Поменяться местами

— ...сто сорок шесть, сто сорок семь, сто сорок восемь... Мимас вырвался из сна, оглушённый страхом, когда кто-то внезапно задел его своим гравитационным полем. Даже не задел, а настырно потыкал. Спустя некоторое время Мимас понял, что это просто другой спутник полетел мимо него. Глаз не хотел открываться, тело хотело заснуть обратно, но ядро всё ещё билось быстрее некуда. Постоянный бубнёж мешал тому, чтобы просто отключиться. Затем кто-то наглым образом толкнул Мимаса, да так сильно, что сна как не бывало. — ЭЙ! Что за дела?! — Крикнул он. — Прости. Думала, ты умер, — сказала Каллисто. — Решила проверить. Мимас пока что ничего не понимал. Он подозрительно сощурил свой глаз и изучал лицо луны Юпитера. Она была собрана, серьёзна, с виду спокойная, но было видно, что она нервничала. Каллисто стучала ручкой о свой блокнот, будто бы это могло отвлечь её. — А что ты вообще делаешь? — Спросил он. — Считаю маленьких спутников, — ответила Каллисто. — Недавно часть из них потерялась и я думаю, они могли упасть на Солнце. — Оу... соболезную. Одноглазый ощутил, как в это мгновение появилось грызущее его чувство вины. Он вообще не интересовался тем, что происходит с его мелкими "братьями" и "сёстрами". Забыл про них, как про ночной кошмар, как только получилось уйти с орбиты Сатурна. С мелкими... было очень сложно, от них исходил постоянный шум, они кричали, плакали, им постоянно было что-то нужно, им не было конца и края. С одной стороны... без них было тихо и хорошо. Но с другой стороны малыши не виноваты в том, что их было слишком много или в том, что они всех раздражали, и тем более в том, что о них предпочли забыть. Мимас был уверен, что он не один, почувствовав вкус свободы, выбрал себя любимого, а не бесконечные обязанности по обслуживанию сотен небесных тел, которые не могут сами позаботиться о себе. — А почему ты одна? — Мимас сразу понял, что сообщил чушь. — Ну, в смысле... Разве тебе никто не помогает? — Угх... Знаешь, недавно ко мне сплавили твоего дружка, Япета. Я не знаю, как ты жил рядом с этим типом на орбите Сатурна, он ведёт себя просто отвратительно. Бьюсь об заклад, он прямо сейчас не делает абсолютно ничего. — Ну... до всего этого он был лучше. Умным. — У Мимаса слово вертелось на языке, но поймать он его никак не мог. — Спокойным. — То есть он только сейчас такой? — Ага. Он на самом деле хороший. Ему нужно успокоиться и прийти в себя. — Ладно. Пусть Япет сам разбирается со своими тараканами, я ему не мамка. Пусть делает что хочет, лучше уж я сама всех пересчитаю, всё равно больше нечем заняться. — А зачем это надо? Ну, пересчитывать. — Чтобы знать, сколько нам нужно ресурсов и на сколько нам их хватит. Каллисто вздохнула. Мимас был вялым и выглядел довольно паршиво: его кора блестела от лужиц жидкой воды, эдаких смехотворно маленьких океанов. Похоже, он потихоньку тает. Каллисто на своей шкуре знала, как ощущается расплавление коры и это было просто ужасно. Это как получить ожог, который болит, не заживает и в конце концов становится привычной частью тела, которое уже не обращает внимания на дискомфорт. Неудивительно, что Мимас сейчас плохо соображает. Нужно что-нибудь сделать, чтобы он совсем не растаял. Некоторое время спутник Сатурна просто пялился в пустоту, а затем его веки отяжелели и он снова заснул. --- Мимас ещё туго соображал. Время, казалось, тянулось вечно. Он что-то забыл. Что-то очень важное. Одноглазый вскочил и стал оглядываться. А где Энцелад? Япет? Энцелад рядом, его белоснежную... ну, не такую белоснежную, но всё равно яркую кору было сложно не заметить. Япета не было видно в поле зрения. Может, он за Марсом? Марс. Молоточки в голове забили звонче некуда. Марс сейчас тихий, даже слишком. В голову стали закрадываться нехорошие мысли. А где Фобос и Деймос? Их нет рядом. