Язык смерти

Для Сатору Годжо нет понятия невозможно. Всё можно купить: что-то за деньги, что-то за услуги. В этом плане Сукуна намного проще — практически любую проблему в его понимании можно решить, отрезав противнику конечность. Если не подействует с первого раза, есть ещё три попытки. Если и в последующие разы неудача, то можно обратить внимание на голову, но обычно так далеко он и его жертвы не заходили, так как кровотечение даже от одной отрезанной руки было достаточно сильным, чтобы очень быстро прикончить несчастного. Но метод обычно был действенным. Техника разрезов сама по себе была весьма многофункциональной. Даже заключить контракт с мальцом Итадори получилось с помощью одного точного разреза, ну и предшествующей ему паре подходящих слов и действий, которые ввели этого неопытного ребёнка в заблуждение касаемо соотношения сил короля проклятий и его сосуда. Хах, наивный Юджи. Манипулировать им оказалось донельзя просто. Даже полноценной манипуляцией это назвать сложно... Но результат отличный — новое, послушное тело и техника десяти теней, которая к этому телу прилагалась. Последнее особенно важно, так как адаптация будет играть немаловажную роль в сражении с учителем засранцев, которого со дня на день могут освободить. Сатору Годжо действительно был выпущен из тюремного царства в скором времени. А также, как Сукуна того и ожидал, сразу направился к Кендзяку. Там его Рёмен и поджидал, чтобы похвастаться своим новым телом и, чего таить, позлорадствовать, так как тело это раньше принадлежало самому Сатору, точнее его ученику, но так как ученик-то принадлежал Годжо, то особой разницы двуликий не видел. Сукуна предвкушал шок на этом милом личике, он собирался ошарашить мага, а затем напомнить об обещанной дуэли. План был весьма хорош собой, как и его создатель, но, о чём Рёмен не догадывался, сюрприз ждал не только сильнейшего мага современности. И если Сатору достаточно быстро взял себя в руки, приняв невозмутимое выражение лица, то король проклятий не был так же хорошо подготовлен к тому, что последовало далее... Годжо действительно был шокирован увиденным, он внимательно осматривал Сукуну, позабыв даже о своей изначальной цели прибытия сюда. Кендзяку, впрочем, был этому только рад, потирая вспотевшие ладошки где-то позади короля проклятий. — Ты так изменился, Мегуми... — Замешательство на лице мага сменилось холодным, рациональным пониманием. Он прекратил изучать каждый миллиметр нового тела двуликого и теперь просто выжидающе на него поглядывал. — Ты помнишь? — Ухмыльнулся Сукуна, продемонстрировав ряд острых зубов. — Я прикончу тебя! Угроза прозвучала слишком просто, сама по себе была неказистой, но Рёмен всё равно ожидал куда более яркого эффекта. Всё же её произнёс сам король проклятий. Должна же быть какая-нибудь эмоциональная реакция. Годжо же даже ухом не повел. Он всё также задумчиво смотрел на Сукуну, а затем улыбнулся и заявил: — Мне нужен Мегуми. Что вы хотите взамен? — Я прикончу тебя. — Тупо повторил Сукуна, абсолютно не понимая, что за ересь городит этот остолоп. — Так ты хочешь сразиться, да? — Интерпретировал его слова по-своему Сатору. — Что ж, ладно. Тогда заключим связующую клятву со следующими условиями: ты мне Мегуми, а я с тобой сражусь! Кендзяку где-то позади неистово откашливался от попавшей не в то горло слюны. Сукуна же многозначительно молчал, пытаясь осмыслить услышанное, но не находя ему логического объяснения. — Ах да, — Внезапно встрепенулся Годжо. — Забыл уточнить! Мне нужна душа Мегуми. Душа, а не тело, так что последнее можешь оставить себе. Уже лучше, но всё равно особо логичнее ситуация не стала. Что это за обмен такой — душа за сражение? Да и, чья душа... Какого-то жалкого пацана. — Ты ведь понимаешь, что он там того.... — Торговать тухлыми овощами Сукуна не планировал, тем более не оповестив заранее об их нынешнем состоянии потенциального покупателя. Не в его стиле. — Всё настолько плохо? — Поинтересовался Годжо, подойдя ближе и заинтересованно взглянув на лоб Сукуны, как будто бы намереваясь постучать по нему и спросить "есть кто в домике"... — Ну, как сказать... — Рёмен как-то не интересовался состоянием пацана, но по самому лишь отсутствию каких-либо действий с его стороны мог сделать выводы, что состояние это не самое лучшее. — Ну, впрочем, это ожидаемо. — Понял его без слов Сатору и понимающе кивнул. — Так что ответственность на