Глава 3
13 декабря 2020 г., 15:31
Той же ночью, а точнее под утро, мы останавливаемся у ворот ранчо «Черная Луна», надеясь, что законники уже свалили и перестали совать свои носы в чужую личную жизнь. Глаза Чарли как-то недобро блестят в занимающемся рассвете, и это явно не почти выветрившийся алкоголь. Пусть только попробует что-нибудь учудить.
Ворота оказываются заблокированы с домашней панели, и мы с Чарли лезем через забор. Бобстер пролезает под калиткой.
Перед домом заметные следы нескольких пар шин, но большего беспорядка не видно. Даже входная дверь закрыта на ключ, и нам приходится заходить через заднюю, в собачью комнату, и тут же отбиваться от слишком общительных стаффов Амелии. Мышка и Роджер путаются в ногах, лижут руки, призывно лают и отвлекаются, лишь когда Бобстер подает голос. Псы обнюхивают друг друга, будто не виделись целую вечность.
— Пойду ворота открою, — бросает Чарли и уходит вглубь дома. А я остаюсь с собаками, чтобы не заходить в перевернутый дом одной.
Смотрю, как они бесятся. Вот ведь неугомонные, хотя им-то что? Ну забрали хозяйку, подумаешь. Первый раз, что ли? Амелию уже наверняка так не один раз увозили. Может, даже с обыском. А может, псы просто привыкли, что она часто где-то пропадает? С самогонным аппаратом или со своими друзьями. Или такими же, как я, влюбленными девицами? Вряд ли я у нее такая первая. Тогда сколько из них приходили к ней домой разгребать бардак? А может, мама права, и пусть Амелия сама разбирается со своим дерьмом? Не должна же я быть подружкой уголовницы.
— Тачку я припарковал. Еле нашел, как эти гребаные ворота с блокировки снимаются. Короче, знаешь что? Виски будешь?
Вздрагиваю от неожиданности и поднимаю взгляд на Чарли.
— Буду. Пошли уже, быстрее начнем, быстрее вернемся домой. Мать не звонила еще?
— Нет. А нахрена?
— Да и правда.
Чарли разворачивается на месте, и мы вместе заходим в дом. Ну что же, в гостиной жуткий бардак. Картины висят криво, на пол вытряхнули содержимое всех шкафов и полок. Подушки на диване перевернуты, и даже ковер задран. А еще прошмыгнувшие за нами псы притихли. Нет, они к такому все-таки не привыкли. Шумно вздыхаю. Мыслей о том, что придется этот беспорядок оставить, даже не возникает. Мне бы точно не хотелось возвращаться в такое, а если бы для меня это кто-то убрал...
Чарли приносит стаканы для виски и старую бутылку. Переворачивает опрокинутый журнальный столик и разливает на нем. Теплый виски и никакого льда. Для него, для Амелии это нормально. А мне бы все-таки закусить.
— Чего, конфетку найти? — ухмыляется, протягивая стакан.
— Сама возьму, — фыркаю, но забираю. Иду на кухню. Роджер и Мышка за мной, придется бросить им вкусняшку.
Еще днем я не хотела вторгаться на чужую территорию, но расстановка сил резко изменилась. Могу ли я считать это вторжение легитимным в данных обстоятельствах? Впрочем, хотя бы расплатой за проникновение под мою майку — точно. Так что без какого-либо стеснения раскрываю холодильник Амелии. Возникает дурацкая ассоциация с душой или раздвинутыми ногами, но я быстро от этого отмахиваюсь. На одной из полок стоит мамин пирог. Вот уж не думала, что помощники шерифа окажутся настолько вежливыми. Что ж, сегодня я действительно помогу расправиться с этим красавчиком.
Бросаю псам по куску ветчины и возвращаюсь с нарезанным дольками апельсином. Мои вкусовые пристрастия сведут не одного эстета в могилу, но до самого гроба останутся со мной. Чарли мой выбор никак не комментирует.
