Язык смерти

Годжо не хочет сражаться. Этим всё сказано. Сукуне же откровенно плевать на то, что этот маг там себе хочет. Король проклятий жаждет сразиться. Но разве в таком жестоком мире хоть чьё-то мнение имеет значение? Годжо попросту не смотрит на короля проклятий, не говорит с ним. Сперва это было весело. Но сейчас стало невыносимо. Сукуна сходит с ума из-за этого белобрысого. А ведь всё так гладко начиналось... Сильнейшего мага современности распечатал Сукуна лично. Вместо него попросту некому было это сделать. Кендзяку разобрался со многими сторонниками мага своими привычными трусливыми, коварными, но, надо признать, весьма эффективными методами. Сукуна же в свою очередь разобрался с теми, кто остался. Для него это было легче лёгкого. Особенно с новой техникой, одной которой было в большинстве случаев с головой достаточно. Сцена расчищена, оставался только второй главный герой этой пьесы. За ним Рёмен и отправился. Кендзяку, что ожидаемо, возмущался. Он негодовал, умолял, уговаривал, даже предпринимал некоторые попытки шантажа. Всё бестолку. Король проклятий решил — король проклятий сделает. На то он и король. Поэтому Кен, поняв абсолютное отсутствие результативности своих отчаянных попыток, в итоге попросту смирился. — Ладно, делай что хочешь. Но ты пожалеешь о своём решении. И когда это произойдет, даже не вздумай просить меня о помощи. — Пафосно заявил он перед уходом. Куда именно он направился, Кен не уточнил, но Сукуна подозревал, что в какое-то укромное место, достаточно глубокую норку, чтобы Годжо его там не нашёл. Трус. И эти его детские провокации... Не будет он помогать, видите-ли! При каком таком раскладе двуликому вообще может понадобиться его помощь! Пф, чушь какая-то. Распечатал двуликий тюремное царство с помощью чёрной веревки. Этот проклятый предмет ему дал Кендзяку, но только после пары серьёзных угроз с красочными демонстрациями. Сам же процесс развеивания проклятой техники оказался достаточно муторным, но Сукуна терпеливо и упорно орудовал веревкой, слой за слоем снимая печати с врат темницы. Верёвка была действенным способом, но тот факт, что использование этого проклятого предмета его разрушало, мягко говоря не радовал. В один момент двуликому даже подумалось, что Кендзяку мог оказаться коварнее и глупее, чем Рёмен предполагал, что этот хитрый манипулятор мог набраться наглости и смелости, чтобы обмануть короля проклятий и дать недостаточной длины предмет, а затем смыться, но верёвки хватило. Впритык, но хватило. Тюремное царство развалилось на две ровные половинки. Удалось. — А вот и ты! — Ухмыльнулся Сукуна, терпеливо наблюдая за тем, как разминает затёкшие конечности Сатору, как смотрит острым ледяным взглядом на стоящего перед ним короля проклятий. — Сукуна. — Коротким кивком приветствует его Годжо. — Какой сюрприз. Рёмен в ответ многозначительно скалится, довольно щурит нижнюю пару глаз. — Надеюсь, что за всё время, проведенное там, ты ничего важного не забыл. — Начинает издалека двуликий. Он медленно ходит вокруг Годжо, очерчивая свои намерения пристальным взглядом основной пары глаз. — Помню. — Пожимает плечами Сатору, явно не испытывая того же энтузиазма что и король проклятий. — Но не всё сразу. Мои ученики... — Они мертвы. — Перебивает мага Сукуна. Он никогда терпеть не мог отлагательств. — Все до единого. Я лично постарался. Уголки рта мага дёрнулись, но в остальном он оставался спокойным как удав. Как очень сильно о чем-то задумавшийся удав. Не верит? Сомневается? Но он достаточно проницательный, чтобы понять, что сказанное Сукуной правда. И Рёмен готов выделить ему время на необходимый для этого анализ. Всё же это намного лучше, чем если бы этот недоверчивый маг отправился на поиски тел своих бывших союзников, чтобы удостовериться в их гибели. Сукуна всё также наматывает круги вокруг Годжо, то ускоряясь, то сужая радиус до опасной близости, когда неприкрытой кожей ощущалась бесконечность противника. Маг же никак не реагирует, молчит с задумчивым видом. Сукуна тоже ничего не говорит, просто терпеливо ждёт его возвращения из мира размышлений в реальность. Нападать первым он ни в коем случае не планирует, это ниже его достоинства, ведь