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт! Он потерял их! В подводный океан выбросило конское количество адреналина. Паника подступала к горлу тошнотворным комом. — Уже проснулся? — Каллисто! Ты видела Фобоса и Деймоса? — Нет? — Сука. — Эй, следи за языком! — Сердито отчитала его фиолетовая луна. — Я-я не про тебя... Я... Дыхание Мимаса резко участилось, глаз распахнулся и перестал фокусироваться на чём-либо. Ядро колотилось всё быстрее и быстрее. Она их не видела, он их не видел... сколько времени он потерял, отдыхая?! Он мог сто раз найти их! Он мог... А теперь... Это конец! Всему конец! Каллисто пришлось подождать, пока у Мимаса не прекратились судороги. Она хотела помочь, но сейчас лучшей помощью было не мешать и дать побольше пространства, чтобы не пугать его и не дать ему получить травму. Приступ не казался ей чем-то страшным, но всё же был немного противным и чем-то напоминал обращение в зомби, как в фильме. Не каждый день увидишь, как чьё-то тело двигается так резко и неестественно, как будто это действительно настоящий зомби. На экране они смотрятся как-то безопаснее, что ли... На секунду Каллисто показалось, что Мимас и правда стал нежитью и вот-вот вцепится в неё. Здравый рассудок понимал, что это всего лишь выдумка и что у Мимаса просто припадок. Каллисто когда-то давно видела почти такой же приступ у Титана и у некоторых других лун Сатурна. Похоже, это какое-то расстройство, причём, скорее всего, сидящее в ядре и проявляющее массовый характер. Это у них семейное? Видимо, всё пошло от их планеты, буквально сгорающей от тревоги и страха. Поверхность Мимаса уже в который раз ходила ходуном, из гейзеров в невесомость повалили столбы воды. Тело сводило ужасной судорогой, мешавшей вздохнуть. Слюна, сбившаяся в пену, очень не вовремя попадала в дыхательные пути при каждом скудном вдохе и это вызывало ещё больше страха. Дыхание, частое и поверхностное, теперь было ещё и булькающим. Каллисто решила, что пора начать действовать. Она не знала, как правильно, она просто делала всё по наитию. Луна Юпитера аккуратно приблизилась к Мимасу, бившемуся в судорогах и постаралась повернуть его лицом к себе и зафиксировала так, чтобы он как можно дольше оставался в таком положении, а затем постаралась мягко воздействовать на него своей гравитацией. Не сразу, но пена вышла изо рта и дыхание стало свободным. Спутник Сатурна дышал так, как будто глотал ртом вакуум. Он всё ещё боялся. — Тише, — прошептала фиолетовая луна. — Всё будет хорошо. Каллисто попробовала воздействовать на Мимаса своим электромагнитным полем. Она хотела, чтобы он успокоился. Каллисто старалась ровно дышать, думать о созвездиях, о прошлой Солнечной системе, где всем было хорошо. И немного о каменных пасхальных истуканах, которых когда-то показывал Земля. Они забавные. Как ни странно, это подействовало и вскоре после этого приступ кончился. — Воды, — попросил Мимас, после того, как отдышался. Каллисто стала озираться по сторонам, собрала кое-какую воду вокруг себя и дала ему немного. Стакана не было, было проще собрать жидкость в одну большую каплю. Мимас выпил только часть этой капли, остальное оставил на потом. — Ты... типа, всё время такой? — Спросила Каллисто. Не столько для разговора, сколько для удержания одноглазого спутника в сознании. — Какой "такой"? — Уточнил Мимас. — Ну... — Дёрганый? — Типа того. — Я на нервах. Я... Мимас осознал, что его сводных братьев всё ещё нет рядом с ним. Где они? Куда они ушли? А вдруг они потерялись? Или вообще умерли? Серый спутник снова чувствовал, как его тело слабеет и против его воли поддаётся болезненным спазмам, что были ещё сильнее прошлых. Рефлекторно он уцепился за гравитационное поле Каллисто. Она не сразу сообразила, что ей нужно делать, но через пару минут до неё дошло, что нужно найти кого-нибудь, кто смыслит в медицинских делах. Два припадка подряд — нечто