Первый. Последний. Единственный.

- Превосходно, мисс Фейн. Я люблю трансфигурацию, а трансфигурация, кажется, любит меня, иначе как объяснить то, как легко она мне даётся? Я получаю свой высший балл и с абсолютно спокойной совестью и чувством выполненного долга складываю пергаменты на край стола – сегодня я отработала этот урок по максимуму. Справа от меня Дафна что-то недовольно шипит – у неё, судя по всему, дружба с трансфигурацией не такая крепкая. - Как ты это делаешь? – шепчет она мне, сжав зубы и скрипя пером по пергаменту так, что уши сворачиваются. - Не знаю, - хихикаю я и пожимаю плечами, - само как-то. - Ой, всё, - психует Дафна и откладывает перо, - мне хватит «Выше ожидаемого». Снова хихикаю и обвожу глазами класс. Трансфигурация, слава Мерлину, тоже не сдвоена – за партами только свои, насколько это слово может быть применимо к слизеринцам. Взгляд невольно цепляет Монтегю – после травмы он оправился довольно быстро, отделавшись парой ночей в компании костероста, и – что было удивительно – больше пока меня не дёргал. Временами я ловила на себе ненавидящий взгляд, но до открытых конфликтов или подстроенных подлостей пока не доходило. За ним – в дальнем конце класса – расположился Малфой в окружении своих громил, Паркинсон и, неожиданно, Блейза. Малфой последнее время был тише воды, ниже травы. Я понимаю, что, скорее всего, его голова сейчас слишком занята починкой Исчезательного шкафа, но всё равно для его статуса принца змей он вёл себя очень и очень тихо. Готовится, скотина. Иногда у меня в прямом смысле чешутся руки пойти и помешать ему осуществить каждую из его подлостей – но я каждый раз одёргиваю себя, вспоминая инструкции – нельзя. Нельзя вмешиваться. Поймав себя на том, что я в открытую пялюсь на Малфоя уже несколько секунд, я перевожу взгляд дальше и цепляюсь глазами за Блейза. Пресвятая Моргана. Он тоже смотрит на меня. После произошедшего в спальне я снова бегаю от него. Я не могу позволить себе дать слабину, но понимаю, что выдержки у меня – жалкие крохи, которых точно не хватит, если он пойдёт в открытое наступление. Он не идёт, слава Мерлину, но смотрит на меня и в его глазах сквозит такое веселье, что я начинаю сомневаться, надолго ли это. Проходимец. Абсолютно непредсказуемый проходимец. Блейз улыбается мне самыми уголками губ – почти незаметно, но я замечаю и едва успеваю остановить свою мимику, предательски на автомате ответившую ему. Забини усмехается – драккл тебя подери – и в его взгляде столько интереса и невысказанных желаний, что у меня начинают подрагивать коленки. Плохой знак. Я отвожу глаза, смотрю на Макгонагалл, но продолжаю чувствовать на себе взгляд, который пронизывает меня до костей. Кажется, я даже могу различить, на что именно он смотрит сейчас. Волосы. Кончик носа. Губы. Шея и воротник школьной рубашки. Плечи. Руки. Левая часть спины и лопатка. Его взгляд бьёт по мне разрядами и прожигает насквозь – кажется, он может даже оставить пропалины на одежде. Жёсткий, желающий, и одновременно ласкающий, нежный, полный невысказанного и скрытого. Соплохвост тебе в рот, Забини, прекрати это делать. Прекрати сейчас же, иначе… - Ты идёшь? Дафна дёргает меня за рукав, вырывая из мыслей и отвлекая от происходящего. Спасибо, Даф. - Иду, да. Трансфигурация сегодня последняя, впереди только ужин и вечер в гостиной – сегодня пятница, и я даже уроки делать не хочу. В потоке студентов в коридоре мы теряемся, и тяжёлый я-знаю-что-ты-знаешь-что-я-смотрю-взгляд больше не прожигает мою спину. Тем лучше. В Большом зале я незаметно ищу глазами Гермиону и, убедившись, что они все на месте и все живы-здоровы, выдыхаю и тащусь за Дафной к зелёному факультету. - Наконец-то, - рядом с Дафной падает Теодор и чмокает её в щёку. Я удовлетворённо усмехаюсь. После свидания в Хогсмиде на прошлых выходных эти двое не отлипают друг от друга, расходясь в стороны только на занятия и на ночь – пока что. Я рада