Незабытые раны

Август – начало ноября, 2005 год До того дня Алекс и не знала, что такое суеверный ужас. Но именно его она испытала летним вечером, глядя в спину убегающей и захлёбывающейся слезами Кларк Гриффин. Алекс бросила последний взгляд на прижавшихся друг к другу любовников. Внутри всё похолодело. Она силой заставила себя отвернуться и побежала следом. Для чего ей так отчаянно необходимо догнать Кларк? Она не могла ответить себе на этот вопрос. Просто в глубине души поняла: то, что они с ней увидели, изменит всё. Алекс тяжело дышала от долгого бега, холодный пот струился по спине и шее, сердце лихорадочно билось, ища причину паники. Не успев и дня прожить в этой новой реальности, она одной неосторожной прогулкой повлияла на ход событий. Кларк забежала домой, с силой захлопнув дверь, так ни разу и не обернувшись. Только тогда Алекс остановилась, чувствуя, как горят лёгкие. Зачем она побежала? Ей ведь нужно было поскорее скрыться и спрятаться от Кларк, пока та вновь не предала её. Но всё её тело трясло от осознания, что ничего подобного раньше не происходило. Почему-то в голове Алекс будущее должно было измениться, только если бы она приложила заметные усилия для этого. А не вот так. Прогулка, вскользь брошенный взгляд, пропустившее удар сердце. Всего несколько секунд, отделяющих одну реальность от другой. Алекс развернулась и, едва различая дорогу в темноте, направилась домой.

***

Лёжа в своей кровати, она устало потёрла веки. Время тянулось бесконечно долго. Неужели теперь всегда будет так? Голова раскалывалась, от нервов странно болели руки, что злило её ещё сильнее. Никто не спросил, хочет ли она всего этого. Алекс была не готова к такому. Уж лучше бы вяло жила в своей реальности дальше. В бесконечной скуке и серости будней, зато в спокойствии. А сейчас что? Она даже не попыталась что-либо изменить, а у Кларк уже разводятся родители. Просто отлично. Сообщения и звонки от неё после того вечера приходили регулярно. Именно благодаря им она узнала о разводе. И если до этого момента Алекс могла убеждать себя, что всё в порядке, что возможно и в прошлой реальности Кларк застукала своего отца с любовницей, и это как-то само решилось в их семье, то теперь была уверена: развод случился из-за её вмешательства. Ведь раньше у Кларк была полная семья. Её родители прожили вместе всю жизнь. Должны были прожить. Значит, отец Кларк изменял её матери в любом случае. Изменилось только то, что в этом времени Кларк всё узнала и рассказала маме. Всё из-за неё. Алекс тяжело вздохнула. Насколько сильно это повлияет на судьбу Кларк Гриффин? Она уже не ребенок и не должна зависеть от родителей так, как зависят дети, верно? Алекс очень хотела верить, что она права. А даже если нет… Разве могла она знать, что так получится? Разве это её вина? Она изменила прошлое совершенно случайно и непреднамеренно… Мысли лихорадочно метались в голове, не давая спать. Было что-то особенное и до боли привычное в том, чтобы лежать в кромешной темноте и поедать себя изнутри. Дисплей телефона снова загорелся. Алекс не нужно было смотреть на него, чтобы понять, кто звонит. Игнорировать Кларк оказалось сложнее, чем она думала, ведь та настойчиво отказывалась покидать её жизнь: обрывала телефон (Алекс пришлось выключить звук), писала смс-ки одну за другой, стояла под окнами. И это Алекс ещё не заходила в свой фейсбук, пароль от которого было бы неплохо вспомнить в ближайшее время. Алекс пыталась убедить себя, что ей всё равно на чувства этой девушки, что их уже давно ничего не связывает, но сердце предательски замирало каждый раз, когда она открывала сообщения Кларк. Кларк (18:36): Лекса, ответь Кларк (18:39): Нам нужно поговорить Кларк (21:20): Ты обиделась??? Кларк (21:25): На что ты обиделась? Кларк (23:47): Папа сегодня собрал все вещи. А мама только и делает, что плачет… Кларк (00:28): Мне очень одиноко. Не хватает тебя, Лекса. Кларк (02:49): Возможно, если бы ты сказала мне, что я сделала не