Поменяться местами

— Наконец-то ты вернулся, "братец". Я думал, ты навсегда свинтил. Но раз ты одумался, то... стой... — Япет принюхался и нахмурил брови. — Ну-ка дыхни. Энцелад сконфуженно выполнил просьбу "брата" и дыхнул на него своим морозным паром. — Ты напился? — Тихо, растягивая слова, пробормотал Япет, косясь на своего не очень трезвого "братца". — Твою ж... Энцелад, ты... — Спутник хотел было сказать "разочарование", но промолчал. — Напился? — Возмутился Энцелад. — Я всего лишь пропустил пару стаканчиков слабенького коктейля за культурной беседой, а ты уже записываешь меня в алкоголики?! Не ожидал я от тебя такого, Япет! — Не утрируй! Я тебя не обзываю, я лишь говорю, как есть! Энцелад, ты пьян. От тебя несёт алкоголем! — Не желаю тебя слушать, Япет! Я знал, что если я вернусь с посиделок, то первым делом встречу тебя, необразованного грубияна! — Белоснежный спутник отвернулся от своего назойливого "родственника", но тот своей гравитацией развернул Энцелада лицом к себе. — Кто тебя угощал? — Твёрдым голосом спросил Япет. — Скати, Альбиорикс, Феба... Кто же там ещё был... Славные ребята, между прочим! — Сказал Энцелад. — Увижу их — надеру зад, — пригвоздил двуцветный спутник. — Ну зачем же? — Спросил Энцелад. — Не стоит... — Стоит, ещё как! — То, что ты больше, не значит, что ты тут командуешь! — Крикнул Энцелад. — Я взрослый спутник и сам могу решать, как мне проводить моё свободное время! — Раз взрослый, значит можно бухать? — А ты мне в рот не заглядывай! Брр... Зря я вообще с тобой связался! — Энцелад стал оглядываться, выискивая в толпе собравшихся зевак того, кто сможет его поддержать. — Титан! Титан, родной, помоги! Япет меня обижает! — О, посмотрите! "Взрослый" жалуется старшенькому! — Съязвил Япет. — Рот закрой. — Раздражённый Титан подлетел поближе к двуцветной луне, незаметно сжав ту гравитационным захватом. — Как началась эта неразбериха с гигантами, ты стал просто невыносимым! Постоянно орёшь на всех, а чужие неудачи всё равно что мёд для тебя. В чём проблема, Япет? Неужто чувство собственной неполноценности даёт о себе знать? — Закрой хлебало, Титан! — Прошипел разозлившийся Япет. Он хотел было подлететь поближе к этому выскочке, но остался на одном месте. — Ещё одно слово и получишь по морде. Ясно? — Извинись перед Энцеладом и я отстану. — Сказал тот, кто держит меня в тисках! Сам-то думаешь извиняться? — Япет, вот ты опять начинаешь! — Крикнул Энцелад. — Всё было хорошо, но каждый раз, когда появляешься ты, всё скатывается в скандал! Мне это надоело! — А тебе не надоело быть крысой? — Рявкнул Япет и тут же понял, что перегнул палку. Его злость испарилась, оставив после себя лишь вину и пустоту. Лицо Энцелада стало жутко расстроенным, а его глаза стали влажными, на уголках поблёскивали капельки слёз. — Э-Энцелад, я... не хотел... — Да мне плевать, что ты там хотел! — Взвизгнул белоснежный спутник, роняя слёзы в вакуум. — Ты говоришь, что я плохой, что Мимас плохой, и все вокруг тебя плохие, один ты белый и пушистый. Япет, ты можешь хоть раз допустить мысль о том, что неправ тут ты? Япета разрывало между порывом извиниться и желанием сохранить свою гордость. Его словно душил кто-то невидимый, закрывая рот. Нужно искренне извиниться! Но ведь засмеют... Дыхание Япета стало рваным. Он ведь не виноват. Не виноват в том, что ему страшно. Слепой глаз снова начал жить своей жизнью, судорожно моргая и смотря в разные стороны, когда здоровый глаз опустил взгляд вниз. — Я думал, что мы всегда будем вместе, — еле слышно пробормотал двуцветный спутник, подбирая слова. — Япет, ты законченный эгоист, — твёрдо сказал Титан. — Тебе нужно, чтобы все