Поменяться местами

— Я заметил, что тебя что-то беспокоило, когда мы с тобой попробовали заняться любовью, — начал Венера. — Расскажешь мне, что случилось? — Просто я испугался тебя, — признался Меркурий. — Я подумал, что ты можешь меня побить, как Марса тогда. Ты тогда вспылил и я... я не узнал тебя. — Тогда Марс тебя оскорбил и я подумал, что должен заступиться за тебя. И... я не рассчитал силу. Я очень, очень жалею, что так вышло. Я не хотел бить его так сильно. А тебя я никогда в жизни не ударю. — А ещё я испугался, что если я тебе откажу, ты меня бросишь и я снова останусь один... — Не брошу. Мы же с тобой партнёры, и я не оставлю тебя одного, милый. Помнишь, я на твоей стороне. Ты можешь положиться на меня. — Ну... Может быть. — Меркурий тяжко вздохнул. — Знаешь, Венера, всё это... Моя жизнь в последнее время похожа на какой-то катаклизм. Я ощущаю себя так, будто меня засасывает в чёрную дыру, а я ничего не могу с этим поделать и это пугает меня. Я... Понимаешь, мне кажется, что от меня почти ничего не зависит. Я не могу уйти, я не могу перестать бояться, я как будто... — Не владеешь собой? — Продолжил Венера. — Именно. — Так вот, в чём проблема, — задумчиво проговорил второй. — Ну, раз мы нашли её корень, вестимо, нужно его выдернуть, чтобы он снова не пустил ростки. Знаешь, на самом деле этих корней много и они довольно глубокие, но сейчас мы нащупали один из них. — Любишь ты эти метафоры, — съязвил Меркурий, имевший скудное предоставление о том, что такое корень и ростки, и куда, собственно, этот корень их пускает. — Непонятные. — Ладно, объясню проще. Из-за того, что ты не чувствуешь контроля над своей жизнью, ты постоянно тревожишься, и это тебе мешает нормально жить. У тебя уже бывало такое, что ты возводишь в абсолют самый паршивый исход ситуации и думаешь только о нём? — Ну... Да? Наверное. Ты про спутников, которые хотят меня убить, про то, что Солнце скоро умрёт и взорвётся, уничтожив всю систему или про то, что нас сожрут гиганты, когда вернутся? — Как часто ты об этом думаешь? — Спросил Венера, удивляясь тому, что Меркурий успел выдумать, пока был один. — Почти всё время. Но особенно тогда, когда меня клонит в сон. Я закрываю глаза и... я чувствую себя так, будто вот-вот ко мне заявится какой-то опасный тип и я должен буду либо драться, либо убегать. Я так устал, Венера. Когда я пытаюсь уснуть, я постоянно открываю глаза, но никого не вижу, а когда закрываю, мой внутренний голос говорит мне, будто я окружён своими кошмарами и если я что-нибудь не сделаю прямо сейчас, они заберут меня. Даже несмотря на яркий свет и жару мне кажется, что я совсем не в безопасности, хотя логически я понимаю, что никакой спутник не может так близко подлететь к Солнцу. Который сбросит свою кипящую газовую оболочку и расщепит нас на атомы... Может, поэтому они не подлетают? — Меркурий, милый, я уверяю, что пока ты со мной, ни один спутник не подкрадётся к тебе пока ты спишь, и Солнце не сдетонирует. А если он и соберётся, то я постараюсь увести тебя подальше. Я обещаю. — Но если мы будем слишком далеко, мы замёрзнем. Знаешь, мне не особо комфортно в поясе астероидов, и на орбите Юпитера мне было не по себе. А как далеко придётся уйти, чтобы избежать всего этого? — Ты боишься замёрзнуть? — Да. Боюсь. — Я согрею тебя. — Венера ненавязчиво и аккуратно прижал Меркурия к себе, дав ему почувствовать жар своих облаков. — Ты останешься в тепле и безопасности. — Ты так уверен в своих словах. Знаешь, я послушал тебя и думаю, ты прав. Ты как-то умудрился понять, в чём причина того, что мне плохо, хотя я бы сам не догадался. Откуда ты такой умный? — Читал умные книжки, — улыбнулся второй. — Может, на такой хорошей ноте посмотрим ещё что-нибудь? Драмы, мультфильмы? — Может, просто вместе полежим? Я бы с радостью порассматривал созвездия. — Не хочешь лишнего шума? — Вроде того, — Меркурий прильнул к мягкой атмосфере, поглаживая её и ощущая приятные касания более крупной планеты на своей поверхности. — Мои мысли и так слишком шумные. Я бы послушал тишину... вместе с тобой. — Конечно, милый. Меркурий зевнул. Его тревога постепенно уменьшалась. Теперь он был в той обстановке, какую хотел. В безопасной, уютной, может быть, её даже можно было назвать семейной. Он был благодарен Вселенной за такого хорошего партнёра как Венера. Да, он не без греха, не идеален, и иногда дебоширит, но он мог понять и услышать, а это главное. Качаемый на тёплых облаках, Меркурий всё больше забывался. Он сомкнул глаза и обмяк, давая себе долгожданный отдых.