испокон веков именно слабаки нападали первыми. — А-а, ясно. — Наконец безэмоциональным тоном протянул Сатору. Взгляд его тем временем блуждал по руинам города. Неужели размышляет о том, какая всё же самая лучшая площадка для их сражения? Но для Сукуны совершенно непринципиально где, важно с кем. — Рад, что ты всё понял. Теперь, когда ничто нам не мешает... — Сукуна запнулся, внезапно осознав, что его совершенно не слушают. Слишком отрешённый взгляд... Сатору смотрел не на него, а сквозь него. Как будто бы Рёмен Сукуна внезапно стал пустым местом. Плохой знак... А затем Годжо развернулся. И спокойно, без каких-либо слов пошёл прочь. Двуликий же машинально последовал за ним. Что происходит? Сатору шел лёгким шагом, иногда ускоряясь, с помощью своей техники в одно мгновение преодолевая огромные открытые местности. И всё это время он не оборачивался, как будто считая, что это само собой разумеется, что Сукуна молчаливо и послушно следует за ним, куда бы он не пошел. И Сукуна действительно следует, хотя все инстинкты единогласно твердят, что это плохая идея. И вот они замедляют шаг. Это место было стёрто с земли Кендзяку и его приспешниками, но двуликий сразу его узнал. Колледж. Как разочаровывающе. — Отвратительное место для сражения. — Подал голос Сукуна, осматривая то, что раньше было несущей стеной главного здания. Выбор действительно неудачный. То, что ему плевать на место сражения, вовсе не значит, что он предпочёл бы сражаться тут. В опустевшем городе было бы куда интереснее. Но Сатору даже ухом не повел. Он сделал пару шагов, внимательно осмотрелся, а затем внезапно сел на землю в позу лотоса и закрыл глаза. Похоже... Хотя нет, не так, очевидно, что сражаться он не планировал! Сукуна медлить не стал. Терпеть подобное отношение к себе он не собирался! Если этот идиот хочет увидеть серьезность его намерений, то пускай получает! Кровь этого белобрысого, который осмелился отнестись к их долгожданному сражению без должной серьёзности, станет отличным знамением начатой битвы! Разрез пришелся по земле, не зацепив мага, но его цель состояла не в том, чтобы нанести шестиглазогому урон, а в том, чтобы поднять пылевое облако, в которое Сукуна моментально нырнул. Определить местонахождение Сатору можно было даже без помощи глаз, потому что его проклятая энергия была поистине уникальной, создавая ауру невесомого и безмятежного притяжения. Рёмену было достаточно просто довериться этой влекущей к себе проклятой энергии, чтобы найти её владельца. Опасным же это феноменальное свойство притяжения проклятой энергии становилось лишь в составе техники синего, превращаясь в грозное оружие, которым Сатору манипулировал с завидной лёгкостью и точностью. Какую-то такую технику Сукуна и ожидал увидеть, сближаясь со своим противником. Но встретил его лишь привычный барьер. Неосязаемая стена бесконечности между Сатору Годжо и остальным миром. Сам же владелец этого непробиваемого купола даже не соизволил сдвинуться с места. Скрещенные ноги, закрытые глаза. В такой позе маг напоминал своеобразное изваяние какого-нибудь божества, которое вынесли из храма на площадь, чтобы обычные смертные могли полюбоваться им. У Сукуны от этого вида отпало всякое желание драться. Избивать скульптуры не его хобби. — Ты устал? — Предположил Рёмен, высматривая признаки утомленности на этом безупречном лице, в положении длинных, тонких рук и в размеренном дыхании. — Мог бы сразу сказать. Раз так, то я, так уж и быть, проявлю милосердие и подожду до завтра. — В ответ тишина. Сукуна даже не был уверен, что его услышали. — Всё же сражаться с вымотанным противником совсем не весело... Годжо так ничего и не ответил. Возможно, бесконечность при должной настройке блокирует также звуки, и этот идиот уже задремал? Впрочем, абсолютно не важно. Подождать один день не проблема. Сукуна прошёлся по окрестностям, ещё раз проанализировал всю имеющуюся в данный момент информацию о противнике, даже успел нафантазировать себе несколько предполагаемых вариантов того, как будет развиваться бой. А исходя уже из этого, ещё раз прошёлся по собственной стратегии, чтобы лишний раз просмотреть её на наличие каких-либо изъянов. Недостатков, что