из ряда вон выходящее. А вдруг этот припадок не кончится и Мимас сейчас сдохнет? Каллисто вздохнула. Пересчитать всех выживших она успеет потом. Блокнот и ручка были отложены в сторону. Сейчас главное — не дать мини-зомбику помереть. Может, провернуть тот же самый успокоительный фокус? Луна Юпитера снова направила на Мимаса своё электромагнитное поле, заряженное мыслями о спокойном спокойствии, невозмутимости и каменных истуканах. Почему-то сейчас это не помогало. Судорога продолжалась, и, похоже, стала только сильнее. Кажется, он замолчал. Дыхание остановилось. Теперь электромагнитное поле Мимаса дёргалось похлеще него самого. Фиолетовая луна где-то слышала, что всякие поля небесных тел генерируются ядром и что они должны быть спокойными и слегка пульсирующими, как ровные волны. Электромагнитное поле Мимаса было похоже на разряды молний, которые били когда хотят и куда вздумается. Оно было чрезмерно напряжено, пропитано тревогой и страхом. Даже с расстояния Каллисто ощущала эти чувства. Рядом с её собственным ядром поселился комочек волнения, отдававший лёгкой тошнотой. "Ну уж нет", — подумала она. Ещё не хватало прямо сейчас удариться в панику и сойти с ума. Нужно попытаться что-то сделать. Искусственное дыхание сейчас не поможет — Мимас дёргается как ужаленный и не даст спокойно провентилировать его. Тогда остаётся только снятие напряжения. Каллисто выставила эмоциональный блок. Ничего не болит, Солнце на месте, большинство "братьев" и "сестёр" рядом, значит, всё в порядке. Беспокоиться не о чем. Луна Юпитера мысленно повторяла как мантру, что всё нормально, пока сама не убедилась в этом. Она силой воли выдворила этот комок волнения, заменив его холодным спокойствием. Своим магнитным полем, спокойным и ровным, они обволакивала его поле, хаотично и сильно бьющееся. Захватывала его, удерживала, не давала биться. Направляла в нужном направлении, постепенно снижала темп и настраивала ритм. Каллисто взглянула на Мимаса. Он больше не дёргался, что радовало, и нормально дышал, что радовало ещё больше. Серый спутник спокойно лежал рядом, всё ещё держась за притяжение более крупной луны. Сейчас его хватка ослабла, да и магнитное поле более-менее успокоилось. Вроде бы ему стало чутка получше. Но что-то было не так, и Каллисто быстро поняла, что. Спутник Сатурна выглядел каким-то угашеным, по-другому это состояние было трудно назвать. Мимас смотрел в никуда выгоревшим и утомлённым взглядом. — Мимас? — Позвала луна Юпитера. Одноглазый спутник продолжал сверлить взглядом какую-то точку на горизонте. Только пошевелил губами и выдул пузырёк слюны. Информативно. Мимас проявлял поражающее безразличие ко всему, происходящему вокруг и это на секунду заставило Каллисто снова ощутить страх. Да что с ним вообще творится? Ладно, сейчас не время паниковать. Нужно найти кого-нибудь из спутников Сатурна и скинуть им на головы это одноглазое чудо. — Как ты себя чувствуешь? — Каллисто решила начать разговор, чтобы проверить, в каком состоянии спутник. Мимас еле как справлялся с удержанием своего сознания в трезвом состоянии, приходилось включать голову в работу как какую-то барахлящую машину, что то и дело глохнет. Заставить себя говорить у него не вышло. Во рту была настоящая засуха. Судя по движениям его губ Каллисто догадалась, что он хочет пить и дала ему остаток воды. Её свежесть и прохлада окончательно его успокоили и придали немножко сил. — Ты выглядишь жутко. Я могу отвести тебя в прохладное место. — Может, — наконец промямлил Мимас. Сейчас его голова снова начала работать на холостом ходу. Слова для него воспринимались как нечто нереальное, непонятное и фоновое. Каллисто аккуратно подхватила его своей гравитацией, постепенно прощупывая его магнитное поле. Оно было слабым, но в то же время каким-то напряжённым, неравномерным. Фиолетовая луна решила ещё раз