***

— Скажи, за что ты меня любишь? — Голос Меркурия разрезал тишину. — Ты что, не спал? — Удивился второй. — Нет, просто лежал и размышлял. Знаешь, я подумал, что только мне одному нравится, как ты выглядишь с лишними килотоннами. Тебе не кажется это странным? Тебе вообще самому удобно? — Пхах, Меркурий, что за вопросы? — Венера, ответь. Я хочу знать. Может, тебе плохо из-за меня? — Нуу... Знаешь, я даже не задумывался на этот счёт. Да, иногда бывает тяжеловато быстро летать или долго работать, но в основном я валяюсь и медленно двигаюсь, так что я не замечаю этого. И плюс я большой любитель много и вкусно поесть, расслабиться... так что меня моя фигура не особо волнует. — Это хорошо, я думаю, — замялся Меркурий, рассматривая мягкие контуры пышного тела Венеры. Всё же на щеках первой планеты проступил румянец, а губы растянулись в глупой улыбке. Он опомнился только когда чуть не пустил слюну и чуть погодя понял, что всё это время он молчал и тупо пялился на своего партнёра. — Прости. — Да ладно, смотри сколько хочешь. Я не жадный. — Знаешь, я бы хотел так же. — Что? — Второй подумал, что не расслышал. — Я... я тоже хочу себе такую атмосферу. И... и... магму... — Меркурий не решился сказать, что не против иметь телосложение как у Венеры. От стыда он залился румянцем до такой степени, что его кора от приливших к ней раскалённых лавовых масс раскраснелась. Планета своим внешним видом стала напоминать помидор. — Ну, у тебя не особо есть шансы завести с атмосферу из-за близости к Солнцу, её будет всё время сдувать. Но если ты так хочешь поправиться, то, возможно, твоё притяжение усилится и у тебя будет возможность удерживать какую-нибудь газовую оболочку. Но с увеличением массы тебя ждут проблемы с орбитой. Если ты будешь оставаться на текущей орбите, тебя будет сильнее притягивать к Солнцу. Тебе придётся встать подальше от него. Будет не так тепло, знаю, но это даст тебе шанс обзавестись парниковой атмосферой, которая будет задерживать в себе тепло и греть твою кору. Да и если магмы будет побольше, она тоже сможет тебя греть. — Почему это звучит так поха-а-абно? — Заныл Меркурий? — Я сейчас под пространство-время провалюсь со стыда... — Потому что ты наслушался Сатурна. Юпитеру нормально, Нептуну нормально, мне нормально. Никому из нас вообще не стыдно, за количество магмы и газа, так что какая разница? Тем более, это помогает выжить в холоде. Ты знаешь, что ледяные гиганты могут обогревать сами себя изнутри? — Нет, не замечал этого... — Я подслушал это в одном разговоре давным-давно. Урану и Нептуну даже не нужно тепло Солнца, чтобы нормально жить, они сами вырабатывают его достаточно и хранят его в своих облаках, у которых до безумия сложный функционал. Суть в том, что у планет, находящихся дальше от Солнца, лучше развита система терморегуляции. А у нас с тобой... её почти нет. Мы греемся только теплом Солнца. Ну, я немного греюсь атмосферой, которая опять же собирает солнечное тепло и немного магмой. А ты, Меркурий... только Солнцем. Ты находишься слишком близко к нему и поэтому тебе даже выгодно не иметь способности к самостоятельному обогреву, когда рядом есть такой хороший и надёжный источник тепла. И к сожалению... похоже, ты не можешь сам себя обогревать, окажись ты дальше. Я к тому, что твоя кора накапливает достаточно тепла, чтобы ты мог недолго находиться на другой орбите. Но чем дольше ты пробудешь без Солнца, тем сильнее ты остынешь. Поэтому я думаю, что если ты захочешь изменить своё телосложение, то тебе придётся ещё и поменять орбиту. С новой системой терморегуляции тебе будет просто жарко на твоей нынешней орбите. Ну, как и мне сейчас. Моя атмосфера сдерживает жару, но не бесконечно, хах. Газ со временем тоже нагревается и даже перегревается. Так что выбор за тобой, я не могу решить за тебя, что для тебя будет лучше. — Почему ты раньше не сказал, что тебе жарко? — Вскрикнул Меркурий. — Мы сейчас же полетим на твою орбиту! Я не перенесу, если ты здесь свалишься без чувств из-за меня.