так, мы смогли бы обсудить это. Кларк (02:50): Но ты просто молчишь. Я не знаю, что думать Алекс застонала, уткнувшись лицом в подушку. Единственное, что поначалу позволяло ей не сойти с ума, — это мысль, что она контролировала ситуацию, знала, что может произойти. Контроль Алекс потеряла, не успев обрести. Из-за одного неосторожного действия события её прошлого изменились слишком сильно. Она почувствовала подступающую к горлу панику. Почему Кларк пишет ей такие вещи? Сейчас наступил тот момент, когда она должна была игнорировать неуклюжие попытки Алекс продолжить общение. Всё изменилось из-за того, что теперь игнорируют её? Или… из-за развода родителей Кларк? Но почему? Неуверенная догадка пронзила её. Неужели в другой реальности Кларк прекратила с ней общение, потому что её заставили родители? Или не заставили, а убедили её саму закончить дружбу. В это сложно было поверить, ведь Кларк казалась ей слишком своенравной, упёртой и свободолюбивой, чтобы быть настолько ведомой и зависеть от мнения других, пусть даже это мнение родителей. С другой стороны, Алекс всё ещё думала, что совсем не знает этого человека. Та Кларк, из другой реальности, тоже бросила её, ничего не объяснив. Не отвечала, когда Алекс плакала из-за отчима и искала поддержки. Ей было плевать, когда Алекс писала, что её били, что мама снова в запое. Она могла хотя бы назвать причину, но не сделала этого. Она могла бы не рассказывать об ориентации Алекс всей школе, но рассказала. Кларк… могла бы защитить её от насмешек. Но никогда даже не пыталась. Не было смысла оправдывать её даже в своей голове. Не было смысла жалеть её. Алекс рывком поднялась и подошла к письменному столу, на котором лежал одинокий лист, исписанный её корявым почерком. Здесь были даты, имена и события, значительные и не очень, которые произойдут в будущем. Алекс должна была быть уверенной, что она всё-таки находится в прошлом, а не в аду. Губы дрогнули в нервной улыбке от глупости собственных мыслей. Но тем не менее… Проверить было нужно. Рациональная часть её сознания твердила, что этот листик не поможет ни в чём убедиться. Если события не изменяются — то это ад? Или, наоборот, если изменяются, — ад? Ну или она просто окончательно спятила. Она нервно скомкала лист бумаги. Но взгляд всё равно успел зацепиться за дату, которая была наиболее важной для неё. 26 ноября 2005 года — смерть отчима в результате ДТП. Алекс посмотрела на календарь. Сегодня 17 августа. Она тихо вышла из своей комнаты. Глубокая ночь. Из зала слышался несинхронный храп матери и отчима. Алекс направилась туда, остановившись возле дивана и глядя на них сверху вниз. Что она должна сделать? Отчим умрёт. Он скорее всего умрёт, если она не вмешается. Тот, кого она ненавидела всей душой. Тот, кто мучил её, унижал, наслаждался её страданиями. Тот, из-за кого мама стала алкоголичкой. Тот, кто заслужил умереть. Тот, кто уже однажды умер, но теперь, в этой новой реальности, в новом прошлом, спокойно жил снова. Алекс хорошо помнила тот пятничный вечер… Мама была настолько пьяна, что её не разбудили ни звонки, ни стуки в дверь. Полицейских встретила Алекс. Сказав, что мама болеет и не сможет выйти, попросила объяснить, что происходит. Авария. Страшный несчастный случай. Отчим вместе с собутыльником стоял у светофора с пакетом, скорее всего полным пива, когда нетрезвый водитель не справился с управлением. Погибли и водитель, и отчим. В ту пятницу Алекс с каким-то пугающим удовлетворением подумала, что до чего иронично и страшно решила судьба: алкоголь всё-таки убил его, как она и говорила, просто по-своему. Алекс медленно моргнула, возвращаясь из воспоминаний в реальность. Как она выглядела сейчас, стоя перед диваном в полной темноте, сжимая кулаки и тяжело дыша? Мелькнувшая перед глазами картинка ей не понравилась… Она выдохнула и тихо вышла из комнаты, оставляя позади обрывки того дня: равнодушный разговор с полицейским, резкий визг тормозов и рыдания убитой горем матери.