были вместе только потому, что ты чувствуешь себя беспомощным без остальных. Может, уже хватит быть таким противным? Такими темпами ты скоро останешься совсем один. — Нет! — Вскрикнул Япет. — Нет, не надо. Вы мне нужны, все вы... — Я не желаю иметь с тобой дела, — сказал Энцелад. — Я устал от тебя. Япет, имей в виду, что у тебя остался только один глаз. И я не стану тебе помогать, если ты его лишишься. — Нет! Нет-нет-нет! — А я вот думаю, может мне тоже свою жизнь обустроить? — В сердцах крикнул Энцелад. — У мелкого циклопа получилось, а чем я хуже? Я тоже могу найти себе новую планету и буду жить с ней припеваючи, и о тебе даже не вспомню! Будешь сидеть один, жалеть себя и вспоминать, как ты обижал нас! — Энцелад, — окликнул белоснежного спутника Ганимед, видимо, недавно присоединившийся к многочисленным зевакам. — Это было невежливо с твоей стороны. И Япет, ты тоже вёл себя не лучшим образом. Предлагаю вам остыть и немного отдохнуть от общества друг друга, а потом, как будете готовы, я помогу вам наладить общение. Что скажете? — Угх, ну почему ты такой... правильный? — Спросил Япет. — Аж тошно. — Хей, что случилось? — Издалека спросил Венера. Второй неспешно подлетал к кучке лун, что собралась вокруг ссорящихся. Он держал рядом с собой Марса — не хотел оставлять его одного. Ха, а вот и шанс смыться! Белоснежный спутник под шумок выбрался из спутникового вихря и двинулся ко второй планете. — Хей! Энцелад, ты куда? — Раздался позади голос Ганимеда. — Я устал от шума. Я, пожалуй, поговорю с Венерой, — ответил Энцелад и двинулся дальше. Из-за шума разговаривающих друг с другом лун спутник Юпитера вообще ничего не понял. Он хотел поболтать с Венерой и, чего уж таить, пожаловаться ему на обстановку. Только заметил, как Ио снова лезет к Тритону и начинает выводить его на спор. Нет, это уже ни в какие ворота! Этот неугомонный придурок сейчас точно получит! Ганимед бросился разнимать луну Нептуна и своего непутёвого "братца". Ну почему Ио всё время приспичивает спорить именно с этим спутником? — Да ты когда-нибудь отстанешь от меня? — Рявкнул Тритон, явно уже вышедший из себя и находившийся на грани срыва. Ганимеду показалось, что он чуть не плачет. — Что ты ко мне прицепился? Вокруг сотни других лун, но нет, ты решил доконать именно меня! — Да ты всё время в глаза бросаешься! Бесишь! — Пфф! Небось уже забыл, из-за чего ты разозлился на меня, — съязвил Тритон. — Ты просто развлекаешься так! Находишь меня и доканываешь! Только меня одного! — Ты что-то там сказал обидное, и вот я обиделся, — ответил Ио. — А твоё тупое табло так и просит кирпича, его с другого конца системы видно! Трудно не найти! — Ио, хватит! Перестань! — Взвизгнул Тритон, но слегка не рассчитал силы и крикнул чуть писклявее, чем хотел. — Это всё игры для тебя? Прекрати меня преследовать! — Ой, посмотрите, визжит как девчонка! — Фыркнул Ио. Несколько маленьких лун посмеялись вместе с жёлтым спутником. — Ты просто напрашиваешься на взбучку. Вижу, тебе всё мало? Ио не успел и "мяу" сказать, как Ганимед резко развернул его лицом к себе и увёл куда-то в сторону поговорить. Спутники, сначала наблюдавшие ссору Япета и Энцелада, а затем Ио и Тритона, нерешительно двинулись в сторону новой ссоры Ио с серьёзно рассерженным Ганимедом. Лунам определённо было нечем заняться, кроме как смотреть, как кто-то с кем-то выясняет отношения. Тритон поспешил убраться отсюда. Как этот глумной жёлтый спутник умудрился найти его среди толпы таких же лун и прицепиться? У него что, внутри стоит радар на спутников Нептуна, бывших карликовыми планетами? Что ему вообще надо? Тритон только сейчас подумал, что Ио может быть