спасибо, малой.

Рома делает затяжку в тишине, выдыхая дым в потолок. Сглатывает, стараясь откинуть все мысли в сторону. И он откинул. Он сдерживается, дабы не обрушить поток размышлений на свои прокуренные мозги. Хотя-бы сейчас у него есть возможность отдохнуть. Здесь, в гараже, наедине и в молчании с Игорем. — Я бы убил этих гнид, отвечаю,— едва кривясь от отвращения, цедит Будаев, — Ты их запомнил? — Не особо,— шмыгая носом, шатен обводит взглядом потолок, покрытый ржавчиной, — Голоса лишь помню, и то смутно. — Шок? — Боль. Бяша в ответ молчит, поджимая губы и понимающе кивая. Ему на друга больно смотреть, тот кажется разбитым до безумия. И он не представляет, как так можно. Не представляет, как таких мразей, как те мужики, земля носит. Дверь скрипнула слегка, отчего старшеклассники резко переводят на неё взгляд. В мыслях либо Артём, либо Илья. А может, даже и Бабурин. Но Роман вовсе на локтях приподнимается, когда показывается силуэт девушки. — Ребят, вы тут одни?— голос Екатерины звучит уверенно, как и всегда. — Катюх, ты?— Пятифанов хмурит брови, делая затяжку. — Да, я,— девушка делает шаг внутрь, — Я тут по делу. Важному. — Мы трахаться не хотим, на. Блондинка закатывает глаза, складывая руки и, недолго думая, отвечает: — Если бы хотели — давно трахнули бы друг-друга, я знаю,— держит некую паузу, слегка ёрзая ногами, — Мне на сигареты не хватает. У вас есть чего покурить? — Ну хотя-бы не деньги просишь,— бормочет негромко Ромка, — У нас их просто нет,— и, усмехаясь с собственных слов, достаёт из кармана пачку, открывая, — Две,— достаёт последние сигареты, одну протягивая другу, а вторую однокласснице. — Садись, на,— бросает Игорь, зажимая сигарету меж губ. Смирнова с недоверием опускается на диван, на край садясь и откидываясь назад. — Ты так с Антоном и не поговорил?— начинает Катя, закуривая и выдыхая дым. Он тянется по воздуху также медленно, как время на часах. — Он меня выгнал и цветы поломал, а ночью я сам ушёл. — Да, он мне говорил,— вздыхает, — Знаешь, не очень приятно было слышать, что я шаболда. Пятифанов делает затяжку, опуская глаза в пол. Скользит по нему взглядом, отмечая то, какой он пыльный. — Извини, я на эмоциях пизданул. Не хотел тебя обидеть, честно. — Я не обижаюсь. Катя тоже взгляд в пол опускает. Курит, утешая боль. Она хочет забыть сегодняшнее утро, как страшный сон. Не то, чтобы во время её «работы» её ни к чему не принуждали, но душа всё равно рвётся. Возможно, если-бы Рома об этом узнал, то понял бы Катю. Потому что ему тоже мерзко. «Я-не-обижаюсь» — это услышал шатен. "А вот малой обижается" — а это лишь проносится в голове парня со скоростью света. — Чё молчим, на?— Игорь нарушает тишину, взглянув на ребят, — Давайте решать, что с этим делать. — Он меня прогнал,— уверяет друга Ромка, поднимая глаза, — Я уже хуй что с этим смогу сделать. — Нельзя опускать руки, братан,— Будаев поднимает брови. Он бы хотел думать, что у товарища всё получится, — Или можно…— но в глубине души понимает, что есть шанс на плохое будущее. — Так можно или нельзя? Определись, блядь,— Пятифанов сплёвывает резво, словно думая, что выплюнет все свои плохие качества и они испарятся. Для Антона он бы хотел стать идеальным. — Нельзя. В этом случае точно нельзя, на! Ромка прикусывает внутреннюю сторону щеки, пытаясь понять, что к чему. Пытаясь вбить себе в голову, что он заслуживает внимания Антона. Пытаясь доказать себе, что когда-то он сможет утыкаться в чужую грудь носом, обвивать руками тонкую талию и говорить, как сильно любит. И получать в ответ те же слова. Но, всплывая на поверхность, он ощущает, как в области живота начинает неприятно тянуть. Потому что, возвращаясь в реальность, он понимает, что его не простили, а послали. А ещё он понимает, что меланхолия пробирается до костей, царапая рёбра, касаясь кончиками коготков сердца, и доводя до слёз. "Какая же я мразь" — Кать,— в голове созревает идеальный план. Идеальный до того момента, пока Смирнова не откажется от него. Но и не факт, что она откажется, а поэтому Рома хочет испытать удачу, которой у него нет, — Можно я сделаю тебе некое предложение? — Ты ж гей, на,— хмурит брови Бяша, вставляя свои пять копеек в разговор, — И вообще, тебе нет восемнадцати, до совершеннолетия никакого брака заключить нельз… — Игорь, ты совсем тупой?