Мы снова пьем. Чокаемся, выпиваем, повторяем. Я хожу по гостиной, подбираю разбросанные керамические фигурки животных, фоторамки и расставляю вроде как по местам. Рассказываю о тех, что знаю, и Чарли в итоге присоединяется к уборке. Псы лежат рядом с диваном, на котором только днем позировала обнаженная Амелия. Но все это не длится долго.
— Ладно, это круто, но мы вроде не для этого сюда приехали, а? Пошли чего-нибудь поинтереснее поищем. — Задор в голосе Чарли настораживает.
— В спальню ее даже не думай заходить. — Недобро смотрю, и он знает, что я не побоюсь треснуть чуть что.
Он поднимает руки и похабно ухмыляется:
— Ее спальня — твоя территория, сестренка.
Забрав стакан, сматывается из комнаты, пока я думаю, кинуть в него подушкой с дивана или найти что потяжелее. Нет, приятно, конечно, что он принял мой выбор как в плане предпочтения мужчине женщину, так и что эта женщина — Амелия, но теперь его шутками наслаждаться до конца жизни?
— Пошли. — Киваю псам и иду к лестнице. А они тут же за мной.
Ладно, Бобстер, но с чего бы собаки Амелии вообще меня слушались? Она всегда была достаточно серьезной, хоть и не суровой теткой. Предпочитала брутальность, силу, остроту и риск всяким нежностям, а тут послушные собачонки, вместо кровожадных тварей. Хотя можно было бы развести красивую сказочку, что это они только со мной такие уютные душки, ведь я близка с Амелией, и они чувствуют, что мне можно доверять. Но суть в том, что выпотроши колючего ежа — внутри он мягкий и теплый. И, похоже, я уже начала потрошить Амелию.
В ее спальне тоже бардак. Cмотрю на те же деревянные стены в картинах и фотографиях, на массивную высокую кровать со скомканным лоскутным одеялом, на деревянную мебель. Разбросанные шмотки. И не в комнату я эту хотела — в образ. Чтобы руки Амелии на талии, голос над ухом, легкий толчок перед кроватью в спину. А не пьяное одиночество и поиски денег для залога.
Подхожу к кровати, расстилаю постель. Падаю поверх и складываю руки на груди, точно покойник. Мышка и Роджер укладываются рядом в ногах. На постель им, видимо, запрещено. Бобстер тявкает где-то в коридоре.
Потолок как потолок. Темно-коричневое, такое же как и везде, дерево. Щели между досками. Странного вида самодельная люстра из деревянного квадрата с плафонами на углах, подвешенная на цепях. Почти лофт, выглядит настолько неуместно, насколько это вообще возможно в этом уюте старого дома. Это чья-то поделка? Амелии? А кто раньше жил в этой комнате? Может, здесь спали родители Амелии… как их звали? Тогда как же выглядит старая комната самой Амелии? Наверняка там полно ее игрушек, рисунков. Вот бы посмотреть какой она была раньше. Может, найду даже детский дневничок. Или даже взрослый. А где ее брат? Кажется, мама говорила, что сидит. За муншайн или травку? Значит, у Амелии на случившееся уже был какой-то план. Или она такая же беспечная дура, как и я, и мы отлично друг другу подходим.
Из коридора доносятся шаги, и когда Чарли появляется в дверях, я уже стою напротив раскрытого шкафа, делаю вид, что охренеть как увлечена поиском секретного отделения. Не хочу, чтобы он видел, что мне дерьмово. Хватит уже нытья для одного дня.
— Ну чего, как у тебя? — спрашивает, вгрызаясь в яблоко.
А ведь и правда. Хватит нытья, хватит себя жалеть. Все, что я делаю, это грущу от того, что не полобызаюсь с Амелией, как во влажных фантазиях, что не так представляла себе изучение ее дома. Не хватало еще злости на всех подряд за то, что меня этого всего лишили. Мотаю головой. К черту. Амелия не жалела себя, когда ей надевали браслеты. Она переживала за меня, дуру малолетнюю, которая в этом всем впервые. Но мне уже даже не шестнадцать, и я знаю, что нужно делать. Деньги, пирог, уборка. Помощник шерифа. Узнать максимально много и действовать по обстоятельствам. Не терять головы.