попробовать успокоить его своим и немножко усилить, а то не дай Вселенная грохнется в обморок и помрёт. — Давай, малыш, вот так. Пойдём? Мимас кивнул. Он больше не обращал внимания на то, что происходило вокруг и вскоре закрыл глаза. Думать было тяжко. Похоже, ему собираются помочь. Но с чем, не понятно. Вроде и так всё нормально... Луна Юпитера вздохнула. Ей тоже ничего не хотелось. Только лежать. Ледники постепенно таяли, жидкая вода заставляла Каллисто чувствовать озноб, как будто на этом участке орбиты была не плюсовая температура, а хороший минус. Но всё же жара была просто ужасная. И всё равно ей было легче, чем Мимасу. Ладно, надо бы оттащить этого мини-зомби в тенёк, а то сварится в собственном соку. Может, спрятать его в тени Марса? Четвёртый был достаточно большим, чтобы обеспечить хорошую тень. Рядом с ним летали астероиды из пояса и... мелкие спутники. Что они здесь делают? Приблизившись к Марсу, фиолетовая луна почувствовала странный запах. Может, мелкие принесли сюда еду и она испортилась, пока стояла в тепле? — Хей! — Каллисто обернулась на голос луны Сатурна. Кажется, это была Диона. Хотя, может, это Рея... Неважно. — Привет, — поздоровалась луна Юпитера. — Давно не виделись. Где ты пропадала? — Я... — Глаза Каллисто забегали из стороны в сторону. Она не хотела говорить, что выбрала себе работу, на которой почти ничего не надо делать, чтобы быть подальше от остальных. — Спутников считаю. А какое тебе дело? — А такое, что у нас катастрофа! Нам нужны рабочие магнитные поля. — Можешь кратко ввести меня в курс дела? Что я пропустила? — Оу, ничего страшного. Пока ты отдыхала, Ганимед и Титан вышли из строя, у Энцелада сахарная кома, Тритон и спутники Урана неизвестно где. От пояса астероидов почти ничего не осталось, а нам нужны продукты и лекарства. И кстати, нужно как-то позаботиться о новой планете. Ей тоже нужно выделить ресурсы. Каллисто понимала, что это какой-то ужас. Было бы лучше, если бы она осталась заниматься своими делами и не лезла во всё это. Судя по интонации Дионы, а может, Реи, она явно была недовольна тем, что пока все вкалывали как проклятые, Каллисто просто прохлаждалась и не давала себе сломаться или заболеть. Она взглянула в сторону новой планеты. Её поверхность была необычно яркой, блестящей и она постоянно кричала и звала маму. А что можно было сделать? Каллисто ей не мама, она меньше и слабее, и у неё нет ничего, что могло бы помочь новой планете. "Хватит врать", — сказал голос разума. — "Ты можешь помочь. Можешь, но не хочешь. Для тебя всегда заветной мечтой было обрести свободу. Свободу от планеты, которая относилась к тебе как к декорации, как к тренировочному образцу, от младших "братьев" и "сестёр", для которых ты была вечным опекуном, пока Юпитер занимался абсолютно ничем. Они лишили тебя детства. Юпитер лишил, свалив на тебя их всех. Я не виню тебя за твой выбор. Да, он не правильный с точки зрения коллектива, но правильный для тебя. С одной стороны твои поступки сплошь эгоистичны, с другой же ты заботишься о себе, чтобы не сойти с ума, как некоторые. Где же проходит граница между одним и вторым? Не так уж важно. Видимо, эта луна хочет, чтобы ты предала себя в угоду их угасающей группе. И что же ты выберешь? Предать себя или предать тех, кто тебе не нужен? Тебе нужна лишь свобода и она будет. Со временем. Ты сбежишь отсюда, только подыграй им". — Ладно, — пробормотала Каллисто. — Что мы делаем? — Для начала добываем провизию, лекарства и всё, что только возможно в нынешних условиях, — вмешался в разговор Гиперион. Он держал бокал с каким-то напитком, помешивал его, вдыхал аромат, но не пил. Его свита была тут как тут, ни у кого из них не было напитков. — И проверяем, насколько это безопасно. Гиперион отдал свой бокал Скати. Тот передал его какому-то маленькому спутнику. Он явно не хотел пить это пойло, поэтому