***

— Так... всё-таки, за что? — Продолжил первый уже на Венериной орбите. — За что ты меня любишь? Разве я красивый? Умный? Я не понимаю. Я не большой, не сильный, и даже не особо интересный. У меня нет атмосферы, и я просто какой-то фрик. — Тебе не нужно быть гигантом, гением и королём красоты, чтобы заслужить чьё-то внимание, особенно моё. Ты приятный собеседник, ты был моей луной в прошлом и... — Подожди-подожди. Ты сказал, что всё это, все наши отношения... они появились из-за того, что в прошлом мы были кем-то там друг для друга? — Меркурий отстранился от своего партнёра. Он почувствовал возвращение грызущей его изнутри тревоги и вставший в горле ком, вызывающий тошноту. — Венера, мне кажется, что это... как-то неправильно, что ли? Давай... Давай не будем больше это упоминать? Мне неприятно, что наше будущее строится на прошлом, о котором мы ничего не знаем. И мне что-то подсказывает, что лучше бы я вообще ничего не знал о том, что у меня была какая-то жизнь до того, как я начал ощущать себя... ну, знаешь, собой. Меркурием. — Ладно, я не буду это упоминать, — согласился второй. — Честно, сначала мне казалось, это будет чем-то красивым и символическим, но раз тебе не нравится, то я не буду так много разглагольствовать о наших прошлых жизнях. — Не надо. — Меркурий отвёл взгляд в сторону и вздохнул. — Так, значит, ты больше не будешь лезть ко мне, если я не хочу? — Сменил тему первый. Он уже не чувствовал той уверенности в Венере, что испытывал раньше. Хотелось побыть одному и подумать насчёт всего произошедшего, "переварить" события сегодняшнего дня. Меркурий уже порядком устал от бесконечных разговоров, его переутомление никуда не делось. — Нет, конечно не буду, — ответил Венера. — Для удобства нас обоих давай условимся: если кто-то из нас не хочет того, что предлагает другой, мы сразу говорим об этом напрямую. Замалчивание проблем только усиливает их и сеет между нами недоверие. Ты согласен? — Да. Умные вещи говоришь, Венера. — Меркурий, ты устал. Я могу тебя подержать, пока ты будешь спать. Хочешь? Первый замолк в задумчивости. Тревога запутала струны его души, не давая ему понять, чего он желает. — Я не знаю. Я волнуюсь, — промямлил Меркурий. — Ты снова тревожишься? — Похоже... — Это из-за того, что я упомянул прошлое? — Уточнил Венера. — Ага. Меня от этой тревоги уже тошнит, — пожаловался первый. — Давай снова полежим вместе? — Предложил второй. Его идея ожидаемо возымела положительный отклик. Уже скоро Меркурий устроился рядом с Венерой, но не так близко, как раньше. — Попробуй поспать. — А всё-таки, за что ты меня любишь? — Полушёпотом спросил Меркурий, лёжа на "спине" и рассматривая, как за созвездием Ориона гонится созвездие Скорпиона. — Если бы я не был твоим спутником в прошлой жизни, ты бы обратил на меня внимание сейчас? — Конечно, Меркурий! Я люблю тебя, милый. Даже если бы ты не был моим спутником и мы были бы незнакомцами, я бы зацепился за тебя взглядом, и... не только взглядом, но и всем остальным. Ты мне понравился тем, какой ты, а не кем ты был когда-то. Мне хорошо с тобой, настоящим тобой. И поэтому я дорожу нашими отношениями и стараюсь их сохранить, стараюсь помочь тебе и забочусь, чтобы тебе было хорошо. Мне важно, чтобы ты пришёл в норму, а для этого я должен быть рядом с тобой, как спасательный круг, за который можно держаться и оставаться на плаву. Без круга это очень сложно. И без меня тебе тоже будет очень непросто. Я чувствую, что нужен тебе и понимаю, что мои старания действительно помогают тебе. Мне нравится твоя улыбка, твой смех, твой румянец. Я люблю их. И я люблю тебя целиком, без остатка. В вакууме повисла неловкая тишина. Меркурий, потупив взгляд, обдумывал ответ на свой вопрос, что вышел скудноватым и каким-то скомканным. Ясное дело, второй не готовился петь серенады о любви, но его слова были искренними, а это главное. Да и его поступки тоже говорят о том, что он питает нежные чувства к Меркурию. — А если бы я был червяком, ты бы любил меня? — Спросил первый. — Да, милый, — ответил Венера. — А если бы я