тебя за его нарушенное психическое равновесие или что-то в этом роде вешать не буду. С тебя просто его душа, а с её побитым состоянием я как-нибудь сам разберусь. Что ж, с каждой секундой двуликий находил всё больше и больше плюсов в этой странной ситуации. Да, как-то всё запутано и неясно, но сама идея заключить связующую клятву... Сукуна всегда схватывал на лету, поэтому и в этот раз упускать возможность не стал. — Славно, но как-то мало за целую душу... Всего лишь одно сражение, не думаешь? — Начал набивать себе цену Рёмен. — Я требую два, нет, три сражения! — Нам надо время подумать! — Внезапно встрял в разговор Кендзяку, обеспокоенно махая руками. Сатору пожал плечами, не выглядя ни удивлённым, ни расстроенным тем фактом, что заключение сделки переносят на более позднюю дату. — Понимаю-понимаю. Обдумайте хорошенько. Если возникнут проблемы с тем, чтобы передать мне душу Мегуми, я обещаю приложить все возможные усилия со своей стороны, чтобы помочь решить этот проблематичный вопрос. Так что можете по этому поводу не переживать. Что ж, я вернусь завтра, чтобы услышать ваше окончательное решение. Чао! — С этими словами маг развернулся на пятках и неторопливым шагом направился по другим своим делам. Сукуна проводил его взглядом. — Ты ведь не планируешь соглашаться? Это ведь чушь, а не сделка! — Первое, что сказал Кендзяку, стоило Годжо скрыться за горизонтом. — Не согласен. Эту сделку можно очень выгодно обыграть. Главное не продешевить с ценой. — Возразил Сукуна, — Просто вдумайся, если я назову конкретное число, сколько сражений я хочу, то он не сможет меня убить, даже если каким-то чудом сумеет получить преимущество в бою! А я в свою очередь получу возможность опробовать все те стратегии, которые у меня имеются ещё со времён эпохи Хэйан! А на ком ещё их лучше протестировать, если не на сильнейшем маге современности! Это джекпот! — Ты ведь это не всерьёз? — Осунувшимся голосом поинтересовался Кендзяку. Было не совсем ясно, что именно его обескуражило — то, насколько гениальный план Сукуна придумал, или то, что тот весьма свободно владел современными словечками. Впрочем, не важно. Кендзяку схватился за голову и ещё более тихим голосом продолжил: — Если ты назовешь конкретное число сражений, то сможешь убить Годжо только под конец последнего, так как в противном случае побочки от нарушенной связующей клятвы проявят себя. Ты понимаешь это? — Верно. — Согласился с ним двуликий. В этих словах был свой смысл. — Зачем называть какое-то конечное число, когда я могу потребовать у него неисчесляемое количество сражений! Кендзяку снова подавился собственной слюной. — Бесконечное количество сражений? А не перебор ли? — Твоя правда, — Снова кивнул Рёмен. Поток его мыслей было не остановить. — Мне действительно в какой-то момент может надоесть. Не стоит, пожалуй, указывать конкретику, так не пойдет. Пускай сражаться мы будем столько, сколько мне захочется! Кендзяку в этот раз возражать или подкидывать новые идеи не стал, просто принялся биться головой о стол, явно сетуя на свой мозг, который и в половину не такой умный, как у двуликого. *** Сукуна делает как задумал, пока Кендзяку прячется в самом тёмном уголке убежища. Ураюме, как обычно, молчит, скрывая свои истинные эмоции, а Сатору наоборот — полон энергии, которая проявляется через его активную жестикуляцию и мимику. Он пожимает Рёмену руку с таким энтузиазмом, что начинает казаться, что они не заклятые враги, которые под конец своего вынужденного сотрудничества будут пытаться убить друг друга в жестоком сражении, а новоиспечённые лучшие друзья, которых впереди ждёт только множество милых бесед за чашечкой тёплого кофе во время дружеских посиделок. Сукуну, откровенно говоря, смущает подобная доброжелательность до слегка покрасневших кончиков ушей. Сотрудничество обещает быть интересным. *** Годжо появляется на пороге убежища короля проклятий как минимум раз в день. С очередной идеей. В этот раз он пришёл не один, а привёл друга. — Знакомься, Сукуна, это Хигурума. Он может помочь тебе исполнить твою часть сделки. Выражение лица Хигурумы точь-в-точь как у Кендзяку — всем своим видом демонстрирует испанский стыд и искреннее непонимание того, что он тут делает. А вот Сатору без разницы, что его спутник хочет провалиться под землю, он радостно приплясывает, описывая способности адвоката. Сукуна их уже знает, но внимательно слушает, понимая, что