Поменяться местами

Венера летел к Марсу, толпа спутников разлеталась перед ним, словно вода перед носом катера. Лицо второй планеты было кислым. Оно выражало бурю эмоций: вину, сочувствие, горечь, жалость и сожаление. Луны вокруг что-то лепетали, но Венере было всё равно. Он подобрался поближе к бесчувственному Марсу, аккуратно взял его своей гравитацией и медленно, чтобы не навредить, потянул его за собой, на свою орбиту. Ближе к Солнцу и все такое. Прикоснувшись к нему, Венера почувствовал, что Марс за прошедшее время сильно похолодел и это его пугало. Ядро второго забилось быстрее от волнения за... бывшего. — Скоро я отнесу тебя в тепло, не бойся, — второй, скорее, успокаивал сам себя, чем ничего не осознающего Марса. — Всё будет хорошо. Погрейся о меня. Или... давай я тебя погрею? Марс не ответил. Его глаза всё ещё были закрыты, рот был безвольно приоткрыт. Лицо выражало пугающую безмятежность, его не обременяли никакие эмоции или чувства. Тело было вялым и обмякшим, перепачканным в засохшей магме. Было страшно на него смотреть. Вдруг чуть что и он умрёт? Венера взвалил на себя Марса, прижимая к своей мягкой и плотной атмосфере, чтобы даже находясь в тени, он грелся о сернокислые облака. Второй чувствовал, что поверхность четвёртого начинает согреваться. Это его радовало. Но радость почти сразу же испарилась: холод просачивался изнутри слабым ветерком. Его можно было ощутить над ужасного вида трещинами коры. Второй от нервов начал гладить четвёртую планету, словно бы от этого Марс проснулся. — Прости меня. — Голос Венеры был сиплым и очень тихим. Он едва не плакал. — Прости меня, Марс. Если бы я знал... Если бы я только знал... Ты ведь именно тогда впал в депрессию. И не вышел... Чёрт, до сих пор не вышел. Я думал, что всё хорошо. Я думал... Я был идиотом. Я идиот, Марс. Я не видел очевидного. Я надеюсь, ты... тебе станет лучше. А если ты умрёшь, то быстро и без боли. Я не хочу, чтобы ты мучился. Ты и так уже настрадался. Из-за меня настрадался. Ты продолжаешь нести это бремя, но ты в любой момент мог позвать меня поговорить и я бы выслушал. Мы бы вместе решили проблему и всё было бы хорошо. Но ты не такой, ты таишь всё в себе. Как орешек. Ты думаешь, что это только твоя проблема, и только ты за неё в ответе, только ты можешь её решить. Но на самом деле... Это не так. Решать такие проблемы нужно вместе. Кто знает, может, я был бы хорошим опекуном для наших детей. Пхах... я сотни раз видел Фобоса и Деймоса, но даже представить себе не мог, что они мои. Всё это время они были нашими с тобой. Если бы ты только сказал... Если бы сказал... Венера всхлипнул и вытер слёзы. Похоже, он слишком расчувствовался. Не каждый день узнаёшь, что из-за тебя всю жизнь страдает планета, с которой ты видишься каждый день. И что у тебя есть дети. --- — Венера, Мне жаль, что так вышло, — пробормотала Иджирак. Она поняла, что застала Венеру врасплох, выдернув его из переживаний. — Ты как, в порядке? — Да... держусь. Чёрт, как же так вышло, что это всё натворил я? — Прошлая версия тебя, — поправила луна Сатурна. — Знаешь, Иджирак, это выносит мне мозг. Я ощущаю себя сейчас совсем другим, нежели до потери памяти. Мне кажется, будто это две разные личности, но у них одно тело, один разум, и... всё общее. Но в то же время они не похожи друг на друга. Это будто был я и не я одновременно. Как такое вообще могло быть? — Не забивай себе этим голову, — посоветовала луна. — Это всё равно что парадокс: сведёт тебя с ума, если будешь на нём зацикливаться. — Слушай... А как ты... Как ты относишься ко мне? Ну, после того, как узнала, что я из прошлого и Марс... — Ну... смешанно. Ты вроде хороший, но в прошлом ты был козлом. И это ещё мягко сказано. И поэтому... это как