда как слабые ползают у их ног в страхе, что на них нечаянно наступят и раздавят. Такой порядок мира истинно правильный! И только почувствовав всю боль и унижение от поражения, Годжо поймет, что значит быть слабым, насколько жалкое это существование, когда кто-то может запросто распорядиться твоей судьбой. Убивать или калечить такой талант будет невыносимо жалко, но один глаз Сукуна всё же твёрдо намерен вырезать и забрать себе. Другой он милосердно оставит хотя бы для того, чтобы Сатору смог увидеть то, как король проклятий медленно и искусно расправиться со всеми его сторонниками: искромсает на маленькие кусочки старикашек букашек, живьём снимет кожу с мальца Итадори, чья внешность уже давно бесила Сукуну, сломает, а затем аккуратно отрежет конечности малютке Юте, чтобы просто понаблюдать за тем, как тот будет извиваться наподобие червяка. Это будет прекрасно! Рёмен готов выложиться на полную, включить свою фантазию на максимум и с особым вниманием и щепетильностью отнестись к этой резне, чтобы исправить эту беспробудную тупость в черепушке сильнейшего мага современности. А если ничего не получится... Что ж, Сукуне не обязательно вырезать весь клан Годжо. Он может запросто оставить некоторых представителей, чтобы те дали потомство, за которым король будет заботливо присматривать в ожидании рождения очередного Сатору. Но есть тут парочка нюансов. Одна из основных причин отклонить этот план — неизвестно как много времени для его воплощения потребуется. Может столетия, а может тысячелетия... Не то чтобы именно в этом проблема... Рёмен не прочь подождать, но что если и первый, и второй, и даже третий результаты будут неудовлетворительными? Ведь Сатору особенный не только своими техниками, но и твёрдым характером, впечатляющей силой воли, яркой фантазией. Никто не может гарантировать что следующий владелец сразу обеих техник клана не окажется жалким плаксой, пугливым скромником или глупым хвастуном. Последнее особенно не желательно. Сукуна никогда не был любителем всяких пустых показательных выступлений. Сильному не надо что либо доказывать. Любая букашка у него на пути либо сразу осознает, кто перед ней, либо поймет это уже будучи раздавленной мизинцем левой ноги. И уж тем более Сукуна не потерпит претензий на свой титул от всяких там идиотов. Он провел бесчисленное количество, в самом деле неисчесляемое множество лет оттачивая своё мастерство, уничтожая самых разных противников, что и принесло ему мировую известность и огромный объем знаний и опыта. Так что никакая выскочка не смеет заглядываться на его звание сильнейшего. *** Ему нравится Сатору, это бессмысленно отрицать. Он ненавидит не сами белоснежные волосы, а невозможность к ним прикоснуться. Он скрипит зубами не из-за очередного хвастливого жеста или любого другого акта высокомерия со стороны этого самовлюблённого мага, а из-за того, что не хочет признаваться себе в том, что абсолютно с ним согласен. Рёмен привык к тому, что из сильных, головокружащих эмоций испытывает лишь гнев и раздражение, но кто же знал, что истоки этих его чувств могут быть такими разнообразными. Образ шестиглазого мага вызывает такие противоречивые чувства обожания и ярости, что Сукуна не может не удивляться тому, насколько эти эмоции хорошо сочетаются. Как Инь и Ян дополняют друг друга. Восхищение магом приводит Сукуну в ярость, которая в свою очередь лишь подпитывает восхищение, ведь никто никогда прежде не вызывал у двуликого подобную бурю чувств. Понадобилось время, чтобы прийти к этому осознанию, но Рёмен только рад, что наконец-то смог разобраться в собственном разуме. Теперь мир выглядел по-другому, точнее теперь Сатору Годжо выглядел на фоне привычной реальности иначе — ослепительно ярким пятном, сотканным из силы, красоты и очаровательнейшего дерзкого характера. Теперь, когда Сукуна понял и принял собственные эмоции, его не сбивало с толку даже бурлящее внутри негодование, которое возникало каждый раз, когда Сатору Годжо говорил про себя, что он сильнейший. Двуликий лишь тихо цокал языком, изнывая от жгучего желания добавить: "мы сильнейшие", с небольшим уточнением, что из двух сильнейших король проклятий всё же на ступеньку выше. Неважно сколько усилий придется приложить, но Сукуна давно уже как выстроил план своего прекрасного будущего в собственной голове. И он, естественно, выделил в этом будущем идеальном мире местечко для этого непременно бывшего сильнейшего. В своём новом мире он обязательно воздвигнет два пьедестала: один чуть повыше для сильнейшего существа, и один чуть ниже — для второго сильнейшего мага этой реальности, которого признал достойным сам король проклятий. Это будет прекрасная новая реальность и никакие силы не помешают ему воплотить этот план в реальность. Остаётся только ждать. Терпеливо ждать.