Захлопываю шкаф и поворачиваюсь к брату.
— Полное зеро, братец. А у тебя, я смотрю, тоже голяк. — Киваю на яблоко.
— Ага, — ухмыляется. — Какой план? Ты знаешь, может, какую половицу поддеть или типа того? Или надо посмотреть в собаке? — И бровями поигрывает.
— Чарли, это же не консервная банка с бобами. Что значит, посмотри в собаке? — Смотрю на него как на полного идиота, едва удерживая серьезное выражение лица. — Да и их две. Замучаемся открывать. Пошли, надо прибраться. Заткнись, я знаю, что ты недоволен, но ты ржал как сука все это время, так что это твое наказание. Карма, знаешь ли, ты заслужил. — Не сдерживаюсь и все-таки смеюсь.
Снова его округленные возмущенно-обиженные глаза. Даже жевать перестал. Но на меня это тоже не действует, это ведь я его научила приему «единственная дочка готова расплакаться».
Выхожу из спальни Амелии, задевая Чарли плечом.
***
Что же, уборка с двумя стаффами, одним биглем и братом оказывается занятием не из простых. Псы устраивают куда больший бардак, и ведь, как оказалось, еще есть куда. Я только сгруппирую разбросанные вещи в аккуратные кучки, как эти тасманские дьяволы все раскидают обратно. А Чарли слишком скучно, мебель он уже подвинул на места и теперь донимает меня. Приходится использовать его как мальчика “принеси-подай”, но он, кажется, даже рад то книжку на полку засунуть, то виски обновить, то у Роджера из пасти очередную не-игрушку вытащить. Протираю от пыли собранные фигурки лего, которых оказалось довольно много. Не припомню, чтобы вообще видела их стоящими на полках, они совсем не вписываются ни в интерьер, ни в образ Амелии. С чего бы ей собирать желтых человечков, да еще и из городской коллекции? Медики, продавцы, грузчики… У мужика в поварском прикиде отвалилась рука, наверняка кто-то наступил. Надо будет приклеить, что ли. Вот только куда это все потом? А главное, где сам конструктор? У Амелии есть потайная комната с целым лего-городом? А мне-то всегда казалось, что если у техасца есть секретная комната, то там либо конспиративный штаб, либо склад оружия. Хотя кому в Техасе придет в голову прятать оружие. Разве что, я не знаю, базуку? Из брошенного где-то на полу телефона завывает о целеустремленности Сиа. Но внезапно поверх звучит теплый шелест иглы по винилу, а затем голос Синатры. Выключаю «Неостановимую». Прикрываю глаза и представляю, что рядом не Чарли, а Амелия. Босыми ногами лавирует между разбросанных вещей, треплет псов по макушкам, разливает по стаканам виски. Садится рядом и, борясь со стеснением, рассказывает про лего-человечков, где какой стоял и откуда вообще взялся. Да, именно сейчас ее не хватает больше всего. Возможно, стоило бы дождаться, а не вламываться в дом с целью уборки, тогда бы можно было и с ней побыть, и истории послушать, но с другой стороны она и правда будет рада вернуться в уют. А еще увидит, что я не боюсь трудностей и всегда готова помочь. Лишь бы только не превратиться в подружку уголовницы и во время свидания не передавать в тюрьму кокаин, спрятанный в подгузник нашего ребенка. — А неплохо, — задумчиво бросает Чарли, когда песня заканчивается. Конечно, неплохо, это же «Незнакомцы в ночи». Жар объятий, сласть забвенья, вот это вот все. Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Я представляла, как под эту песню мы медленно танцуем перед рождественской елкой, смеемся, Амелия склоняется ко мне и целует в губы, в щеку, прикусывает мочку уха. А еще на нас обеих огромный теплый шарф, который я связала сама. У меня даже рисунок такой есть. И дизайн вышивки. — Чарли, а сходи поищи клей? Мне надо кое-что заклеить, — прошу, откидываясь назад и опираясь о пол локтями. Вытягиваю ноги. — Рот мне заклеить, да? — грустновато хмыкает, так пронзительно смотря в самую душу. Интригующий проигрыш и снова голос Синатры. «Летний ветер». Смотрю Чарли в глаза. Фрэнк вообще умеет петь не только о любви? Или гаденыш Чарли специально такую пластинку выбрал? Хотя на обложке ничего особенного, в названиях тоже. Либо мой брат подсел на нормальную музыку, либо попал пальцем в небо. О, летний ветер. Коснулся твоих волос и прошелся со мной. Остался со мной, храня волшебный аромат травяного шампуня. Или обычного шампуня и травки. Все смотрю и смотрю молча в глаза Чарли, но вижу ее, мою Амелию, а Синатра поет о том, как одинок в этих осенних и зимних ветрах. Вот же дьявол. Я тоже, но только в летних. Ложусь на полу и вытягиваю вверх руки со сломанным лего-человечком. — Нет, надо поварешку склеить. Его, по ходу, какой-то гад-законник раздавил. Машина правосудия раздавила его своим тяжелым сапогом… — последнее произношу напряженно, зловеще, будто в нуарном фильме, и смеюсь. О богиня, я пьяна и опьянена близостью такой далекой Амелии. — Дался вот он тебе, — фыркает Чарли, но все равно выходит из комнаты. Зовет псов за собой. Уходят. Будто все четверо понимают, что мне нужно побыть одной. Но я ведь хотела больше не ныть. Снова в одиночестве в доме Амелии. На ранчо «Черная Луна», на котором когда-то, судя по фотографиям, жило большое семейство. И много лошадей. А, кстати, у Амелии ведь есть конь, надо будет к нему зайти, что ли, покормить и сказать, что хозяйка скоро вернется. Хотя он вряд ли заметил что-то необычное, да и времени-то прошло всего-ничего, но это все равно не значит, что за ним не нужно поухаживать. А я это хорошо умею, тем более за особенными. Амелия никогда не давала кататься на своем коне, даже когда я была поменьше. Вот только я не помню почему. Не знаю. Встаю. Пока Чарли будет искать клей, хотя скорее всего он ушел курить и гулять, лишь бы в уборке больше не участвовать, я могу походить по дому без его шуток и, честно говоря, смущающего взгляда. Мне кажется, он все-таки пока не окончательно принял мою ориентацию и чувствует себя неловко. Так что так даже будет лучше. Снова иду в спальню Амелии. Чарли предложил покопаться в ее белье, почему бы и нет? Кто-то же должен прибрать и там, и явно это будет не мой братец, не знающий слов тактичности. И вот она снова кровать. Выпотрошенные шкафы, тумбы, свернутая… ширма? Ладно, я не удивлена, что в старом доме есть такая штука, как резная ширма для переодевания, но чтобы Амелия ею пользовалась? Может, у нее еще и платье есть, которое она, раздеваясь, бросает на эту ширму? Или, сорочку ночную, одеваясь после сна в свои обтягивающие бедра джинсы, клетчатую рубашку… Поднимаю ширму, ставлю ножки на характерные протертости на полу. И захожу за нее. Медленно задираю майку, примерно прикидывая, насколько высоко надо поднять руки, чтобы было заметно, что именно я снимаю. И отсюда видно только развороченный шкаф по одну руку да такой же выпотрошенный туалетный столик по другую. Забавные ощущения, я будто в викторианской Англии, готовлюсь возлечь со своим мужем в первую брачную ночь. И это наш первый секс. И мой первый раз в принципе. Ему не пристало видеть меня