из впечатляющего в этом рассказе только абсурдность самой затеи. О чём он и высказывает своё мнение под конец тирады Сатору. — И как я тогда с тобой сражусь, будучи убитым мечом палача? — Любопытствует двуликий, мысленно поражаясь тому, каких огромных трудов ему стоило сохранить каменное выражение лица на протяжении выслушивания всего этого "замечательного" плана. Годжо бы в маркетологи, а не в учителя... Так уверенно впаривать такую бредовую затею. — На том свете! — Слишком уж воодушевленно заявляет белобрысый болван. — Я ведь тогда тоже умру, не сумев исполнить нашу договоренность! — Звучит, безусловно, заманчиво. Но я, пожалуй, откажусь. — Говорит Сукуна и отказывается точным разрезом адвокату по морде. Идея, конечно, бредовая, но энтузиазм, с которым Годжо её описывал, забавный. Рёмен с нетерпением ждёт завтрашнего появления Сатору, с очередным занятным предложением. С чего же Сукуна посмеётся в следующий раз? *** Нет, Сатору не приходит каждый раз с новой умопомрачительной идеей. Чаще всего он просто появляется на пороге со сладким гостинцем в яркой подарочной упаковке, с необъяснимо хорошим настроением и вопросом "ну что, есть прогресс?". Сукуна пожимает плечами и возвращается к изучению древних книг, которые ему отдал Кендзяку. В них не так уж и много информации о душе, но Рёмен старательно выискивает каждую зацепку, просматривает все упоминания, анализирует их и записывает сделанные выводы в отдельную тетрадку. Сатору же в это время сидит рядом, жуёт что-то с приторно сладким запахом, иногда наклоняется к Сукуне поближе, чтобы высказать своё мнение насчёт того или иного абзаца, или, что происходит намного чаще, какую-то дурацкую мысль, которая внезапно пришла ему в голову. Рёмен не возмущается. В самом начале он, конечно, негодовал, но сейчас привык и почти не реагирует на выходки белобрысого нахала. Игнор — это намного более эффективный способ вынудить Годжо заткнуться и не мешать, так как ещё ни разу искренние возмущения Сукуны не возымели нужного эффекта. Сатору обижался, начинал высказывать своё недовольство размашистыми жестами и громкими словами, но, чтоб его, не уходил. Естественно, что подобный цирк серьёзно отвлекал двуликого, поэтому он принял решение либо молчать, либо поддакивать, чтобы лишний раз не провоцировать скандал. Эта стратегия пока работала на ура. Иногда двуликий задаёт сидящему рядом и скучающему Годжо вопросы, на которые тот с радостью отвечает, или, если не знает ответа, отправляется искать нужную информацию в тонне книг, которую он ещё в день заключения связующей клятвы притащил с собой королю проклятий на изучение. Наивное голубоглазое дитя даже не догадывается, что девяносто девять и девять этих вопросов из ста были заданы с одной конкретной целью — занять этого белобрысого олуха, чтобы тот не дурачился от скуки. Сильнейший маг современности, чтоб его... Сколько там ему годиков? Двадцать девять? Тридцать? Даже тот же Мегуми вёл себя взрослее и, надо отдать ему должное, как самый настоящий взрослый, погряз сейчас в собственных печальных мыслях, совершенно утратив связь с реальностью. Знал бы этот вечно мрачный пацан как много усилий сейчас прилагают ради его спасения. Просто поразительно... Сукуна бы даже одного своего выпавшего волоса не отдал бы за душу этого мальчишки. За душу! Кому она вообще сдалась... Ясно кому — одному белобрысому идиоту, который каждый день проводит в поисках информации о том, как можно эту душу отделить от тела и перенести в другой сосуд. Он даже показал Сукуне нескольких кандидатов, которые могли стать новым вместилищем для Мегуми. Оставалось только решить вопрос с переносом души, так как даже Кендзяку, который всевозможную информацию целенаправленно коллекционировал всю свою жизнь, толком не мог ничего посоветовать. Честно, Сукуна думал, что это займет меньше времени. Меньше чем за неделю он проанализировал все труды, которые имелись в его распоряжении. Ещё неделю он изучал все те книги, которые принёс Сатору. Сейчас, прочитав всё и вся, он размышлял о том, что со всей этой информацией делать. Пришло время перечитывать свои записи. Информации было катастрофически мало, идей так вообще ноль, но Рёмен продолжал каждый день сидеть и листать свои заметки, старательно делая вид, что он что-то обдумывает. Просто чтобы создать впечатление какой-то деятельности, просто чтобы ощущать чужое размеренное дыхание рядом, которое