***

Сегодня вечером в доме стояла тишина. Отчим ушёл на ночную смену, а мать дремала на диване, закутавшись в махровый халат. В комнате Алекс все окна были полностью распахнуты, чтобы справиться с ужасной жарой. Сама она стояла перед шкафом, уперев руки в бока и хмуро глядя на свою одежду. Хотя своей она её не воспринимала, но важен факт. Ей это носить. Наконец подобрав пароль от странички на фейсбуке, Алекс получила доступ не только к нескольким десяткам сообщений от Кларк и её профилю, но и… к своим фотографиям. От которых её охватил жуткий стыд. Алекс взяла в руки ядерно-зелёный топик. Она помнила его. Носила раньше с бриджами. Алекс кинула одежду в стопку «только для дома». Да уж, нужно признать одно: раньше она совсем не умела одеваться. Если быть честнее и объективнее — ей просто было всё равно на это, она даже не задумывалась, как выглядит, поэтому всю юность проходила в одежде, которая ей не подходила. Только в университете Алекс, насмотревшись на других девушек и впервые влюбившись, стала подбирать себе наряды тщательнее. В конце концов поняла, что совсем не обязательно гоняться за модой, чтобы быть стильной, достаточно носить базовую одежду, и этого хватит, чтобы выглядеть прилично. Она вынула несколько джинсов на заниженной талии, рубашки в клетку, водолазку и юбку. Хоть что-то. Но ей действительно нужны простые однотонные черные и белые футболки. Потому что сейчас гардеробе всё блестит и пестрит, на каждой одежде обязательно есть принт или огромная надпись. Алекс покачала головой, вспоминая, что карманных денег у неё нет. Значит, нужно попросить немного у матери. Если не даст — искать подработку. Она подошла и аккуратно присела на краешек дивана, рассматривая такое знакомое и одновременно такое чужое лицо. От матери снова пахло алкоголем. Алекс с тоской подумала, что такой маму и запомнила: дурно пахнущей, отёкшей и ничего не соображающей. — Эй, — она осторожно и легонько потрясла маму за плечо. Когда та приоткрыла глаза и что-то хрипло пробормотала, прищуриваясь, Алекс спросила: — Я хочу купить себе новую одежду. Дашь немного денег? Мама кивнула, болезненно морщась. — Как же болит башка… Милая, дай сумку. Она достала из сумки стодолларовую купюру. Алекс запротестовала: — Мне не нужно так много… — Бери, — настойчиво прошипела мать, вновь откидываясь на подушку. — Всё равно я их пробухаю… Алекс растерянно взглянула на неё, сжимая деньгу в кулаке. Неужели от её прежней матери под всей этой тонной алкоголя ещё хоть что-то осталось? Мама вновь быстро уснула.

***

С тех пор, как Алекс снова оказалась в 2005 году, она возненавидела ночь. Она стала для неё тем временем суток, когда потаённые страхи выползают из глубины, не давая дышать. Подавляемые днём тревога, ужас и боль находили выход в ночных кошмарах, от которых Алекс просыпалась, мокрая от пота и ещё сильнее уставшая. Ей снилось, что вся её прошлая жизнь оказалась лишь сном. Никогда не было первой любви. Никогда не было и травли в школе… Во сне она бежала за Кларк и смеялась, но затем Кларк поворачивалась к ней лицом — а оно было пустым, будто стёртым ластиком, губы сливались с кожей, глаза без зрачков казались неживыми и пугающими. Тело Кларк постепенно удлинялось, делалось похожим на скелета и надвигалось на неё, тыча неестественно вытянутым пальцем в грудь. После одного из таких кошмаров Алекс резко распахнула глаза, проснувшись. Мокрое от холодного пота тело колотил озноб. Она обхватила руками колени, забившись в угол кровати. Её трясло. В окне, на стенах и в зеркалах — повсюду мерещились силуэты и тени. Она никогда раньше не боялась темноты. Но этот жуткий образ искривлённой Кларк никак не покидал её разум. Она схватилась за голову руками. Что с ней происходило? Она совершенно запуталась. Жива ли она, или это ад? Действительно ли у неё была другая жизнь, та жизнь, где она уже была взрослой женщиной? Или она сошла с ума и ей всё померещилось, приснилось в одном из постоянных кошмаров? Алекс нервно и как-то дёргано покачала головой, понимая: таких галлюцинаций не бывает. Тогда… Проще было поверить, что она умерла и сейчас находится в аду, чем в то, что она из будущего. Сначала, когда она только оказалась в этой реальности, Алекс была уверена в том, что знает все происходящие события наперёд. Но так ли это на самом деле? Кларк не прекратила с ней общение, наоборот, лишь сильнее требовала её внимания. Родители Кларк не должны были разводиться, но они развелись. Так что же в итоге Алекс могла предсказать, если ничего не сбывалось? На ватных ногах, не до конца осознавая, что она собралась сделать, Алекс подошла к зеркалу. У зеркала была небольшая потайная дверца, в которой Алекс хранила гигиенические принадлежности, духи и… бритвенные станки. Слёзы уже давно стекали из глаз, когда Алекс, крепко сжав зубы, вцепилась в холодное лезвие. Если это ад — значит, она мертва и умереть не может. С этими мыслями Алекс дрожащей рукой с нажимом провела по нежной коже запястья, завороженно наблюдая, как из пореза начинают проступать маленькие круглые капельки крови. Руку обожгло после мгновенного осознания, что она сделала. Лезвие упало на пол с тихим звоном. Испачканное кровью, как доказательством её существования. Щиплющая, отрезвляющая боль в запястье не давала о себе забыть. В ту ночь напуганная собственным поведением Алекс поняла две вещи: во-первых, она совершенно запуталась, во-вторых, она больше никогда не решилась бы «проверить» жива ли она таким способом. Не помня себя, Алекс набрала полную ванну ледяной воды. — Даже если это чёртов ад, я не сломаюсь, я справлюсь, — прошептала она не своим голосом, склонившись над ванной и глядя на побледневшее отражение. Тёмная вода искажала её силуэт. А на следующее утро во время прогулки ноги сами завели её к церкви, где она недолго постояла, помявшись, у входа, но, так и не решившись зайти, ушла домой, проклиная себя за минутную слабость.