сталкером. Страх будто завязал узлом внутренности. Нет, Ио не такой. Он не чокнутый... Ну, не настолько чокнутый. И всё же эта мысль напугала Тритона. Он подумал, что в системе попросту негде спрятаться от Ио. Повсюду огромное хорошо освещённое пустое пространство, кое-где заполненное парящими в невесомости булыжниками и это значит, что над Тритоном будто всегда висит огромная светящаяся стрелка с надписью "Тритон здесь". И мелким шрифтом снизу: "если вы это читаете, Тритон вас не видит". И ниже ещё мельче: "Если вы читаете и это, можете пнуть Тритона". Спутник вздрогнул. Он понял, что быть рядом с остальными лунами сейчас — не лучшая идея. Он решил обговорить свои мысли с наиболее адекватными лунами гигантских планет. Титания всегда его понимала, как и спутники Урана в целом, им можно было рассказать о своих мыслях. — Ребят, — обратился Тритон к спутникам Урана. — Есть разговор. Личный. Титания что-то шепнула Оберону и тот отлетел в сторонку. Его тут же окликнула Ариель и позвала играть с ней и малышами в какую-то игру. Оберон был только за: хоть отвлечётся от ужаса. Тритон немного не понял, почему она отправила Оберона на чаепитие, но решил, что так, возможно, будет лучше. Вместе с Титанией они двинулись вперёд, пока не оказались в более-менее пустом пространстве. За ними увязались несколько десятков крошечных спутников Сатурна и Юпитера, что были слишком заняты своими детскими размышлениями, чтобы сопротивляться чужой гравитации. Их глаза смотрели в никуда, а сами они были неподвижны. Обычно дети активные, но эти выглядели жутко уставшими и не имели желания тратить энергию попусту. Может, подумали, что их ведут за собой более крупные луны их планет, а может, уже привыкли к каше-малаше из лун и доверяли всем, кто подходил под определение спутника? Тритон не хотел думать об этом. Просто аккуратно взял их себе на орбиту и отнёс обратно, заодно высмотрев в толпе Ио. Вдруг Ганимед его уже отпустил и теперь эта безумная головка серного сыра снова рыщет в поисках спутника для битья? Но Ганимед всё ещё разговаривал с ним на повышенных тонах... снова. И тут Ио зыркнул прямо в глаза Тритону. У того ядро сжалось от неожиданности и страха. Благо, Ганимед посмотрел в ту же сторону, что и Ио и с новой силой продолжил втемяшивать в непробиваемую голову своего названного брата лекцию о нормах поведения. Тритон почувствовал, будто его ядро собирается выпрыгнуть наружу. В "ушах" стоял противный пульсирующий шум, началась мигрень. Спутник Нептуна кое-как пытался успокаивать себя, думал о том, что Ио просто хочет снова поспорить, а не... ударить его камнем по лицу. Он ведь так говорил? Тело бросило в холодную дрожь. Ио крупнее него. Сильнее. И он преследует... Он с момента их первой ссоры никогда не терял интерес к ссорам. Не понимал, кто же всё-таки победит в споре? Может, потому что эти конфликты никогда не имели финала? Ссоры всегда кто-нибудь прерывал и потом всё начиналось по-новой. Ио находил, к чему придраться, разглагольствовал и рано или поздно выдавал тезис, который попадал в яблочко. Тритон вступал в конфликт, чтобы оспорить этот тезис, а Ио только этого и надо. Тритон собрался и вернулся назад к Титании. — Что там? — Спросила она. — Я хочу покинуть этот цирк шапито. — Прямолинейно сказал Тритон и тяжко вздохнул. — Я никогда не чувствовал себя в своей тарелке здесь, тем более с Ио. Он почему-то всё время ко мне цепляется, выводит на конфликт... Понимаешь, я больше так не могу. Куда бы я ни отправился, он всё время меня находит. Как настоящий... сталкер. — Тритон поёжился от холода, что проник под его кору от этого слова. — Я здесь чужой. Я хочу собрать своих и