Couples Counseling (Консультирование Пар)

      — Проснись и пой, Сэмми! У меня кое-что есть.       — Что? — Сэм переворачивается на другой бок и неохотно открывает глаза. Ни один из них никогда не был особо весел, когда просыпался. Они оба ворчат, раздражаются и ноют, когда их будят раньше, чем они готовы, особенно если для этого нет реальной причины.       Но это никогда не мешало им чрезмерно радоваться быть тем, кого именно будят. Дин улыбается, глядя на него сверху вниз, протягивая чашку кофе.       — Держи, принцесса. Сливки и сахар.       — Спасибо. — Их пальцы соприкасаются, когда Сэм садится и берет пластиковый стаканчик, и Сэм внезапно просыпается, остро ощущая прикосновение, как будто это не самая нормальная вещь в мире. Как будто это не то, что происходило миллион раз.       Улыбка Дина этим утром искренняя и мягкая, а не саркастичная и поддразнивающая, и Сэм не может не улыбнуться в ответ. Он делает глоток своего кофе, улыбается шире при мысли о том, что Дин кладет в него сливки и сахар для него. — Что у тебя есть то? — Наконец спрашивает Сэм.       Брови Дина взлетают вверх, как будто он только что вспомнил, что говорил что-то раньше.       — О! Итак, я немного покопался и выяснил, что наш добрый доктор не так безупречно чист, как мы думали.       — Да?       Дин опускается на край кровати Сэма, наклоняется вперед и кладет руки на бедра, пока говорит. На нем его самые старые синие джинсы, такие поношенные и мягкие, что Дин приберегает их только для таких дней, как сегодня, когда он не собирается покидать номер в мотеле. На одном из коленей дыра, и Сэм видит проступающую веснушку на участке кожи Дина.       — Да. Не хватает какого-то времени, когда она училась в колледже. Она как будто исчезла с лица земли на некоторое время. Она специализировалась на химической инженерии, была членом женского общества и все такое. А потом она просто взяла академический отпуск, без объяснений. Когда она вернулась, она жила за пределами кампуса и вместо этого стала терапевтом. И нет никаких записей о том, где она была в течение этого года.       — А что насчет ее семьи? Они должны знать, где она была.       Дин качает головой.       — Очевидно, ее родители погибли в автокатастрофе, когда она была подростком. Несколько лет она была в приемной семье, затем осталась одна.       — Как ты все это узнал? — Спрашивает Сэм.       — Ты не единственный, кто знает, как искать в Интернете, Сэмми. Я наблюдал, как ты это делаешь с тех пор, как появился Интернет. Я обращаю внимание. — Дин в равной степени гордится собой и обижен тем, что Сэм так мало верит в его исследовательские способности, и Сэм немедленно извиняется.       — Я знаю. Я ничего такого не имел в виду.       Дин пожимает плечами, ухмыляясь, чтобы показать, что на самом деле он не зол. Сэм мгновение смотрит на веснушку на колене Дина, переваривая эту новую информацию, затем опускает взгляд на ноги Дина, белые носки, яркие и жизнерадостные на фоне грязного ковра.       Когда он смотрит и думает, он начинает осознавать, что он не единственный, кто смотрит.       На Сэме только боксеры, и его грудь обнажена, когда взгляд Дина скользит по ней. Его первый порыв — отстраниться, прикрыться, но что-то останавливает его. Не то чтобы Дин раньше не видел его грудь. Единственное, что изменилось, это то, как Дин смотрит на него, как его глаза немного темнее, чем обычно, и как блестят его губы, потому что он не может перестать облизывать их.       Сэм делает глубокий вдох и вспоминает слова доктора Содхи о доверии к другому. Возможно, эти слова и исходили от призрака-убийцы, но это неплохой совет.       Поэтому Сэм решает остаться там, где он есть. Доверять Дину и этому моменту. Посмотреть, куда это доверие их приведет.       Дин забирает чашку кофе из рук Сэма и ставит ее на прикроватный столик. Когда он убирается с дороги, Дин наклоняется вперед, обхватывая Сэма руками, решимость проступает в линии его подбородка и морщинке между глаз. Сэм соглашается, откидывается назад, пока снова не ложится, глядя Дину в лицо, так близко. Достаточно близко, чтобы Сэм почти мог ощутить вкус кофе, который Дин уже пил, черного и горького.       — Что, черт возьми, это такое, Сэмми? — Дин не сердится. Он даже не кажется таким уж удивленным. В нем просто смирение и, возможно, небольшое облегчение от того, что он, наконец, сказал это вслух.       — Я не знаю, — честно отвечает Сэм.       — Я просто не могу… — Дин слегка опускает голову, закрывает глаза.       — Не можешь перестать думать обо всем?       — Да. Этот доктор действительно издевался надо мной. Прости.       Сэм хватает Дина за руки, когда тот пытается отстраниться.       — Не извиняйся.       Мгновение тянется между ними, лучи раннего утреннего солнца проникают в окно, когда они смотрят друг на друга, вызывая друг друга на движение.       В итоге они двигаются одновременно, притягиваясь друг к другу, как магниты, которыми они всегда были, сталкиваясь носами, когда их губы соприкасаются.       Сэм не уверен, что он ожидал почувствовать. Нет ни фейерверков, ни громкой музыки, он не чувствует, как мир уходит у него из-под ног. Он также не испытывает отвращения или ужаса. Он просто чувствует Дина, твердого и теплого над собой, его запах повсюду, его вкус во рту Сэма. Он уже настолько знаком со всеми этими вещами, что это кажется естественным. Даже нормальным.       Дин отстраняется всего через несколько секунд, смотрит на Сэма сверху вниз, пытаясь решить, как он относится к поцелую. — У тебя утреннее дыхание, — наконец говорит он.       Сэм закатывает глаза, обхватывает одной рукой шею Дина сзади и тянет его обратно вниз. На этот раз Дин издает негромкое горловое рычание, когда Сэм скользит другой рукой по талии Дина к пояснице, притягивая его ближе.       Вот это определенно лучше.       Дин опускает его на кровать, запускает одну руку ему в волосы и слегка дергает, проникая языком в рот Сэма. Сэм открывается ему, позволяет Дину взять то, что он хочет, прижимается к груди Дина, просто чтобы почувствовать там жесткое сопротивление.       Они оба тяжело дышат, когда Дин отрывает свой рот, губы такие красные и припухшие, что Сэму приходится активно сдерживаться, чтобы не наклониться и не поцеловать их снова.       — Э-э, это было, э-эм...       — Я знаю, — говорит ему Сэм, проводя ладонями по рукам Дина, но не удерживая его там, когда он садится как следует, давая им обоим пространство для дыхания.       — Мы должны продолжать работать. Выяснить, в чем дело доктора Содхи.       Сэм кивает.       — Я только, э-э, оденусь.       Дин подходит к столу, опускается на стул перед ноутбуком Сэма. Сэм вылезает из кровати, хватает свою одежду и быстро направляется в ванную. Его мысли витают повсюду. Что только что произошло? Дин взбешен? Имели ли они это в виду, или фальшивая терапия просто немного подействовала им на нервы? Это вообще имеет значение? В конце концов, они поцеловались, и теперь им предстоит разобраться с целым новым слоем дерьма.