естественно, в своём плане он не обнаружил. Всё должно пройти безупречно. Но всё стало только хуже. Ни в одной из своих стратегий Сукуна не рассматривал вариант того, что его тупо проигнорируют... Земля сделала полный оборот вокруг собственной оси, так что Рёмен не спеша, но пружинистым шагом направился к Годжо. — Я убью тебя. — Весьма оригинальный способ поздороваться. Сукуна гордился тем, как надменно прозвучал его голос, когда он произносил эти три слова. Но Сатору, видимо, было абсолютно без разницы. За сутки он успел соорудить огромное множество могильных насыпей из камней, а также уложить рядом с каждой символичный букет из полевых цветов. Сентиментальный придурок! Не нашел более полезного занятия перед своим последним, самым важным сражением. Хах! Хах... Какой бы хренью этот придурок не страдал, это только его дело, но короля проклятий всё равно подобное отсутствие серьезного настроя раздражало. — Ну, готов? — Спросил Сукуна у стоящего на коленях перед этими самодельными могилками мага. Тот ничего не ответил, но с колен поднялся. Его глаза загорелись ослепляюще ярким лазурным светом — активация техники! Вот оно! От одного лишь этого вида Сукуна просиял, почувствовав небывалый прилив сил. Наконец-то! Все чувства короля проклятий были на пределе, чтобы уловить следующее движение мага, чтобы парировать его первый удар, а затем и самому направиться в атаку. Ну же... Годжо, к удивлению Сукуны, сперва активировал телепортацию. Подобный способ манипуляции пространством сам по себе не имел особой разрушительной силы, но сбить человека с ног мог, так что Рёмен предусмотрительно отпрыгнул в сторону, а затем моментально обернулся, чтобы не дать противнику атаковать его сзади. Но сзади никого не было. Точнее был кое-кто, больше похожий на светлую точку на фоне розового заката, которая стремительно удалялась. Что-то внутри Сукуны оборвалось и камнем рухнуло в пятки. Плохое предчувствие же наоборот — показало нос из норки. Да он, чёрт возьми, издевается! Рёмену понадобилось всего ничего, чтобы осознать всё и прийти в себя, так что он почти моментально бросился в погоню. Подобной трусости он ожидал от кого угодно, но не от Годжо. Сильнейший маг современности, чтоб его! Сукуна немедля призвал одного шикигами, приказывая ему отправиться на перехват. Похоже, что действовать придется решительнее планируемого. Ну и пусть. Такое небольшое изменение стратегии боя не способно испортить само сражение. Нуэ ударил разрядом молнии, целенаправленно преграждая Сатору дорогу, и хотя в плане нанесения урона толку от него не было, зато Годжо слегка затормозил. Это Сукуне и требовалось. — Расширение территории. — Рёмен раскрыл свои владения, и они, быстро разрастаясь, в считанные мгновения захватили в свои цепкие объятия шестиглазого мага. Теперь уж никакая бесконечность не поможет. Сукуна с предвкушением уставился на скрывшуюся за алыми брызгами собственной крови фигуру. Пускай попробует использовать свой домен, ну же! Простая территория? Что ж, тоже неплохо. Как вариант, чтобы выиграть немножко времени на залечивание ран, допустимо. Но в долгосрочной перспективе абсолютно неэффективно. Рёмен очень надеялся добраться до Годжо раньше, чем его простая территория будет разрушена, чтобы с близкого расстояния лицезреть как разрезы будут сбивать спесь с этого высокомерного мага. Сукуне остаётся до Сатору всего навсего пару метров, когда белоснежные волосы, которые Рёмен как раз планировал схватить, исчезают из поля зрения. Обратно телепортация! Решил таки не раскрывать свою территорию... Умно, в каком-то смысле. Сукуна улыбнулся. Что этот маг планирует? Попробует уничтожить территорию противника снаружи, а затем только использует свою? Жаль, но план этот потерпит неудачу, так как у домена двуликого попросту нет физического барьера, который можно было бы атаковать. Поэтому... Он не вернётся. Он попросту сбежал из владений. Он даже не пытается победить. — Нехорошее предчувствие выбивает из разума Сукуны всю радость предвкушения, оставляя только непонимание и волнение. Почему этот чёртов маг современности убегал? Он не планирует сражаться? Рёмен выходит за пределы своей не закрытой территории лишь чтобы