за подругу – моя интуиция подсказывает мне, что Нотт относится к ней очень искренне, и волноваться причин нет. - Какие планы на завтра? – спрашивает его Дафна, пока накладывает себе ужин. - Спроси лучше, какие планы на сегодня, милая, - Тео щурит глаза и подмигивает, - Паркинсон закатывает вечеринку в честь дня рождения. Я закатываю глаза. Опять?.. Вы же только что отмечали начало учебного года – это было буквально месяц назад, и уже опять? Паркинсон, конечно, знатная гуляка, но не перебор ли? Этот факультет неисправим. Что ж, мне светил ещё один вечер в моей комнате в компании книжек под аккомпанемент музыки и всеобщего галдежа. Слава Мерлину, завтра суббота. - Пэнси? Она ничего не говорила. - Конечно, потому что она придумала это на трансфигурации. Я снова закатываю глаза. - Всё пытается заполучить Малфоя? Я не могу сдержаться, и в моих словах больше яда, чем я планировала в них вложить. - А что такого? Мне отвечает Блейз. Забини сидит почти напротив меня – рядом с Милисентой, и один его взгляд прошивает меня насквозь. Так не пойдёт. Мне надо научиться контролировать эмоции в присутствии этого проходимца. - В конечном итоге всё всегда зависит от женщины, - продолжает Забини, пока сверлит меня глазами, - это женщина может получить мужчину, а не наоборот. Конечно, он говорит о Пэнси, но меня не покидает ощущение, что эти слова адресованы мне. - Да и едва ли Драко будет против, если Пэнс проявит инициативу, а, Драко? Блейз отрывает взгляд от меня и бросает его на блондина. Кажется, он откровенно веселится, но… никаких но, у меня такое ощущение практически постоянно – что Блейз ничего в своей жизни не воспринимает всерьёз и смеётся практически всегда и надо всем. - Завали, Забини. Блейз глухо хохочет, довольный тем, что зацепил Малфоя. - Какой ты невежливый, Драко. Блондин сжимает вилку, и я вижу, как напрягается его челюсть – он явно на взводе, но Блейз, даже если и замечает это, то явно не придаёт значения. Интересно, отчего Малфой такой? По моим прикидкам, не должно было случиться ничего значимого, чтобы он был на таких иголках. Я бросаю на Блейза вопросительный взгляд – что с ним? Блейз смотрит на Драко ещё раз и закатывает глаза – забей. Я приподнимаю бровь – серьёзно? Блейз выдыхает и возвращает мне усталый взгляд – это же Малфой. - Вы даже понимаете друг друга без слов, - шепчет мне на ухо Дафна. - Тебе показалось. - Он не сводит с тебя глаз. - Так заметно? - Ммм, вообще-то, да. Выдыхаю. - Поговори с ним сегодня. Вечеринка – отличный повод. - Я не иду. Я правда не хочу. Я чертовски устала и чертовски не хочу ничего отмечать. - Опять закроешься в спальне с книжками? - Почему нет? Дафна смотрит на меня осуждающе и закатывает глаза. - Мерлин, ты душнила. Иногда ты напоминаешь мне Грейнджер. Я почти готова захохотать от такого заявления. Похожа на Грейнджер, надо же. Гермиона будет рада это услышать. - Так а что ты делать-то будешь с ним? Он влюблён в тебя по уши. - Не говори ерунды. - Какой ещё ерунды? Ты дура, Фейн? Он влюблён в тебя, и держит дистанцию только потому, что ты этого хочешь. - Даф… - Лив, - тон Дафны становится снисходительным, - ты и правда слепая. Я собираюсь ответить ей что-нибудь колкое, но она не даёт мне и рта раскрыть. - Поверь мне, Фейн, тётя Даф херни не скажет, - Дафна тыкает в меня вилкой для пущей убедительности, - ты небезразлична ему. Уж точно он хочет тебя до потери сознания. Усмехаюсь. Хочет. Небезразлична. Если б всё было так просто, Даф. - Сколько можно ходить кругами. От вас искры летают, как от Экспелиармуса. Поговори с ним, пока вы не подожгли друг друга. А что изменится? Ничего. Я не могу дать ему зелёный свет. Или могу?.. Я вздыхаю и прикрываю глаза. Всё это слишком сложно. Оглядываю зал и цепляю глазами Гермиону. Она чуть наклоняет голову в сторону выхода – пойдём. Я чуть заметно киваю – сейчас. Гермиона встаёт из-за стола, что-то говорит мальчикам и скрывается из виду. - Так а