оказалось даже более комфортным, чем привычное умиротворяющее одиночество. Годжо как-то раз притащил с собой большую доску и кучу разноцветных мелков. Его очередная гениальная идея заключалась в том, чтобы записывать все приходящие в голову мысли на доску, чтобы таким образом устроить мозговой штурм. Как ни странно, преимущественно на доске красовались не надписи, а различные треугольники, квадратики, спиральки и другие фигуры, которые Сатору вырисовывал от скуки своими длинными бледными пальцами. Пальцами, которые Сукуна уже давно мог бы сломать в ходе жаркого сражения, если бы не заключение связующей клятвы. Чёрт, неужели это действительно была плохая идея! Но... Плюсы, очевидно, есть. Когда бы ещё Рёмену выпала возможность наблюдать с такого близкого расстояния за сильнейшим магом современности. Со стороны наверняка казалось, что двуликий на Сатору совершенно внимания не обращает, но на самом деле он постоянно пристально за ним наблюдал. Его пружинистая бесшумная походка, то, как ловко он берёт мелок в руки, то, как быстро разворачивается, когда его окликают, то, как легко и просто переключается с одной темы на другую. А то, как он разговаривает... Просто песня. Сукуна не любитель излишней многословности, поэтому его несказанно радует лаконичность, с которой Годжо отвечает на поставленные вопросы. Какая жалость, что практичной лаконичности Сатору предпочитает поэтичное пустословие. Жалко, однако, Рёмен уже привык к этому, так что теперь многоэтажные, лишенные смысла речи мага для него звучат неразборчивой мелодией. Голос у Годжо что надо. Как же двуликому не терпится услышать крик боли в его исполнении. Наверняка услада для ушей. *** Честно, Рёмен предполагал, что такими темпами толковая идея появится не скоро, если вообще появится, но не прошло и трёх месяцев, а на пороге появился очередной гость, которого Сатору привёл с собой. Гость, которого Сукуна хотел видеть в последнюю очередь. — Давно не виделись, засранец. — Надменным тоном поприветствовал Юджи двуликий. Итадори ничего не ответил, только сцепил зубы и вопросительно посмотрел на учителя. Годжо же, как обычно, сиял оптимизмом и радушием. — Итадори, а не засранец. — Как ни в чём не бывало поправил короля проклятий Сатору. — Именно он может помочь нам с нашим вопросом. Да, Юджи? — Конечно, сэнсэй. — Неуверенным тоном согласился Итадори, не отводя настороженного взгляда от лица двуликого. А ведь это вполне логично с его стороны — Сукуна поклялся отложить бой с Сатору на неопределенное время, но о его учениках в их договоре речи не было. Да вот только нападение на Юджи Годжо без внимания точно не оставит, а тогда пиши пропало — либо все планы отправятся коту под хвост, так как Сатору плюнет на последствия и откажется соблюдать условия связующей клятвы, либо он промолчит, но заберёт своих учеников с собой на какой-нибудь необитаемый остров, оставив Сукуну искать способ перенести душу Мегуми в гордом одиночестве. Ни один из вариантов королю проклятий не по душе, поэтому он только недовольно кривится и складывает руки крестом на груди. — И как этот за-... Итадори может помочь? — Скептическим тоном интересуется Сукуна. Придурок, который только и может что кулаками размахивать... Зачем Годжо притащил его сюда? Сатору же широко улыбается, явно предвкушая оглушающие овации и бурные аплодисменты своей очередной наверняка бредовой идее. — Кхм. — Прокашливается он, натягивая на лицо выражение абсолютной серьёзности. — Дамы и господа, позвольте вам представить Итадори Юджи, — Само начало Сукуне жуть как не нравится, но перебивать этого драматичного мага он не спешит. — Моего замечательного студента и просто хорошего человека, который может видеть границу между душами, а также на днях придумал новый приём, который позволяет ему свободно чужими душами манипулировать. Итадори стоит невозмутимой спокойной статуей, из-под лба сверля двуликого нечитаемым взглядом, тогда как Годжо смотрит на короля проклятий впритык, выжидающе. Пушистые белые ресницы не могут скрыть самодовольство, плескающееся в этих лазурных глазах. Сатору наверняка понимает, что идея эта рабочая, в отличии ото всех остальных. Прекрасный план, без каких-либо видимых изъянов, который можно использовать хоть сейчас. Но Сукуна почему-то медлит. — И как это работает? — После минуты молчания находит в себе силы хоть как-то среагировать Рёмен. — Что для этого нужно сделать? Сатору