убедиться — Сатору Годжо сбежал. Гробница зла моментально тает за его спиной за ненадобностью. Этот наглый маг, который всего пару месяцев назад самоуверенно заявлял, что выйдет в сражении с самим королём проклятий победителем, теперь убегает от него же с потрясающим рвением... Может, дело в этом теле? Сукуна осматривает себя. Если уж Годжо не хочет избивать тело своего ученика, то Рёмен готов пойти на уступки и завершить трансформацию, приняв свой истинный облик. Он готов... Вот только что-то подсказывает, что и этого будет недостаточно. Сукуна не знает откуда это дурное предчувствие, но оно с каждым вздохом лишь укрепляет свои позиции в голове короля проклятий. Сатору Годжо не желает сражаться. Чушь, несусветная глупость! Внезапно Рёмен вспоминает предупреждение, которое получил на днях. Внутри всё холодеет. Эта старая крыса! Она наверняка что-то знает. Сукуна развернулся на пятках и взглянул в сторону своего убежища. Увидеть его не представлялось возможным из-за слишком большого расстояния, но ориентировочно Рёмен знал в каком направлении двигаться, чтобы туда попасть. С Кендзяку была похожая история — Сукуна имел приблизительное представление о том, где этот трус мог спрятаться. Что ж, пора нанести ему визит. *** Кендзяку спрятался достаточно хорошо. Надо отдать ему должное, ведь никто кроме Сукуны никогда бы не додумался искать его там. Расположиться в старом, ветхом храме на одном крохотном, давно покинутом острове — в его стиле. Очень скромно, очень эффективно. У Японии огромное количество островов, но этот был рекордсменом среди карликов и наверняка, Сукуна готов был поспорить на что угодно, на многих картах отсутствовал. — Сукуна! — Расплылся в дружелюбной улыбке Кен. — Как дела? — Замечательно. Будет, когда ты ответишь на мои вопросы. Улыбка моментально исчезла с лица проклятия. — Таки... Что случилось? — Предпочёл прикинуться несведущим Кендзяку. — А ты, как будто бы, не знаешь. — Мрачным тоном ответил Сукуна, осматривая помещение на наличие ходов для побега. Всё же от этого манипулятора всякого можно ожидать. А может, это после неудавшегося боя с постоянно убегающим Годжо у него развилась паранойя.... — Ну, я то не знаю, могу лишь предполагать... — Склонил голову Кен и принялся чесать затылок, уклоняясь от ответа так же, как и от встречи взглядами. — Так предположи. Ну же! — Продолжил наступать Рёмен не только фигурально, но и буквально, сделав пару шагов вперёд. — Сатору Годжо — Вопросительным тоном начал строить предложение Кендзяку. — Дальше. — Решил подтолкнуть его Сукуна, опустив руку ему на плечо. — Убегает от тебя? — Закончил предложение Кендзяку и настороженно вопросительным взглядом посмотрел на двуликого. Бинго. — Ты знал? — Решил уточнить Сукуна. Ему действительно было интересно, как много важной информации есть у этого проклятия. — Я н-не... — Попытался снова улизнуть от прямого ответа Кендзяку, но Сукуна лишь крепче сжал руку у него на плече. — Ты знал. — Это был уже не вопрос, а самое настоящее утверждение. По одному лишь дрогнувшему голосу стало понятно — этот трус прекрасно знал, что изучил Годжо так тщательно, что теперь многие действия сильнейшего мага современности выглядели для него предсказуемыми. — Это тело его лучшего друга, так что я его неплохо понимаю. — Как будто бы оправдываясь начал мямлить Кендзяку. — Да и, меня бы тоже разозлило, если бы кто-то пришел и разрушил все мои планы, которые я с таким трудом строил. А тут ещё этот самый разрушитель заявляет о том, что ему сражаться хочется... Я бы отказался от боя лишь чтобы насолить своему противнику. Какой смысл мне потакать желаниям того, кто помешал исполнению моих? Логично, не так ли? Сукуна многозначительно замолчал, переваривая полученную информацию. Это что, обыкновенная вредность? Отказывать королю проклятий в сражении, только потому что тот убил каких-то несчастных насекомых? Что за детское поведение! Хотя Годжо всегда вел себя немного по-детски. И Рёмен не может не признать, что подобная черта его всегда жуть как бесила своей привлекательностью. — Я не знаю что в такой ситуации можно сделать. — Пробормотало тем временем это надоедливое проклятие, театрально разводя руками. — Ничем