что с Хогсмидом? – звонкий голос Дафны возвращает меня к своему факультету, - мы идём или нет? - Конечно, идём, - воркует ей Тео и обнимает за плечи, - если выживем. - Эй! – Дафна возмущённо шлёпает его по руке, - мы хотели сходить в «Зонко», ты забыл? - Конечно, нет, и мы обязательно туда сходим. Воистину обаянию Нотта нет предела – Дафна расслабляется и тает под его ласковым взглядом. - Эй, ты куда? – ловит она меня, когда видит, что я поднимаюсь из-за стола. - В библиотеку загляну, нужно выбрать чтиво на вечер. Я глажу Дафну по плечу и оставляю на попечение Тео, а сама выскальзываю из Большого зала. Прямо в восточное крыло замка, по лестнице на пятый этаж и снова направо, потом налево, и ещё раз налево, двенадцать шагов прямо и я на месте. Гермиона уже здесь, стоит у окна, сложив руки на груди, и нервно кусает губу. Я подхожу и бросаю сумку на подоконник. - Какие новости?.. - Ты знаешь, кто такой принц-полукровка? Поднимаю на неё удивлённые глаза. - Откуда это взялось? - У Гарри странный учебник по зельям, - торопливо начинает объяснять Гермиона, - ветхий, изодранный. Много сносок чернилами, рецепты от руки исправлены. А на титульном листе надпись «собственность принца-полукровки». Я нервно сглатываю слюну и сжимаю зубы. Я не имею права рассказать ей, ещё рано. Они должны узнать об этом только в конце года. Я отвожу глаза и сверлю взглядом Гремучую иву, раскинувшую ветки прямо напротив. - Ты же знаешь, кто это? Я не в силах ответить, поэтому просто киваю. - Но не скажешь, да? Поджимаю губы, качаю головой и смотрю на неё в открытую. Гермиона грустно улыбается, расстроенно, но понимающе. - Я так и думала, - сокрушается она, - но попытаться стоило. Я понимаю её. Очень странно иметь рядом человека, который знает всё, и не пытаться узнать что-то у него. - Просто это очень странно, откуда взялся этот принц. Я смотрела эту книгу, отобрала сегодня у Гарри. Кто бы сомневался. - Сноски действительно очень толковые. Уверена, именно поэтому Гарри сварил такую идеальную живую смерть. Гермиона говорит слегка обиженно, а я смеюсь и качаю головой. Эта девушка неисправима. Она ещё долго будет припоминать Поттеру этот учебник, ставший единственной причиной, по которой он так лихо обогнал её в зельях. - Но в библиотеке ничего нет про это, сколько бы я не искала. Кем бы ни был этот волшебник, он просто гений зельеварения. Я задерживаю вдох, готовая к тому, что она догадается. Гермиона умнейшая ведьма столетия, и уж кто-кто, а она сделать верные выводы вполне могла бы. Но она задумчиво смотрит в окно, и на её лице нет ни единого признака разоблачения таинственного принца. - Точно не можешь рассказать? Я давлюсь вдохом и качаю головой. Что я могу ей ответить?.. - Гермиона, - я выдыхаю и прячу лицо в ладонях, - я не могу. Я знаю и принца, и его рецепты, и его заклинания, и много чего ещё знаю из этого учебника… Меня учили по нему. - Но я, правда, не могу. Всему своё время. Есть вещи, которые вы должны узнать не сразу и уж тем более не от меня. Она смотрит на меня внимательно, и я вижу через янтарную радужку, как движутся мысли в её голове. В конце концов, она хмурится и выдыхает. - Ладно, - наконец, сдаётся она и выдыхает, - как у тебя вообще дела? - Холодно. - С Забини так и не ладится? Хмыкаю. - Спать холодно, Гермиона. В подземельях нет отопления. Гермиона усмехается, поняв, что повелась. - Понятно, значит, не ладится. Я тереблю галстук – мне не хочется обсуждать Блейза в очередной раз. Слишком много. - Ты подружилась с Гринграсс. - Да. Она неплохая. Гермиона молчит. - Как и Нотт. Как и Забини. Как и Милисента, в принципе. Они специфичные, но… не плохие. - А Малфой? - Если бы я ничего о нём не знала, я бы тоже сказала, что он не плохой, но, к сожалению, я знаю. Я выпалила эту тираду на одном дыхании, чтобы Гермиона понимала – я здраво оцениваю Драко и не ведусь на его смазливость. - Малфой – просто кусок дерьма. - Гарри думает, что