спасибо, малой.

— На что ты их купил вообще?— Катя вертит таблетки в руке, а из глаз вот-вот польются слёзы. Она сохраняет самообладание. — У папы взял… немного,— Антон смотрит в пол, шмыгая носом. Вздыхает. Он так и знал, что забрала их Смирнова. — Я надеюсь, он не заметил? — Он сильно пьяный был, не помнит ни черта. Девушка кладёт пачки таблеток себе в карман, строго процедив: — Ещё раз найду это у тебя — я за себя не ручаюсь. Я за тебя переживаю, мать твою, а ты жрёшь таблетки?— и Антон во время разговора чувствует себя по настоящему виноватым, — А если бы ты не рассчитал и у тебя случился бы передоз? Антон, когда я понимаю, что ты прибегаешь к такому, то мне становится очень плохо. — Кать, прости,— мальчик ёрзает в пальцах край футболки, — Я так больше не буду. — Прям уж не будешь?— Екатерина уже боится верить брату, — Никогда не думала, что скажу это, но… с Ромой тебе было-бы лучше. Петров замирает лишь при одном упоминании об этом имени. Имени из четырёх букв. На самом деле пяти. — С чего ты взяла? — Я думаю, он бы тебе помог,— теперь Катя не верит даже в то, что сама говорит. В глубине души она хочет думать и думает, что Рома не гнилой. — Он мне уже так ахуенно помог, что я чуть не повесился! И у Кати воспоминания с разговора в гараже. А точнее, воспоминания со слов Бяши. — Я его уже с подоконника снимал, на,— беззубый делает затяжку, выдохнув остатки дыма из лёгких. — Всмысле?— девушка слегка поглядывает на дверь гараж, где по ту сторону, на улице, Ромка копошится. — Он спрыгнуть хотел,— Бяшу воротит от воспоминаний, — Сказал, неразделённая любовь с малым. Девушка сглатывает совсем шумно, пытаясь переварить информацию. Она и подумать не могла, что когда-то ей станет Ромку по настоящему жаль. — Не матерись,— строго отчеканивает девушка, — С друзьями так со своими разговаривать будешь. — Ты как мама. — Я итак тебе половину твоей жизни, как мама,— и то, правда. *** Девушка греет руки в карманах, раздумывая, как объяснит Роме план. Но много раздумываний не понадобится, потому что план прост до одури. У Антона бешено колотится сердце, когда он подходит всё ближе и ближе к гаражу. Обшарпанному гаражу, в котором он когда-то получил в руки глаженную, синюю футболку. Собственно ту, в которой он сейчас и которая прикрыта голубой курткой. — Они точно там?— дрожащим то-ли от холода, то-ли от волнения голосом проговаривает Петров. — Думаю, да,— Катя подносит кулак к двери, громко стуча. В прошлый раз не стучалась, но брата надо научить манерам, хоть тот итак наученный. — Кто там?— голос не низок, а потому сразу ясно, что Бяша. — Я,— отвечает Катя, — Точнее, мы. — Входите. И дверь с тягостным скрипом железа распахивается медленно. Антон сглатывает, и даже мысль, что сейчас он переживает, но после со спокойным ебалом будет посылать Рому нахуй, его не утешает. Пятифанов опускает глаза. Стыдно смотреть на младшего после его слов. «От одного твоего вида воротит» — проносится в голове старшего, и тот даже задумывается, как Антон с такой позицией согласился сюда придти. Хотя, это ведь просто маска. В глубине души Роман верит, что его семиклассник любит. Любит сильно. Хотя сильнее всех тут любит только Рома. — Мы за котёнком,— приподнимает уголки губ Смирнова, проходя вперёд. — Вот эта лапочка, на,— Будаев резво встаёт с дивана, подходя ближе к небольшой коробке. Совсем ласково поднимает животное на руки, пока тот раскрывает сонливые глазки, издавая мурлыканье. — Милый,— Антон решается произнести хоть слово, не замечая, как Ромка вздрагивает, когда слышит столь родной и до боли удаляющий в солнечное сплетение голос, — Сколько ему? — Не ебу. На вид недели две,— крутит котёнка в руках, разглядывая, — И куда его мамка смотрит, на? Оставила ребёнка в кустах, мёрзнуть!