обнаженной, потому я должна быстро надеть ночное платье и быстро вернуться в постель, лишь освещаемая одной непотушенной свечой. Смеюсь, расправляя майку. Может, поэтому Амелия и не убирает это дыхание старины? Хотя, скорее всего, есть пара историй от ее бабки, которые вспоминаются при каждом взгляде, и которые точно стоят того, чтобы эта ширма оставалась в комнате. Выхожу обратно. Перед шкафом расчищаю место и сажусь в самый центр. Время складывать одежду, время вспоминать, чему учили лайфхакеры с Ютуба. Стопки растут, внизу не поет Синатра, за окном не слышно собачьего лая. А на рассвет я не обращаю внимания — увижу его в этой же комнате вместе с Амелией.***
Чарли влетает в ванную, когда я как раз закрываю заново укомплектованную тумбу со всякими моющими средствами. Выглядит он серьезным, даже запыхался немного. Берет меня под локоть и выводит в коридор. — Копы. Тачку наверняка видели. Давай, сваливай потихоньку, я тебя прикрою. — Да ладно тебе, ничего страшного не будет. Скажем как есть, расслабься. Ты же сам говорил, там нормальные парни работают, нет? — шепчу, послушно крадясь за более опытным в делах с копами братом. — Ага, а хрена лысого не хочешь? Мы проникли на частную территорию, и не важно с каким умыслом. Я-то уже бывал в камере, а вот тебе пока рано своей моськой там светить. Мы быстро спускаемся по лестнице. Чарли выталкивает меня в собачью заднюю комнату и на улицу. — Эй, там же моя сумка! — шепчу чуть громче и сжимаюсь, слыша шелест колес по песку. — Чарли, не дури, побежали вместе. — Я все улажу, сестренка, — ухмыляется и закрывает дверь. Хватаю ручку, но вовремя останавливаюсь. Чарли решил взять все в свои руки, придумал план, а я только мешать ему собираюсь. Или подставиться под арест — слишком тупая идея, и я должна как-то вмешаться? Сделать что-то поумнее. Но, черт, что, если я понятия не имею, чем нам это проникновение с целью уборки может грозить и кто и на кой черт вообще заявился на уже перевернутое вверх дном ранчо Амелии? А ведь действительно. Тихо крадусь к углу. Хлопок автомобильной двери слышится один, затем шаги по песку и деревянной веранде. Тоже одной пары ног. И разговоров никаких нет, а значит, этот коп приехал сюда без напарника. Думаю, я смогу его вырубить, а Чарли знает несколько неплохих узлов… Стоп. Что я такое несу. Надо просто узнать, кто там. Быстро выглядываю из-за угла — никого. Так же тихонько крадусь дальше и снова выглядываю. Коп открыл двери ключом и зашел внутрь. Какого?.. Кто вообще на своей территории закрывает дом на ключ, и… — Фостер? — слышится удивленный голос брата. — Чарли? Какого хрена ты здесь делаешь? — не менее удивленный и с нотками недоверия — помощника шерифа Фостера. — В смысле? А ты мой пикап не видел, что ли? За короткое молчание успеваю оглядеться в поисках пикапа. А куда Чарли его припарковал?.. — Нет. Ребекка! Можешь выходить. — Фостер явно усмехается. Что же, быстро нас раскрыли. — Нет тут никого больше. Я один пришел. Пожрать на халяву, знаешь? — Ты идиота-то из меня себе под стать не делай, ага? Будь ты один, ты бы уже через все поле мелкими перебежками скакал. Раз ты все еще здесь, значит, кого-то прикрываешь. Твои дружки бежали бы вместе с тобой, а раз я вчера тут еще и Ребекку застал, значит, она тоже здесь. Ну, Клайд, где же твоя Бонни? — Э, ты на что намекаешь?! — Чарли взрывается. Неужели понял отсылку? Лишь бы только с кулаками не полез, тогда его точно ждет