уйти, но... — Что но? — Боюсь встретиться с Ио, когда я буду один. Я не хочу уходить за пояс астероидов и даже приближаться к нему, но это значит, что мне негде будет спрятаться, если он решит выкинуть что-нибудь похуже ссоры. Он говорил, что разобьёт мне лицо булыжником. Я... Титания, мне... страшно. Я был бы рад, если бы ты... была рядом со мной. Да, я звучу как последний трус или капризный ребёнок, но меня уже колотит от одного его вида. Я не заставляю, я пойму, если решишь остаться. — Да уж... — Вздохнула Титания. — Я подумаю над твоим предложением, не могу так сходу ответить... — Луна Урана замялась и поспешила перевести тему, пока она размышляет. Всё-таки ей не хотелось тоже стать мишенью для Ио. Но и бросить друга в беде было крайне неправильно. Что делать, не понятно. — Знаешь, я не думаю, что Ио действительно сталкер. Может, он от стресса ведёт себя так? Ну, боится, что завтра может не наступить и уже не видит ни смысла, ни границ дозволенного? — Давай без оправданий его жуткого поведения, ладно? Он бил меня. — Больно было? — Конечно. — Надеюсь, ты вмазал ему в ответ? — Спросила Титания, не имея понятия, что ещё можно спросить. — Ага. А толку-то? Ему всё мало. — У тебя голос дрожит, — заметила Титания. — Хочешь... выговориться? — Я держусь на честном слове, — Вздохнул Тритон. — Меня сейчас всё выводит из равновесия. — Взгляд Тритона направился куда-то сквозь пространство, а глаза стали влажными. — Мне кажется, ещё чуть-чуть и я как Нептун стану плаксой и нареву себе океан на поверхности. Титания подлетела чуть ближе и обняла его. Она знала, что сейчас испытывает Тритон: он остался один с детьми, его планета так и не вернулась и он не может отправиться на поиски Нептуна из-за грёбаных газовых гигантов, которые до сих пор прячутся где-то там. Титания отлично понимала своего друга: она тоже была подавлена. На неё тяжким грузом легла смерть Урана, она видела ужас на лицах спутников, когда это случилось и пребывала среди апатичных и унылых спутников Сатурна и Юпитера. Это сильно давило на нервы, как и апатия её подопечных. Она понимала, что ничего не сможет сделать с этим, так как сама погрязла в болоте апатии. Тритон тоже был тихим и унылым — всё время переживал за Нептуна. Не знал, жив ли он, или его тоже нашли и растерзали газовые гиганты. Титания не знала, что хуже: быть свидетелем смерти любимой планеты или пребывать в неопределённости, каждый день теряя надежду на лучшее и всё больше погружаясь во мрак. — Но мы живы, — сломанным голосом попыталась подбодрить его Титания и выдавила кривую улыбку. — Мне кажется, достаточный повод для того, чтобы сделать маленький праздничный тортик со свечкой. Как тебе? — Пфф, тортик, — усмехнулся Тритон. Эта шутка явно его развеселила и он начал приходить в себя. — Я после той пиццы уже ничего не хочу, но спасибо. — Тогда... можно будет поиграть в какие-нибудь простенькие игры или почитать книжки, — продолжила Титания. — В конце концов нам нужна встряска и куча позитива. Тритон был согласен. Он всё ещё был подавлен, но уже был не на грани истерики и превращения в плаксу. Он вспомнил, что Нептун был плаксой. Огромным усилием воли он подавил желание заплакать. Тритон подумал, что возможно, Нептун все ещё живой и здоровый где-то там, далеко. Прячется, и ждёт, когда можно будет уйти оттуда без риска стать живым сухпайком. — Да, — тихо ответил Тритон. — Да. Игры. — Тритон, ты сам не свой, — заметила Титания. Она легонько погладила своего друга по лицу, пытаясь вывести из ступора. Она ощупывала трещинки, рытвины, царапины и кратеры, которых раньше не было на его поверхности. Видимо, получил их в схватке с Ио. — Тритон? — А? Что? — Удивлённо