— чуть-ли не возмущается, а после едва посмеивается. — Вот именно,— со смешком подтверждает Катя, подходя ближе к однокласснику, — Ну, давай его сюда. — Держи,— парень протягивает его в руки напротив, пока те прижимают дрожащее животное к себе. У Антона в голове крутится прошлый разговор. И он знает, что дохуя пиздит лишнего. Его от Ромы не воротит, скорее просто обида и ненависть ударяют по почве агрессии, заставляя ту выплеснуться ударом. И выплеснуться ударом точно в сердце старшему, отчего то слегка покалывает. На самом деле, Петров из гордости не попросил прощения за сказанное. Никогда бы не попросил. А вот Рома готов упасть на колени здесь и сейчас. Смирнова кидает мимолётный взгляд на шатена и подмигивает Бяше, на что тот понимающе кивает. — Пошли, малой, на,— старшеклассник подходит к мальчику, — Поболтаем. Антон с опаской выходит, кидая взгляд на Катю и закрывая дверь в гараж. — Как с Ромчиком дела обстоят? — А ты, как будто, не знаешь,— хмурится Антон. У него ноги болят, и он бы мог сесть на корточки. Но он никогда, блядь, не перенимет на себя повадки этого гопника-терпилы. — Знаю,— достаёт сигареты из кармана, слегка потрясывая пачку, дабы удостовериться, что не выкурил всё на пару с Романом, — Просто хочу выслушать твою версию. — Я его ненавижу. — А он тебя любит. Петров усмехается, опуская голову. Верит, но боится верить. — Насколько сильно? — Настолько, что чуть не ёбнулся с окна, когда ты сказал ему, мол, "сдохни". Треск-звон-мимолётный упадок слуха. Антон смотрит в одну точку, не переваривая услышанное. Он, если честно, в это тоже верит. Но со всем этим, точно также боится верить. "Рома и суицид? Блядь, несовместимые вещи" — Ты хочешь сказать, что он хотел…?— недоговаривает специально, едва растягивая последнее слово. — Я сам лично его стаскивал,— гордость Бяши за свой поступок ласкает его самооценку, — Он ещё и рыдал. — Да ну… я не верю. — Веришь,— будто читая мысли младшего, совсем уверенно отвечает Игорь. — Ты себя экстрасенсом возомнил? — Нет. Просто если бы ты не верил, то вряд-ли так переживал. — Я не переживаю! — Пиздишь, малой,— до жути родное «малой» ударяет в уголок разума, затуманивая на секунду, — Я же вижу, что переживаешь, на. И ответа не следует, а потому Игорь лишь отводит взгляд, зажимая сигарету меж губ. — Любишь его? — Люблю,— со вздохом, — И ненавижу. — Понимаю, что ненавидишь. Обида ведь, все дела. Он поступил, как уёбок, я это прекрасно знаю,— бурят облизывает губы. Ему и думать нечего. А хули тут думать? Всё итак ясно, а чувства людей, будто на ладони, видны, — Но тебе хочется к нему, хочется быть с ним вместе. Антон поджимает губы, понимая, что Бяша прав. Прав абсолютно и на все сто процентов. — Вот скажи честно, хочется? Петров прикрывает глаза, смотря в лицо товарищу Ромки. Едва заметно кивает, признавая явное. — Хочется, Бяш. Но я не могу. — Ты реально стал таким-же, как Ромыч,— и ещё один человек говорит младшему это, — То этот "не могу, не могу!", и ты туда же. Этот хоть признал чувства свои. — Поздно уже. Раньше надо было признавать, до того момента, пока портрет порвал. — Кстати,— Игорь поднимает руку, вспоминая, — Ты ещё рисуешь его? Только честно, Тоха. Антон вздыхает, слегка смущаясь и отвечая тихое: — Иногда. — Сколько уже листов обрисовал? — Пять… может, шесть. — Ахуеть,— Будаев нервно усмехается, — Чё, дрочишь на них по ночам? — Блядь, Бяша!— и младший слышит заливистый смех Игоря, пока тот почти пополам складывается. А сам Антон краснеет, отводя взгляд. Нет, он на эти рисунки не дрочит. Ему не это надо, да и маленький ещё. Он эти рисунки к груди ночью прижимает, закрывая глаза и представляя, как льнётся в чужие объятия. Ему так и заснуть проще, и сны снятся неплохие. А в это время, в гараже Екатерина тихонько переговаривается с Пятифаном, грея на руках котёнка. — И в чём заключается твой план?