был гамбургером, ты бы съел меня? — Что за вопросы? Я бы не съел тебя, будь ты заливными пирогом или шаурмой. Я бы поставил тебя на самое видное место и украсил бы тебя чем-нибудь красивым. — А если бы я был газовым гигантом или звездой? — Да, я бы любил тебя, даже если бы ты был сверхгигантом или чёрной дырой. Это было бы проблематично, но я любил бы такого милого гиганта. — А если бы я был молекулой? — Тогда ты был бы самой счастливой молекулой в мире,— усмехнулся Венера и улыбнулся от того, что Меркурий тоже немного посмеялся. — Тебе уже легче? — Да, немного. Знаешь, а ведь действительно, проблемы решаются, если просто поговорить. — Я рад, за нас, — просто прошептал второй с улыбкой на лице. — Меркурий, ты выглядишь уставшим. — Он ласково погладил Меркурия по щеке и по "макушке". — У тебя даже голос уставший. Может, всё же попробуешь поспать? — Попробую, но я вряд ли засну сейчас. Венера, побудешь со мной? А то мне немного страшно. Вдруг меня схватит спутник, пока я буду лежать? — Конечно, побуду. Ты хочешь, чтобы я тебя обнимал? — Не знаю. — Меркурий отвёл взгляд в сторону. — Я хочу один. Но чтобы ты был рядом. И не далеко. — Это как? Я не понял. Я должен быть рядом или нет? — Да, — сказал первый, как будто это было само собой разумеющееся. — Просто... Как тебе объяснить? Я хочу, чтобы ты был рядом, но не слишком близко и не слишком далеко, чтобы я мог знать, что ты вовремя среагируешь. И чтобы было тихо. — Ладно. Знаешь, у меня есть идея. Может, попробуем повращаться вокруг друг друга? — Смеёшься? Ты же обещал! — Вскрикнул Меркурий. — Ты только что предложил мне быть твоим спутником! Я же говорил, что не хочу этого! — Да, прости. Я подумал, что так я буду всегда рядом и не слишком близко, как ты и просил. Но если не хочешь — не будем, мы придумаем что-нибудь ещё. Первый не мог выбросить из головы эту идею. Она вроде бы и неплохая с точки зрения астрофизики и удобства, но для воспалённого рассудка она была до жути отвратительной. Меркурий мысленно стал взвешивать все "за" и "против". Первым аргументом против были слова Нейта, всплывшие в памяти. Аргументом за были доводы здравого смысла о том, что Нейта давно нет и его слова имеют вес не больше, чем доводы о плоской Земле. Следующим доводом против было отсутствие понимания своих желаний. Меркурий не понимал, хочет ли он просто полежать или всё же поспать, а может, вообще посмотреть сериал, как предлагал Венера. Вариантов просто масса, целая куча. Это было слишком серьёзно, чтобы просто так беспечно взять и выбрать. У любого решения всегда есть последствия, и в мыслях уже раскручивались самые худшие последствия каждого решения. Меркурий задумчиво опустил взгляд вниз, а затем перевёл его на ослепительный диск Солнца, будто в раскалённой поверхности звезды можно было разглядеть пророчество, указывающее на правильный вариант. — Ты не хочешь? — Спросил Венера после долгого молчания, выдернув первую планету из мыслей в реальность. В ответ Меркурий неопределённо хмыкнул. — Я... я думаю, я лучше побуду один. — Меркурий мельком посмотрел на Венеру и в его взгляде читалась неуверенность в том, что он делал. — Меркурий, тебя явно что-то тревожит. Расскажи мне об этом, мы и решим эту проблему, тебе станет лучше. Не молчи, пожалуйста, — Ласково предложил Венера. После его слов повисла долгая пауза. — Я вспомнил кое-что. — Меркурий вздохнул. — Это был Нейт. Твоя вторая луна из пошлого. — И что он делал? — Он говорил мне держаться подальше от тебя. Он был фанатиком правил, он один хотел быть на твоей орбите и вытеснял оттуда меня, убирал из твоей жизни и из-за этого у нас, вроде... тогда был разлад. Ты не помнишь этого, Венера? — Нет. Я... я не помню, — с грустью ответил второй. — Почему-то мне кажется, что Нейт здесь, — глаза Меркурия забегали из стороны в сторону, ища несуществующую луну. — Прямо сейчас здесь, рядом. Он следит за нами. За мной. — Меркурий, никакого Нейта нет, сейчас здесь только мы вдвоём, — тихо с испугом в голосе проговорил Венера. — А откуда ты знаешь, что он не поменял имя, не изменил