спросил спутник. — Думаешь о Нептуне? — Спросила она. — Ага, — как-то между делом и невпопад ответил Тритон, будто думал совсем не об этом. — Но стараюсь вообще ни о чём не думать. Когда вспоминаю Нептуна, грустно становится. У него только недавно начала восстанавливаться память и, кажется, что-то получалось с Ураном. Как думаешь, что с Нептуном сейчас? — Не знаю, Тритон. Тебе хотя бы есть, на что надеяться. — Луна Урана грустно вздохнула и отвела взгляд в сторону. Она выпустила Тритона из объятий. — Прости, Титания. Что я всё о себе да о себе? Даже не спросил, как ты себя чувствуешь. Должно быть, тебе очень трудно сейчас. — Да, — скомканно ответила луна Урана. — Я осталась без планеты и мир как будто... знаешь... потерял краски и всякий смысл. Я даже не знаю, что мне теперь делать и куда податься. Вокруг гомонят спутники планет, которые убили Урана и мне иногда хочется сорвать на них зло. Не сочти меня злобной, но иногда я представляю, как мщу за Урана лунам Сатурна или Юпитера. Я не делаю этого, потому что понимаю, что они не виноваты в том, что сделали их планеты. Но с другой стороны они их воспитанники и поэтому я их не люблю. Они могут оказаться такими же. Мне не нравится находиться среди них. — То же самое, — вздохнул Тритон. — Почти. — Не думала, что ты меня поймёшь, — вздохнула Титания. — Я ожидала, что ты скажешь, будто я какая-то не такая. — Нет, ты такая. Ну... обычная. Насколько сейчас можно быть обычным. Только я не думаю о том, чтобы надавать им люлей, — добавил спутник Нептуна. — Мне просто постоянно грустно. Как будто все силы куда-то делись и не осталось ничего... А нет, вру. Иногда мне хочется отвесить смачных люлей Ио. Иногда представляю, как я такой пафосный влепляю ему пощёчину, а он исходит на извинения... Эх, глупые фантазии так и останутся фантазиями. Если я его хоть ткну, то он может серьёзно отлупить меня. Мы уже дрались с ним, у него тормозов нет. Так что, хах, это скорее Ио навешает мне люлей. — Так вот, почему у тебя лицо расцарапано? — Ага. Это Ио. У него упёртости не занимать, и этот чёрт сильный. Он как будто боли не чувствует. — Плюнь на него, — посоветовала Титания. — Забудь о нём как о страшном сне. — Легко сказать, а сделать трудно. Он за мной следит как сталкер. — Тритон, ты не обязан справляться с этим один, — сказала Титания. — Скажи об этом, ну... Ганимеду. Пусть всё время держит его на поводке. — Титания, ты тихая, — подметил Тритон. — Мало говоришь о себе. Может, хочешь... поболтать? — Нет, пока не хочу. Спасибо. Сейчас я всё время думаю о рутине. Забиваю свою голову тем, что я должна сделать и почти не думаю ни о чём другом. Иначе дам слабину, буду реветь как маленькая девчонка, а жилетки для нытья у меня нет. — Я могу побыть твоей жилеткой, — предложил Тритон. Титания ничего не ответила, лишь улыбнулась. Оба спутника некоторое время просто молчали, смотря то друг на друга, то сквозь пространство куда-то далеко. Казалось, время растворилось в моменте и не было понятно, длился он несколько минут или дней. — Знаешь, — нарушила молчание Титания. — Думаю, я уйду вместе с тобой. — Что? — Удивился Тритон. — Ты правда согласна? — Да. Меня тут ничего не держит, кроме младших. Давай соберём каждый своих и улетим отсюда. И ты в плюсе, к тебе Ио не пристанет, и я тоже — хоть в тишине побуду. — Я думаю, стоило бы рассказать о нашем уходе другим лунам, — сказал Тритон. — А то будут нас искать, беспокоиться о нас. — Беспокоиться? Мне кажется, большинство даже не заметит, что мы улетим. — Ну... Ганимеду, например, стоит сказать. Он же типа главный среди спутников и всё такое, и он довольно хороший. Думаю, он поймёт нас. — Думаю, да, — согласилась Титания.