есть бутерброд, а потом узнать, что в него плюнули. Как-то так. — Спасибо за честность. То же самое, Иджирак, — согласился Венера. — Только чувствую, будто это в меня плюнули, причём сделал это я сам и только сейчас узнал об этом. — Не забивай себе голову парадоксами, — повторила луна. — Просто переключить внимание на что-нибудь другое, ладно? Сейчас тебе лучше сосредоточиться на состоянии Марса. Я не слишком хорошо разбираюсь в каменистых планетах, уж прости... В основном я могу судить о его состоянии, беря за основу строение спутников с подлёдным океаном. У таких лун и каменистых планет общий принцип строения, как я понимаю. И я... знаешь, мне всё меньше кажется, что я чем-то могу ему помочь. Ему не становится лучше и мне уже в кошмарах снится, будто из-за меня умер Марс и все меня ненавидят и... — Не впадай в панику, Иджи, а то я тоже буду паниковать. У меня и так ядро чуть наружу не выскакивает. Ты отличная луна, и здорово помогла Марсу. — Помогли крупные спутники, а я всего лишь... — Руководила, — продолжил за неё Венера. — Знаешь ли, организовать в одну команду лун, которые частенько ссорятся — уже достижение. — Да, думаю, ты прав. До сих пор удивляюсь, что они слушают луну не сферической формы. Может, это потому, что они думают, будто я принадлежу к "правящему большинству"? Ну, знаешь, безжизненных и безводных. — Как послушать, у вас там гражданская война намечается. — Тьфу на тебя, Венера! Не говори такие вещи! — Ладно, Иджи, не буду развивать эту тему. Второй думал, что сказать дальше. Он и не заметил, как за беседой они скоротали время, потому что только сейчас обратил внимание на температуру Марса. Поверхность четвёртого уже становилась тёплой от Солнца. Венера аккуратно повернул Марса теневой стороной к звезде, чтобы тепло распределялось равномерно. — Будь осторожнее, у него в коре глубокие трещины, — предупредила его Иджирак. — Я боюсь, он может рассыпаться. — Как это — рассыпаться? — Венера представлял себе разбивающийся на кусочки булыжник и поёжился от омерзения. — Распасться на камни. Сначала на большие, а потом на крошечные и на песок с пылью. Если это случится, то в конечном итоге их размажет по кругу гравитацией Солнца. Тогда эти камни станут диском. Чем-то вроде колец Сатурна, только гораздо больше. — Ужас! Как ты можешь говорить о таких вещах со спокойным лицом? О, Вселенная... меня сейчас стошнит от таких подробностей! — Хорошо, не буду, — пообещала Иджирак. Венера прерывисто задышал, будто его ударили под дых. Он глубоко вздохнул и сглотнул слюну. — Слушай, — продолжила она более мягким тоном. — Эти трещины можно залечить. Я так подумала и решила, что это слегка невыполнимо, но... Они могут зарасти. Только изнутри, а не снаружи. Согревание коры поможет разогреть внутренности, но они должны быть горячее поверхности. Примерно... температуры плавления камня. А у Марса внутри температура немного ниже и она медленно опускается. При таких условиях начинается рост кристаллов и образование крупнозернистых пород. — Я не пойму, это плохо? — Конечно, это плохо! Гранит плавится примерно при тысяче и двух сотнях градусах! Откуда мы возьмём такую температуру? Венера задумался. Действительно, откуда? Тысяча градусов... откуда ей взяться? Что может быть такого, что может растопить твердющие кристаллы? Второй перебирал варианты. Трение? Слишком болезненно и много минусов. Электричество? Где взять такой проводник, который не расплавится? И он нагреет-то всего ничего. Взрыв? Не обсуждается. Какая-нибудь экзотермическая реакция? А что должно с чем реагировать? Может много чего пройти не так. А если... — Иджирак? — Что такое? — У меня есть идея. Я либо полный идиот, либо гений. — Я слушаю. — Кхм... А что, если перелить ему мою магму?