***

Инцидент у зеркала теперь напоминал о себе лишь крохотным шрамом на запястье, который легко удавалось скрыть от сожителей. Ну или им просто было всё равно, и никто не обращал на неё внимания. С того дня Алекс решила поменьше анализировать своё нахождение в новом мире и просто принять реальность, как факт. Теперь дни, похожие друг на друга, начали свой неумолимый ход. Не успела Алекс оглянуться, уже нужно было собирать рюкзак в школу. Кларк писала всё реже и реже, должно быть, всё-таки не растеряв остатки гордости. Встречаться с ней в школе — страшно, но Алекс решила продолжать игнорировать её, надеясь, что Гриффин отстанет. Она даже морально подготовилась к тому, что, как и в прошлый раз, придёт в школу и сразу услышит, как все обсуждают её ориентацию. Алекс всеми силами старалась удержать собственный разум и сохранить рассудок в мире, которого боялась. И у неё получалось. Получалось до вечера перед первым сентября, когда вдруг тишину квартиры разрезал пьяный, громогласный вопль отчима: — А ну иди сюда, живо! Алекс! Она тут же напряглась, всем телом чувствуя угрозу в его голосе. Что она сделала на этот раз, если весь день просидела в своей комнате, не показываясь ему на глаза? Алекс неохотно поплелась к нему и остановилась, замерев в проёме гостиной. — Сядь, — не глядя на неё, приказал отчим. Всё ещё ничего не понимая, она села на край дивана; рядом с ней, сжавшись и дрожа, сидела мама. Почему-то та всячески избегала её взгляда. Алекс стало ещё сильнее не по себе. Отчим, скрестив руки на груди, презрительно оглядел её с ног до головы. Взгляд остановился на новой юбке и футболке, которые она не так давно купила себе и как раз вечером примеряла, выбирая, в чём пойти завтра в школу. — Что это? — начал он, кивая на неё. — Одежда, — стараясь не закипать раньше времени, ответила Алекс. Терпения отчима хватило ненадолго, он сразу взорвался: — Я вижу, что это одежда, идиотка! Что это за одежда? Откуда она у тебя?! — Недавно купила. — На какие деньги? У тебя нет денег! — Мне… — совершенно растерянно произнесла Алекс, бросив испуганный взгляд на мать. — Мне мама дала деньги… — Ложь! — отчим почти побагровел от злости, он подошёл ещё ближе к дивану, где сидела Алекс с матерью. — Врёшь! Всё время врёшь и не краснеешь! Мерзавка! Воровка! Обворовать собственную мать — это на сколько не должно быть совести, чтобы совершить такое?! Алекс застыла. Совсем ничего не понимала. Переводя взгляд с матери на отчима и обратно, пыталась сообразить, что ответить. Напор отчима, его крик, его обвинения, то, что он снова пьян и находится так близко к ней в неуравновешенном состоянии — пугали её. Она попыталась протестовать: — Мама дала мне сто баксов на новую одежду, когда я попросила её… Отчим, трясясь от гнева, посмотрел на жену и со злостью спросил: — Ты давала ей деньги? Мама открыла рот, чтобы ответить, но тут же закрыла его, замотала головой. — А она говорит, что не давала, — со странным удовлетворением подытожил он. — Мам, — Алекс, бросив