Цепочка

***

Закат догорал. Казалось, будто небо кто-то вымазал первосортной киноварью. Последние лучи ещё освещали вершины гор, но в долине уже сгущались сумерки. Внизу прошуршали автомобильные шины, передние фары осветили пространство между корпусами. Мусаси знала, что автомобиль принадлежит самому господину Сакаки. Босс не жил здесь постоянно, по слухам, у него были аппартаменты в Токиве. Бесшумно поднялся шлагбаум. Автомобиль выехал на дорогу, петляющую среди скал. Мусаси, облокотившись о парапет, мрачно смотрела вдаль. Вид, открывающийся с крыши, как нельзя более соответствовал плохому настроению. Сейчас Мусаси особенно остро почувствовала собственную ненужность — и в штаб-квартире Ракеты, и в мире вообще. В велосипедной шайке она привыкла ко всеобщему восхищению, но завоевать уважение здесь оказалось не так-то просто. Стажёры красной команды, может, и признавали её лидерство, но за спиной наверняка обвиняли в том, что она тянет всех на дно, из-за неё им никогда по показателям не обойти синюю команду. И они, как ни горько признавать, правы. Даже у глупышки Ямато, невесть как пробившейся в лидеры «синих», есть Косабуро и собственный покемон. Ратта, конечно, напарник так себе (Мусаси предпочла бы минирю или мучула), но обладание им давало Ямато право задирать нос. А у Мусаси с тех пор, как исчезла мама, не было никого. Пока она не встретила Кодзиро, которого считала самым близким другом. Но и он предпочёл остаться в прошлом. «Может, просто сбежать отсюда?» — малодушно подумала Мусаси. За два месяца она, по крайней мере, научилась скрытно передвигаться. Наверняка получится, никем не замеченной, добраться до ограждения. Правда, дальнейшие действия Мусаси представляла слабо. Пройти мимо караульных, стерегущих шлагбаум, нечего думать, как и перебраться через обвитую колючей проволокой ограду. А за рытьём подкопа её вполне могут застать патрульные, обходящие территорию. И вообще, станет ли Сакаки искать её? Или предпочтёт не тратить силы ради ничтожной пешки? «Ну а потом куда мне податься? В Токиве слишком опасно. Может, в Кутибу? Или в Ханаду? Да какая разница…» Вайпер намекнул, что она сможет кое-что разузнать о матери, и этот намёк пока что удерживал Мусаси. Но и знала она до сих пор не больше, чем до вступления в команду Ракета. «Никто сразу просто так не предоставит мне информацию. Если только Вайпер не солгал». — Ага, вот ты где! Вздрогнув от неожиданности, Мусаси обернулась и увидела старшего инструктора Вайпера. Лёгок на помине. Она так задумалась, что не слышала его шагов, теперь ещё, чего доброго, схлопочет выговор за беспечность. Настоящий агент должен всегда держаться настороже. — Я доложил о твоих успехах господину Сакаки, — заговорил Вайпер. У Мусаси отлегло от сердца: по крайней мере, выговор откладывается. — Д-да, господин инструктор, — пролепетала она. Что ж, вот она, возможность с глазу на глаз выпросить право работать в одиночку. — Он надеется, что ты удержишь место лучшего стажёра красной команды, — продолжал Вайпер, — и дал тебе последний шанс. В смысле, нового напарника. — Господин инструктор, я как раз хотела попросить, чтобы мне позволили… — тут до Мусаси дошла вторая часть фразы Вайпера. — Мне дали нового напарника?! Сердце затрепетало от радости: значит, ещё не всё потеряно! Кто же, интересно, согласился составить ей пару? Мондо? Нет, того больше тянет к технике, он собирался переводиться в отдел научных разработок. Юсаку? Нет, только не этот рохля… С ним она опять облажается. — Знакомься, — Вайпер улыбнулся уголками губ и указал в сторону. — Хотя вы и так знакомы. Проследив за его жестом, Мусаси упёрлась взглядом в стену вентиляционной шахты. Возле стены, опустив голову так, что волосы закрывали лицо, стоял парень в красной форме. Он сложил руки на груди и согнул в колене ногу, пытаясь непринуждённой позой скрыть волнение. Мусаси внутренне подобралась: неужели?.. И, когда парень, повернув голову, улыбнулся ей, Мусаси с удивлением выдохнула: — Ты?!

