Вернуть себя

Юнги сидит в свете прожектора за пианино и играет. Прожектор слепит, и что там, за пределами этого ограниченного круга, не видно. Одна темнота. Юнги жмет на клавиши, но они не издают не звука. Что за черт! Он оглядывается. Темнота живая, она смотрит на него миллионами глаз – пристально и тяжело смотрит, безмолвно, настороженно, ожидающе. Но Юнги не может выбить из пианино ни звука, он уже колотит по клавишам кулаками – бесполезно. Ничего не выходит, звук не подчиняется ему. Бессильно закрывает лицо руками. Голос в голове – не прячься! слушай себя! и – смотри! Открывает глаза. Перед ним – метроном, за ним – еще один, и еще, оглядывается, вокруг десяток метрономов, стучащих вразнобой. Какофония звуков накрывает. Постепенно приходит понимание – надо смотреть на один. Вот он – сияющий стальным блеском маятник, двигается ритмично и почти гипнотизирует. Его звук успокаивает. Юнги смотрит внимательнее. Стук-стук-стук… Руки перестают дрожать. Дыхание выравнивается. Стук-стук-стук… Сердце подстраивается в ритм метронома. Окутывает спокойствие. Вот! Найдено! Все правильно и понятно - так как надо! Стук-стук-стук… все метрономы синхронизировались и стучат все громче с каждой минутой. Стук-стук-стук! Юнги выныривает из сна, но звук не прекращается. Блин, в дверь же колотят! Парень подскакивает с кровати и рывком открывает дверь: - Какого черта?! - Хен, наконец-то! Пожалуйста, помоги! – на пороге Тэхен, какой-то взъерошенный, запыхавшийся, смотрит умоляюще, складывая руки в просящем жесте. - Да что случилось-то? – Юнги хватает парня за руку и затаскивает в номер. Тот падает на колени и опускает голову. - У них ди-джея сменили, он не кореец, объяснить не получается, он им выступление запорет, зря ехали, деньги в долг брали, у Чима участие не зачтут, придется платить за семестр, а не чем… - голос срывается на всхлипы. - Так, блять! Ну-ка встань и успокойся! Я ни хрена не понял. Что надо? - Поехать и перевести! - Когда и куда? - Сейчас! В концертный зал! Второй тур начинается через два часа. Юнги ерошит волосы: - Понял. Жди. Я – сейчас. – и скрывается в ванной. Через пятнадцать минут парни садятся в такси и едут в концертный зал. Тэхен грызет ногти, уставившись в окно. - Как ты меня нашел-то? – Юнги задает вопрос, стремясь отвлечь парня, все пальцы же сожрет сейчас. - Чимин вчера говорил, что ты на втором этаже живешь… - Так там семь номеров! - Я стучал в каждый, ты в четвертом оказался. - Понятно. Как нога? - А? Нормально… Оставшиеся пятнадцать минут парни едут в напряженном молчании. Только такси останавливается у места назначения, как Тэхен срывается с места, ковыляет, прихрамывая, морщится от боли, но скорость не снижает: -Хен, давай побыстрее, не успеем… И Юнги ускоряется, поддавшись волнению парня. Забегают в зал, стремительно поднимаются на второй этаж и мгновенно погружаются в гул людских голосов, шум негромко звучащей музыки и снующих, в каком-то броуновском движении, участников. Как в таком хаосе кого-то можно найти?! И Тэхен, понимая это, хватается за телефон: «Гуки-и, вы где?». Но Юнги каким-то немыслимым образом выцепляет из толпы знакомые силуэты парней и направляется к ним. Он видит, что Чонгук, с телефоном у уха, вертит головой по сторонам, а блондинистая макушка сидит у стены на полу, откинув голову и закрыв глаза. Лавируя среди людей, Юнги подходит, присаживается на корточки и, протягивая руку, трогает Чимина за плечо. - Эй! Чимин! Что там у вас опять стряслось? Тот ошалело распахивает глаза: - Хен?! Как ты здесь? – и переводя взгляд тому за спину, - И Тэхен с тобой? Какого хрена ты тут делаешь? Тэхен, ты должен лежать в койке!.. - Ага, - огрызается Тэ, — вот пройдете тур и пойду лягу! - Ну-ка, цыц! – рявкает Юнги, - теперь быстро и по существу! Кому и что переводить, разбор полетов – потом. Чонгук судорожно вытягивает и кармана куртки листы и вручает их Юнги и, уже на бегу, объясняет: - Смотри, хен, я все написал, но объяснить ди-джею не смог – с предыдущим мы все обговорили, но тут засада, тот заболел. Смотри: на 1:12 нужно убрать басы, через 0:25 пауза на три такта, у нас там саб-мув будет, а потом ускорение нужно, кач обыграть… - Запись танца есть? С репетиций хотя бы… - Да, - Чимин протягивает