напряжённый взгляд в ту сторону, протянула руку, чтобы коснуться плеча матери, но та, поёжившись, отодвинулась от неё ещё дальше. — Ты что, забыла? Я разбудила тебя, и ты отдала мне сто долларов. Недели полторы назад. — Я… Такого не помню… Ничего не давала, — затараторила мама, всхлипывая. — Я не могла дать тебе столько денег! Ты просто украла их у меня! Боковым зрением заметив движение, Алекс повернула голову и вновь посмотрела на отчима. Теперь трясло и её тоже. Не только от страха, обиды и непонимания, но и от злости. Её тяжёлый и потемневший от ярости взгляд остановился на обрюзгшем лице отчима, наполненном каким-то кровожадным наслаждением. Его руки сжимали толстый кожаный ремень с металлической пряжкой. Зрачки Алекс расширились от осознания и страха. — Ты знаешь мою позицию, я считаю, что детей бить нельзя, — вкрадчиво проговорил отчим, надвигаясь на неё. Алекс вжалась в спинку дивана. — Я не ребё… — Молчать! Если бы не была ребёнком, разговор с тобой был бы короче и жёстче, Алекс, — он уже стоял над ней, глядя на падчерицу сверху вниз. — Ты украла деньги у матери, а теперь не признаёшься в этом, продолжаешь обманывать. За воровство тебя следует наказать. Что ж, — отчим поудобнее перехватил ремень в руке. — Поскольку я придерживаюсь политики, что детей кулаками бить нельзя… Только ремнём… — Нет! — дёрнулась Алекс, попытавшись подняться и вырваться из этой ловушки, но тяжёлая ладонь схватила её за плечо и силой опустила обратно. — Вытяни руки. Алекс, дрожа всем телом, крепко зажмурила глаза. — По-хорошему прошу: вытяни руки. Теперь в его голосе явно слышалась угроза. Казалось, отчим с каждой произнесённой фразой терял терпение. Это заставило её всё-таки вытянуть руки перед собой. С трудом подавив желание снова опустить их и спрятать, Алекс всхлипнула. Перед резкой вспышкой боли она услышала свист рассекающего воздух ремня. И следом ещё один удар, по тому же месту. Алекс сжала губы, стараясь подавить вздохи и возмущения. Сильнее чувства боли в её разуме горели унижение и ненависть. Алекс попыталась абстрагироваться от нависшего над ней отчима, и мысли против воли обратились к съёжившейся рядом матери. Что это было? Неужели она настолько потеряна, что не помнит, что говорила и делала? В то, что мама просто подставила её, Алекс верить не хотела, поэтому этот вариант сразу отмела. Где-то в груди растекалась тихая бессильная злоба на маму. За то, что та пьёт и убивает себя, совсем не борется с зависимостью и… не любит её. Сколько раз он замахнулся? Алекс не считала, лишь смотрела перед собой, мысленно взывая к Вселенной, желая ему смерти. Из-за него мама стала такой убогой. Из-за него Алекс ненавидела возвращаться в собственную квартиру. Но именно он стоял сейчас над ней и наслаждался своей властью, упивался силой и возможностью причинить боль, наказать. Когда удары прекратились, Алекс, не поднимая головы, встала и ушла в свою комнату. Весь вечер после этого она сжимала в кулаках одеяло и вновь просила себя быть сильной.