***

— Здравствуй, Венера! — Поздоровался Энцелад. — Не хочешь себе второго белого спутника, а? Я меньше Луны, но я белее! — Эмм... Привет. Думаю, у тебя вряд ли получится стать моей луной. — Что? Как? Почему? — Ну, во-первых, я горячий, а как я понимаю, для тебя это плохо. И я занимаю вторую орбиту, которая очень близко к Солнцу и поэтому ты можешь... — Венера хотел сказать "растаять", но побоялся произносить это слово, а то вдруг Энцелад обидится и решит, что это дискриминация ледяных спутников. Ссоры с Тритоном, которая привела к заочной ссоре с Нептуном, ему вроде хватило, чтобы начать общаться с лунами более мягко. — Заработать проблемы со здоровьем. — Но Венера, выслушай меня! — Попросил Энцелад. — Мне больше некуда идти. Луны моей планеты не считают меня за своего. Я больше не часть семьи. Я не знаю, что мне ещё делать. — Оу, Энцелад, всё хорошо, — попытался успокоить его Венера. — Не грусти так, ладно? Мы что-нибудь придумаем. — Значит, я остаюсь с тобой? — С надеждой в глазах спросил спутник Сатурна. Полусонный Луна приоткрыл один свой глаз, пытаясь понять, кто не даёт ему заснуть. Кто-то что-то бубнил и мешал нормальному отдыху. Может, стоит потерпеть, пока они прекратят или вообще получится так заснуть? Но нет, они не затыкались. Луна, жутко недовольный тем, что его сном пренебрегают, издал протестующее мычание, больше похожее на скрип. На большее его уставшее тело не было способно. Луне было без разницы, что он сейчас крутится по часовой стрелке, а не против, как с Землёй, и что он летит медленнее, чем раньше, и что от Венеры струился жар. Всё это сейчас не имело значения, нужно было лишь выспаться. Обычно Луна и Земля засыпали одновременно и никто из них не беспокоил друг друга. Бывало время, когда Земля из-за бессонницы случайно будил Луну, но тогда спутник был не против. Это ведь был Земля, его брат. С ним можно было посидеть в обнимку, послушать истории и так далее. А сейчас был слышен какой-то бубнёж. Ни капли уважения ко сну! — Венера, — всё-таки сказал Луна, поняв, что прошлые его потуги успехом не увенчались. И сейчас что-то тоже ничего не случилось. — Венера. Венера! — Что такое, Луна? — Спросил второй. — Дай поспать пожалуйста. Я устал сильно. — Прости. Буду шёпотом разговаривать, — ответил Венера. — Надеюсь, я тебя не разбужу? — Не знаю. Просто не ори во всё горло, будто меня здесь нет, — обиженно и с каплей злобы в голосе сказал Луна. — Хорошо, Луна, не буду. У меня до этого не было спутника, поэтому я не знаю, как себя вести. Венера отчасти сказал правду. После потери памяти у него не было никаких спутников. Но до было целых два — Гермес и Нейт. Один робкий, милый и тихий, другой гиперопекающий, контролирующий и конкурирующий с другой луной. Венера примерно понимал, каково иметь луну, но загвоздка была как раз в том, что понимание это было нечётким и крайне обобщённым. Что-то вроде "не бей, не теряй из виду и не забывай про её существование. И иногда разговаривай". После того, как Иджирак озвучила Венере список вещей, которые нужно делать, чтобы луны Марса хорошо себя чувствовали, второй понял, что ничерта не знает о лунах и что он не готов к лишнему спутнику. В прошлом, видимо, Нейт сам заботился об Афродите, и, видимо, тем самым сделал его несамостоятельным болваном, доведённым до ручки. А Гермес просто пытался выжить в обстановке вечного соперничества со стороны другой луны и безразличия, сменяющегося тухлыми попытками оказать знаки внимания со стороны планеты. Да уж... Венера был самым настоящим чайником в плане заботы о спутниках. Луна тем не менее снова погрузился в сон и почему-то