***

— Аутсайдер... — пробормотал Энцелад. — Они думают, что я хуже них, если имею океан и гейзеры! Зла на них не хватает! Умные самые! Так бы и вмазал! Угх! Его лицо было подобно грозовой туче, вот-вот готовой стрельнуть молнией. Только вместо электрического разряда у Энцелада имелся водяной пар под колоссальным давлением. Спутник от злости пнул какой-то маленький камень, и через секунду дуновением экстремально холодного пара превратил тот в огромную градину. Энцелад размышлял о том, кого из осточертевших ему собратьев в первую очередь покрыть ледяной глазурью. Фебу, эту наглую маленькую выскочку? Диону, мисс правильность и заодно мисс лицемерие? Рею, поддакивающую самым влиятельным остолопам? Нет, её следует оставить, она вполне может быть подпевалой Энцелада, когда тот придёт к власти. А вот уж кого-кого следует заморозить, так это маленького паршивца Мимаса. Это будет и месть, и плюс к репутации, и возможность выбиться в лидеры. Энцелад ухмыльнулся. Если бы его морозное дыхание могло глазировать льдом что-то крупнее гальки, он был бы непобедим. Его бы не выгнали просто так. Тефия был бы его личным шутом, Титан и Рея бы поддерживали его власть, а Мимас бы прекрасно смотрелся в позорном колпаке и желательно, подальше от остальных. Осталось только разобраться кое с кем, на ком держится нынешняя власть. По правде, она держится на нескольках "столпах", но их всех скрепляет и подталкивает к дискриминации кто-то один. Проведя миллиарды лет в этом серпентарии, где никто не может прожить и дня, не строя козней, Энцелад почти выяснил, какой спутник является разжигателем вражды. Тот, за кем численное превосходство. Нет, это не Титан, хотя у него в самом начале были хорошие шансы. Но нет, он слишком мягок и твердолоб для вечных игр разума. Настоящий гад — тот, кто всегда остаётся в тени, кто выглядит пешкой, на самом деле давно превратился в ферзя, дойдя до вражеского тыла. Энцелад догадывался: это вполне мог быть Гиперион — крупнейший несферический спутник. Наверняка он главный среди них. Его не заметишь, не поймаешь, не упрекнёшь. Чуть что, он обижается, переводит стрелки на вспыльчивую Фебу. К сожалению для неё, она недостаточно... многогранна. А вот этот несферический гадёныш вполне может быть "крёстным отцом" для своей невидимой банды. Это наверняка он заставляет их вечно подливать масла в огонь, когда разгарается нужный ему скандал. Заставляет брата идти войной на брата, а сам со своей свитой наслаждается хлебом и зрелищами, а затем прячется в тени и его никто не подозревает. Наверняка этот "малыш" только прикидывается невинным. Энцелад давно понял: если это и вправду Гиперион, то он во всю разделяет и властвует. Пока крупные луны в ссоре, мелкие правят бал и это факт. Гиперион это или нет, пока не понятно. Энцелад только понял, что этот гад никогда не вступает в прямую конфронтацию, не забирает лавры победителя и никогда не показывается на глаза. Он специально ссорит крупных лун, чтобы они обращали внимание только на ссору друг с другом, а не на него. Энцелад передумал. Дурацкий колпак Мимаса нужно будет вручить этому мелкому подлецу, и держать его нужно будет на расстоянии плевка. Энцелад всегда подозревал, что этот Гиперион какой-то мутный. То ведёт себя как ни в чем не бывало, часть компании, один из многих, то его нигде не найдёшь. Только его голос слышно. Спутник вздохнул. Ну какое "господство"? Что он опять навоображал? Никогда он даже на долю астрономической единицы не приблизится к тому, чтобы быть главным среди спутников. Это место давно занято Гиперионом и его шайкой. Как Энцелад один будет контролировать почти три сотни лун? Он с ума сойдёт. Нет, легче быть старым добрым