внешний вид, не сменил орбиту? Вдруг Нейт — это тот, кого мы с тобой оба знаем и не подозреваем об этом?! Вдруг он стал чужим спутником или карликовой планетой? Он не хочет, чтобы я находился рядом с тобой, это всё он! Он нашёл меня! Венера был не на шутку взволнован. Его раздражало и одновременно пугало такое поведение Меркурия. Спустя столько стараний он снова откатился в свой психоз: теперь ему мерещится Нейт. Венера его почти не помнил и слава Вселенной. Если он был таким дерьмом, что теперь Меркурий из-за него снова стал невменяемым, то второй бы ни за какие коврижки, даже с вишней в собственном соку, не согласился бы вспомнить то, что тот натворил в их прошлой жизни и во что её превратил. — Я уйду на свою орбиту. Там ему будет слишком жарко и он меня не тронет, — тихо сказал Меркурий. — Стой! Меркурий! Останься! — Одёрнул его Венера. — Нет. Я должен лететь. Мне здесь страшно... Он рядом! — Первый стал затравленно озираться по сторонам. — П-прости. Меркурий развернулся и улетел прочь. Венера понимал, что упустил его. Меркурия теперь не получится переубедить до тех пор, пока он не устанет верить в свой бред. Ему нужно побыть одному и успокоиться, но чёрта с два он успокоится, он будет накручивать себя и изводить себя тревогой. Венера хотел обнять и защитить от опасных навязчивых мыслей. Он подлетел к Меркурию, но тот в страхе ускользнул, лишь почувствовав приближение второго. Венера остался один в безмолвной тишине космоса. Внутри него постепенно закипала злоба от его беспомощности в этой ситуации. Вспыхнула безмерная злость на этого Нейта, кем бы он ни был, дымилась ненависть к чёртову психозу Меркурия и отвращение к самому себе за то, что не уберёг.

***

Второй схватил какой-то камень и швырнул его в Солнце. Рядом со светилом астероид разбился на кучу осколков, а затем один за другим они вспыхнули далёкими огоньками и растворились в плазме. Венера быстро сообразил, что если звезда проснётся, то ему придётся ой как несладко. Лучше не кидать туда камни. Второй вздохнул. В нём накопилось столько нерастраченной энергии, что рвало крышу. Венера надеялся на секс, чтобы выместить её, но всё сложилось не в его пользу. Ему хотелось выплеснуть накопившуюся энергию, хотелось выместить злость. Хотелось драться. Хотелось хорошенько вмазать этому чёртовому Нейту, или вообще его побить до магмовых соплей или что там у спутников внутри вместо магмы. Но Нейт был маленьким... А хотелось вступить в схватку с кем-то своего размера. Венера уже представлял, как отправляет своего противника в нокаут гравитационным хуком. Все чувства притупились, рассеялось внимание, глаза стали искать любого, кому можно бросить вызов. Как только пыл немного спал, второй заметил, что от злости оскалил сжатые до скрипа зубы. К счастью или нет, рядом не было никого, кто согласился бы подраться. Ни души. Кратер Мид заныл от напряжения коры, поверхность была готова принять удар мощностью в несколько тысяч мегатонн и остаться невредимой. Но ничего не произошло. Венера изнывал от невозможности удовлетворить свои потребности выложиться на полную. Он дышал сквозь стиснутые зубы. Второй не придумал ничего лучше, чем подраться с самим собой. Со стороны это выглядело довольно глупо: взрослая планета кувыркается в вакууме как дитя и пыхтит, нанося самой себе гравитационные удары, как это делают маленькие дети, когда злятся. Венера довольно быстро понял, что драться с собой — плохая идея. Удары по атмосфере только первые пару секунд были безболезненными, но потом верх взяла острая режущая боль от повреждения облаков, что в момент удара расходились в стороны неестественным образом, формируя чашеобразную выемку с голой корой вместо дна, а затем сходились, нахлёстывались друг на друга, образуя высоченный газопылевой шпиль, уходящий в невесомость. Кое-где газ перемешался, теперь горячие слои были снаружи, а холодные вызвали оледенение поверхности. У Венеры дыхание спёрло от слишком большой температурной разницы. Кора зашлась и потрескалась от холода, давление подскочило до небес. В глазах потемнело.

