Сердечные струны

      Вполне обычный вечер весеннего города. Слякоть, темнота и звуки машин. От утра почти не чем не отличается, разве что снега было меньше, а вот говна на улице больше. Всю картину можно спокойно наблюдать из окна квартиры, где ты хотя бы в уюте и тепле. Всегда была непонятна эта весенняя романтика. У Скарамуччи из весеннего было только обострение. Оставалось так сидеть и клацать мышкой по экрану, переключая вкладки с Твича на Вк или вообще на другую бредовую всячину, хранящуюся в двадцати вкладках. Пока телефон не включился сам по себе, Странник так и продолжал своё бесцельное существование в пространстве, глянув на экран почти сразу же, Сказитель скривился. Да, кто бы ещё ему звонил. Снимая с одного уха наушник, парень поднёс телефон к уху, приняв звонок. — Чо надо? — нудным голосом отозвался в трубку Странник не особо и радостный тому, что про него вообще в этот день вспомнили.              Слушая бурчание в трубку, Скарамучча только поддакивал, печатая попутно одному из закреплённых контактов в тг. Только через пару минут бессвязной речи в вперемешку с рандомно вылетающими словами, Скара, получая ответ от того, кому писал, наконец ожил. — Я пойду, ток с Аяксом, надеюсь, ты не против, — слыша в трубку радостное и слишком оживившееся согласие Скарамучча, попрощавшись, скинул трубку.              Перед ним на экране только и высвечивался час с одним хлебобулочным изделием. Собственно, так это изделие, по совместительству ошибка производства своей матери, и был подписан. Тарталья был на удивление даже не уставшим, хотя, казалось бы, пашет на двух работах. Видя кучу кружочков от этого тюбика, Сказитель только мог цокнуть и, окончательно сняв наушники, включить всю эту скипу, как подкаст под его сборы. Рандомная тёмно-фиолетовая кофта из шкафа, та была довольно тонкой, так что под неё сразу пошла первая попавшаяся футболка. Конечно же, штанишки, потому что холодно, тем более вечером. Уже стоя в коридоре и дослушивая последний кружочек от Тартальи, где он подробно рассказывал, как его брат опять растерял детальки из железного конструктора, Скара завязывал свои конверсы. Палёные, конечно, но кастомить оригинал было бы кощунством, тем более к чему обувь за пять тысяч, когда у бабы Вали в ларьке есть похожие за восемьсот рублей. Ну и последний шаг, подводка, да по гейски, но его тётя уже приучила немного выделять глаза, да и с его то разрезом глаз почти незаметно, наверно.              Попрощавшись с котом, Скара вышел, сразу заперев дверь. Быстро спускаясь по лестнице, проверил сообщения на телефоне и, видя уведомление о том, что его уже ждут внизу, был доволен. Как только дверь открылась, первое, что попало в глаза — это не самая новая десятка. Белая, с наклейками на бортах и с поворотниками в виде сердечек. А в самой не свежей ласточке сидел слишком гиперактивный молодой человек.              Скара, только перепрыгивая лужи и прочую слякоть, дошёл до машины; открыв переднюю дверцу и забравшись внутрь, громко хлопнул дверью. Брелочек в виде телёнка затрясся, как и вся машина, а от водителя прилетел недовольный взгляд красновато-карих глаз. Скарамучча фыркнул, чуть раскидывая ногами жестяные банки из-под всякой дряни. В этой машине почти никогда не было порядка, от чего она походила на помойку с колёсами. — Ты когда-нибудь уберёшь свой срач? — Скара питал небольшое отвращение к грязище и пылище, а чужая машина была вылизана снаружи, и только внутрянку иногда обделяли. –– Когда рак на горе свиснет, — водитель фыркнул, нажимая на педаль газа и отъезжая от подъезда, держа путь на выход из загаженного двора.              