— твёрдо огрызается Екатерина, поджимая губы и вскидывая брови. Будаев замолкает, почесав затылок и в непонятке отводя взгляд. — Вроде советы такие сверх-умные раздаёт, а сам,— закатывает глаза Пятифанов, вновь оборачиваясь к Кате, — Так вот. Я бы хотел сделать тебе предложение насчёт малого. — А что с ним не так? — Нет, с ним всё так,— отмахивается рукою парень, протянув короткий вздох, испаряющийся среди пыли и холода гаража, — Вобщем. Я могу давать тебе деньги за то, что ты поможешь нам в отношениях? Ну, поможешь нам сойтись. Игорь, что внимательно выслушивал друга, округлил глаза, выпрямляясь и воскликая: — Ебать, да у тебя целый бизнес будет, Катюх. Смирнова закатывает глаза. У неё от громкости голосов уже болит голова, и она глядит на Ромку. — Эй, скажи ему, чтобы закрыл ебальник,— и кивает на брюнета, который сглатывает, словно не при делах. Рома к другу оборачивается, поджимая губы, да слегка щурясь. — Бяш, в натуре, закрой ебальник. И Екатерина вздыхает. Подносит к губам сигарету, бегая глазами по полу и летая в раздумьях. Думает над предложением. Она трахается за деньги — это ошибка. Она заебалась получать купюры за это. И она думает, что получить деньги и помочь брату обрести счастье с возлюбленным — это идеальный ход событий. — Ром, я подумаю над этим,— неуверенность в голосе некая есть, но когда она дым вдыхает, то ей спокойнее от щекотки горла, — Как подумаю — сразу скажу, ладно? — Ладно. Ты, если согласишься, сразу скажешь, сколько платить надо, а? — Скажу, не переживай,— усмехается, поглядывая на то, как изящно светится оранжевым мерцанием уголёк на сигарете. Она любит романтизировать курение, хоть и сама понимает, что это плохо, — У тебя денег хватит. — Думаешь? — Уверена. *** Антон глотает ещё одно белоснежное колесо фуросемида, запивая ледяной водой. Сегодня он умудрился поесть, хоть и немного. Хоть и уже был на волоске от побежки в туалет, и хоть колени желали ощутить под собой холодные плиты, и хоть живот крутило. Головная боль заставила позабыть об этом желании. А ещё его клонит в сон, потому что сегодня он не спал всю ночь, весь день и про себя молился, чтобы отец не зашёл в комнату. Чтобы отец не избил, не унизил, как любит это делать. А ещё Антон мечтал о томном голосе и крепких руках, обнимающих его сзади и прижимающих к себе. И, как бы он не пытался представить на месте Ромы других парней, да даже девушек — ничего не выходило. Его воротило наизнанку при мысли о других, а при мысли об этом несуразном гопнике живот наполнялся бабочками. Бабочками и мольбами желудка о еде. Да, желудок ноет и просит еды, но, в итоге, если получает, то выталкивает обратно. Выталкивает обратно, потому что не вывозит. Антон тоже ноет, ведь ему не хватает ласки от любимого старшеклассника. А когда он её получает, то отвергает. Отвергает, потому что не вывозит. И он кладёт пачку таблеток на стол, ведь безумно хочет спать. Настолько хочет спать, что забывает о скором приходе сестры. И он не прячет таблеток под подушку, ведь память куриная, а укрывается тонким пледом, укладываясь обратно на подушку. И почти сразу же проваливается в сон. Надеется, что увидит самые яркие и сладостные сны в мире. Проще говоря — по характеристикам полные противоположности его жизни. "Я тебя люблю" — мысленно вещает он Роме, зная, что тот никогда этого не услышит. "И так, сука, ненавижу" — автоматом проговаривается в голове. Проговаривается то, что Петров сказал уже кучу раз. *** — Как думаешь, Тёма подсядет?