— Ромка покусывает губы, пока нога дёргается в нервном тике. — Ну, ты будешь приходить к нам, ухаживать за котёнком вместе с Антоном. А там, глядишь, и сблизитесь. Естественно, я могу придумать ещё несколько планов, как бы вас свести, но это не бесплатно. — Катюх, ты меня разоряешь,— Роман тянется к карманам штанов, вынимая пару купюр. — Сам решил платить. — Да знаю,— и протягивает уже сто пятьдесят рублей, — Жду новый способ, ну и этим тоже пользоваться буду. — Без проблем. *** Уже среда, и третий урок длился, словно вечность. Рома как обычно с Бяшей разговаривал, даже не пытаясь понять тему, а когда делали замечания — шутил, будто умалишённый. И на перемене он переводит взгляд на одноклассника, вставшего на стул для привлечения большего внимания. — Ребята, ебать,— начал Никита, — У меня в семь вечера туса на хате! Приходите, кому надо! Друзей зовите, даже малых с собой брать можете! Класс гудит, переглядываясь с улыбками, а кто-то даже вбрасывает ожидаемое «а бухло будет?», на что получает «естественно» и кивок. — Катюшка-а,— тянет Бяша, раскладываясь на парте, — Придёшь? — Зачем?— закатывает глаза девушка, поджимая губы. — Повеселиться. Зачем ещё?— Игорь покусывает губы, — И малого зови! Ромка сглатывает нервно, и Бяша это видит. Видит и ухмыляется, словно специально так сказал. — Я подумаю. — Ну ты подумай, подумай, на. *** Антон забегает в школьный туалет. Добегая до нужного места, резво открывает самую дальнюю кабинку. И падая на колени, засовывает два пальца в рот, пока всё, что было съедено в столовой, вылезает наружу. Зря. Зря он вообще сегодня поел. Поверил, блядь, в себя, и решил, что не будет тошнить. Глупый Антон. Теперь он искренне хочет с этим справиться, но в душе не ебёт, как это сделать. Всё таки, Катю лишний раз нервировать не хочется, а Рома — это вообще отдельная история. И стараясь как можно тише очищать организм, Антон жмурится, пока мерзкий, кислый привкус собственной рвоты заставляют скривиться. Глаза слезятся от надрывов, но Петров всё ещё почти не издаёт звуков. Ранее в квартире ему приходилось это делать тихо, и, кажется, он уже обучился и всегда включает эту функцию на постоянное действие. А когда блевать уже нечем, то младший поднимается на дрожащие, болящие ноги. Смывает всё, что было выблевано, и вытирает рот салфеткой. Живот сжался, будто вот-вот слипнется с кожей спины. Но коленки дрожат ещё сильнее, когда Антон видит пару серых, опущенных в пол, слезящихся от печали глаз. — Рома…— Петров сглатывает, говоря охрипшим голосом, — Ты что тут забыл? — Покурить зашёл,— вздыхает Ромка, прикусывая щёку. — Лучше бы не заходил,— бормочет в ответ под нос, фыркая, — И ты всё слышал? — Слышал,— Пятифанов наконец-то поднимает глаза, глядя будто в самую глубину души; в глубине души кроются сокровенные тайны, — Ты продолжаешь это делать, да? — Тебе какая разница? — Большая, малой,— Роман вскидывает брови. Он бы донёс до младшего то, что хочет сказать, но это, блядь, так сложно, что такое ощущение, будто ткани его плоти рвутся на части, и рвутся медленно. — Тебя не должно ебать, что со мной сейчас происходит. — Не разговаривай, как сапожник. Я вижу, что ты не такой. Делаешь вид, будто ты дохуя вспыльчивый, хотя любишь меня, не так-ли? — Ты делал абсолютно такой же вид,— плюётся ядом в ответ, — И ты тоже любишь меня. И ты первый не хотел этого признавать. Теперь гадай, от кого я научился,— и разворачиваясь, напоследок кивает самое едкое, пропитанное кислотой, — Терпила ебаная. И Роме остаётся надеятся лишь на Катю, потому что сами они с Антоном не справятся. *** Выдыхая дым, Катя разглядывает пейзажи за окном. Они такие же серые, как её жизнь. Такие же грязные, как она сама. — Анют,— Смирнова собирается с мыслями, — Не хотела бы сегодня со мной пойти на хату к Карпову? — Не люблю шумные вечеринки, ты же знаешь,— Анна усмехается, глядя подруге в глаза. Смирнова бы хотела утонуть в них. Смирнова бы хотела прижимать эту перелестную девушку к себе. Смирнова никогда не переспит с другой, потому что это будет ментальной изменой. — Я тебя люблю. — Я тебя тоже,— Ане снова кажется, что это по дружески, а Катя замирает на секунду, думая, что это взаимно. — Можно я тебя поцелую? И подруга Смирновой морщится, смотря на блондинку, как на идиотку. — Фу, Кать. — Тебе противно? — Да!