Пару секунд они ехали в тишине, пока капитан своего корыта не решил включить музыку. Первые пару песен были терпимы. И ещё, этот попутный битбокс в ритм не особо врезался в уши. Скара вообще просто смотрел в окно, думая о своём недалёком и неглубоком, как лужа. В основном о своих насущных делах и проблемах. Да только бит сменился чем-то более знакомым, а потом перешёл в уж совсем зафоршеную песню, которая стала сливаться с тихим подпевом. — В дверной проём вхожу бочком, люблю печеньки с молочком… — парень у штурвала не громко подпевал, покачивая головой в ритм и периодически смотря на дорогу. — Итто, выруби эту херню, — Скарамучча недовольно повернул голову, смотря с небольшим желанием вышвырнуть магнитолу из окна. — Бож, какой ты нудный. Такой молодой, а бухтишь хуже деда старого, — Итто, не желая слушать чужое нытьё, спокойно переключил песню, начиная слушать что-то другое.              Теперь под более-менее приятные мелодии, Скара совсем выпал из окружения, наблюдая за ночной дорогой. Эта вездесущая суета на дороге, она не прекращалась, позволяя посмотреть на светящиеся огни фар и услышать шум двигателей. Как-то в его голове всплыла мысль, совсем не находящая место среди его беспечного, сейчашнего мышления. Как и бывало у любой такой беспокойной и неожиданной мысли, она настигла его как-то неожиданно, будто хотела уколоть в его проблемы. Даже если начать отгонять этот навязчивый поток, он так или иначе возвращался в его голову, опять выводя из вечернего дурмана и крича: «Ну посмотри же на нас, посмотри на свои страхи и тревоги». Скарамучча, пытаясь не думать о них, как на зло, стал прислушиваться к этим ниточкам тревоги его неокрепшего мозга.              Что, если вся его жизнь будет вот такой? Ну правда, что если вдруг его отчислят, куда он денется? В плане, идти то ему есть куда, и работать он сможет, но сам то из себя, что будет представлять. Человека без образования, без смысла. Скара и так после работы приходит домой, садиться в комп и скролит бесцельно ленты новостей, иногда читая книги или играя под найденный на просторах интернета подкаст. Просыпается и засыпает. Так каждый день, из года в год. Одно развлечение — только посиделки с друзьями, и то такие же бесцельные, которые больше утомляли его, чем радовали. Пора бы что-то менять, но, зная себя, он просто подумает об этом и отложит данную проблему в долгий ящик, пока подобные мысли не всплывут снова.              За этими странными размышлениями Странник и не заметил, как они приехали на нужный адрес, где под покрывшимся мхом козырьком их уже ждал Тарталья. Вот это уже осмысленный человек. Есть родственники, хотя бы, есть родители и работа, даже возможная дама сердца. Эта подмеченная отличность от его самого немного смутила и ударила куда-то под дых, от чего начинала раздражать. Ничего страшного, если он пока чего-то не добился, просто нужно время. И сейчас всё вполне хорошо, у многих и условий Скары в жизни нету. Успокаивая свои навязчивые от чего-то в этот день мысли, он стал прислушиваться к музыке из магнитолы.              Дверца машины со скрипом открылась, и на заднее сиденье сел Тарталья, чуть отряхивая ноги от грязи. Закрыв дверь, тот сразу пригнулся ближе к передним местам и со своей лучистой улыбкой посмотрел на обоих своих знакомых. Вечно этот человек светился своим образом и был заметен такой же тёплый, как подобное ему солнце. Только глубокие, опечаленные глаза выделялись на фоне этого рыжего образа. Если не знать истории Аякса, то можно подумать, что в его жизни всегда всё было прекрасно. — Ну чо, кого ещё подбирать будем? А то мне Скара только написал через 30 минут выходить и игнор, — своим звонким, вечно смеющимся голосом проговорил Аякс, смотря на Итто. — Да думаем за Куки заехать, а потом уже подумаем. — Итто, поддав газа, начал выезжать с чужого двора, минуя припаркованные кое-как машины у обочины. — Можем Люмин звякнуть, мало ли поедет. У неё сегодня брат дома, так что с Паймон есть кому посидеть, — Торт уже достал телефон, немного звякнув ключами в кармане и начиная искать контакт светленькой близняшки. — О, что бы ты клеился к ней весь вечер, уволь меня от просмотра этой романтики, — отозвался недовольно Скарамучча, вспоминая на секунду эти жалкие попытки сразить хоть на минуту чужое сердце. — Уволь меня от прослушивания твоего бубунежа, полторашка, — немного задумавшись, ответил Тарталья, от чего ответ показался уж слишком грубым.              