он стал пожирателем смерти. Я давлюсь воздухом. Твою ж дракклову мать. Ну и чуйка у Поттера. - Будь осторожна с ним. - Пока нет необходимости, - я собираюсь с мыслями и пожимаю плечами, - он не отсвечивает последнее время. Тише воды, ниже травы. - Ладно. Что будешь вечером делать? Я кривлюсь. Лучше бы не напоминала. - Запрусь в комнате. В гостиной вечеринка – день рождения Паркинсон. - А чего запрёшься? Может, у них будет весело. Я вздыхаю. - Гермиона, ты же знаешь, кто я. Не будет. - Ладно. А что насчёт Хогсмида? Не передумала? - Ой, ладно, пора, наверное, - я хватаю сумку, порываясь уйти от неудобных вопросов. Ну не буду я ходить в Хогсмид. Не хочу. Не хочу окунаться с головой в своё одиночество. - Не обижайся, я же переживаю. - Да я не обижаюсь, - я надеваю сумку на плечо, - просто есть вещи, которые я не могу объяснить, даже если захочу. - Ладно, - Гермиона не настаивает и обнимает меня на прощание, - пиши, если что. Я выскальзываю из кабинета и топаю к подземельям. Мерлин, скорее бы закрыть за собой дверь в спальню и отключиться от мира. Пусть они в гостиной делают что хотят – я поставлю на дверь глушилку и даже слышать не буду, что там происходит. - Эй, Фейн! – окликают меня, когда я переступаю порог гостиной, - выпьешь? - Нет, спасибо, - я узнаю капитана команды по квиддичу Ургхарта. Вот уж с кем пить я бы точно не стала ни за что в жизни. Скользкий тип. Мельком выцепляю из уже собирающейся толпы Дафну с Тео, Малфоя со своей свитой, именинницу. В последнюю очередь глаза выхватывают из полумрака Блейза – тот сидит в дальнем кресле и, как обычно, сверлит меня глазами. - Ты что, вообще не пьёшь? – доносится мне вдогонку недовольный голос несостоявшегося собутыльника. - Нет, я не пью, я ем. Оставив сокурсников хихикать мне вслед, я проскальзываю в свою комнату и закрываю, наконец, за собой дверь, подперев её спиной. - Квиетус, - и я с наслаждением слышу, как понемногу затихают голоса за дверью, оставляя меня практически в полной тишине. Наконец-то. Бросив сумку и мантию на стул, я падаю спиной на кровать и глазею в потолок. Мне нужно привести мысли в порядок и разложить их по полочкам, чтобы не допустить бардака в голове – последнее время он был постоянным моим спутником. Этот факультет, подземелья, нервные уроки, странные недоотношения с Блейзом – всё это отнюдь не способствует эмоциональной стабильности и, так или иначе, отвлекает меня от главного. А мне нельзя отвлекаться. Каждую секунду я должна помнить о том, для чего я здесь. У меня только одна цель, которую я должна достичь, и плевать, какую цену мне придётся за это заплатить. В конце концов, я нахожу лучший способ вспомнить и встряхнуть свою психику. Он лежит на самом дне моего чемодана, спрятанный от случайных или не очень глаз надёжными чарами. Я нахожу на ощупь и снимаю защиту, секунда – и в моих руках единственная вещь, которую я взяла с собой из прошлой жизни. Я глажу пальцами одной руки аккуратный рисунок, пока другой рукой открываю застежку. Нужно хорошенько поискать. Нужная мне вещь наверняка успела завалиться в самый дальний угол. Через пару минут я, наконец, нащупываю пальцами что нужно и достаю наружу то, что придаёт мне сил и даёт ответы на все мои вопросы. Мои инструкции на самом деле едва ли похожи на нормальные инструкции – в них ни грамма сухости, только вымученное повествование отчаявшейся женщины, которой эта неподъёмная тяжесть упала на плечи. Я глажу пальцами потёртую бумагу – я перечитывала эту книжицу миллион раз и готова перечитать ещё столько же. Глубоко вдохнув, я открываю тетрадь и начинаю листать страницы. «Моя милая девочка». Пролистываем, иначе можно разреветься. «Тебе досталось самое тяжёлое время – война с Тёмным лордом только набирает обороты». «Тебе будет сложно, очень, очень сложно». Да, мне сложно. Мне так сложно каждый божий день. Мне до сих пор непонятно, как мы могли докатиться до того момента, который взвалил на мои