— тихо спрашивает Будаев, словно в пустоту. Делает лёгкую затяжку, выдыхая. — Думаю, да,— честно признаётся Пятифанов, — По другому может быть, но я уверен, что мозгов у него не останется. — А ты бы когда-нибудь попробовал эту хуету? — Я чё, на долбаёба похож?— фыркает, заёрзав на диване, — Нет, конечно, не попробовал бы. — А как думаешь, Катька согласится на твоё предложение?— Игорь обнимает ноги руками, не отрывая глаз от Пятифана. — Не знаю. Может да, может и нет. — Сколько время? — Бяш, дохуя вопросов и все не по смыслу, честно,— Роман переводит взгляд на часы, щурясь и всматриваясь, — Пол одиннадцатого ночи. — Уже стемнело? — Давно уже. А чё? — Свежим воздухом подышать хочу. — Блядь, ты какой-то странный,— парень поднимается с дивана вместе с другом, идя к выходу. А Бяша, на самом деле, не странный. Просто есть у него редкий период, когда хочется побыть ребёнком. Когда хочется забыть о том, что совсем скоро ты станешь совершеннолетним и будет уже не до смеха. Жаль, что когда это наступит, об этом уже будет невозможно забыть. — Может покурим? Ромка хмыкает, вдыхая свежий воздух. — А у тебя есть, чё курить? — Нет, на. Я думал, у тебя есть. — Я говорил, у меня всего две штуки оставалось,— Пятифанов утирает нос рукавом, — Больше нет. — Жаль,— Игорь отвечает негромко, вслушиваясь в окружение. Светлячки и ветерок прохладный — это успокаивает, как никогда. Но Роме физически больно вспоминать, как его отвергали. И вся голова забита лишь тем, как добиться прощения. Но в глубине души Рома понимает, что он его не заслужил. — Эй,— старшего толкают в плечо, на что он резко переводит взгляд на товарища, — Слышал? — Что?— Ромка оглядывается, не понимая, к чему клонит друг. — Мяуканье, братан,— Игорь прислушивается, пытаясь понять, откуда именно исходит звук. И только сейчас Рома слышит отчётливое, но такое тихое "мяу". — В кустах, на,— Будаев с осторожностью, медленным шагом подходит ближе к источнику звука. Сглатывает, опускаясь к кустам и медленно раздвигая их, — Ойо… — Чё там?— Рома на секунду вскидывает подбородком, пряча руки в карманы. Перебирает ноги, хоть и лень, да плетётся ближе. Опускается над кустами идентично также, как Игорь, а сам пытается разглядеть во тьме крошечную тушку животного. И разглядывает. Видит котёнка с едва открытыми глазками. Он животных не любит, но коты давно стали исключением. Точнее котята. Наверное поэтому мысленно он называет Антона котёнком, а не малым. Малой — это привычка. Малой — это его вредная привычка, чьё прощение он добивается круглые сутки. — Красивый, на,— Бяша тянется к детёнышу, обхватывая его руками. В темноте его окрас не особо легко развидеть, но зато чётко слышно, как он умоляет о помощи, — Забрал бы себе, а, Ром? — Меня за такое батя точно домой не впустит,— усмехается, но не грустно, — В гараж его неси. — Не замёрзнет? — Накроем чем-нибудь, похуй. *** Катя закрывает дверь значительно тихо, потому что думает, что родители дома. Но, даже если так, то ей будет лучше, если она услышит храп из их комнаты. Тогда будет надежда, что сегодня она и её брат будут целы. Лишь надежда. И проходя в квартиру, она сжимает сумку в руке. Прикусывает внутреннюю сторону щеки, перебирая ноги совсем тихо. И глядит на дверь Антона. Ей надо его проверить. Раздаются стуки в дверь, но ответа не последовало. Никто не отвечает "можно!" или типа того. И от этого нервы шалят сильнее в раз сто, а то и тысяча. Но, открыв дверь самой, она выдыхают, понимая, что всё в порядке. Что с её братом всё хорошо и что он просто спит. И она проходит в комнату тихо. Она должна проверить её на наличие лезвий или ещё каких-то штук. Мало-ли, что там Антон придумал. Катя глядит на тихонько спящего братца, опуская ладонь и проводя ею по его волосам. Сальные они на ощупь, и девушка вздыхает, сглытвая ком в горле. Переводит взгляд на стол. Сердце замирает на пару с работой других