решетка. — Бекки, ты-то куда лезешь? — Он мне не Клайд, — обиженно замечаю, заходя в дом. Все равно мы так по-идиотски попались, какая разница? — Доброе утро, помощник Фостер. Посмотреть на него я не могу. Заламываю пальцы за спиной. Какая же тупость. Чарли спрятал машину, и кто бы нас вообще здесь нашел? Могли бы просто убежать. Вдвоем. — Ладно Чарли, но ты-то куда? Испугалась? — Фостер снова усмехается, подходя ко мне. Весело ему, ну конечно. Таких идиотов у него давно не было, да? — Да. Помощник Фостер, а перед тем, как нам предъявят обвинения, можно вопрос? — Веду себя по взрослому, чего уж. Даже решаюсь посмотреть ему в землисто-карие глаза. Черт с ним, пусть надевает браслеты, но свой ответ я получу. — В камере вам бы, конечно, не мешало посидеть, особенно твоему братцу, но ты расскажи сначала, чего вас сюда занесло-то? И давай свой вопрос. А ты пока легенду поинтереснее посочиняй. — Он снова ухмыляется, глянув на Чарли, который на полголовы его ниже. И который, похоже, дырку сейчас гневным взглядом просверлит уже в Фостере. — Мы здесь чтобы прибраться после вашего вчерашнего нападения на дом. Ну, точнее, я, а Чарли мне просто помогает. А вы что здесь делаете? — спрашиваю, делая максимально серьезное взрослое лицо. Выпрямляя спину. И все еще зажимая за спиной подрагивающие ледяные пальцы. Фостер вскидывает брови, теряя ухмылку. — О как, — потирает гладковыбритый подбородок. — А я ровно за тем же. Ну, не будем терять время? — Улыбается. Причем улыбается тепло, вот только взгляд у него какой-то странный. Разворачивается на месте и уходит вглубь дома, даже не задевая Чарли плечом. Переглядываемся. — Легенду? — тихо переспрашиваю, подходя поближе. Чарли натянуто лыбится и отводит взгляд в сторону. Жмется, но все-таки вздыхает, опуская плечи и смотрит на меня. — В общем, каждый раз когда он меня за какой-нибудь мелкой херней замечает, если я придумаю историю интересную, он меня отпускает и даже мамке ничего не говорит. Что-нибудь, там, героическое или нелепое. Такие вещи. Н-да. Типа, не знаю, может, ему книжки некогда читать, и он меня заставляет его развлекать? Ну, я же в детстве писал рассказы, помнишь? Приподнимаю бровь. Смотрю на своего явно смущенного братца, которому снова будто десять лет. Возможно, точно так же я выглядела вчера, когда пыталась рассказать про себя с Амелией и ожидала его реакции. Хотя он, похоже, не признается, а отмазывается. — И зачем это ему? — спрашиваю и отчетливо вижу мучения на лице Чарли. Похоже, не самый приятный для него разговор. — Ладно-ладно. Потом как-нибудь расскажешь. Он облегченно выдыхает, и тут же с него спадает все напряжение. Распрямляет плечи, глаза чуть пошире раскрывает, лоб перестает морщить. — Спасибо, сестренка. Потом как-нибудь расскажу. — Несильно хлопая меня по плечу. И тише, заговорщицки так добавляет: — как думаешь, Амелия его подкупила, чтобы он сюда прибраться зашел? Может, мы тоже сможем, а? — Чарли, ты придурок, — тихо хихикаю. — Иди лучше тачку перепаркуй. Или ты уже не помнишь где она? Снова хмурится и смотрит на меня пронзительно, недовольно так. — Все я помню. Подумаешь, забыл. В смысле… Короче, отвали. Иди помогай своей подружке дом прибирать, — ворчит. Но спокойно добавляет: — С Фостером все равно лучше поосторожнее. Не сболтни лишнего. Молча киваю. Провожаю брата взглядом и иду в гостиную, где у комода с кучей фарфоровых фигурок стоит такой отзывчивый и благородный помощник шерифа.