плечи эту ношу, которая вообще никогда никому не должна была достаться. «Помни самое главное – ты не можешь ни во что вмешиваться. Никому не помогать, не подсказывать и не намекать». «Найди Гермиону Грейнджер – она предупреждена. Она поможет тебе». Спасибо за Гермиону. Она помогает мне держаться на плаву. Я знаю, что здесь есть хотя бы один человек, которому я могу доверять. «Постарайся ни с кем не завязывать отношения – ни хорошие, ни плохие. Тебе нельзя выделяться. Чем меньше людей тебя запомнят, тем лучше». Провал. Дафна, Монтегю, Блейз. Блейз. Как меня только угораздило. Пару месяцев назад я даже мысли такой не допускала, а теперь я боюсь предположить, какой сюрприз подкинет мне завтрашний день. Чувство к Блейзу не вписывается в такой стройный, придуманный мной план, и делает моё и без того неуверенное положение очень шатким. Я не могу ни принять, ни оттолкнуть его. Я прекрасно осознаю, что нас обоих я подвесила в воздухе за ноги, оставив болтаться без опоры. Я не могу принять решение, у меня не хватает духу ни на «да», ни на «нет». Он влюблён в тебя. Так ли это, или для него это просто очередное увлечение? Интуиция подсказывала – нет. Головой я понимаю – ничего не выйдет. Даже если Блейз действительно влюблён, это не меняет моего положения. Я исчезну отсюда бесследно очень скоро, и я не могу и не хочу обрекать его на страдания и поиски меня, которые с абсолютной точностью не увенчаются успехом никогда. Ни за что. Я сама виновата, что впустила его в свою бедную, изломанную душу, и не нахожу в себе сил выдворить его оттуда. Как будто под кожу въелся. Въелся слишком сильно, чтобы я могла поступить с ним так подло. Шорох бумаги приводит меня в сознание, и я понимаю, что едва не уснула в обнимку с тетрадью. Чёрт. Все эти размышления выматывают меня похлеще отработок у Филча. Со вздохом я поднимаюсь с кровати и тру руками глаза. Надо хотя бы принять душ. Зачаровываю сумку и убираю её обратно в чемодан – до следующего приступа самокопания. Хватаю полотенце, пижаму и бреду в ванную, мечтая смыть с себя этот день и упасть в кровать. Как ни странно, вода приводит меня в чувство. Я подставляю лицо под нестройный поток и представляю, как в детстве гуляла с отцом под дождём. Папа кружил меня на руках, и тёплые капли барабанили по моим щекам, пока я хохотала, когда он щекотал меня, и я видела своё отражение в его васильковых глазах. Это помогает, немного, но помогает. Когда я протираю зеркало рукавом халата, на меня смотрит не потерянное измученное создание, а кто-то, кто хоть отдалённо напоминает человека. Мокрые волосы тяжелеют и немного выпрямляются, но я не сушу их заклинанием – мне лень. Сами высохнут. Я только закутываюсь в халат и бреду обратно в комнату. Где, как оказывается, меня ждут. В спальне не горит свет, но, даже освещенный одной только тусклой луной, я узнаю этот силуэт из миллиона. Блейз стоит, подперев плечом одну из опор моей кровати и засунув руки в карманы. Луна освещает его с одной стороны, выхватывая из темноты наполовину расстёгнутую рубашку, закатанные рукава и развязанный галстук. Видимо, он пришёл сюда прямо с вечеринки. Поговори с ним, пока вы не подожгли друг друга. Я не вижу его глаз – чёрное на чёрном увидеть невозможно – но я физически чувствую, как он рассматривает меня, и от одного понимания у меня начинает закипать кровь. Он отталкивается от опоры плечом и делает шаг ко мне. Меня накрывает с головой осознание момента. Мы одни в моей спальне, Блейз – явно перебравший на вечеринке, и я – в пижаме и халате. Мы очень, очень, чертовски близки к точке невозврата, но будь я проклята трижды, если не хотела бы этого больше всего на свете. Мне некуда деваться, и врать уже не получается даже самой себе – я действительно этого хочу. Блейз делает ещё шаг, и ещё. Стоит почти вплотную. Я вижу его глаза – чернота горит чистым огнём. От него бьёт такая сила и решительность, словно он сорвался с цепи. Хотя, наверное, так