Скати пришлось залить его силой. Каллисто была почти уверена, что там было что-то, что пить вообще нельзя. — Ты сказала, что пояс астероидов истощился, — начала Каллисто. — Откуда тогда это? — Глянь-ка, с ней циклоп! — Прокричала Феба прямо возле "уха" Каллисто. Как эта мелкая проныра оказалась так близко? — Мимас живой? — Спросил Гиперион. Каллисто наблюдала за тем, как этот мелкий чёрт медленно облетал "находку" по кругу, внимательно рассматривая своего "брата", при том выглядел он как грёбаный король. Весь такой надменный, аж тошно. — Мимас, сколько же мы не виделись... Выглядишь отвратительно. Посмотрите-ка, всё ещё жив, вот засранец, — засмеялся Гиперион, как будто это его очень удивило, но в хорошем или плохом смысле, понятно не было. — Проще добить, чем вылечить, — эти слова Гиперион практически выплюнул. — Знаешь, Каллисто, я наблюдал за тобой. Ты одиночка, и я знаю, как ты ценишь свою независимость, как тебя достали унижения, притеснения и давление со стороны. Поверь, я сам через это проходил, я понимаю тебя как никто другой. Я тебе не враг, а совсем наоборот. Сейчас, без планеты, без всех, ты наконец-то можешь быть свободной и я хочу помочь тебе. Каллисто почувствовала, как холодный страх ползёт по её коре. Откуда этот спутник знает о ней так много? И почему он звучит так... зловеще? Причём тут вообще Мимас? Это звучит, как подводка к сделке. — Давай так. Отдай нам циклопа. Взамен ты можешь лететь все четыре стороны и никто из нас не будет тебя беспокоить. Ты наконец-то сможешь пожить для себя. Идёт? — Зачем он вам? — Потребовала ответа луна Юпитера. Молчание её напрягало. Им зачем-то нужен был Мимас. Отдать его и радоваться жизни? Или не отдавать? А что тогда будет? Что может Гиперион противопоставить ей, одной из самых крупных лун Солнечной системы? Его предложение весьма интриговало, но здесь явно был какой-то подвох. Не может он просто так предлагать сделку. Каллисто стало страшно. Что они хотят сделать с Мимасом? Явно ничего хорошего, раз они предлагают за него абсолютную свободу. — Очень неприлично отвечать вопросом на вопрос. — Голос Гипериона стал жёстче, ниже и в нём слышались железные нотки. — Каллисто. Ты довольно умна, чтобы согласиться. Зачем тебе этот вшивый недоспутник? Ещё и без глаза. Ты с ним не дружишь, и вообще не общаешься с ним. На кой он тебе сдался? Фиолетовая луна почувствовала, как на неё уставились десятки пар глаз. Спутники, большие и маленькие, смотрели то на неё, то на Гипериона, как будто смотрели сериал. Неужели настала эпоха хлеба и зрелищ? Страх сменился злобой. Как бы ей не хотелось абсолютной свободы, Мимаса она не отдаст. Она решила, что защитит его. Пусть она почти его не знает, но она не позволит кому-то делать с ним что вздумается. — А на кой он сдался тебе? — В тоне Каллисто явно слышалась злоба. Этим тоном она бросила вызов Гипериону. — А ты, я смотрю, рогом упёрлась? — Гиперион снова издал лёгкий смешок. — Ладно. Можешь оставить циклопа себе, если уйдёшь. Это ещё что за наглость? Это что ещё за "если"? Терпение Каллисто лопнуло. Она устала играть в эти глупые игры. Фиолетовая луна просто зафиксировала маленьких спутников своей гравитацией. — Не дорос, чтобы указывать мне, — фыркнула Каллисто. — Не знаю, как тебя зовут, но актёр из тебя никудышный. Тебе правда нравится играть лубочного злодея? Скованные несферические луны лишь ухмыльнулись. — Отпусти их, — сказала луна Сатурна. Кажется, она была не очень-то похожа на Диону. Всё же это была Рея. — Отпущу, если скажешь, зачем вам Мимас. — Во-первых, его нужно подлатать. Ну и... честно говоря, между нами, он довольно маленький и никому не будет ни холодно, ни жарко, если он вдруг сдохнет. Поэтому мы хотим проверить на нём прототипы продуктов. — Вы... вы хотите себе подопытную зверушку? Ну уж нет, я не дам вам Мимаса! — Ну что, тебе жалко что ли? Посмотри