***

Пару кварталов они прошли молча, прислушиваясь, не завоет ли полицейская сирена, и остановились отдохнуть на пустыре. Наконец Мусаси осознала, что Масы и Мисы с ними нет, и ей даже стало немного стыдно, что она только сейчас вспомнила о друзьях. Ноша сразу же надавила ей на плечи. Шумно фыркнув, как уставшая понита, Мусаси сбросила ящик и утёрла рукавом лицо. — А вы ребята не промах, — хмыкнул незнакомец, до сих пор сопровождавший их. — Наши друзья, — Мусаси дёрнула его за рукав плаща. — Там остались наши друзья. — Разве они не идут за нами? — ошарашенно озирался Кодзиро. Незнакомец повёл плечом. Голос его звучал степенно и внушительно; Кодзиро отметил, что так обычно говорят люди, привыкшие учить и повелевать. — Если вы о том рыжем и девчонке, то не беспокойтесь, они удрали при первом признаке тревоги. — Да? — Мусаси не знала, радоваться за Масу и Мису, или обидеться на них. Потом она вспомнила, чем обязана собеседнику. — Вы нас здорово выручили, спасибо, господин… Э-э… — Вайпер, — подсказал незнакомец и, заслонившись от ветра, закурил. Огонёк зажигалки на миг осветил волевое лицо и ёршик волос. — Просто Вайпер? — не поверил Кодзиро. Его так и подмывало подробно расспросить странного незнакомца о матадогасе, но он сдержался. — Пока вам этого хватит, — Вайпер выпустил изо рта струйку дыма. — Что ж, похоже я не зря ради вас ехал сюда из Токивы. — Вы проделали такой путь ради нас? — удивился Кодзиро. — Но откуда вы о нас узнали? — Меня впечатлили ваши навыки, — затянулся Вайпер, проигнорировав вопросы, — но пока они далеки от совершенства. Вам придётся много тренироваться, чтобы отточить их. Но перейдём ближе к делу. Я наблюдал за вами и пришёл к выводу, что вы нам подходите. Мусаси кольнуло разочарование: такой представительный господин всего лишь преступник, ищущий подельников, на которых можно скинуть самую грязную и опасную работу. С подобными предложениями к байкерам обращались и раньше. Мусаси уже привычно закинула на спину добычу. — С этого и следовало начинать. Идём, Кодзиро! — Босодзоку не мальчики на побегушках в банде. Мы никому не подчиняемся, — с достоинством добавил Кодзиро. Вайпер невозмутимо стряхнул пепел с сигареты. — Организация, о которой я веду речь, гораздо более могущественная, чем какая-то провинциальная банда. Догадка молнией озарила сознание Мусаси. Многострадальный ящик шмякнулся оземь, а Мусаси, не успев толком сообразить, что делает, с дикой яростью кинулась на Вайпера с намерением расцарапать ему щёки. Кодзиро попытался удержать подругу, но не успел. Вайпер, не меняя скучающего выражения лица, точным движением перехватил и вывернул руку Мусаси. Девушка сердито шипела и билась, силясь вырваться из живых тисков. Луна, показавшаяся из-за облака, освещала поле боя. — Так вот почему ты следил за нами, ублюдок?! — синие глаза Мусаси стали чёрными от ненависти, собранные в пучок волосы растрепались. — Ты из полиции, да? Родич Дзюнсы? А ну отпусти, ты сломаешь мне руку! Кодзиро молча ринулся было на помощь подруге, но в непосредственной близости от противника, когда разница в силе и комплекции проявилась особенно очевидно, весь героизм угас. Слишком