органов. Горла словно сжимается, а глаза болеть от подступающих слёз начинают. Но слёзы Катя смаргивает, медленно подходя ближе к столу. Протягивает руку, взяв таблетки в руки. "Фу-ро…семид…" — читает про себя, снова сглатывая. Берёт в руки вторую пачку уже других таблеток, читая и их название. "Бисакодил". Она мысленно ударяет себя по лицу да похлеще, потому что неизвестно, как давно Антон купил эти таблетки. Вдруг она ещё ой как долго не замечала этой хуеты? Наверное, так и есть. И поджимая губы, она жмурится, пытаясь сдержаться. Но нет. Слеза всё равно течёт по щеке, капая с подбородка на рубашку. "Я обязательно с ним поговорю" — обещает сама себе девушка. Переводит взгляд на блондина. "Я поговорю с тобой, Антон". *** Ромка подкуривает плотный бычок, откидываясь обратно головой на диван. Бяша же, по дружески лежащий на груди Пятифана, слушает биение его сердце и определяет ритм дыхания. — Как думаешь, чё с ним будем делать?— Пятифанов выдыхает дым, подкладывая ладонь под затылок. — С кем, на? — Кошаком. Игорь прикусывает нижнюю губу, хмуря брови. — Не знаю. У меня мать точно заметит,— парень вздыхает, протягивая руку к окурку с мерцающим угольком на конце. — У меня батя тоже,— Роман передаёт другу бычок, — В гараже его оставлять — не вариант. Отдать кому-то из пацанов — точно нет. — Может, предложишь их Смирновым? — Петровым, дурак. — Всмысле?— Игорь округляет глаза, слегка приподнимаясь на локтях. — Смирнова — это Катькина фамилия. У их предков и малого Петровы фамилия. — А ты откуда знаешь?— бурят ложится обратно, делая по пути затяжку окурком. — Ну, блядь, не зря с малым общался когда-то,— и шатен вспоминает те времена, когда у него ещё был выбор — испортить всё или принять да жить счастливо. Он всегда всё портит, и этот случай — не исключение. — Так, ладно,— прерывает паузу Будаев, — Так вот, может им предложишь? — Думаешь, они с такими предками-алкашами согласятся взять котёнка?— вскидывает брови, усмехаясь надменно, — Хуйню несёшь. — Я подслушивал разговор Кати и Аньки. И Катька говорила, что родители у них дома крайне редко, на! — Да ты прям великая всезнайка,— с сарказмом тянет Пятифанов, приподнимая уголки губ. — А то,— самолюб, блядь, — Так чё? Что думаешь? — Можно предложить, но надо спрашивать малого и Катю,— Роме думается, что это один из способов сблизиться, но другая его сторона уверена, что навязываться не стоит. — Завтра спросишь. — Спрошу. *** На следующий день Антон в школу приходит, почти на каждом уроке засыпая. Он не увидел сегодня утром таблеток на столе, и под подушкой тоже. Не увидел и поэтому ушёл в школу раньше, чем Катя проснулась. Ноги ведут в первую очередь далеко не в кабинет, где проводится первый урок. Антон подходит к расписанию уроков у десятого «Б», и видит, что первая у них — химия. Но в кабинете химии видит почти всех, кроме Пятифана. И он не понимает, почему ему становится от этого пусто. *** Роме больно возвращаться домой. Больно и страшно, но он идёт туда. С товарищем не так тоскливо, и тот сидит на его кровати, пока шатен собирает рюкзак. — Блядь, я так воняю,— выругался Пятифанов, осматривая свою пыльную олимпийку. — По подворотням меньше таскаться надо, на,— Бяша заглядывает в свой портфель, — Возьми мою. — Она по цвету от штанов не сильно отличаться будет? — Неа,— и швыряет другу кофту, что тоже фирмы адидас, — И подухарись на всякий случай. — И без тебя знаю,— усмехается, бросая олимпийку друга на кровать и расстёгивая молнию на своей. А пшикается он парфюмом вкусным, сладким, но тяжёлым. Он бы хотел, чтобы этот запах навсегда отпечатался в памяти Антона. Но только в случае, если младшему это не доставит дискомфорт. Антон ведь не заслужил страданий и травм, нанесённых ему Ромой. *** Ромка терпит головную боль, пока стоит в школьном коридоре. Ради того, чтобы увидеть голубые глаза, он и боль потерпит. — Сколько до конца осталось?