помочь не могу. — Зато у меня есть идея. — Спокойно ответил ему Рёмен. — Побудешь приманкой. — С этими словами Сукуна поудобнее ухватил побелевшего Кендзяку за шиворот. — П-приманкой? — Голос у Кена был на удивление спокойный. Понимает гад свою ценность. — Ты уверен? — Он не сражается со мной, потому что не хочет, верно? А чего он хочет? Очевидно, что убить виновника всего происходящего, то есть тебя. Что ж, я дам ему желаемое. — Кратко изложил свой план двуликий по дороге к Киото. Может, он и не разбирается во всех тонкостях человеческой натуры, но звериное чутье хищника подсказывало, что Годжо будет слоняться где-то в том районе. — Ловить на живца? Жестоко. — Кратко вздохнул Кендзяку. — Но мне же лучше, если ты убьешь его поскорее. Так что удачи. *** Годжо действительно появился. Сукуна только благодаря собственной внимательности заметил его, появившегося на расстоянии двадцати километров, на вершине одного из небоскребов. Сатору приблизился легко и быстро, совершенно не скрываясь подошёл ближе и, проигнорировав присутствие двуликого, смерил долгим и пристальным взглядом Кендзяку. Заинтересованным взглядом — отметил про себя Рёмен. А затем, не сказав ни слова, Сатору скрылся. Сукуна не стал его преследовать. — Не сработало? — Поинтересовался Кендзяку, когда маг окончательно исчез из поля зрения. — Он посмотрел на меня, но нападать не стал. Удивительно... — Он определенно был заинтересован в твоём убийстве. — Прокомментировал увиденное Сукуна. — Как я и предполагал. — Согласился Кендзяку. — Но почему он просто ушел? — Задал интересующий его вопрос Рёмен. Он до последнего был уверен в том, что Годжо попытается убить это трусливое проклятие, что проигнорирует присутствие короля проклятий и нападёт, но... — Хм, кто его знает! — Пожал плечами Кендзяку. Поняв, что его убийство откладывается, он значительно повеселел. — Может, его желание убить меня не так сильно, как нежелание делать тебя счастливым? Сукуна промолчал. *** Сукуна отпустил Кендзяку, разрешил ему валить на все четыре стороны, но восвояси тот не пошёл. Теперь, лично лицезрев распечатанного Годжо, ходил он как приклеенный к королю проклятий, действуя ему и в особенности Ураюмэ на нервы. Девушка так вообще была в ярости ещё тогда, когда он впервые появился из-за спины её господина и сразу же начал комментировать жилищные условия двуликого. Рёмена тоже раздражала его болтовня, поэтому он несомненно был рад тому, что пара угроз сделала своё дело и рот открывать этот трус стал гораздо реже. А вообще его присутствие рядом имело только одну конкретную цель — проверить уровень терпения Сатору Годжо. Сукуна не верил в успех этого плана, но надеялся, что маг не выдержит и придет, чтобы убить это наглое проклятие. Но он не приходил. Даже близко около убежища короля проклятий не появлялся. Как будто бы ему было абсолютно плевать. Как будто бы такое возможно! Рёмен отказывался верить в то, что Годжо он полностью безразличен. Ну, ведь это глупость какая-то, не? Иногда, задумываясь об этой ситуации, Сукуна искренне сожалел, что избавился от всех сторонников Сатору, лишив тем самым себя возможных рычагов давления. Обычные люди не годились — двуликий попробовал несколько раз, показательно устраивая бойню поблизости размещения Годжо, но тот хоть и морщился, но никак не реагировал. Истинно, волновали его только его ученики, к могилам которых он наведывался регулярно, и также регулярно отстраивал их заново, каждый раз после того, как Рёмен спускал на них свою злобу. Да, двуликий совсем немного, но завидовал этим грудам камней. Прошло несколько месяцев. Несколько ужасно мучительных месяцев. Ситуация в лучшую сторону само собой не изменилась. Сукуна изначально считал, что гоняться за не желающим сражения магом ниже его достоинства, но в какой-то момент ему стало абсолютно плевать и на достоинство и на объективность реальности, в которой он никак не мог принудить своего противника к сражению. Он хотел убить этого мага, хотел как минимум насладиться выражением агонии на этом прекрасном лице. Это его истинные чувства, его настоящие желания, так что отказываться от них он не собирался. Раньше Сукуна и не задумывался о том, как сильно