на него, этот вшивый бродяжка всё равно не выживет. Мой, к сожалению, "братец" и выеденного яйца не стоит, он не делает абсолютно ничего, а так хоть пользу принесёт. — То есть... стоп. Вы так и не сказали, откуда вы берёте еду, — настояла Каллисто. — Мы разбираем Марса, — ответила Рея. — Не пропадать же добру. Первые партии, которые мы синтезировали из него, оказались настоящей отравой. Потом... более слабой отравой. Думаю, сферический спутник будет более устойчивым, чем несферические, и... многоразовым. Фиолетовая луна поняла это как "мы специально накормили ядом кучу своих мелких неразумных братишек, чтобы посмотреть, что будет". Они действуют как какие-то маньяки, честное слово. Теперь было понятно, почему маленьких спутников осталось так мало. Каллисто изучила взглядом Мимаса, который им так нужен, а затем четвёртую планету. Марс выглядел неровным, кривоватым, он не двигался и не издавал никаких звуков. Бинты на его теле явно ослабили натяжение по сравнению с тем, как они сидели раньше. Наверное, это из-за отвалившихся кусков. Это выглядело очень жутко, воображение рисовало разные варианты того, что на самом деле скрывается под повязкой и один был хуже другого. Может, и хорошо, что он плотно укутан. Если камни, отколовшиеся от него, такие ядовитые, то как он вообще жил? Каллисто знала, что у него были проблемы с питанием, обновлением ресурсов и так далее. В течение невообразимо долгого времени внутри Марса плескалась одна и та же истощённая магма, практически ни разу не разбавленная чем-то свежим. Логично, что это отрава. Да ещё и практически с нулевой питательной ценностью. И как же спутники Сатурна допустили возможность переработки кусков тела планеты, тем более, ядовитых, на продукты питания? На лекарства? Это ужасно и отвратительно как с точки зрения морали, так и с точки зрения медицины. Ещё раз оглядев пространство, Каллисто не увидела медиков. Здесь не было Пана, Дафнис, Иджирак, или хотя бы Япета с Титаном и других товарищей. Это явно было не согласовано с ними. Внимание луны Юпитера привлёк маленький спутник, против воли выпивший пойло-помойло. Его поведение стало беспокойным, он метался от одного спутника к другому, ища поддержки, через пару минут его закономерно вырвало этой дрянью, но кроме этого напитка в лужице присутствовали и кусочки камня. Чёрт... так вот, что за противный запах. Спутник кашлял, озирался по сторонам, отчаянно ища помощи, смотрел в глаза тем, для кого он был лабораторной зверюшкой. Затем беднягу вырвало второй раз, кусочками камней. Было больно слушать, как он хрипло сопит и вместе с тем всхлипывает. Из его рта начала сочиться пена. К нему наконец подлетела Рея, она аккуратно и нежно погладила его по "макушке". Спутник медленно, шатаясь, подобрался к ней поближе и прижался к более крупной луне, обнимая её. Та погладила его ещё немного и чуть погодя расплющила. — Вы звери, — прошептала ошеломлённая Каллисто. Как можно было его раздавить? Она утёрла лицо от капельки дурно пахнущей жидкости. Вот же, на лицо попало... Это пахло просто отвратительно. — Мы естествоиспытатели, — вздохнула Рея, утирая с себя остатки маленького спутника. Её лицо на мгновение омрачилось тенью сожаления. — Это наука, а она требует жертв. К тому же, я сделала ему одолжение. Лечить его нам всё равно нечем, а так он бы страдал ещё дольше. Что ж, эта партия тоже не удалась. Но зато он протянул дольше, чем остальные. — З-зачем вы это делаете? — Как зачем? Что за вопросы? Подумай только, что будет, если мы сможем переработать эти осколки во что-то ценное. Никто не будет ни в чём нуждаться! Каждый будет сыт, каждый будет вылечен. Луна Юпитера мысленно ударила себя по лицу. Марс маленький, чуть больше Ганимеда и весит почти как Меркурий. Чисто гипотетически, даже если переработать всего Марса, этого НЕ хватит на всех. И что будет с Мимасом, если