ворчуном с лёгкой манией величия. Энцеладу этого вполне хватает. — Эй, ты чего тут один? Энцелад обернулся на голос. Компашка маленьких лун, так и не поймёшь сразу, кто именно из них говорит. — Альбиорикс? — Наугад спросил Энцелад. — Скати, — поправил его Скати. — До сих пор не можешь запомнить? — У вас голоса похожи, да и вы сами выглядите так, что вас друг от друга не отличить! — Возмутился снежно-белый спутник. Группа маленьких лун одарила его снисходительным и слегка презрительным взглядом, который обычно предназначался для последних дураков или плебеев, дикарей и так далее. Несферические луны прекрасно различали своих по голосам и внешности, а вот крупным спутникам это было не под силу. — Что ж, не стану тебя за это осуждать, — проговорил Скати, будто он был как минимум аристократом. "Говоришь со мной как со вторым сортом", — подумал Энцелад. — "Что ж, раз ты так хочешь, будем играть по твоим правилам, соседушка". Он прикрыл глаза так, что теперь они напоминали щёлочки. Взгляд был дружелюбным с малой, но различимой толикой яда. Он улыбнулся, как ни в чём не бывало. — Да уж, что-то я сплоховал, — добродушно засмеялся Энцелад. — Сегодня была самая настоящая катастрофа! Подумать только, у нас, похоже, намечается раскол из-за того, что у одного из нас завелась жизнь. — Позволь узнать поподробнее, — неопределённо сказал Альбиорикс. — Имя "виновника" и подробности разборок вы и так узнаете через сарафанное радио, я больше чем уверен, — вежливо продолжил белоснежный спутник. — Не поймите меня неправильно, но мне претит обсуждать подобные деликатные темы за спиной у тех, кто не хотел бы распространения сплетен. Луны стали переглядываться, кто-то что-то прошептал. Энцелад ясно понял, что попал в яблочко: закинул тему сплетней и эти маленькие "аристократы" оживились. У них есть, что рассказать, и может, Энцелад тоже расскажет им кое-что, если они попросят. — О, у нас тоже есть одна очень интересная новость, — продолжила разговор Феба, явно с согласия остальных. — Я думаю, ты славный спутник, Энцелад. Может, присоединишься к нашей прогулке? "Приглашают", — подумал Энцелад. — "Если сразу согласиться, они подумают, будто я пуст, охоч до сплетен и только строю из себя вежливого спутника. Если откажусь, они решат, что я сноб, ханжа, или что я шейпист и формист. Этого ещё не хватало! Как было написано в одной книге, в гостях нужно сесть на краешек скамьи, на заведомо плохое место. И если хозяин достаточно уважает гостя, то сам предложит ему место получше". — Энцелад снова сощурил глаза, но лишь немного и вежливо улыбнулся. — "А если нет, к чёрту такой дом". — Ох, семейные посиделки, — белоснежный драматично свёл брови домиком, — давненько мы не собирались вместе в спокойной обстановке. Мне так этого не хватало... — Думаю, стоит собраться, поговорить, — предложил Альбиорикс. — Мы же не чужие, в самом-то деле.

***

Энцелад был удивлён. Он не знал, радоваться ему или нет, потому что он наконец-то дорвался до некрепкого алкогольного коктейля с его излюбленным персиковым соком и нежнейшим мороженым. Бокальчики были мелкими, но в этом был какой-то особый шарм. Спутник понимал, что не стоит показывать остальным, как ему нравится пить этот чудный напиток, а потому всеми силами старался пить его помедленнее и пореже просить добавки. А хотя... какая разница? Они же, как и Энцелад, были спутниками Сатурна, а значит знают всё о его маленькой слабости. Сколько времени прошло с последнего срыва? Энцелад чувствовал, что с каждой порцией коктейля его контроль над собой улетучивается, чувство вины растворяется, оставляя бразды правления желанию наесться сладким, да так, чтоб на всю жизнь хватило. После долгого воздержания