уж велика была угроза, источаемая всем существом Вайпера. Кодзиро попятился с позорным стоном, означающим, что он сдаётся без боя. Вайпер, выплюнув сигарету, с такой силой отшвырнул Мусаси, что она, пролетев десяток шагов, перекувырнулась и упала на спину. Вайпер кивнул каким-то своим тайным мыслям. — Спокойно. Я не из полиции, не связан ни с какой благотворительной организацией и не заманиваю людей в секту или что там вы успели себе вообразить. Я представляю интересы команды Ракета. За то время, пока он говорил, Мусаси успела подняться на ноги. Отряхивая от пыли одежду, она исподлобья взирала на Вайпера. Боевой пыл угас. Против такого противника всё равно нет ни единого шанса, ему даже не понадобилась помощь покемонов, чтобы одолеть их. Да и кто знает, какие мощные покемоны у него в арсенале. А Вайпер, убедившись, что Мусаси и Кодзиро больше не собираются сопротивляться, рассказывал о команде Ракета — организации, паутиной тайной власти опутавшей весь регион Канто, а в грядущем нацеленной на мировое господство. Ни одна сфера жизни не обходилась без её влияния, на её стороне видные учёные, бизнесмены, политики, их люди внедрились повсюду. — Даже в Лигу покемонов? — спросил простодушный Кодзиро, представив окладистую белую бороду председателя Тамаранзе. — В том числе, — тоном искусителя бросил Вайпер. — Но зачем команде Ракета уличные бродяги без роду и племени? — прищурилась Мусаси. Вайпер, помедлив с ответом, устремил на Кодзиро задумчивый взгляд, затем точно так же поглядел на Мусаси. Друзья невольно поёжились, словно этот взгляд проникал им под кожу, прощупывал души и без стеснения препарировал внутренности. — Как знать, как знать, — загадочно протянул Вайпер, удовлетворённый осмотром, — какие тайны могут скрываться за внешней простотой. Мусаси до боли закусила губу. О чём он бормочет? Она прекрасно осознавала, кто она — девчонка из трущоб, оборванка, с которой приличным детям запрещали водиться. Всё, что у неё имелось из ценностей — это красота, но и она не принесла ей счастья. И всё же рассказы нового знакомого манили её, как манит путешественника открывшийся на горизонте неизведанный берег. Всё, что до сих пор происходило в её жизни, представлялось ей черновиком, заполненным неудачными попытками. Довольно носиться на велике по улицам, размахивая цепью. Пора уже наконец заняться серьёзным делом. Мусаси, подняв голову, с вызовом заговорила: — Какие тайны? Маму я едва помню, она постоянно где-то пропадала, а когда мне исполнилось пять, исчезла совсем. Двенадцать лет о ней ни слуху, ни духу. Я знаю только, что её звали Миамото. А кто мой отец, вообще без понятия, за все годы он ни разу не удостоил меня своим присутствием. Может, он один из тех тренеров-неудачников, что путешествуют до старости, пока комиссия не запретит им бросать вызов гимам. Мама никогда о нём не рассказывала. — Возможно, тебе удастся кое-что разузнать о матери, — намекнул Вайпер. Кодзиро, довольный тем, что Вайпер вроде бы позабыл о нём, с волнением слушал речь подруги. «Её звали Миамото…» Кодзиро, охваченный отголосками давнего воспоминания, навострил уши. Миамото. Ему знакомо это имя. Где он его слышал?