— опираясь локтями о подоконник, бормочет парень, прикрывая глаза. — Минуты три,— задумчиво тянет Будаев, — Слушай, а это не сильно подозрительно выглядит, что мы стоим напротив класса малого уже минут двадцать и даже не разговариваем, на? — Не думаю,— истощённо проговаривает шатен, проводя ладонью по лице. Чувствует, что сейчас уснёт, а ещё шея ноет, потому что на твёрдом диване спать неудобно. — Ты так говоришь, будто тебя камазом переехало,— Игорь глядит на товарища, — Не выспался? — Башка раскалывается, и спать пиздецки хочу,— вздыхает, — Шея болит. Я как будто сдыхаю. — Может, ко мне тогда или в гараж? — Нет,— повышает голос, пока брюнет от неожиданности вздрагивает, — Малого ждём. — Не кричи, а,— выставляет руки в защитном жесте, — Будем ждать Тоху, успокойся. И так остаётся ещё слушать эхо коридора, в котором всегда холодно и всегда сумрак. А ещё в котором часто завешены окна, будто школьникам на свет смотреть нельзя. И звонок ощущается, как бальзам на душу. Ромка надеется, что Антон его не отвергнет. — Вот и счастье твоё,— выдыхает Будаев, нос задирая. Как раз из класса первым выходит Петров, придерживая рюкзак на плече. Рядом идёт Полина, поправляя волосы, и Саша, рассказывающий о том, как вчера бабушка с крестом гонялась по двору, мол, нечисть ночью приходила. А Антон толком и не слова не говорит, потому что говорить физически больно. И ему не жарко, но душно до жути, хоть в коридоре всем температура ощущается, как мороз и минус пятнадцать градусов. — Интересная у тебя бабуля,— посмеивается Морозова, — Слава Богу, что мой дедушка не такой. — А моя бабушка твоего дедушку знает,— приподнимает уголки губ Александр, — Как его там… Хар… Харгон? Или Хритонг? — Харитон, идиот. Ромка вытирает нос рукавом по привычке, а сердце бьётся сильнее, чем во время первой ебли. — Жги, Ромыч,— хлопает товарища по плечу Бяша, — Я буду следить. — Ага,— выдыхает, пока один лишь вид светловолосого мальчишки бодрит сильнее, чем любое ведро ледяной воды в пять утра и кружка крепчайшего кофе. — Ну, дерзай. Шатен подходит к семиклассникам, заостряя взгляд на Антоне, хоть и стыдно тому в глаза смотреть. — Малой,— Полина смотрит на него нервозно, пока Саша, давно знакомый с Пятифаном, выгибает бровь, — Можно тебя на секунду? Петров поднимает глаза, сглатывая. Позорить Рому тем, что отошьет, так сильно он не будет, ещё и на глазах собственных друзей. — Ну…— отводит взгляд, — Ладно. И Ромка кивает в сторону спортзала, возле которого ни одной живой души не вертится. А Петров покорно следует за ним, даже не кидая взгляда на одноклассников. Рома никогда не узнает, что сердце Петрова, на данный момент, изливает сладкие соки любви, а ещё горит пламенем ненависти. А ещё дыхание учащается на пару с пульсом, да перерывистым становится. — И о чём ты хотел поговорить?— опираясь о стену спиной, младший складывает руки на груди. Роман облизывает губы, кусает их и думает, какие бы слова выбрать для диалога. В итоге решает идти таким же способом, как и шёл с Екатериной. — У меня к тебе предложение есть. — Сосаться с тобой я не собираюсь, сорри. — Малой, мне не это от тебя надо,— хотя, и это тоже, — Ты бы котёнка хотел? — Собираешься отдать мне котёнка за «поебаться»? Роман краснеет, сглатывая нервно. Округляет глаза, бегая ими по полу. — Ты дурачок, что-ли? Нет, конечно нет. Я тебе его ни за что отдать могу. — Врёшь,— вздыхает мальчик, отчаянно потерявший доверие, — За "просто так" никогда ничего не бывает. — Это ты так думаешь,— на самом деле, Рома так думает тоже, но не суть, — Я реально тебе его просто так отдам. У меня его держать не вариант, в гараже холодно, его там блохи заживо сожрут. Кому то из пацанов отдать не могу, они его, блядь, замучают. Ну и, ты самый подходящий вариант. Антон раздумывает долго. На самом деле, от питомца он бы не отказался, да и хотел бы растить этот маленький, пушистый комочек во взрослого кота с