свой телефон и включает видео. Юнги останавливается так резко, что Чонгук с Чимином, бегущие по обе стороны от него по инерции врезаются в Мина. Тот не реагирует на столкновение, несколько секунд смотрит на экран и оборачивается к парням: - Шуга? Вы танцуете под Шугу? - Ну да, а что? – парни непонимающе глядят на Юнги. Тот шумно, сквозь зубы, втягивает воздух, поднимает голову к потолку и шипит: - ЧТО. ЗА. ХРЕНЬ. ТУТ. ПРОИСХОДИТ? – и оборачиваясь к парням, снова ускоряясь, произносит: -Все, потом. Где студия? Парни бегут по коридорам сворачивая, поднимаются по лестнице и останавливаются у черной двери с табличкой: «Не входить. Пишется звук». Юнги решительно толкает дверь и заходит. Остальные не рискуют следовать за ним и замирают перед дверью, и, только Тэхен обессиленно сползает по стене, усаживается на пол и вытягивает пульсирующую от боли ногу. Проходит минут двадцать прежде, чем дверь открывается, выпуская Юнги. - Через сколько ваш выход и под каким номером? – Мин серьезен и сосредоточен, только глаза горят каким-то лихорадочным блеском. - Через двадцать пять минут, номер семнадцать. - Ну так валите готовиться, все будет как надо! – и к Чимину, - твой телефон пока у меня, он мне нужен. Встретимся у выхода как все закончится. И дверь снова беззвучно закрывается, скрывая за ней Юнги. Парни переглядываются, пока Тэхен не командует: «Живо! Что стоите?!» и уже мягче, обращаясь только к Чонгуку: «Не переживай! Я внизу подожду». * * * Юнги выходит из здания, когда солнце уже склоняется к горизонту. Медленно спускается по ступенькам, закуривает, оглядывает площадку перед концертным залом и замечает на скамейке ожидающих его парней. Почти забытое ощущение удовлетворения, от которого покалывает пальцы, бьется внутри, ища выхода, но Юнги его бережно поглаживает, успокаивает и прячет подальше, чтобы позже, одному, насладиться им сполна. - Ну что? Как все прошло? – подходя к раскинувшимся на скамейке парням спрашивает Мин. - Все отлично, хен! Мы прошли этот тур! Как ты это сделал? Все идеально, как будто на репетиции с нами был! – перебивая друг друга заговорили парни. Юнги все же позволяет себе довольно улыбнуться, как объевшийся сметаны кот, - Что ж, мавр сделал свое дело, мавр может уходить! - Ты что, хен?! Нет, ты не можешь уйти! Это – твоя победа сегодня! Сейчас мы покупаем пиво и пиццу и идем к нам, праздновать! Отказ не принимаем! Ты еще в прошлый раз обещал поужинать с нами! – возмущенно загалдели друзья. - Хорошо-хорошо. Я не против, - Юнги поднимает перед собой руки в успокаивающем жесте, - Пиво и пицца – это то, что надо! Закупившись по дороге едой и напитками все четверо, оживленно переговариваясь, вваливаются в номер к танцорам. Расположившись за столиком, они дружно набрасываются на еду – день, и правда, был не простой, не нервах, досталось всем! - Кстати, хен, - жуя пиццу задает вопрос Чонгук, - ты не рассказал, как ты ди-джея обработал, что он согласился правки в трек внести. - Да, расскажи, - поддерживает Чимин, - нас он и слушать не пытался! Как ты объяснил, что надо сделать? - Объяснить не получилось, - смеется Юнги, - пришлось показывать. Я не настолько хорошо английский знаю, чтобы на профессиональные темы рассуждать. - В каком смысле – показывать? – Чимин перестал жевать и во все глаза уставился на Мина, - на микшере что ли? - Ну да. - Кто ты, хен?! Откуда можешь техникой этой пользоваться? – тут уже все трое, забыв про еду и пиво, заинтересованно посмотрели на Юнги. - Так, что вы уставились?! Пишу я музыку, что тут такого? – Юнги пожал плечами и, как ни в чем не бывало, приложился к банке пива. Повисла пауза, ошарашенные известием парни переглядывались. - Охренеть можно! – протянул Тэхен. - Никогда живого музыканта так близко не видел! – Чонгук подскочил и заметался по номеру, - охуеть! Прости, хен! Чимин отнял ладонь ото рта, и не удержавшись спросил: - А что ты пишешь? Мы могли твою музыку слышать? - Вообще-то вы под нее танцевали сегодня, - Юнги и бровью не повел, отвечая. Ну а что?! И это был контрольный выстрел. Чонгук перестал метаться и тихонечко осел возле Тэхена, который как-то вообще выпал из реальности, походу вместе со своей отвалившейся челюстью, а Чимин, как рыба, открывал