перевернулся вверх тормашками. Венера не был уверен, делал ли Луна так раньше, но будить не стал. Он представил, какой скандал устроит ему спутник, если его снова разбудят, тем более по дурацкой причине. — Всё, разговариваем тихо, — прошептал Венера Энцеладу. — Слушай, я бы рад тебе помочь, но я полный профан по части лун. У меня нет ни одного естественного спутника, и я не знаю, что нужно лунам. Я даже не понимаю, что делать, когда они переворачиваются. — Это объясняется довольно просто, — прошептал в ответ Энцелад. — Луна перевернулся потому, что ему некомфортно крутиться по часовой стрелке. Он инстинктивно хочет вращаться против часовой, как вращался вокруг Земли. — Вот, даже ты смыслишь в спутниках больше, чем я, — усмехнулся Венера. — Я могу помочь, — предложил Энцелад. — Я имею опыт обращения почти с двумя сотнями маленьких несферических лун. Если позволишь остаться, я помогу тебе заботиться о спутниках. — Белоснежный тут же почувствовал укол вины. Как же маленькие луны будут без него? Он что, просто возьмёт и исчезнет из их жизни, переложит ответственность за них на других, добавив кучу хлопот, а сам будет шиковать и радоваться жизни? Но крупные спутники были настроены против Энцелада, и они сами отделили его от себя, так что... Всё было сложно. Дети же не виноваты в том, что творят взрослые. Как им объяснить всё, что происходит сейчас? — Не знаю... — Пожалуйста! — Прошептал Энцелад и понял, что его шёпот стал слишком громким. — Хотя бы на один день, а там посмотрим, приживусь я или нет. — Ну... ладно. Твоя взяла, — вздохнул Венера. Он понимал, что Энцелад пошёл на смену планеты не от большого счастья. Если бы у него был выбор, он не остановился бы у планеты, которая может вступать в драки с кем попало, не держит язык за зубами и к тому же, не следит за собой. Интересно, через сколько времени Энцелад сбежит? — Да! Спасибо! Только... Я хочу видеться со своими собратьями. Регулярно. — Пожалуйста, я не против. — Ура! — Прошептал Энцелад. — Всегда знал, что ты классный. Венера только вздохнул и закатил глаза от попытки спутника подмазаться к новой планете. Энцелад забрался на орбиту чуть дальше от Луны и устроился там. — Как только вернётся Земля, сбагрю ему вас обоих, — тихо сказал Венера. В голове Энцелада будто зашевелились вставшие шестерни. Пока он спорил с Япетом и уговаривал Венеру взять себя на орбиту, он совсем забыл о том, что узнал на посиделках. А может, это алкоголь размягчил мозги и разжижил мысли так, что они затерялись где-то далеко. Но это не важно. Надо всё рассказать Венере! — Венера! Я вспомнил кое-что про Землю, — чуть ли не выкрикнул Энцелад. Он тут же замолк и взглянул на спящего Луну. Вроде не проснулся. — Что такое? — Спросил второй. Спутник Сатурна подлетел поближе к планете. Он оглянулся, высматривая тех, кто может подслушать его разговор. Убедившись, что никого нет, он подлетел ещё ближе к Венере. — Я разговаривал с лунами, которые видели его. Они сказали, что у пояса астероидов объявился Юпитер. И он с Землёй куда-то улетел. Скати говорил, что Земля попытался заговорить с ним и остальными лунами, которые там были. Тогда Земля сильно нервничал. А потом Юпитер забрал его, что-то наговорил и потащил за собой. Потом Земля крикнул что-то вроде "помогите", но быстро исчез из вида. — Стоп... Юпитер же... А Земля... куда он утащил Землю? — Венера сильно нервничал. Сразу много мыслей хотели быть высказанными, но говорил он не так быстро, как думал. — В сторону пояса Койпера. Он быстро летел и скрылся в темноте. Возможно, улетел дальше. Венера представил Землю, которого Юпитер увёл в темноту и холод, и даже не хотелось думать, что там