Скарамучча только фыркнул, отворачиваясь обратно в окно и смотря на всё те же пейзажи за ним. Шум в салоне его мало беспокоил, он мог только уловить шутки и отпускать бездумно что-то язвительное в эту кашу диалога. Пока в его голове было только ничего с привкусом ничего, хоть Скара и знал, что когда салон забьётся людьми, его спокойствие опять исчезнет в никуда. Так, собственно, и было, стоило им хотя бы за Куки заехать, потому что Итто не унимал свой бубнёж. Потом и Люмин подтянулась, как всегда, одевшись не совсем по погоде. Но храбрый рыцарь Тарталья, конечно, услужливо отдал ей куртку, учитывая то, что в машине было достаточно тепло.              Их дальнейший вечер проходил в целом как обычно, за исключением особого буйства Аякса. Они покатались по Тц, потом по городу и уже сто раз успели наделать общих фотографий, на которых, конечно, Скары не было. И слава Богу, потому что он прекрасно знал о том, как легко Итто выставлял в свой профиль фото с очень занимательным содержанием. Бродя по этажам торгового центра, они даже успели что-то прикупить. Конечно, не обошлось от попыток привлечь к дурацкой деятельности и Скару. Но тот держался ледяной стенной, от чего его быстро оставили в покое, начиная развлекаться отдельно. Позволяя Куникудзуши опять задуматься над своим положением, таким одиноким. Это было странным для самого Скары, ведь он сам на всех язвил, лишь бы его не трогали. А как только его всё же оставляли, он чувствовал это неприятное чувство.              Сейчас они, наконец, оказались на фудкорте в том же Тц, что позволило в первые за неделю поесть еду чуть лучше, чем яичница с мазиком. Но Скара, в виду своего плачевного финансового положения, предпочёл отужинать картошкой фри и колой. Всё равно он подъедал у Аякса. Конечно, такое воровство не осталось незамеченным, и Торт быстро отвадил Куникудзуши от такого развлечения. И, конечно же, в угоду обворожительной Люмин и её обаянию, точнее, простите, величественной потребности поесть. Немного подбешивало. Слава Богу, на его счастье, рядом был Итто, который даже не смотрел в сторону Странника и не замечал его проделки.              Через время всё же стало неуютно, не то, что бы Скару волновало то, что он молчал уже как полчаса из-за того, что на него не обращали внимание, но всё же это немного задевало. Всё же он Тарталью пригласил, тот мог бы хоть поговорить с ним пару минут. Скара отдёрнул сам себя от таких мыслей, зарываясь опять в телефон с головой. Неважно, с ним всю жизнь так, поэтому ничего критичного в этом не было, так он хоть тишиной вокруг себя насладиться. Даже если это было довольно трудным занятием на шумном фудкорте. Просто почему-то, пока он принимал это неестественно близко к сердцу.              Их прогулка шла к концу, но пока они тусили на парковке Тц. Трудно, конечно, это назвать чем-то дружеским, ведь Куки с Итто бегали по парковке с тележкой, что-то снимая себе на память, а Торт со своей пассией сидели в машине. Один Скара, которого попросили тоже что-то снять, сидел на багажнике и, игнорируя просьбу, просто смотрел на чаты в Тг, думая, кому бы написать от скуки. Но даже так было пусто и безжизненно. Написать было и некому. Эта вся ситуация будто подогревала его чувство брошенности. Они собрались вместе погулять, а не кучками сидеть друг с другом. Жаль только потраченного зря времени. Может попросить Итто уже поехать домой и всё тут.              Странно, конечно, это всё, но сейчас, смотря на небо и пытаясь найти там звезду, а не пролетающий спутник, Скара отгонял всё от себя. Всё было таким неважным сейчас, пустым, бесцельным, что хотелось только вздохнуть и прикрыть глаза на пару минут, чтобы ничего из окружения не видеть. Не видеть своего одиночества в первую очередь. Вот как ему это себе объяснить, он же сам всех гнал от себя санными тряпками, а сейчас ноется как депрессивный эмо бойчик.              