от сахара можно и немного насладиться им, ничего плохого не будет. Это не срыв, это просто небольшой перекус. Вкус у коктейля был как нельзя приятный: мягкая консистенция персикового сока с мякотью была разбавлена небольшим количеством бальзама на каких-то ароматных травах. Сладко, слегка терпко, и самое главное — не бьёт по мозгам, а значит, не затуманивает разум. Энцелада всегда после алкоголя тянуло на сладенькое, и он таки дал волю своей слабости и попросил отдельно пиалу с пирамидкой из шариков мороженого. Ему ещё в коктейле понравился этот яичный пломбир... Наполовину взбитые сливки, наполовину нежнейший заварной крем на желтках. Приятный сливочный запах смешивался с запахом желтка и ванильного сахара. Мороженое буквально таяло во рту, растекаясь по языку и разнося вкус всё дальше. Оно было таким вкусным, что Энцелад невольно улыбался и ещё долго наслаждался своей жизнью и тем, как же хорошо он приткнулся. — А ты, я вижу, сладкоежка, — усмехнулась Феба, потягивая свой коктейль из более миниатюрного бокала. В нём недоставало шарика мороженого и судя по цвету, было больше алкоголя, чем в других. "Нападение", — подумал Энцелад. — "Проверка на сдержанность. Хотят узнать, можно ли водиться со мной и стоит ли дальше приглашать меня на такие посиделки. Что ж, на критику нужно будет согласиться, но потом сместить фокус в сторону моего мнения и объяснять, почему моя позиция не совпадает с их позицией. И заодно, если получится, оставлю кого-нибудь в дураках. Не даром же природа наградила меня таким блистательным умом". — Люблю сладкое, — согласился белоснежный спутник. — Ещё с детства. Навевает воспоминания о беззаботном прошлом, когда я был ещё маленьким и неразумным. Думаю, это не очень здоровая тяга, но тем не менее, я предпочитаю белую смерть алкоголю. Феба отхлебнула немного своего коктейля и отставила наполовину пустой бокал в сторону. — Я слышала, что сладости могут испортить фигуру, — продолжила она со спокойным лицом. Феба смерила почти опустевшую пиалу мороженого взглядом, в котором отчётливо читалась усмешка. — И как ты справляешься? "Открытая конфронтация. Хочет меня опозорить". — Энцелад оглядел всех присутствующих, что судя по их улыбкам, были уверены в победе Фебы и надеялись, что "сферический плебей" проиграет. Но она-то не знает, что её соперник далеко не плебей. — Всё просто: зарядка по утрам, массаж лица, пару часиков тишины и спокойствия, а далее лёгкая пробежка по орбите. Я люблю сладкое ровно в той мере, в которой люблю ухаживать за собой. Без аэробики я бы не вывел этот синий отлив на моей коре. Действительно, в местах, где приглушённый свет проходил через прозрачные льдины, на снежной поверхности спутника виднелись красивые призрачные отблески небесно-синего цвета. — К тому же, — с довольным видом продолжал Энцелад, — я давненько не пробовал такого вкусного пломбира. Я бы попросил ещё, но я и так позволил себе немного лишнего, — белоснежный спутник специально показал себя не идеальным, ведь идеальных гостей никто терпеть не может. — Интересно, а кто готовил коктейли? Хочу поблагодарить эту луну за такой чудный аккомпанемент к вечеру. — Не стоит, что ты, — улыбнулся Скати. — Я лишь старался, чтобы все были довольны. Кстати, у меня как раз осталось немного персикового сока. Кто-нибудь будет? — Было бы славно, — сказала Теба. — Ой, вы не представляете, — начал Энцелад, когда Теба уже потягивала свой сок. Он тоже решил пойти в атаку. — Я сегодня встретил вас только потому, что мы с моими "братьями" и "сёстрами" поссорились! Они решили, что я больше не подхожу к их компании. — Ой, как же так? — Удивилась Теба. — Почему? Что же случилось? — Так уж и быть, приоткрою