могло происходить. Знал только, что сейчас Земле страшно и он хочет домой. Нужно спасать его! И наплевать на глупый запрет Юпитера не выходит за пределы пояса астероидов. — Земля в опасности! Его нужно спасать! — Всё настолько серьёзно? — Спросил спутник Сатурна, чувствуя себя полным идиотом, потому что заранее знал ответ. — Да! О, Вселенная... — Венера рвано выдохнул и стал чаще дышать. — Что же теперь делать? Где мне его искать? — Я не знаю, — ответил Энцелад. — Только без паники, ладно? Нужно сохранять рассудок. — Ты не знаешь, зачем Юпитер забрал с собой Землю? Он ещё что-то говорил? — Венера слегка потряс Энцелада, надеясь сейчас же услышать ответы на вопросы. Каждая секунда тишины казалась ему вечностью. — Нужно... спросить Скати. Он больше знает. — Веди меня, — приказал Венера и двинулся вперёд, не дождавшись, пока Энцелад начнёт показывать путь. Спутник спустя некоторое время подтянулся и двинулся за планетой, желая её обогнать. Венера вдруг остановился как вкопанный. Энцелад резко затормозил. Он не понял, что послужило причиной этой остановки. — Что случилось? — Спросил Энцелад. Он выглянул из-за густой атмосферы планеты. Первое, что он заметил: все стоят в ступоре. Второе, что он заметил: все смотрят в одну точку. Третье, что он заметил: в этой точке... или огромном пространстве... не было звёзд. Везде вокруг сверкали и мерцали далёкие огоньки пылающих плазменных гигантов, что отсюда казались размером с пылинку. Но за поясом астероидов находился странный чёрный идеальный круг, лишённый намёка на какой-либо свет. Крошки далёких звёзд по краям этой чёрной аномалии вытягивались в нити, огибающие её по кругу и пропадали. Энцелад никогда такого не видел. — Это... это конец света? — Прошептал спутник. Внутри всё похолодело, но рядом с Венерой он чувствовал себя так, будто планета могла его защитить от этой штуки. — Будем надеяться, что нет, — тихо и испуганно ответил Венера. Каждая секунда длилась не меньше вечности. Но чёрная шторка не двигалась, лишь Солнце заворочался. А потом улёгся обратно. Общее оцепенение постепенно спадало, луны выходили из ступора. Вот Солнце-то задаст этой штуке! Начались перешёптывания. Спутники становились смелее, громче разговаривали и меняли позиции. Большинство отлетели назад, но нашлись некоторые то ли особо храбрые, то ли особо глупые луны, которые приближались к этой штуке. И эта штука, похоже, тоже приближалась. Камни из пояса астероидов расступились перед беззвёздным пятном, давая ей проход. Даже глупцы и смельчаки растеряли своё любопытство и быстро пошли на попятную. — Эм... Привет, — раздался низкий женский голос словно бы из ниоткуда. Но, похоже, он принадлежал этому чёрному кругу, искажающему пространство, потому что больше никто не обладал таким голосом. Сбоку от чёрной штуки появилось какое-то бежево-пятнистое нитеобразное нечто, оно сильно рябило и постепенно принимало облик сначала полумесяца, расширившегося до мерцающего полукруга и затем выплыло перед чёрной штукой, представ в форме шара. Это была какая-то гигантская... нет, исполинская планета. Где-то рядом с ней вращались ещё несколько совсем крошечных круглых камешков — либо её спутники, либо более маленькие планеты. Кусочки пазла сложились в целую убийственную картинку: это была чёрная дыра с её собственной системой. Зачем она пришла сюда? Уж не растрепать ли звезду и пару маленьких камешков? Чёрным дырам больше незачем приходить в другие системы, кроме как перекусить ими, особенно если подходят так близко к центру системы. Воцарившийся вновь всеобщий ступор сию же секунду сменился паникой. Сотни лун одновременно завизжали и в страхе бросились врассыпную.