***

— ...найти безопасные способы выпустить энергию, — произнёс кто-то высоким девичьим голосом. — Все эти драки от того, что ему нечем заняться. Венера, лежавший на "спине", был немного потрясён с того, что кто-то считает, что ему, видите ли, нечем заняться. На задворках сознания он понимал, что это так, но признавать это не хотел. Второй чувствовал, что должен был оправдаться, но как только он заворочал своим языком, во рту почувствовалось горьковато-сладкое послевкусие лекарства. Похоже, ему дали какое-то средство от давления, пока он был в отключке. — И... И что ты п-предлагаешь? — Дрожащим голосом, полным робости, спросил Меркурий. — Я предлагаю ввести в распорядок дня какую-нибудь активность. Любой спорт — танцы, игры с астероидами, гонки. Вариантов масса. Не обязательно жёстко следовать расписанию или тренироваться, пока не останется никаких сил, как это делала моя планета. Достаточно того, чтобы было весело. Мы, например, своих младших только так и развлекаем — играем с ними в догонялки, прятки, даём камушки покидать. — Т-то есть... Венере скучно? — Снова поинтересовался Меркурий. — Ну, почти, — ответила, судя по всему, луна Сатурна. Кажется, Иджирак. — Он не знает, как ещё можно выместить энергию. — А... Ам... А... А мо-можно вопрос? — Тихо и испуганно спросил первый. — Что такое, Меркурий? — А... это... ты случайно не хочешь меня убить? — Что? С чего ты взял? Я гораздо меньше тебя, и бояться должна я, а не наоборот. Почему ты так подумал, Меркурий? — Я... Сатурн, Уран... Нейт... — Ты узнал новость о газовых гигантах и испугался? — Спросила Иджирак. Венера достаточно отдохнул, чтобы открыть глаза и вступить в разговор. — Меркурий видел, как меня чуть не сожрал Сатурн. А ещё раньше он видел смерть луны, которую извергнул из себя Юпитер. Он сам говорил, что долгое время не замечал, как употреблял в качестве перекуса своих же вполне себе живых спутников. У Меркурия нежная психика, он всю жизнь провёл под боком у Солнца в безопасности и ласке и даже мысли не допускал о том, что в нашей системе может происходить что-то настолько... травмирующее. И недавно Земля что-то сказал ему о том, что в органическом мире сильные едят слабых, Меркурий связал это с недавним гиганто-Урановым инцидентом и подумал, что спутники хотят превратить его во фрикасе под соусом бешамель. Ну, и теперь он у нас бояка. Мы с Меркурием пытаемся наладить отношения, но пока не понимаем, в какую сторону нам двигаться. Меркурий всхлипнул и уткнулся в плотную кислотную атмосферу Венеры, обнимая её. Он чувствовал, что второй сейчас полностью на его стороне, представляет его интересы в диалоге с луной одной из страшнейших планет. Венера обнял первую планету в ответ и погладил своего партнёра. Он чувствовал, что первый ужасно устал и вот-вот отключится. — Оу... Мне так жаль. Я сочувствую, Меркурий, — тихо проговорила Иджирак. — Я тебя понимаю. Хах, я в ряд ли снова буду воспринимать гигантов по-старому... Иджирак затронула тему гигантов для того, чтобы поддержать разговор и промолчала о том, что сначала подозревала, будто Венера избивает Меркурия. Она могла объяснить его боязливость только так, но не была до конца уверена в своей догадке. Как всегда, луна была дружелюбна и терпелива и это помогло ей не устроить скандал, как оказалось, без причины. — Ты упоминала спорт, — перевёл тему Венера. — Ты советовала его мне или нам обоим? — В первую очередь тебе, — ответила Иджирак. — Это лучший способ выплеснуть энергию. Гораздо лучше любых драк и при соблюдении техники безопасности абсолютно не наносит травм. — А можно я не буду заниматься спортом? — Спросил Меркурий, зевая. — Можно, — ответила луна. — Я не заставляю, а даю совет. — Меркурий и спорт это вещи несовместимые, — усмехнулся Венера. — Он на девяносто процентов состоит из одного только ядра, а оно довольно энергозатратное. Он ничего не делает и всё равно устаёт, а после любой долгой работы отрубается, его взрыв сверхновой не разбудит. — Вене-ера! — Обиженно пробубнил первый. Он явно не хотел, чтобы такая личная информация о нём была высказана вслух. — Всё, молчу, — усмехнулся второй и погладил Меркурия по "спине". — Стесняюсь спросить, как ты вообще живёшь, — голос Иджирак прозвучал довольно растерянно. — Я таким появился, — тихо ответил Меркурий. — Сколько себя помню, я всегда был щуплым. Иджирак вздохнула. Кажется, и здесь ей придётся поработать. — Меркурий, ты не бойся, я сейчас задам тебе пару вопросов. У тебя есть на что-нибудь аллергии? — Нет, — сухо