Сквозь это жалкое спокойствие пробился хлопок двери и обидчивые вскрики Люмин о том, что Тарталья ей опять соврал, и она сейчас же поедет домой, а потом и почти злые прощания с Итто и рядом стоящей Куки. Открыв глаза, Скара обернулся на всю эту ситуацию, злорадственно хмыкнув и довольствуясь, что теперь то с ним поговорят. Так, собственно, и было, ведь Тарталья, уместившись рядом на багажник, зло фыркнул, пока ничего не говоря, но уже через секунду раздражённо сказал, искренне пытаясь отвлечься. — Скара, я не понимаю, что ей не так, — складывая руки на груди, Аякс откинулся на заднее стекло, выдыхая и отпуская пар. — Опять вспылила с ничего, я уже чувствую себя каким-то идиотом. — А до этого, кем был? — Скара съязвил, но, видя чужой недовольный взгляд, немного успокоился, выдыхая и отворачиваясь обратно к небу, наблюдая за смогом и чёрной пустотой. — Ну, ты сам захотел её добиться, что сейчас жалуешься. — Да потому что думал, что всё будет проще, что наконец, в спокойствии себя почувствую, а она мне голову пилит по каждому моменту, хотя мы даже не в отношениях, — немного зло выпалил своим добродушным голосом Аякс, медленно теряя счастливые маски спокойствия. — Проще было подрочить, прежде чем думать, что ты ебать как её хочешь, — Сказитель, не меняя язвительного тона, разговаривал со своим другом, по прежнему обижаясь на то, что тот забыл про него. — Ты то, что язвишь мне, я у тебя хоть какого-то совета спросить хочу, а ты как обычно. Скара, тебе самому не надоело на людей тявкать по поводу и без? — злость перекинулась огнём на ни в чём не повинного Скарамуччу, да ещё и так, что Тарталья этого не заметил, думая, что по-прежнему злиться на Люмин. — Себя то слышишь, я в отношениях ни разу не был, какие я тебе советы дать могу? Как чужие сердца в дребезги бить и быть ненужным одиноким куском язвительного дерьма? — обернувшись, Куникудзуши и сам смерил Аякса недобрым взглядом, понимая, что попал под горячую руку. — За собой бы ещё следил, а то я тебя пригласил, а ты со свой бестией мутки мутишь.              На пару секунд повисла пауза, в которой Тарталья отвернулся от чужого лица, нервно подёргивая ногой и думая, как бы не сказать что-то ещё более обидное. Скара на это только фыркнул и отвернулся, тоже так и сидя в одном положении. Эта тишина была даже в какой-то мере неловкой по своей сути, но никто пока её не нарушил. Позволяя, отпустить пар и подумать спокойными головами о всём. — Ну, в следующий раз не забуду про тебя, раз ты у нас такой ранимый, — Торт поднялся, садясь, как и Скара, прямо, чуть похлопывая его по плечу и улыбаясь, пусть немного натянуто. — Ты сейчас должен был, а не потом, — по-прежнему, как-то дуясь, язвил Скара, с другом то он мог проявить побольше чего-то своего. — Да перестань кусаться. Извини меня уже и всё, я не думал, что тебя это заденет, ты же у нас весь такой из себя дерзкий, — пихнув немного Скарамуччу, Аякс пытался поднять и чужое настроение тоже. — Я просто, ну знаешь, даже мне неприятно быть забытым, — более степенно отозвался Скара, доверяя это маленькое даже для себя открытие. — Баа, а я-то думал, наш холодный лорд непробиваем. Ладно, коротышка, не печалься, ты мне уж точно нужен, — опять хлопнув по чужому плечу, Аякс поднялся, решив заползти в машину за своим телефоном.              Скара, проводив взглядом Торта, немного выдохнул, задумываясь о сказанном. Возможно, он преувеличивает свою ненужность. Да и разве он не сам решил вести себя как скотина со всеми окружающими. Это исключительно его дело. Да и вообще, всё подобное — просто временная дурацкая, депрессивная идея. Люди его предали –– единственный факт в его жизни. Только объяснить это странное, волнующее чувство он не мог. Будто его опять выбросят и оставят даже эти друзья.