как будто только и ждал этого вопроса. Он восхищённо всплескивает руками, а затем переводит полный восторга взгляд на стоящего рядом Юджи. — Продемонстрируешь? Юджи кивает, затем подходит к двуликому, замахивается и... Сукуна без особых усилий блокирует и без того слабый удар. Всё отлично, но... По всему телу проходит какая-то странная дрожь. Дрожь? Итадори замахивается ещё раз, но Рёмен инстинктивно отступает, избегая удара. Сердце бешено колотится. Это был не просто удар, не просто дрожь... Это... Это решение. То самое, которое они искали всё это время. Неужели малец Итадори не совсем бесполезный? — Так... — Сукуна толком не знал, что сказать. Благо, Сатору ожидал ответа молча, сверля его своими блестящими нетерпением глазами. Юджи сделал шаг назад и вопросительно взглянул на учителя: — Вы говорили, что он не станет сопротивляться, так как это часть пакта. — Голос у мальчишки скучный, лишенный ярких эмоций и чудных интонаций, такая же серая тень, как и сам пацан. Рёмен переводит взгляд снова на Сатору и натыкается на знак вопроса в его сверкающих глазах. Годжо всё ещё ждёт ответа, но уже немного по другому — мимика слегка отличается. Она всегда такая непостоянная, живая непоседа. Сукуна совсем немножко завидует тому, как ярко проявляет свои эмоции Сатору. Совсем чуточку восхищается этой его чертой. Он никогда не отличался показательной эмоциональностью. Причина тому донельзя очевидна — король проклятий не видел смысла демонстрировать свой внутренний мир окружающим. Да и, чувства, которые он испытывал, обычно ограничивались раздражением, предвкушением, скукой. Спокойствие, рациональность... Сатору тем временем слегка прищурился. Его руки были скрещены за спиной, пока он покачивался вперёд-назад, отвлекая Сукуну от размышлений. — Отлично. — Произнёс Рёмен, придавая своему голосу должной серьёзности. — Замечательный результат. — Продолжил он, любуясь расцветшей на лице Годжо счастливой улыбкой. До преступного красивой улыбкой, которую тот час же захотелось стереть в пыль. — Но я не согласен на использование этого метода. Ожидаемо, что Сатору прекратил улыбаться. Тонкие губы сомкнулись вместе, брови нахмурились. — Что тебя не устраивает? — Прямо поинтересовался Годжо. Он бросил взгляд на Юджи, затем снова посмотрел на Сукуну. — Ты сказал, что это действенно, не так ли? Действительно, действенно. Но... — Я не собираюсь позволять этому молокососу бить меня. — Объяснил Сукуна своим привычным, не терпящим возражений голосом. Он скользнул взглядом по ощетинившемуся мальцу. Очень хорошо. Пускай злится сколько влезет. На его мнение двуликому было плевать. В отличие от... Годжо выглядел скорее смущённым таким ответом, чем расстроенным или раздраженным. Непонимание ясно читалось в его лазурных глазах. — Ты отказываешься от этого стопроцентно рабочего варианта, обрекая нас на ещё невесть какое количество времени поиска другого способа, лишь из-за того, что ты имеешь что-то против Итадори? — Я? — Как-то слишком бурно среагировал Рёмен. Возмущение в его тоне звучало остро и резко, как точечный удар хлыстом. — Имею что-то против этой букашки? — Он неопределенно махнул в сторону пацана. — Да я плевать на него хотел! Мне просто не нравится сам способ. Вот и всё. Диалог закрыт. С этими словами Сукуна развернулся и демонстративно зашагал вглубь убежища. Судя по звукам, Ураюмэ последовала за ним, тогда как маг и засранец остались стоять у входа. Идиоты. Но, сказать по правде, двуликий отдавал себе отчёт, что отказывается от замечательного плана без весомых на то причин. Просто так. И он скорее признается себе, что дело всё в мальчишке Итадори, а не в голубоглазом нахале, проводить с которым время оказалось на удивление приятно. Вдох-выдох. Он определенно согласится на этот вариант когда-нибудь в недалёком будущем, но уж точно не сейчас. Не тогда, когда он только-только распробовал нежный вкус мирного времяпрепровождения с сильнейшим магом современности. Приступить к основному блюду он всегда успеет, а доесть этот аппетитный десерт получится только сейчас. Так что пускай недоумевают, строят предположения, хоть упрямым бараном его считают — Сукуне без разницы. Он знает себе цену, он знает свои желания, он знает наилучший путь, следуя которому он достигнет желаемого. А всё остальное не важно. Абсолютно не важно. И даже разочарование в небесно-голубых глазах, которые сверлят его удаляющуюся спину. Плевать.