ответил первый. — Хорошо. А какие у тебя отношения с едой? — Спросила луна. — А какие они могут быть? — Задал встречный вопрос Меркурий. — Хорошие или не очень. Одни небесные тела осознанно отказываются от еды, другие забывают о ней, третьи нормально едят, четвёртые едят постоянно, когда хотят и когда не хотят. — Иджирак заметила, что Венере стало неудобно. Его взгляд метался туда-сюда. По его широкому экватору было понятно, к какому типу он относится. Но сейчас разговор уже идёт о Меркурии, так что с Венерой придётся поговорить потом. — У меня медленный обмен веществ, — задумчиво ответил Меркурий. Я ем редко и мало, н-но я стараюсь, чтобы еда всегда была вкусной. Я не думаю, что у меня с едой плохие отношения. — Сегодня он съел пару кабачковых колясок, две ложки жаркого и целых три ложки салата, — сказал Венера так, будто это было великим достижением. — Ещё несколько чипсов и запил компотом. — Я бы посоветовала сделать рацион разнообразнее, потому что то, что ты перечислил, не даёт всех веществ, которые ему нужны... Он что, заснул? Венера взглянул на Меркурия, что уже сладко дремал, лёжа на мягких облаках. — Агась. С ним такое часто, — вздохнул второй. — Послушай, Венера, у нас, спутников, есть такие штуки, как канапе и тарталетки — это такие малюсенькие бутерброды, которые можно собрать из чего угодно, или салаты в корзиночках из теста. Их фишка в том, что их количество прямо пропорционально разнообразию состава. У нас в основном половина таких закусок с овощами, четверть с мясом, рыбой, яйцами, творогом и так далее, и ещё четверть — с картошкой, всякими крупами и грубым хлебом. Малыши любят такие перекусы, да и большие спутники тоже. Я могу дать тебе рецепты, чтобы у Меркурия был более сбалансированный рацион. — Это ж какого они должны быть размера? — Удивился Венера. — Мы и так стараемся делать очень маленькие порции, чтобы Меркурий мог попробовать побольше всего. — Крохотные, — уточнила Иджирак. — На один укус. Буквально. Мы делаем их двенадцать-шестнадцать, чтобы был выбор на случай, если что-то не понравится. — Хорошо вы придумали. Кстати, у меня есть книга рецептов, может, там найдутся нужные? — Давай посмотрим, — согласилась луна.

***

— О, вот ещё это можно готовить, — сказала Иджирак, делая закладку на странице с рецептом творожно-банановой запеканки с орехами. — Отлично подойдёт для завтрака, но это блюдо не на каждый день. Кстати, а сколько раз в день ест Меркурий? — Один, — ответил Венера. — Но не раз в день. Может, раз пару дней, иногда раз в неделю чего-нибудь поклюёт и всё. Больше не может — его тогда тектоника мучает. Мне уже несколько раз приходилось сидеть с ним целый день, пока его крючило. У него литосферные плиты очень быстро двигаются. — Сочувствую. У моих иногда тоже бывают тектонические активности. Ох, я вам мало что посоветую на этот счёт. У меня сейчас вся голова гудит, все мысли забиты не пойми чем и... Я забыла про Марса! — А что с ним? — Боязливо спросил второй. — Есть вещи, которые я не могу рассказать тебе из-за конфиденциальности и всего такого, но Марсу сейчас плохо и он очень подавлен. Пока что он в отключке, и я могу немного побыть с вами. Венера прерывисто вздохнул. Он не знал, что и думать. Пока он был с Меркурием, он не проведал Марса. — Кстати, — продолжила луна, — могу я попросить тебя об одолжении? — О каком? — Сможешь отнести меня к Марсу? И его самого тоже нужно передвинуть на орбиту поближе, а то он начал мёрзнуть. Знаешь... Его надо было сначала передвинуть поближе к Солнцу, а потом я бы занялась вами. А так... я просто потеряла время... — Иджирак рвано вздохнула. Она выглядела очень расстроенной. — Что ты? Не расстраивайся. Наверняка ты жутко устала. Конечно, ты путаешься. Это нормально. Тебе нужно отдохнуть и тогда ты снова сможешь взяться за дело с новыми силами. — Да, я понимаю, но мне некогда. Я очень тревожная. Я постоянно слежу за Марсом, потому что боюсь, что могу проморгать момент, когда нужна будет экстренная помощь. Я не хочу, чтобы из-за меня случилось что-то плохое и... неисправимое. Я ужасно боюсь налажать. Если что-то пойдёт не так, то всю ответственность понесу я. Иногда я очень жалею, что я выбрала такое сложное ремесло... — Иджирак, есть вещи, которые от нас не зависят, — сказал Венера, укладывая Меркурия поудобнее. — И мы не можем на них повлиять. Иногда, как бы мы ни старались сделать всё идеально, какое-нибудь дерьмо всё равно случается. В этом нет нашей вины. И да, не бойся так сильно. Я могу тебя