— она отстраняется, — Это отвратительно. Я не знала, что ты из этих. Вроде со столькими переспала, а в итоге — лесбиянка. Смирнова округляет глаза, сглатывая. Будто ножом по сердцу — вот боль от слов Ани. — Это не взаимно? — Кать, я думаю, нам стоит прекратить общение. Анна выкидывает окурок в окно, оставляя подругу одной. Одной и одинокой, плачущей тихо и дрожащей. Смирновой теперь хочется свести Рому и Антона по настоящему, потому что рад не задалось в любви у неё — пусть задаться хотя-бы у младшего брата. *** — Холодно?— Катя закуривает сигарету, ощущая присвет зажигалки на лице, и глядит на Петрова. — Терпимо,— Антон слегка дрожит, ёжась, — Надеюсь, там будут Полина с Сашей… — Малых тоже пригласили, не переживай,— блондинка уже жаждет запить горе вином, представляя, как снова отсидит половину вечеринке в туалете, куря сигарету и раздумывая обо всём на свете, — Как думаешь, Рома будет к тебе клеится? — Если напьётся — можно будет ожидать позорного флирта. — Думаю, он снова будет филасофничать. — Возможно,— кивает, — Но я думаю, что он не воздержится от «побухать». — Кто знает, кто знает. На горизонте уже видно большой, даже очень, дом. Там светодиоды из окон горят, а ещё калитка открыта нараспашку. На улице тоже стоит парочка людей, но большинство уже танцуют под песни. — Я пойду отдыхать, а ты иди ищи своих,— Екатерина, даже не дождавшись ответа, что на неё не похожа, быстро заходит в дом, пробираясь через толпу. Антон не любит громкую музыку. Тошно и голова болит. Но радуется, когда его откликают две знакомой особы. *** Ромка мятежится, взявшись за голову. Его разрывает изнутри, но он не может ничего поделать с этим. Он просто хочет снова услышать его голос, и снова посмотреть в его глаза, хоть и стыдно. — Братан, ты почему не пьёшь?— Игорь толкает друга в плечо, пока тот поднимает взгляд. — Бяш, какое нахуй пить?— повышает голос, потому что нервный, — Не буду! — Опять по Тохе ноешь? Не парься, он по любому тут. — И почему ты так уверен? — Там Катя за стойкой бухает,— указывает на девушку, заливающую в себя полусладкое вино из бокала, — Вряд-ли она бы не захватила малого с собой. И вряд-ли он именно в доме. — Намекаешь, что мне стоит искать его на улице? — Именно, на. Ромка подрывается с дивана. Бегом торопиться к выходу; он, на самом деле, тоже думает, что младшего можно найти только тут, на ледяном воздухе. Вдыхая свежий аромат улицы, Пятифанов слушает собственные шаги, ритм которых похож на его сердцебиение. И заходя за угол, он выдыхает, потому что Антон здесь. Поодаль от Петрова видит его друзей — брюнетка в белой кофте, а рядом младший братишка ебучего Бабурина. — Малой!— Ромка откликает мальчика, на что тот оборачивается, как и Полина с Саней. Ромка с какой-то надеждой и улыбкой подбегает ближе, глядя только на него. — Что тебе надо?— Петров вздыхает; он надеялся, что хоть тут побудет без серых глаз и манящего голоса, заставляющего разрываться между ненавистью и любовью. — Поговорить, как и обычно,— поджимает губы, опуская взгляд в пол и слегка застенчиво пряча глаза. — Ребят, идите,— говорит тоскливо Антон, явно обращаясь к одноклассникам, — Я чуть позже подойду. — Бля, ладно,— хмыкает Саша, вставая со ступенек на пару с Морозовой, — Будем ждать, братан. — Ага,— вглядывается в бетонные плиты, чувствуя, как старший садится рядом. Чувствуя даже аромат духов и вечного смрада табака, будто Пятифанов курит двадцать четыре на семь. — О чём ты поговорить хотел? — Ты меня любишь? Вопрос резкий, заставляющий сглотнуть и уставиться под ноги. — Эм… нет?