ему не нравятся чужие спины и сверкающие пятки. Ему ранее было чуждо мечтать о таких незначительных вещах, как о пересечении взглядов, пока грудную клетку противника рассекают сеточкой точных разрезов. Двуликий ведь и подумать не мог, что его может привлекать созерцание лопнувших от напряжения капилляров в чужих глазах, вид плотно сомкнутых от волнения губ. Он ненавидел, что все эти его прекрасные сладкие сны плавно перетекали в кошмары, где покрытое лёгкой испариной лицо, с игривостью в лазурных глазах и довольной улыбкой на губах, отворачивалось от него под грохот разрушающегося мира. Рёмен ненавидел эти сны и себя за то, что каждый раз закрывая глаза мечтал о том, чтобы ему снова приснилось нечто подобное. Сукуна серьёзно старался себя чем-нибудь занять, он ответственно подходил к своему времяпрепровождению, даже организовывал сам себе развлечения, чтобы хоть как-то отвлечься от негативных мыслей. Ходил на охоту на выживших магов, устраивал резню среди обычных людей. Но снова и снова его мысли возвращались к беловолосой макушке. Снова и снова он бросал все свои занятия из-за потерянного в один миг интереса. А ещё он больше не любил смотреть на небо, потому что белоснежные облака и голубой цвет это смертельная доза тоски. Печально, что небо не разрезать на миллион мелких кусочков. А ведь Сукуна с удовольствием посмотрел бы на текущую из ран на небесном полотне кровь. Но небо было слишком изворотливым, чтобы его можно было поймать и изрезать в свое удовольствие. Чёртовое недосягаемое небо. Он перепробовал всё что только можно. Он закрывал барьеры своей территории, он призывал Макору, он искал какие-нибудь проклятые артефакты, чтобы повлиять на этого мага, он даже как-то раз плюнул на все свои принципы и гонялся за Годжо несколько дней подряд без перерыва на сон и еду. Всё бестолку. Абсолютно всё. И, что самое печальное, после всего сделанного желание Сукуны лишь сильнее разрасталось, превращаясь из обычной прихоти в самую настоящую потребность. Чем недостижимее, тем желаннее. Из-за этого идиотского закона жизни Рёмен всё чаще ловил себя на опасной мысли, что погоня за этим магом становилась чем-то большим, чем просто следствием желания убить. Чем-то более терпким на вкус, с более дурманящим ароматом. Отвратительно приторное чувство, от которого кружится голова. Жутко неприятное чувство, поэтому он всё чаще и чаще предавался мыслям о том, что ещё можно сделать, чтобы заполучить недостижимое. А затем его накрывало с головой невыносимое чувство абсолютной беспомощности. Да что с этим магом не так! Почему он вечно убегает! Сейчас Сукуна считал, что поступил необдуманно, завершив свою трансформацию и вернув себе прежний облик — теперь маг так вообще никак не реагировал на него при встрече. Пересекаясь с Сукуной Годжо даже голову в его сторону не поворачивал. Один раз заметившая подобное проявление неуважения Ураюмэ даже попыталась ударить Сатору, но наткнулась на бесконечность, хотя Рёмен почему-то ожидал, или просто надеялся, что тот контратакует. Но маг вел себя до странного апатично. От нечего делать Сукуна начал следить за ним, поэтому довольно скоро узнал, что тот каждую неделю ходит к импровизированным могилкам на руинах колледжа, что питается он преимущественно едой из супермаркетов, что предпочитает конфеты полезным и питательным консервам, что спит по десять часов в день, но, чтоб его, очень чутко, близко не подобраться. Это абсолютно бесполезная информация, но Рёмен от чего-то находил подобное времяпрепровождение весьма занимательным. Кендзяку, однако, так не считал, лишь недвусмысленно крутил пальцем у виска в молчаливом недоумении. Ураюмэ была того же мнения. — Сдался Вам этот Годжо. — Как-то раз не выдержала и раскололась она, высказав своё настоящее мнение. — Такой придурок не заслуживает такой чести. Сукуна проигнорировал и её возмущение. Разумом он соглашался со всеми ними, но всё же... В те редкие моменты, когда Сатору, занимающийся своими собственными делами, случайно скользил взглядом по Сукуне, у последнего сердце ёкало от искренней радости, от вспыхнувшей обжигающим пламенем надежды. Но взгляд двигался дальше, игнорируя короля проклятий и его пульс