защитить, если вдруг что-то пойдёт не так. — Спасибо, Венера. Мне иной раз даже снится, как на меня обрушивается шквал негодования и ненависти... А я одна в центре этой бури и в такие моменты мне очень страшно. — Не знаю как ты, а я фаталист. Это помогает мне оставаться позитивным. Я верю, что наша судьба предопределена Вселенной и что все мы — ниточки в огромном гобелене. Знаешь, чтобы рисунок получился таким, каким нужно, некоторые нити обрезают на середине или в самом начале, или даже под самый конец, не дав им достигнуть края полотна. — Вторая планета аккуратно подхватила Иджирак и отправилась в путь к орбите Марса. — А ты поэт, — заметила Иджи. — Спасибо. А ты довольно умная для такой юной луны. Обычно твои ровесники строят башенки из камней, ну или... едят песок... — Размер не пропорционален возрасту, — заметила луна. — Я гораздо старше большинства маленьких спутников. Я думаю, что могу быть кусочком Хризалиды, но толку-то от этой догадки? Теперь Хризалида — это кольца Сатурна, и я, так уж сложилось, не интересуюсь, кем она была. Мне всегда было противно видеть эти кольца, зная, что они сделаны из трупов старых спутников. Удивительно, но иногда они могли сами двигаться как захотят. Они даже могли бояться, как будто в этих кусочках льда и камня осталось что-то от тех, из кого они были сделаны. А может, кольцо — это живое, но примитивное небесное тело? Мне становится жутко, когда я думаю об этом... Подумать только, я выросла рядом с планетой, которая считает это красивым. Иногда я думаю, что было бы, если бы я встретилась с Хризалидой, будь она сейчас жива. Что бы я ей сказала или что бы спросила у неё. Обычно все такие мысли сводятся к тому, что нужно меньше зацикливаться на таких бесполезных глупостях и заняться делом. Мертвецы остаются в прошлом, а живые двигаются в будущее. — Как послушать, так у вас там какой-то фильм ужасов, Иджирак, — нервно посмеялся второй. — Хах, я бы не смог жить рядом с такой большой живой и непонятной штукой как это кольцо. Мне бы такую уверенность, как у тебя. Знаешь, я не могу не задумываться о том, что было до меня. Я всё время пытался вспомнить, кем я был раньше. Мне кажется, что я должен знать это, потому что без знания о своём прошлом я не ощущаю себя полноценным. Пока я докопался только до того, что меня звали Афродитой, Меркурий звался Гермесом и был моей луной и у меня, возможно, была жизнь. И по поводу мертвецов... У нас с Меркурием есть проблема в отношениях. Мы вспомнили, что раньше рядом с нами ошивался какой-то спутник по имени Нейт, который, судя по всему, был моим вторым спутником и его характер был невыносимым. После потери памяти мы ни разу не видели его. Возможно, он умер к тому времени. Я не хочу, чтобы это знал Меркурий, но у меня есть предположение, что давным-давно я в порыве гнева мог очень сильно ударить Нейта, он развалился на части и эти куски бомбардировали нас. Возможно... Возможно, Нейт стал частью нас обоих. — Я сожалею, — тихо сказала Иджирак. — По этой причине я стараюсь не копаться в своём прошлом. Не хочу, чтобы мне было больно от того, чего лучше вообще не помнить. Мне и так снятся кошмары, и я не хочу их ещё больше. Наверное, тебе теперь трудно жить с таким грузом воспоминаний, — луна Сатурна вздохнула. — Трудно сейчас только Меркурию, — объяснил Венера. — Мне бывает некомфортно от некоторых моментов, но это не отбивает мой интерес. — Хочешь, я дам тебе кое-что, что ты ищешь? — Спросила Иджирак. — Кусочек твоего прошлого. Мне кажется, я знаю немного о том, что случилось с тобой до потери памяти. — Что? Как? Откуда? — Недоумевал Венера. — Хочешь или нет? — ...хочу. — Это касается Марса и его близнецов. Ты помнишь, откуда они взялись? — Нет, — ответил второй. — Если честно, даже не задумывался об этом. Я думал, что они... ну, всегда у него были. — Нет, не всегда. Фобос и Деймос появились довольно давно, и это связано с Афродитой. То есть, с тобой. Ты уверен, что действительно хочешь узнать, что было тогда? — Да, я уверен. — Венера, тебе после этого может быть очень плохо. Ты правда готов? Тебе это действительно нужно? — Да. Я хочу знать как можно больше. — Тогда пообещай, что не навредишь мне или Марсу и его лунам после того, как я тебе всё расскажу, — попросила Иджирак. — Обещаю. — Венера чувствовал, что это будет как минимум что-то шокирующее. — Хорошо, тогда слушай. Я узнала об этом случайно, и я не хочу, чтобы ты дал понять Марсу о том, что знаешь об этом. Я расскажу тебе историю появления Фобоса и Деймоса.