********

      — Чувак, у меня ничего нет.       — То же самое, — отвечает Сэм. — Я не могу этого понять. Я отказался от попыток узнать о том пропавшем годе и начал изучать ее пациентов с тех пор, как она начала свою практику. Думал, может быть, я смогу что-то найти, еще одну смерть, я не знаю. Но я понятия не имею, кто этот призрак и почему он вселился в доктора Содхи.       — На данный момент я не уверен, что она сама не призрак, — вздыхает Дин.       Сэм знает, что это не может быть правдой, но на данный момент это не самая глупая идея.       — Я беру перерыв, — объявляет он. — Мы продолжим поиски, но я думаю, что нам лучше всего просто пойти на сеанс терапии завтра. Посмотрим, сможем ли мы что-нибудь вытянуть из нее.       Дин кивает, делает глоток пива и закидывает ноги на стол, откидывая стул на две ножки.       Сэм снова смотрит, на этот раз на футболку Дина, а не на его джинсы. Она такая же поношенная и мягкая, как старая джинсовая ткань, из плотного хлопка, который сейчас скорее серый, чем черный, с рукава свисает нитка, которая тянется через его бицепс.       — Ты пялишься, Сэмми.       — Прости.       Дин ухмыляется.       — Все в порядке. Я знаю, тебе, должно быть, трудно оторвать от всего этого взгляд.       — Зачем ты это делаешь? — Спрашивает Сэм.       — Что делаешь?       — Ты становишься неуверенным в себе и отпускаешь шуточки. Почему так трудно поверить, что на тебя стоит просто посмотреть? — Сэму, вероятно, не следовало бы вот так прямо говорить подобные вещи, но сегодня они уже перешли столько границ, что это больше не имеет значения.       Дин на мгновение опускает глаза, но когда он снова смотрит на Сэма, он больше не ухмыляется. Его лицо открыто. Немного нервничает.       — Стоит ли на меня смотреть?       Сэм позволяет своему взгляду скользнуть по длинной линии тела Дина.       — Определенно.       — На тебя тоже, знаешь ли. — Дин встает, на мгновение задерживая пальцы на бутылке пива, когда ставит ее на стол.       — Да? На что во мне стоит обратить внимание? — Это дразнящий вопрос, и этот новый флирт такой глупый, такой приятный, что у Сэма щемит в груди.       Сэм ожидает, что Дин скажет что-нибудь о его волосах или, может быть, о том, какой он высокий. Но Дин удивляет его.       — Твои руки.       — Мои руки?       Дин делает шаг вперед и хватает одну из рук Сэма, поднимает ее и нежно растирает между своими.       — Они все сильные, а твои пальцы такие длинные. Заставляют меня задуматься…       Дин не заканчивает свою мысль. В этом нет необходимости. Сэм уже тяжело дышит. А потом — о Боже — а потом Дин берет указательный палец Сэма и засасывает его в рот. Зубы Дина царапают его по всей длине, всего один раз, прежде чем он отпускает, и рука Сэма снова опускается. Но ущерб нанесен, и член Сэма набухает в штанах, вздымаясь от ощущения рта Дина.       Сэм сильно врезается в него, но Дин готов, просто целует его в ответ с той же силой, жестко и беспорядочно, губы мгновенно становятся скользкими от слюны.       А затем Дин снова отстраняется, дыша Сэму в шею всего на секунду, прежде чем полностью отпустить.       — Нам стоит... Эм...       Сэм только кивает и падает на кровать, хватая пульт от телевизора, просто чтобы чем-то заняться.       Когда все это закончится, возможно, им стоит подумать о том, чтобы пойти к психотерапевту по-настоящему.