***

Школьный коридор, монотонный шум сотен голосов, лица одноклассников — всё казалось таким знакомым и одновременно чужим, забытым и нереальным, что в висках стучало, а к горлу подкатывала тошнота. Алекс стояла перед дверью в аудиторию, сжимая лямки рюкзака, и твердила себе, что она уже не та маленькая, напуганная и беспомощная девочка, какой была здесь в прошлом сентябре 2005 года. Ей нужно взять себя в руки! Сейчас у неё преимущество: она уже знает, что Кларк рассказала о её ориентации, знает, что над ней будут издеваться. Теперь это не станет неожиданностью. Она напряглась, когда боковым зрением увидела подошедшую Кларк Гриффин. Та остановилась, пристально уставившись на неё. А потом как-то криво улыбнулась, как будто с издёвкой, и махнула рукой. Алекс отвела взгляд и быстро пошла в класс, старательно делая вид, что Кларк она не заметила. В груди с тревогой сжималось сердце. Она морально готовила себя к тому, что может случиться. Но… На неё никто не обратил внимания. Алекс осмотрела одноклассников: все занимались своими делами. Она сглотнула и села на заднюю парту, зная, что Кларк предпочитает сидеть перед учительским столом. Не стоило расслабляться: Кларк не растрепала всё сейчас, но ничто не мешает ей сделать это позже. Алекс сжала кулаки. Неужели она теперь всегда будет бояться? Занятая своими мыслями, она рассеянно крутила карандаш в руке, когда вдруг услышала, как парень, сидящий сбоку от неё вместе с мерзкой и неприятной Роуз, окликнул Кларк. Он пошутил про её фигуру, заставив Алекс закатить глаза. Как можно было назвать Кларк толстой, пусть даже завуалированно? Её фигура всегда была очень женственной и привлекательной. Только полный идиот мог посчитать её толстой. Сегодня у неё не было возможности рассмотреть Кларк повнимательней, но за те несколько мгновений, когда она смотрела на неё, Алекс показалось, что та не потолстевшая или отёкшая, а скорее сильно заплаканная и оттого лицо кажется припухшим от слёз. Поэтому… Алекс не обратила особого внимания на их слова и смех, не придала им значения, в конце концов, они говорили это Кларк, которая прямо сейчас ответит что-нибудь едкое, пошутит и не позволит так с собой разговаривать и унижать себя. В этом плане Кларк всегда была сильнее неё, знала себе цену и любила свою внешность. Все смеялись после шутки Роуз и её парня. Алекс отвела взгляд со спины Кларк и перевела его, уставившись в окно. Как вдруг заметила, что Кларк дрожит. Кажется, она первой обратила на это внимание. Остальные замерли только когда услышали, как она расплакалась. Девушка рывком встала и выбежала из аудитории. В классе стояла оглушительная тишина. Потом все осторожно начали перешёптываться. Сердце Алекс стучало где-то в висках. Она не могла понять, почему Кларк так отреагировала, почему не защитила себя, как делала раньше? Роуз первой громко подала голос: — Вот ведь ненормальная, да? Куда она побежала? Сейчас урок будет! — Пошутить уже нельзя? — поддакнул её парень. Алекс бросила на них свирепый взгляд. Такие люди всегда вызывали у неё отвращение. Такие, как они, никогда не признавали собственные ошибки, их никогда не мучила совесть. Урок тянулся долго и мучительно, ужасно скучно. Пустота на том месте, где должна была сидеть Кларк Гриффин, то и дело притягивала взгляд своей неправильностью. Тогда Алекс и увидела рюкзак бывшей подруги. Она оставила его, забыла, когда бежала отсюда, стараясь скрыть слёзы. Прозвенел звонок, и все начали потихоньку собираться и лениво выходить из аудитории. Все, кроме Алекс, которая всё так же сидела и тяжело смотрела на рюкзак, не зная, что ей делать. Почему больше никто не заметил, что Кларк его забыла? Почему только ей не всё равно на это? Они… чужие друг другу люди. Кларк — гомофобка и глубоко внутри презирает её, ведь так? Из-за неё травля началась в прошлый раз, и может начаться снова. Но всё же… Алекс шла по улице, закинув за спину рюкзак Кларк Гриффин. Она всё ещё не верила, что действительно делает это. Им нужно было поговорить. Алекс просто хотела узнать, как Кларк себя чувствует. Та Кларк, которую она знала, никогда бы не расплакалась из-за глупых шуток. С ней что-то происходило. Алекс прикусила губу, отгоняя от себя мысли, что это может быть из-за неё. Дом Кларк непрерывно приближался с каждым её шагом. А как иначе? Волнение и тревога раздирали разум, не давая трезво мыслить. Она постучится в дверь, Кларк ей откроет. Что дальше? Что ей говорить, как смотреть в глаза той, кого она почти месяц игнорировала всеми силами? Кажется, несмотря ни на что, Алекс было жаль свою подругу, пусть и бывшую. Позвонив, она принялась с беспокойством ходить вокруг двери, повторяя про себя заготовленную речь. — Иду, иду! — раздался крик из-за двери. Всё внутри похолодело. Кричала не Кларк, а её мама. Она совсем о ней забыла. Алекс, растерявшись, не придумала ничего умнее, чем бросить рюкзак под дверь и, развернувшись на пятках, уйти, не поднимая головы. Она шла быстро, её лицо пылало от неловкости и собственной трусости. А спиной она чувствовала чей-то прожигающий взгляд. Так в тот день у Алекс не получилось поговорить и объясниться с Кларк.