завесу тайны, — пробормотал Энцелад с озабоченным и слегка огорчённым видом. — Началось всё с того, что у одной луны, не буду называть имя... нашли жизнь. Группа несферических лун оказалась в полном шоке, от многих слышалось "да ты что" и "как же так", от их маленького переполоха исходило довольно много гомона. Энцелад знал, что они в курсе, но всё же хотел рассказать всё с самого начала и поделиться своими впечатлениями. — Кажется, я слышал о таком инциденте. Мимас, да? — Спросил наконец Альбиорикс. Феба ему подмигнула, ведь она была там и именно она рассказала об этом своим. Она решила не перебивать, а дослушать версию аутсайдера, пытающегося вписаться в их компанию. Всё же было интересно, как видел те события спутник, что оказался по маковку в грязи. Феба ехидно улыбнулась, смотря на этого расфуфыренного пентюха. Ей не верилось, что этот позорник считает себя достойным их, но было очень весело смотреть на то, как он держится. Думает, будто чего-то стоит. Вшивый. — Ага, — согласился Энцелад. — Он мне и так не очень-то нравился, но в последнее время он решил порвать все связи с Сатурном и с нами, его собратьями! — Беспредел! — Возмутился Скати. — Мы так много сделали для него, а он решил взять и уйти! Немыслимое хамство! — Вот-вот, — улыбаясь, согласился Энцелад. При добродушном выражении лица взгляд, которым он одарил Фебу, казался холодным, бездушным и убийственным. Она была одной из тех, кто выгнал Энцелада, кто разрушил его связь с собратьями на ближайшие века. Феба тоже улыбалась, но в глазах читалось беспокойство. Пусть она и считала крупных спутников лишь эдакими глуповатыми увальнями, которым нет никакого дела до тех, кто меньше них, но Феба знала, что спутник, находящийся напротив неё, имеет с ней личные счёты и что более страшно, его нельзя считать глуповатым. Он может обмануть. Энцелад был такой же породы, что и часть несферических лун: гордый, властолюбивый, изворотливый, знающий себе цену. И часто бонусом к этим качествам прилагалась злопамятность. — Так из-за чего вы поссорились? — Продолжал Скати. — Всё началось с того, что бедного Мимаса охватил приступ эпилепсии или чего-то там. У него била вода из гейзеров, попало на Япета, он был рядом тогда. И потом Земле взбрело в голову посмотреть под увеличением эту воду. И оказалось, со слов Япета, что в ней плавают какие-то жуткие членистоногие твари! Слово за слово и началась самая настоящая ссора. Но думаю, Феба вам лучше расскажет, не так ли? Она была одной из участников конфликта. Энцелад взглянул на Фебу, ожидая увидеть, как она растеряется или сделает вид, будто её удивил этот выпад. Но мелкие луны переглянулись друг с другом, улыбаясь. Белоснежный спутник понимал, что для них он всего лишь клоун, дурачок, с которым можно посидеть и посмотреть, как он пытается корчить из себя что-то возвышенное. "Элита" всегда любила свысока смотреть на простаков. Эдакое развлечение. Но Энцелад считал своим долгом узнать о неких недавних новостях, пусть даже придётся ещё сильнее опозориться. Чутьё говорило ему, что эта новость вызовет огромный резонанс и именно поэтому мелкие гады не спешат открывать карты. — Конечно расскажу, — усмехнулась Феба. — Я так думаю, мы будем ещё долго болтать, почему бы не принести пиццу или чипсы? Кто что будет? Энцелад бы отказался от этих закусок раньше, но сейчас, когда моральные блоки уже не действовали из-за ударной дозы сахара или аккуратно были сняты алкоголем, он был только рад прикончить что-нибудь вредное и ужасно вкусное. Всё таки семейные посиделки с закусками и обсуждением новостей случались очень редко, грех упускать такую возможность пое... поболтать. — И то и другое, — улыбаясь, сказал Энцелад.