острыми когтями. — Мне нужно с Катей поговорить. Если разрешит — возьму. — Хорошо, малой,— кивает, — И, кстати, можно я кое-что сделаю? — Блядь, я это уже слышал. — Обнять, малой. Блондин хмурит брови, а в глазах надменность. Рома видит эту маску. Сам её носил. — Ром, не строй из себя жертву. — Малой, просто обнять. И Ромка смотрит чётко в голубые глаза, пытаясь найти в них поддержку. Он понимает, что не заслуживает её, ведь в мире не бывает всё просто так, но от этого ему не легче. А ещё старшеклассник подмечает, как тёмные мешки под светлыми глазами семиклассника предают виду того ещё больше "депрессии". — Не хочу,— поправляя лямку рюкзака, Антон отводит взгляд. Отводит взгляд первый, — Лучше отстань от меня в ближайшее время. Насчёт котёнка я, конечно, поговорю, но, блядь, ты реально меня напрягаешь,— слушая это, Ромка еле заметно кивает, смотря в пол и поджимая губы, — От одного твоего вида воротит,— а эти слова режут изнутри что можно, и что нельзя. Больно, но терпимо. Точнее, почти не терпимо. Пятифанов слаб, и он это знает, но осадок от прошлого образа остался, а потому Роман до сих пор пытается быть сильным, хотя один раз чуть не наложил на себя руки. И младший уходит, оставляя Ромку смаргивать слёзы, подступающие к глазам, а ещё снова смиряться с тем, что он, на самом деле, никакая не гроза района, а просто ебаная терпила. *** — Катюх,— шатен садится на парту рядом с одноклассницей, — Привет. — Тут Аня сидит,— девушка поправляет косу, всматриваясь в глаза серые. — Ага,— отмахивается, — Клёвые стрелки. — Так! Что ты хочешь и почему подлизываешься? Роман прикусывает внутреннюю сторону щеки, вздыхая. Чешет затылок, задумчиво прокручивая мысли в голове. Он даже толком не замечает, что уже как несколько дней нормально не может строить диалоги и по двадцать секунд подбирает слова. — Во первых — я предложил твоему брату забрать котёнка и он, вроде как, согласился, но сказал, что хочет спросить тебя. — Допустим, я не против, и что? Ромка кивает, тут же говоря: — С этим вопросом разобрались. Во вторых — ты подумала над предложением? А Екатерина задумывается, потому что не подумала. Забыла, и сейчас ей остаётся несколько секунд для раздумий. — Да,— врёт, потому что мысли перемешались и она выпаливает первое, что приходит в голову, — Я согласна. — Идеально,— старший копошится в карманах. Сегодня утром ему угораздило занять пятьсот рублей у Артёма; всё-таки, раз тот покупает шмаль, то денег ему точно хватит на товарища, — Сколько надо? — Сколько хочешь, мне не принципиально. И Ромка думает, что ему надо оставить ещё на следующий раз, а потому достаёт двести пятьдесят рублей, да протягивает под партой незаметно. — Сама придумаешь способ, или помочь? — Сама, Пятифан, сама,— тихо лепечет девушка, едва заметно кивая. Кладёт деньги в карман, облизнувшись. Надо купюры отрабатывать, а потому она в голове прокручивает план. А в моменте вспоминает о котёнке, и план придумывается сам по себе. *** Дома атмосфера всё такая-же, хоть в глубине души Антона ещё живут детские мечты о том, что когда-нибудь он придёт домой и всё будет, как в сказке. Милая семья, заботливая мама, добрый отец. Но такого никогда не случится. — Кать,— блондин поджимает губы, взглянув на сестру, что как обычно делала ему чай с лимоном. — Да? — Мне тут Рома кое-что предложил,— тянет паузу, но старшая не перебивает, потому что итак знает дальнейшие слова брата, — Мы можем взять котёнка? Бесплатно. — Можем,— она даже вопросов не задаёт, ведь этот самый котёнок поможет ей в плане, — Когда? — Завтра, наверное,— пожимает плечами, — Но можем сходить сегодня вечером к гаражу. — Сходим,— кивает. Настал момент икс — осуществление плана, — Но, мы возьмём его только при условии, если Пятифанов будет приходить и тоже помогать нам за ним ухаживать. Антон сглатывает, выдыхая. Тянет букву «э», раздумывая. А потом вздыхает тяжко: — Как скажешь.