— будто с вопросом, выгибая бровь и нервно приподнимая уголки губ. — А если честно? — Рома, мы с тобой это кучу раз обсуждали. — Скажи честно, пожалуйста,— пододвигается ближе; сегодня он куда навязчивее, чем обычно, — Мне это важно. Петров думает, что стоит признаться. Он не уверен, что после признания Ромка продолжит за ним бегать, но это самая большая вероятность. — Допустим, что люблю, и не как друга,— да что уж там, они ведь даже и не друзья, — Но отношениям нашим не быть, понимаешь? — Почему? — Я тебя ненавижу также сильно, как люблю, а люблю я тебя пиздец как,— блондин смотрит в небо, пытаясь отвлечься и найти белую медведицу, — Невозможно строить отношения на ненависти, правда? — Да,— кивает, — Я тебя понял, Антон. Петров замирает, потому что впервые слышит своё имя из уст этого парня. А потом слушает шаги, отдаляющиеся. И ещё едва улавливает всхлипы отчаяния. А потом и сам проливает пару солёных капелек на ледяной кафель. Это больно, невыносимо. Невыносимо так жить. Невыносимо не понимать собственных чувств. И ещё больнее не понимать, что тебе нужнее — забыть человека или подчиниться чарам любви. *** — Раздевайся,— захлопывая дверь кабинки, Катя целует девушку. Она даже её имени не помнит, но так жутко хочется трахнуть эту невъебенно ахуительную первую встречную, — Я хочу тебя, даже не представляешь, как сильно. — Я люблю, когда доминируют,— девушка обвивает плечи Екатерины ладонями, — Надеюсь, ты умеешь это делать? — Очень даже, малая,— и целует страстно, облизывая рот девушки языком и нащупывая им каждую уздечку. Она уже чувствует, как та намокает от желания. *** Антон поднимается на второй этаж в доме. Там нет столь сильной, шумной музыки, да и светодиодов, бьющих по итак слепым глазам. Где-то тут должен быть ещё один туалет. Петров не понимает, нахуя тому парню их сразу два в доме. Хотя, возможно это арендованный дом для таких вот тусовок. И открывая дверь уборной, Антон округляет глаза. Лицо парня, который прячет рукою белую дорожку веществ, кажется до одури знакомым. Антон, в общем то, его даже не раз видел. — Бля, малой, ты, что-ли?— Артём вздрагивает, глядя на семиклассника. — Ты чё тут делаешь? Нюхаешь? Тёма сдаётся почти сразу, выдыхая: — Ты никому не скажешь? — Не скажу, но мне надо в туалет. — Я отвернусь, не переживай,— усмехается, убирая руку и показывая белый порошок. — Вот и хорошо,— и Петров заходит внутрь, прикрывая дверцу. *** — Снова ищешь его?— уже подбуханный Бяша слегка посмеивается, глядя на суетливого друга. — Да, блядь, ищу. Я потерял его из поля зрения. Он же тут был! — Ага, да, конечно,— с сарказмом тянет Будаев, — Ты туда глянь,— и поворачивает лёгкими движениями рук голову Пятифанова в сторону. В правую сторону. А там Роман видит Петрова, сидящего на диване, глядящего в пол, и чьи глаза едва прикрыты волосами. — Спасибо,— бросает он Игорю, кивая в знак благодарности. И бежит, подбегает к мальчику. К его мальчику. К его самому любимому в этом мире мальчику. Но он хмурится, когда видит, что Антон никак не реагирует. Опускается слегка, проскальзывая пальцами в светлые пряди и убирая волосы младшего с лица. — Малой, ты в норме?— щурится, заглядывая в чужие глаза. И когда они поднимаются, то его сердце словно замирает, как и работа других органов. Он замечает до неприличия расширенные зрачки семиклассника. И он теперь точно знает, почему блондин не отреагировал сразу. — Блядь, Антон…— с непривычки называя Петрова по имени, старший с округлёнными глазами приближается к его лицу, — Чё с твоими зрачками? — Ро-ом,— измученным голосом тянет Антон, — Это ты, да? И шатен вскидывает брови, приоткрывая рот. Понимает, что младший объебался конкретно и до состояния бреда. — Ты чё, меня не узнал? — Я вообще не ебу, кто ты,— он откидывается на спинку дивана, выдыхая, — Отъебись. — Ох еба-ать…— вздыхает тягостно, — Кто тебя накачал? — Бяш? Ты?— мальчик щурится, удивляя своим поведением Ромку ещё сильнее. Плюс к тому, старший замечает отсутствие очков на блондине, — Или Артём? — Малой, тебе уже пизда пришла,— Пятифанов сглатывает, — Что ты принимал? — Я чё, наркоман какой-то? — Нет, но можешь им стать, и долго твоя жизнь в таком случае не протянется,— старший обхватывает чужую талию, чувствуя, что младший не оказывает сопротивления. Не оказывает, потому что обдолбан. Было бы лучше, если бы был трезв и прижался ближе, — Пошли, домой тебя буду нести. И Ромка подхватывает уже почти заснувшего Антона на руки. Он убьёт того, кто сделал такое со столь невинным и милейшим существом. А ещё молится Богу, в которого никогда не верил, чтобы Антон не подсел.