рот, силясь выдавить хоть подобие звука, но получалось хреново. То есть – не получалось вообще! - Шуга??? - Шуга в затянувшемся хиатусе, тут просто – Мин Юнги. И, блять – отвисните уже! Зря сказал. Потому что заткнуть отвисших Чимина и Чонгука не представлялось возможным. Куча вопросов – кто? где? когда? зачем? - поток было не остановить. Низкий поклон Тэхену (Юнги и правда был готов лбом об пол удариться!), который молча встал, вытащил из шкафа чемодан, порылся в нем, извлек на свет божий подарочную коробку Ред Лейбл и гордо выставил ее на стол (ох! не зря Чимин Бермудский треугольник поминал!): - Это моветон – поить Шугу пивом! Гуки, тащи тару! «Все-таки виски — это волшебный напиток!» - думает Юнги спустя пару часов, когда восторги спали и приятное расслабление настигло всех. Парни запустили на просмотр вселенную Марвел, и забыли о всех открытиях и потрясениях дня. Тэхен давно уже уложил голову на колени Чонгука, а тот неторопливо перебирал пальцами в его волосах. Чимин сидит на полу, облокотившись спиной на диван и обхватив колени руками, и смотрит фильм. Смотрит и, откровенно говоря, ни хрена не понимает. Потому что перед ним сидит Мин. И это – гораздо интереснее происходящего на экране. Чимин не помнит, что бы его когда-нибудь еще так интересовали детали – маленькая темная родинка на белоснежной шее Юнги, небольшие колечки в ухе, мочка которого так нежно розовеет под черными прядями волос, широкие плечи, обтянутые белой футболкой, руки, опирающиеся об пол, позади себя, с парой тонких цепочек на запястье, пальцы с узловатыми суставами, от которых Чимина моментально бросает в краску… Он отводит глаза, пытаясь сосредоточится на экране, но секунду спустя обнаруживает себя за разглядыванием причудливо сплетенных, отдающих синевой, венок на тыльной стороне ладоней Юнги. Прилетающий от Тэхена спасительный пинок в спину заставляет Чимина возмущенно обернуться на Кима, а тот беззвучно, одними губами говорит: «Ты залипаешь!». И Пак не понимает, когда он успел придвинуться к Юнги настолько близко, что практически дышит тому в загривок. Вздыхая Чимин возвращается на первоначальную позицию. А Мин потеряв на шее теплое дыхание, которым нежил себя последние полчаса, нехотя поднимается с пола и прощается с парнями, бросив на Чимина нечитаемый взгляд. * * * Вернувшись в свой номер Мин бессильно утыкается головой в стену комнаты. «Это пиздец!» - рефреном звучит в голове и Юнги совершенно с этим согласен, хотя все еще теплится надежда, что это все алкоголь баламутит ему душу и тело, а не хрупкий и такой удивительный парень со светлой челкой. Но спустя двадцать минут раздается настойчивый стук, медленно поворачивается дверная ручка и дверь распахивается. В номере темно, только где-то в спальне, теплым неярким светом горит ночник. Чимин замирает на пороге, не двигаясь. - Хен, у тебя мой телефон! И замечает Мина, тот стоит на пороге комнаты, прислонившись к дверному косяку плечом. - Действительно. Ты хотел позвонить? – раздается голос - негромкий, низкий, чуть хриплый, но Пака этот голос пробирает до мурашек и приковывает к полу. Юнги стоит в темном коридоре, не двигаясь, пристально смотрит, слегка откинув голову, но не делает ни шагу навстречу. Как будто предлагает выбор, искушает. - Нет, - Чимин почти шепчет. Взгляд Юнги облизывает его с головы до ног, манит сделать шаг в комнату, но Пак понимает, сделай он сейчас этот шаг, вернуться назад будет трудно, почти – невозможно. Это будет шаг не в комнату, это будет шаг прямо в этого красивого, как античный бог, хена. В эти темные, до одури, лисьи глаза, в эти черные, удлиненные и чуть вьющиеся от влажности волосы, в эти сильные восхитительные руки, в эту бездну по имени Мин Юнги. - А что бы ты тогда хотел? – опять вопрос, опять искушение, где взять силы, чтобы этому сопротивляться?! У Чимина сердце бьется где-то в горле, как будто оно не выносит этого густого, вязкого напряжения, повисшего между парнями, и рвется сбежать. В голове – ни одной мысли, только желание – прикоснуться, ощутить жар кожи, попробовать на вкус губы, запустить дрожащие пальцы в волосы. - Не знаю… - выдыхает Чимин и делает шаг в номер. Дверь захлопывается порывом сквозняка, отрезая от внешнего мира. Выбор сделан.