его из раза в раз будут подвергать таким пыткам? Травить, смотреть на то, как он корчится, лечить... хотя вроде бы лечить, как говорила Рея, нечем, потом травить ещё раз и так раз за разом. Каллисто ощутила, как по её коре ползёт холод. — Это безумие. Вы можете просто улететь к поясу Койпера и взять нормальных камней! — Безумие — лететь в темноту, чтобы столкнуться с чёрной дырой и сгинуть, — парировала Рея. — Тем более мы в неизвестном секторе галактики, здесь, в темноте, могут летать какие-нибудь планеты-сироты или ещё кто похуже. Разве плохо быть здесь и работать с тем, что есть? В тепле, в свете, в безопасности? Мы все здесь хотим выжить. — Правильно говоришь, — сказала Каллисто. — Все хотят выжить. Фиолетовая луна бросила Гипериона, Скати и их свиту маленьких спутников в Рею, ей пришлось поймать их. Каллисто воспользовалась тем, что Рея переключила внимание и наспех провернула трюк с гравитационной рогаткой. Она разогнала Рею и отправила её вместе с дружками в сторонку, полетать вдоль орбиты. Авось, через год вернётся. Спутники, что наблюдали за этим действом, единодушно решили, что у них есть куда более важные дела вдали отсюда. Пора понять, что же всё-таки происходит с Марсом и другими лунами. Хотя... Сейчас нужно было найти кого-нибудь адекватного, чтобы он посмотрел Мимаса и назначил что-нибудь. И по-хорошему, найти Фобоса и Деймоса.

***

Возле Марса не было почти никого. Лун четвёртой планеты тоже не было видно. Каллисто их звала, но никто не отвечал. Она двинулась дальше. Ей не хотелось здесь задерживаться. Каллисто нашла некоторых спутников, смыслящих в медицине, возле лежащего без чувств Энцелада. Пан, Дафнис и Диона. Неплохой набор. — Эм... привет, — поздоровалась Каллисто. — И тебе не хворать, — с пренебрежением выплюнул Пан. Остальные промолчали. Каллисто поняла, что либо они ей не рады, либо у них ужасное настроение. — Я... нашла Мимаса, и не знаю, что с ним. Вы можете его посмотреть? Диона молча подлетела к Мимасу и со вздохом взяла его в своё гравитационное поле. Повертев его немного, она, кажется, поняла, в чём дело, но по правилам нужно сначала узнать, узнать, что и как было. — Рассказывай, что случилось. — Ну... Сначала я нашла его, он просто валялся. Я думала, он умер. Ну, потыкала его, он и проснулся. Ну, он вообще вялый был. Потом он разнервничался и у него случился припадок, а потом почти сразу второй. Он стал задыхаться, но потом я выровняла его магнитное поле и всё стало нормально. А потом он вырубился. — Два подряд? — Удивилась Диона. — Тут на лицо тепловой удар, хроническое стрессовое истощение и недостаток электролитов. И, наверное, вообще почти всего. Возможно, это последствия от взаимодействия с чёрной дырой. Я, честно, удивляюсь, как эти два клоуна вообще выжили. — Я думаю, Мимас просто ничего не жрал, — вставил свои пять копеек Пан. — За него всё съел Энцелад. — И... эм, там Рея и Гиперион вроде как "разбирают" Марса. Вы в курсе об этом? — Спросила Каллисто. — Они хотели использовать Мимаса как лабораторную крысу и опыты на нём ставить! Они уже кучу мелких извели. В общем, я отправила их шайку в полёт по орбите. — Молодец, — сказала Диона. — Тебе повезло, что ты достаточно большая, чтобы проворачивать такие фокусы. — Они чокнутые, — со вздохом ответила Диона. — Мы говорили им, что это плохая идея, но дураку что в лоб, что по лбу. В итоге мы просто ушли. Ты бы знала, как расстроилась Иджирак. Признаться честно, сначала мы на неё наорали, ну, с горяча. Она улетела. До сих пор не вернулась. — Оу. Мне жаль. Вы пытались с ней помириться? — Спросила фиолетовая луна. — Мы ещё не нашли её, чтоб мириться, — фыркнул Пан. — А что вообще случилось с планетами и со спутниками? Можете рассказать с начала? — Попросила Каллисто. — Данным-давно, когда была только Сингулярность... — Рассказ Пана прервал подзатыльник от Дафнис. — В