***

Дни непрерывно и неумолимо сменяли друг друга. Алекс пыталась привыкнуть к своей новой жизни. Отчим с матерью продолжали пьянствовать, а она старалась не попадаться им на глаза лишний раз. Лишь ждала, ждала конца ноября, с нескрываемым наслаждением представляя, как снова услышит известие о смерти отчима. Но в груди почему-то от этих мыслей становилось тесно, было тяжело дышать. Поэтому и эти мысли пришлось отгонять прочь. Казалось удивительным, но именно школа стала местом, где ей было спокойнее всего. Кларк никому не рассказала о сексуальной ориентации Алекс. После того инцидента Кларк больше не пыталась заговорить с ней. Кларк вообще больше ни с кем не говорила. Ходила в чёрной или серой одежде, длинных объёмных свитерах, скрывающих тело, как будто хотела сделаться незаметной окружающим, исчезнуть с лица Земли. Никто и не обращал на неё внимания. Никто, кроме Алекс, которая каждый раз злилась на себя, когда её сердце предательски замирало, стоило услышать слишком слабый и тихий голос Кларк, когда та отвечала на очередной вопрос учителя. Алекс в какой-то степени расслабилась, потому что больше не переживала из-за того, общаться ли ей с Кларк, плохо ли она поступает. Её больше не мучило чувство вины. Почти. Всё изменилось в начале ноября, когда Глория, пышущая жизнью, с блестящей темной кожей и пышной прической, радостно объявила, что совсем скоро они всем классом отправятся в поездку в другой город, чтобы посетить музей-заповедник. — Возражения не принимаются, — добавила Глория, прочитав на лицах одноклассников недовольство. — Это вместо уроков будет, не поедете — получите пропуск! Алекс вспоминала прошлую такую поездку, пока ехала в школьном жёлтом автобусе. Тогда они остановились в большом частном доме, переоборудованном под отель, в каждой комнате находилось по три или четыре кровати. Алекс помнила, как Роуз и другие девочки, нарочито громко обсуждали, хихикая, что ни за что не будут спать с ней в одной спальне. «Она же лесбиянка. Кто знает, как она поведёт себя в закрытом пространстве с другими девушками». И все приглушённо смеялись, чтобы не вызвать гнев сопровождающего учителя, а Алекс кипела от злости, пытаясь делать вид, что не слышит их. Но и в отеле цирк продолжился: они визжали, ахали и с отвращением выталкивали Алекс из спальни, когда она пыталась зайти туда со своими вещами. Кларк тогда ни разу за неё не заступилась. Те, кто в «веселье» не участвовал и не потешался над ней, просто молчали и не вмешивались, ведь их это не касалось. Никому не хотелось нажить себе проблемы. Алекс помнила то чувство возмущения и бессилия перед насмешками толпы. От одних только воспоминаний об этом лицо Алекс начинало гореть. Она глубоко дышала, убеждая себя, что в этот раз всё будет по-другому. Никто не знает её секрет. Никто не знает. В этот раз Кларк никому не рассказала. И действительно: это был тот же отель, те же комнаты, заставленные кроватями. Но теперь никто над ней не смеялся. Кларк устроилась в соседней спальне, и Алекс выдохнула с облегчением: она не знала бы, как себя вести, если бы они спали в одной комнате. Вечером все собрались на совместный ужин. Стол был заставлен горячими блюдами, сладостями, кока-колой и чипсами. Все ели, смеялись и разговаривали. Кларк тоже была непривычно энергична и болтлива, шутила и улыбалась, подкладывая себе в тарелку понемногу еды. Однако… Каждый раз, когда Алекс бросала на бывшую подругу косые взгляды, а делала она это довольно часто, то видела, что Кларк на самом деле ничего не ела. Кларк не притронулась ни к чему из того, что лежало на её тарелке. Она даже не смотрела на лежащую в ней еду, как будто вообще не чувствовала голода. Только непринужденно улыбалась и всё накладывала, накладывала и накладывала… Алекс бесило, что она обращает столько внимания на Кларк. Ей должно быть плевать на неё. Но она не контролировала себя в такие моменты. Просто бессознательно подмечала. Почему никто больше не обращал на это внимание? Всем было настолько плевать? Или все так же, как и она, лишь делали вид, что не замечают? Чёрт, Кларк вообще хоть что-нибудь ела сегодня? Алекс решила не забивать себе этим голову. И скорее всего, она бы действительно благополучно забыла о странном поведении