***

— Это же ужасно опасно! — Иджирак летала туда-сюда, словно её это хоть каплю успокаивало. — Существует куча рисков. Вдруг Марсу не подойдёт твоя магма? Или ты отключишься от её потери? Мы не знаем, сколько магмы безопасно переливать! — Я готов на всё, — гнул своё Венера. — Я загубил Марса, мне его и спасать. — А что скажет Меркурий, ты не подумал? Что скажет Солнце? Что бы сам Марс сказал на это? — Я... да, я как-то не подумал. Извини, Иджи. — Венера, героизм и жертвенность это конечно хорошо, но сначала нужно убедиться, что это не закончится смертью вас обоих. — Хорошо, отложим это, — буркнул Венера. — Кхм... я так полагаю, я теперь что-то вроде... сиделки для Марса, и раз так, то расскажешь мне, что я должен делать? — Ой, ну... тут будет сложновато, — извиняющимся тоном проговорла Иджирак. — Самое главное — следить за ним. Денно и нощно. Пока за ним следили мы, нам было легче. Часть лун несёт вахту, пока другие спят. Тебе бы помощника взять, один ты тут с ума сойдёшь. — Найду. Что дальше? — Солнечные ванны, на кору должно попадать много тепла. Она должна быть горячей, но не слишком. Сначала держи его под лучами совсем немного. Потом увеличивай время. Я боюсь, что у Марса может возникнуть тепловой удар при резкой смене температур. Венера, поняв, что кора Марса уже горячая, передвинул его и спрятал за собой, чтобы на него попадал сает, преломляемый сернокислой атмосферой. Тепло, но не испепеляюще жарко. — Отлично, — продолжила Иджирак. — Дальше массаж. Просто покрути Марса вокруг себя как луну, приливные силы заставят его магму циркулировать. Эта штука работала, когда мы крутились вокруг него, так что я думаю, сработает и теперь. Только не вздумай трогать его! Марс сейчас слишком хрупкий, того и гляди, получит больше переломов, чем у него есть сейчас. — Понял, — отозвался Венера. — Трогать не буду. — И не забывай его кормить. Сам он тебе не скажет, когда хочет есть, поэтому лучше по расписанию с одинаковыми интервалами, чтобы его организм привыкал. Расписание я тебе дам. Помнишь, как кормить? — Жижкой через трубочку? — Венера, это не "жижка", а смесь из необходимых ему химических элементов с добавлением точно рассчитанной дозы обезболивающего. Нужно положить трубку на корень языка так, чтобы сработал глотательный рефлекс и он сам направил её куда надо. Если делать это неправильно, то есть риск того, что Марс захлебнётся. И давать нужно всю порцию, нельзя, чтобы Марс выплёвывал еду или она сама выливалась. Иначе доза обезболивающего будет недостаточной и он будет мучиться. — Оу... чёрт, теперь я боюсь, — признался Венера. — Только сейчас понял, какая на мне лежит ответственность. И... какая на тебе лежала ответственность. Ты крутая, Иджирак. Ты герой. — Спасибо, — улыбнулась луна. — Только никакой я не герой. Если что, зови меня, я помогу. — Хорошо. А что с его спутниками? Что мы им скажем? — Спросил второй. — Ты что, хочешь, чтобы они знали? — Тихо спросила луна Сатурна. — Знали, что появились случайно из-за пьянки и они не были желанными и любимыми? — Спросил Венера, изогнув бровь. — Нет, это слишком жестоко. Пусть всё остаётся как есть. — Да... наверное. Но Венера, представь, что будет, если они сами узнают правду! Они возненавидят тебя. Они будут... в ужасном состоянии. А уж зная их наследственность, не хотелось бы, чтобы они страдали так же, как Марс. Просто представь, что сейчас ты держишь истощённых и морально убитых Фобоса и Деймоса. — Не хочу об этом думать. Но Венера подумал. Он представил, что держит искалеченных спутников, дышащих на ладан. Он вздрогнул от этих мыслей. Главное, чтобы с ними этого не случилось. Это же... его дети. — Поэтому мы должны им сказать, но так, чтобы это не было экстримом. Нужно сначала... подготовить их. Давать информацию по крупицам, когда они будут готовы к ней. Сначала самое безобидное, а потом постепенно повышать градус. — Если так хочешь, можешь сказать им, что я их дядя и что они могут прилетать ко мне когда угодно. — Венера только что понял, что погорячился. "Когда угодно" вовсе не когда угодно — он может в это время быть занят: банально спать, есть, может быть не на своей орбите или... заниматься любовью. Не позавидуешь ребятам, которые видели и слышали пошлости от опекающих их небесных тел. — Ну... Не так, чтобы двадцать четыре на семь или, в моём случае, год на день. Я уделю им моё свободное время. — Венера, ты никогда не присматривал за маленькими, так что я тебе кратко расскажу, что