возвращался в норму. Ложная тревога. Да, Рёмен до сих пор верил в то, что когда-нибудь инертное поведение Годжо закончится, что он выйдет из этого состояния планктона и всё же сразиться с королём проклятий. Он верил... А затем терпение лопалось очередным неустойчивым мыльным пузырём, и Сукуна бил кулаками, покрытыми растяжением территории, по дрожащей от такого неистового напора бесконечности. Ну же! Но бесконечность, хоть и издавала неприятный скрежет, но выдерживала все удары, а её владелец, не секунды не медля, бросал все свои дела, активировал телепортацию и снова сбегал, оставляя Сукуну выть от отчаяния и гордого одиночества, которое ему оставалось. Чёрт! Очередной облом... Рёмен пытался себя успокоить, подолгу твердил себе, что тру́сы его испокон веков не интересовали, что этот Годжо лишь очередная пустышка. Но холодный рациональный ум всегда был громче, а твердил он одно — Сатору может быть кем угодно, но только не тру́сом. Тру́сы не могут отвести взгляд от потенциальной опасности, тру́сы дрожат неистовой, абсолютно неконтролируемой дрожью, когда видят того, кто хочет их убить. У них глаза переполнены страхом и паникой, а не холодным безразличием. Ах, Сукуна отдал бы всю свою коллекцию старинного, чрезвычайно мощного и поистине бесценного проклятого оружия лишь ради одной только возможности увидеть ужас в этих небесно-голубых глазах. Но ни одно из них не было достаточно эффективным, достаточно эффектным, чтобы привлечь внимание этого нахального мага. Зато был ещё один вариант. Проклятое оружие, которое Сукуна использовал, когда освобождал Годжо из тюремного царства. Чёрная верёвка. Кендзяку, который был заинтересован в этом сражении не меньше самого Рёмена, пообещал, что приблизительно через десять лет сможет принести королю проклятий приличный моток этого предмета. Вот тогда то Сукуна и отыграется! Нападёт на ничего не подозревающего Годжо с уже готовой удавкой, которую накинет на шею этого обнаглевшего мага. Перекрыть доступ кислорода к мозгу — самый простой способ вырубить кого угодно. А когда тело обмякнет в его руках, Рёмен свяжет его, чтобы больше не вздумал убегать. А ещё обязательно переломает ему обе ноги. Хотя с таким уровнем владения обратной проклятой техникой, которое Сатору демонстрировал каждый раз попадая под эффект гарантированного попадания домена двуликого... Будет куда лучше попросту отрезать эти длинные ноги, чтобы не мешались. Так будет надёжнее. А ещё непременно надо будет отрезать Сатору кисти, чтобы он не расширил территорию в самый неподходящий момент. Двуликий подготовиться основательно. Он уже обдумал некоторые проблемные моменты и способы их решения. Вот, к примеру, он зальёт обрубки цементом, чтобы этот гений не сумел восстановить свои конечности. Достаточно просто и эффективно, не так ли? А затем начнется веселье. Сукуна спит и видит, как будет измерять эффективность обратной проклятой техники Годжо, как будет проверять его болевой порог, как исследует различные болевые точки на его теле, вырезая каждый интересный момент в собственной памяти, чтобы никогда и ни за что не забыть. Он повеселиться вдоволь, а затем, убедившись в том, что всё произошедшее накрепко отпечаталось в глазах Сатору Годжо, отпустит свою жертву залечивать полученные раны. Всё же, у короля проклятий никогда не было фетиша сражаться с ослабленными противниками, поэтому время на прийти в себя он Сатору выделит. И в этот раз Годжо не сбежит, потому что будет понимать, что это бесполезно, что это чревато последствиями. Какой бы обидой этот наглец не руководствовался, игнорируя короля проклятий, одного он не учел — двуликий призрак тоже не божий одуванчик, и иметь наглость его игнорировать наказуемо. Поэтому у Годжо не останется выбора, кроме как принять свою судьбу. Сукуна с нетерпением ждёт увидеть смирение на этом очаровательном лице, увидеть решимость в твёрдом взгляде лазурных глаз, когда тот выйдет на поле боя. А в благодарность за сражение Рёмен так уж и быть сам выложиться на полную, сделает всё возможное, чтобы стереть сильнейшего мага современности в пыль. Хотя подсознательно ему немножко жаль сравнивать подобную красоту с землёй. Совсем чуть-чуть. Самую малость.