***

Климат региона Синно, продуваемого горными ветрами, весьма разнообразен. На севере постоянно лежит снег и жители города Киссаки даже летом не расстаются с зимними ботинками и куртками. Но, чем дальше к югу, тем теплее воздух. Там, где вдоль морского побережья раскинулся город Нагиса, всегда достаточно солнца, но нет удушливой жары, что сделало эти места излюбленной зоной отдыха для богачей. Именно здесь располагалось одно из имений семьи Кодзиро, куда хозяева раз в год наведывались на пару недель отдохнуть от суеты Канто. И здесь же, среди лесов и гор, как сказочный замок, возвышалась вилла, принадлежащая семье Румики. В тот день родители уехали развеяться в Нагису, а Кодзиро отправили в гости к Румике, присовокупив, что жених и невеста должны встречаться как можно чаще, дабы укрепить союз. Кодзиро скривился: Румика и без того не давала ему прохода, а уж после того, как объявили об их помолвке, она словно обезумела. Ей нравилось постоянно воспитывать его, словно мало было гвардии учителей, стерегущих каждый шаг Кодзиро. Она поправляла его, когда он что-нибудь говорил, одёргивала за столом, корчила брезгливую гримасу, когда он смеялся, критиковала его манеру одеваться, его привычки. Даже во сне она не отставала, являясь в кошмарах. Кодзиро постоянно чувствовал, как его превращают в безвольное создание с тихим голосом, стесняющееся лишний раз поднять от пола затравленные глаза. Своим педагогическим рвением Румика уничтожила любовь и восхищение, что он питал к ней с первой встречи — тоже, как потом догадался Кодзиро, подстроенной родителями. Особенно почему-то Румика невзлюбила Гар-чана. Кодзиро робко обратился к занятым сборами родителям, опустив руки по швам, как полагается благовоспитанному мальчику. — Мама, папа… Нельзя ли мне сегодня отправиться с вами в Нагису? Я очень хочу взглянуть на маяк Ширубе, и зайти в гим, и… Отец издал многозначительное «Гм» и Кодзиро осёкся. Это «Гм» как будто затянуло удавку на его шее. — Кодзиро, — строго начал отец, — невежливо оставлять будущую супругу коротать день в одиночестве. — Ведь Румика так привязана к тебе, — поддержала мать. — Но я… — пискнул Кодзиро. Он хотел объяснить, что Румике и без него есть, чем заняться, а ему так охота посмотреть город. Ведь он видел Нагису только из окна автомобиля и то мельком. Как раз в ту минуту явился шофёр и доложил, что машина подана. — Хорошо, — кивнул отец. — Сначала отвези господина Кодзиро. Кодзиро хотел выпросить хотя бы разрешения добраться до соседней виллы пешком, ведь там идти-то не более пятнадцати минут, но и этого маленького глотка свободы его лишили. Поэтому час спустя Кодзиро и Румика сидели рядом на кушетке в гостиной, рассматривая семейные альбомы. Вернее, Румика перелистывала страницы, объясняя, кто на фото, а Кодзиро, изредка поддакивая, вежливо пытался не зевать. Запомнить череду всех прадедов, двоюродных тёток и прочих родственников всё равно не представлялось возможным. Приспущенные шторы преграждали доступ солнечным лучам, поэтому в комнате, несмотря на то, что солнце стояло в зените, было прохладно. Плющ обвивал балконную решётку. Из сада доносилось мелодичное стрекотание коротокку. Кодзиро пожалел, что этот покемон не водится в Канто. Он слушал бы его песни с большим удовольствием, чем нравоучения невесты! Румика меж тем придвинулась к нему вплотную. Её личико раскраснелось. Надушенные локоны, по обыкновению уложенные короной вокруг головы, щекотали щеку Кодзиро. В другое время он счёл бы такую близость весьма приятной. На ковре возле камина растянулся Гар-чан. Иногда он шумно вздыхал от скуки — покемон, как и его хозяин, предпочёл бы погулять по