тебя ждёт, если ты действительно решил стать их опекуном. У тебя не будет свободного времени. Всё твоё время станет их временем. Проснулся — пора проверить, на месте они или нет. С ними нужно постоянно разговаривать, постоянно выслушивать их рассказы о том, с кем они дружат, какой их любимый цвет и так до бесконечности, отвечать на их вопросы, которые кажутся дурацкими, поддерживать в их начинаниях, обязательно играть с ними, следить, чтобы они правильно социализировались и не связались с плохой компанией... что ещё? А, вспомнила! Также ты должен их кормить, укладывать спать по нескольку раз на дню, следить за их чистотой, следить за собой, потому что если будешь развалюхой, то не сможешь делать всё перечисленное. Это моё тебе напоминание про спорт и правильное питание, если что. Ты должен будешь быть на их волне: понимать, что среди их сверстников модно, а что нет, какие словечки они используют и что они значат. В общем, учи сленг, чтобы не быть баттхёртом. Тебе придётся быть для них авторитетом, чтобы они тебя слушали, и не быть слишком жёстким или мягким, чтобы они не закрылись от тебя. Тебе нужно будет следить за ними, чтобы не пропустить травмы или простуду или Вселенная знает что ещё, а если они заболеют или поранятся, то тебе нужно будет их лечить. На этот случай тебе придётся научиться хоть мало-мальски разбираться в лекарствах, чтобы при кашле не дать средство от температуры. И да, нужно позволять им ошибаться, и не ругать, если у них что-то не получится с первого раза. Не оставляй их на произвол судьбы и не делай за них то, что они должны делать сами, объясняй им границы дозволенного и, по возможности, расскажи, почему именно что-то разрешено, а что-то запрещено. В общем, следи, корми, ухаживай, опекай их в меру и учи самостоятельности. — Как-то многовато всего... У меня немного голова кругом пошла. Неужели Марс делал всё это? Это же сложно! — Не переживай, это только кажется сложным. На самом деле всё ещё сложнее. — Успокоила. Спасибо. — Если что, можешь позвать любого взрослого спутника любой гигантской планеты, чтобы получить совет по воспитанию детей, но лучше меня или Ганимеда. Ты должен запомнить одно: если ты решишь взять на себя ответственность за малышей, то ты должен будешь распрощаться с личной жизнью. — Это как? — Ну, в первую очередь у тебя будет меньше времени на готовку для себя любимого, меньше времени на поспать до обеда. По крайней мере так с моими мелкими — они будят меня ни свет ни заря, чтобы я с ними поиграла или потому что Япет на них наорал. И да, ты будешь меньше времени проводить с Меркурием в плане... ну ты понял. Ты будешь жить не для себя, а для них. — Думаю, будет проще, если мы с Меркурием будем опекать их вдвоём, — подумал второй. — Но нужно будет поговорить с ним. Я не знаю, согласится ли он или нет. Он ведь... ну, боится спутников. Я не представляю, как он отнесётся к Марсу и к Фобосу с Деймосом. — Да. Обязательно обсуди с ним это. — Иджирак вздохнула. — Слушай, Венера, я хочу тебе кое о чём рассказать. Это касается Марса. Когда я была с ним наедине, он... хотел... улететь из системы. Он хотел совершить... — Не надо. Я понял. — Ему было больно, Венера. Он не видел другого выхода. Мы вкололи ему конскую дозу обезболивающего, так что думаю, Марс не выкинет чего-то подобного в ближайшее время. Но его нужно будет постоянно держать на анальгетиках и постоянно с ним разговаривать, чтобы он не чувствовал себя одиноким и брошенным. Марс жаловался мне, что в последнее время он был никому не нужен и уверял, что без него всем будет только лучше. — Не будет без него никому лучше! Он о своих спутниках-то подумал? — Марс говорил, что Мимас сможет о них позаботиться, но я не уверена. Он им как старший брат, а не отец... — СЕДНА! — Визг карликовой планеты заставил Венеру и Иджирак вздрогнуть от испуга. К ним подкралась компашка из трёх карликовых планет в составе Седны, Плутона и Цереры. Все трое улыбались и сгорали от нетерпения. — Седна найти луна! Луна смешной! — Ребята, вы должны это видеть! — Продолжил Плутон. — Там Энцелад синий! — В каком смысле синий? — Спросил Венера. — Седне жарко! Седна хотеть холод! — Пошли! — Позвал Церера, прыгая от нетерпения и улыбаясь. — Пошли! Венера и Иджирак обернулись туда, куда звали их карликовые планеты. Возле пояса астероидов луны Сатурна и Юпитера образовали маленькое облачко вокруг чего-то в центре. Не сговариваясь, они решили: стоит посмотреть, что там происходит.