Кларк за ужином, если бы не событие, произошедшее этой же ночью. Все уже давно спали, когда Алекс резко распахнула глаза из-за приснившегося кошмара. Какое-то время она неподвижно лежала и слушала мирное дыхание соседок по комнате, надеясь быстро заснуть снова, но вскоре поняла, что сон ушёл. Часы показывали два ночи. Алекс осторожно, чтобы никого не разбудить, вышла из спальни и пошла на кухню выпить воды. Краем глаза она заметила силуэт в полутемной гостиной. Разум подсказывал: «Не обращай внимания. Просто пройди мимо, выпей воды и вернись». Но что-то, какая-то сила заставила её замереть напротив двери, приблизиться и, не дыша, заглянуть в небольшую щёлочку. В гостиной была Кларк. Она лежала, согнув ноги в колени, и качала пресс. С каждым скручиванием из её горла вырывался сдавленный, тяжелый шёпот: — Восемьдесят восемь… Восемьдесят девять… Девяносто… Как долго она уже занималась здесь? Тем временем Кларк, даже не дав себе отдышаться, перевернулась и встала, упираясь на ладони, как будто собиралась начать отжиматься. В этом не было ничего особенного, пыталась убедить себя Алекс. Кларк просто делала упражнения. И всё же… Неправильность происходящего скребла разум Алекс где-то в глубине сознания. Возможно дело было в том, что Кларк пряталась? Она не просто так выбрала такой поздний час для занятий. Она даже не включила свет, подсвечивала себе пол слабым лучом фонарика на телефоне. Или дело было в этом жутком надрывном шёпоте, который сопровождал каждое движение Кларк Гриффин? Или же в том, что вечером она не поужинала. Алекс не понимала, свидетелем чего стала. Но вдруг с невыразимой силой захотелось сбежать, оставшись незамеченной. И стоило этой мысли промелькнуть в голове, как Кларк, словно услышав её, подняла голову, сталкиваясь взглядом с Алекс. Всего на мгновение на лице Кларк отразилась растерянность. Но она быстро скрыла её, отведя глаза в сторону, и попыталась оправдаться: — Я тут… занимаюсь. Слегка. Не хотела никого будить. — Зачем так поздно? — спросила Алекс, сама не зная, для чего. Словно боялась, что между ними повиснет тишина. — Сильно переела за ужином, — Кларк радостно улыбнулась, будто говорила о чём-нибудь приятном. Улыбка получилась натянутой, неестественной. — Надо растрясти, иначе не усну. От этой откровенной лжи Алекс застыла, по спине прошёл мороз. Ей хотелось закричать: «Ты врёшь, я же знаю, что ты врёшь. Ты ничего не ела! Я видела, что ты не ела». Эти мысли подействовали отрезвляюще. Алекс оглядела Кларк с ног до головы ледяным взглядом. Сейчас на ней был лишь чёрный топ и серые спортивные штаны. Острые ключицы девушки сильно выделялись на фоне белой кожи. Кларк сидела, подогнув под себя ноги, но даже так было видно торчащие, обтянутые кожей рёбра. Милых и всегда немного румяных щёк тоже больше не было. Сильнее всего Алекс напугали губы Кларк, бледные и утратившие прежний нежно-розовый оттенок, и тёмные синяки под глазами, которые, как главный штрих, добавляли образу Кларк мучительной болезненности. Да, сейчас она определённо заметила, насколько сильно Кларк уменьшилась. Разве это возможно? Разве возможно так сильно похудеть всего за два месяца? Кларк так хорошо скрывала это за несколькими слоями одежды, а измученное и уставшее лицо маскировала макияжем. Алекс поджала губы и промолчала. В груди стало тесно и тяжело. Да какое ей дело вообще? Кларк взрослая девушка, пускай сама разбирается. Алекс тряхнула головой, пытаясь отогнать ощущение неправильности происходящего… — Ладно. Спокойной ночи, — наконец просто ответила Алекс, словно принимая объяснения Кларк. Та сразу расслабилась, услышав это. — Не задерживайся, а то не выспишься, — добавила она, прикрывая дверь. — Спокойной ночи, Лекса, — запнувшись, тихо попрощалась Кларк, глядя перед собой. После этого она всё-таки налила себе воды, осушила стакан залпом и снова легла в кровать, пытаясь уснуть. Долго не получалось. Она переворачивалась с боку на бок, а в голове беспрерывно звучал голос Кларк, в темноте шепчущий цифры. Окончательно проваливаясь в сон, Алекс вдруг поняла, что этот небольшой разговор стал первым с того тёплого летнего вечера, когда они качались на качелях, а потом из-за кустов наблюдали за целующим молодую женщину отцом Кларк.