и есть. Меня начинает потряхивать. Блейз – зло во плоти. Самое желанное в мире зло. Последнее, что он делает – забирает у меня из рук полотенце и бросает мне за спину. Через секунду я чувствую тёплую ладонь на талии, а ещё через секунду я уже прижата спиной к стене. Блейз чертовски, слишком, непозволительно близко, я слышу запах кедра и солнца, и вижу его глаза в сантиметре от своих. Угольный взгляд оглаживают каждый сантиметр моего лица, и я чувствую, как кожу покалывает от исходящего от него тепла. Он скользит глазами по щекам, губам, мокрым после душа волосам. Втягивает носом воздух. Я знаю, что он чувствует – жасмин. - Мерлин, какая же ты красивая, - бормочет он почти шёпотом, опаляя меня дыханием. Вся наша выдержка и попытки не приближаться идут дракклам под хвост. Я понимаю, что ни один из нас не может и не хочет больше держаться. Блейз наклоняется ко мне, и я почти чувствую прикосновение к моей коже. - Сколько ты выпил? Он по-прежнему смотрит на меня внимательно и выжидающе, словно оценивает, пока свободная рука зарывается мне в волосы на затылке. Пресвятой Мерлин. - Ни единой капли. Ты ему небезразлична. Его губы сухие и тёплые, и я почти не могу дышать. Он мягкий, нежный и ласковый, но у меня подкашиваются колени, когда пальцы сжимают ткань на моей спине. Мерлин, это как вынырнуть из воды. Я отключаю мозг и позволяю ему вести, отдаваясь на милость победителю, и он пользуется своим законным правом, лаская мои губы снова, и снова, и снова, пока я не начинаю задыхаться. Отрывается от меня, чтобы вдохнуть – и всё по новой. Кажется, я потеряла счёт времени и связь с реальностью, очнувшись, когда пальцы потянули меня за волосы, и я выдохнула ему прямо в губы, и кажется, сорвала в его голове стоп-кран, потому что… - Чёрт. …его понесло. Кажется, он выпускает из себя всю нежность с очередным обречённым выдохом, потому что в следующую секунду руки впиваются в мою спину изо всей силы, впечатывая меня в его тело. Он везде – на моих губах, на моей коже, в моём воздухе. Он целует меня с таким напором, что я забываю, как дышать. В голове пусто, и только набатом одно слово. Хочухочухочу. Я судорожно вдыхаю, оторвавшись от него, и лёгкие обжигает кислородом, но я не замечаю – его кренит в сторону, на мою шею, секунду спустя я слышу стон, ещё секунду спустя понимаю, что это я. Губы уже не тёплые – обжигающе горячие путешествуют по моей коже, пока не добираются до вены, и мягкий язык разрубает мне пульс. Меня уносит. Я с трудом соображаю – сознание пропускает только его присутствие. Только его тело, которое я чувствую своими пальцами. Только его руки, ласкающие тело и тянущие халат вниз с плеча. Его губы, порхающие по коже, оставляющие отпечатки каждой невысказанной, непрожитой эмоции. Его тяжёлое дыхание, отражающееся от перепонок и достающее до самого нутра. И я понимаю, что сдаюсь. К чёрту. - Фейн… - жалобно бормочет он мне в плечо, продолжая целовать каждый сантиметр моего тела, - Фейн, ради Мерлина… Я не могу разобрать, что он говорит. Я только чувствую его рядом с собой. Наконец. - Ради Мерлина… останови меня. Я сам не могу. Я вдыхаю воздух и разум вместе с ним. Нет. Нет, нет, нет. Нет, Блейз. Сердце начинает колотиться на предельной скорости от понимания патовости ситуации. Я чувствую, что мне не хватает воздуха, и тело начинает рвано, тяжело дышать, нагоняя кислород. Ещё минута до гипервентиляции. Блейз, нет. Делаю последнее усилие – давлю руками на его плечи, отстраняя, отодвигая его от себя. Как будто отрывая вместе с кожей. Секунда – и мне снова одиноко и холодно. Блейз молчит, пытаясь выровнять дыхание. Его руки всё ещё на моих плечах – не пытаясь больше меня раздеть – глаза закрыты, голова опущена. - Прости, - бормочет он, наконец. Что? Нет! Нет, Блейз. Это я должна извиняться. Это я допустила, я позволила, я… Секунда – и на меня чудовищной лавиной обрушивается понимание того, что я только что натворила.