саду. Когда он вздохнул особенно шумно, Румика оторвалась от лежащего на коленях альбома и от лекции по генеалогии. Нос её наморщился. — Кодзиро-сама, ты до сих пор не избавился от него? — она говорила так, будто только сейчас заметила присутствие Гар-чана. — Румика ведь советовала поменять его на энеко. Говорить о себе в третьем лице вошло у неё в привычку. Не то чтобы Кодзиро не нравился энеко, но ему претила сама мысль расстаться с другом, каким был для него Гар-чан. Единственным другом. А если б предоставилась возможность завести второго покемона, он выбрал бы чирина. Но как втолковать это Румике? Она заявит, что чирин, как и гарди, давно не в моде. Но разве друзей выбирают согласно моде? — Энеко, да… — лениво протянул Кодзиро, чтоб Румика сочла ответ за согласие. — Просто понимаешь, Руми-сан, хоть Гар-чан постоянно со мной, формально он принадлежит папе. Когда мне исполнится десять, папа передаст мне его покебол и я получу официальное право владеть Гар-чаном. А пока я не смею им распоряжаться. Он не лгал и получалось так, дескать он готов последовать совету, но убрать Гар-чана не в его компетенции. Удовлетворившись объяснением, Румика вернулась к прерванному занятию. Кодзиро украдкой огляделся. Слева высилась стопка просмотренных альбомов, но гора непросмотренных альбомов справа всё не уменьшалась. Кодзиро перестал поддакивать, все объяснения давно смешались в одну кучу. И вдруг одно фото привлекло его рассеянное внимание. Кодзиро наклонился, чтобы получше разглядеть снимок. На фоне особняка-замка весело улыбалась компания нарядно одетых девушек, совсем молодых — наверное, недавно окончивших среднюю школу. В одной из девушек Кодзиро узнал маму Румики, в других — её сестёр и подружек. Их портреты Румика уже показывала ему. Но одна из девушек была ему незнакома. Густые лиловые волосы, голубые глаза, черты лица напоминают остальных сестёр. Значит, тоже сестра? Но почему в альбомах больше нет ни одного её фото? — Кто она? — не сдержав любопытства, Кодзиро ткнул пальцем в снимок. — О ком ты, Кодзиро-сама? Румика почему-то долго не могла взять в толк, на кого ей указывает Кодзиро. — Та девушка рядом с твоей матерью. — Ах, эта… — процедила она сквозь зубы. — Неприлично так спрашивать. Это Миамото. — Миамото? — Младшая сестра мамы. В нашей семье о ней не принято говорить. — Почему? Она совершила что-нибудь ужасное? Румика скорчила раздосадованную гримасу. Кодзиро заключил, что беседа приняла для неё крайне неприятный оборот, словно он затронул нечто гадкое, запретное. Любопытство разгорелось сильнее. Чем провинилась миловидная девушка, что ей отказали от дома, уничтожили все фотокарточки и не вспоминают о её существовании? Румика терзалась противоречиями. С одной стороны, ей хотелось сохранить фамильный секрет. С другой — неприлично отвечать молчанием на вопросы, а уж в приличиях она разбиралась, как математик в теоремах. В итоге вежливость победила. — Она забеременела без мужа, понимаешь? — тихо произнесла Румика, прикрыв ладошкой рот. — И когда всё открылось, так и не призналась, кто отец ребёнка. Тогда её выгнали и приказали не пускать даже на порог. — Выгнали?! Родную дочь? И никто из семьи не захотел ей помочь? А что потом стало с ней и с ребёнком? — Ты правда думаешь, после такого позора кого-то интересовала судьба Миамото и мелкого… — с губ любительницы приличий едва не сорвалось отнюдь не салонное словечко. — Бастарда, — тут же нашлась она. Кодзиро поразило, насколько невеста равнодушна к несчастью, постигшему кровную родственницу. А ведь «мелкий» — её двоюродный брат. Или сестра. Румика, сделав страшные глаза, поспешно захлопнула злополучный альбом.