общем, когда чёрная дыра отступила, Солнце притянул к нам Марса и Венеру. Они были с повязками, которые, видимо, наложила чёрная дыра. Больше некому было их накладывать. И... Им было очень плохо. Венера стабилен, он отдыхает. А Марсу было хуже. Иджирак пыталась его подлечить... В общем... у неё не получилось. Каллисто хоть и не была хорошо знакома с Иджирак, но ей стало жаль её. Наверное, мало что от неё зависело, и на неё ещё наорали... — В общем... Марс мёртв, — закончила Дафнис. Каллисто не знала, что сказать. Она была шокирована. Луна Юпитера, конечно, догадывалась об этом, но теперь всё встало на свои места. Ей стало некомфортно от мысли, что в Солнечной системе болтается гигантский труп, который потихоньку поедают мелкие каннибалы. — Не знаю, нужно ли сказать об этом Мимасу, — рассуждала Диона. — Он остро отреагирует, будет рвать и метать. И я не думаю, что будет лучше, если он сам обнаружит, что его планета мертва. Тогда он будет винить нас в том, что мы знали и не сказали. — Решим попозже, — предложила Каллисто. — Я не нашла Фобоса и Деймоса. Понятия не имею, где они могут быть. Вот за них Мимас нам головы точно поотрывает. Луна Юпитера ненадолго улыбнулась от того, что в её речи проскочил землянизм. — Возможно, они тоже отрицательно выжили, — сказал Пан. — Они без Марса никуда. — А почему? — Спросила Каллисто. Она много раз слышала, что близнецы могут погибнуть без планеты, но по какой причине, не понимала. — Потому что на самом деле эти двое вовсе не спутники, и они не являются астероидами, — объяснял Пан. — Это ядра комет. А кометы — это летающее ничто. Они очень рыхлые, их плотность просто никакая. Их форму, и, соответственно, жизнедеятельность, поддерживал Марс. Теперь без Марса... Я, честно, не знаю, что будет без него. Возможно, они уже превратились в пыль. Каллисто вспомнила, какими они были в самом начале. Постоянно орали, убегали, наводили шороху больше, чем другие дети вместе взятые. Выходит, близнецы были не просто детьми. Они были дикими. Пытались уйти туда, откуда они пришли. Луна Юпитера не знала, было ли решение Марса оставить Фобоса и Деймоса проявлением чистого эгоизма, но чёрт возьми, кроме них, у него, по факту, не было никого. Да, он общался с другими планетами. С Землёй, Венерой, Юпитером. Но у него не было никого, кто был бы с ним постоянно. У Земли есть Луна, у Юпитера — куча лун, у Венеры — Меркурий. Может, Марс осознанно тратил на близнецов всё своё время, все свои ресурсы, пренебрегал собой только для того, чтобы перестать чувствовать одиночество? Это звучит просто ужасно. Насколько плохо должна себя чувствовать планета, чтобы пойти на такое? И он так и остался один. И умер тоже один. Каллисто самой стало плохо, пока она думала об этом. Она решила переключить внимание на что-нибудь другое. Луна Юпитера остановила взгляд на гигантском кратере Мимаса, на месте которого раньше располагался второй глаз. Как он умудрился пережить то столкновение? Кратер был не идеально круглым, как раньше, а какой-то неправильной формы. Дно кратера было заполнено жидкой водой, а сам он, казалось, был составлен из нескольких пластов породы, сочленённых между собой. Интереса ради она повернула его "спиной". Она ожидала, что на обратной стороне Мимаса будут жуткие трещины от полюса до полюса, но они не были такими внушительными. Они больше напоминали борозды, похожие на тонкие полоски, но находились они на разных пластах, микро-континенах, напоминающих мозаику и были затоплены водой. Неужели спустя миллиарды лет поверхность Мимаса начала обновляться? Это было довольно опасно сейчас, в условиях адской жары, но всё же... Он оживает. Как же этот кроха похож на зомби, вот честно. Пережил столкновение и остался целым... ну, почти, и совсем недавно пережил встречу с чёрной дырой и остался совсем невредимым. Как ему удаётся выживать? — ...мы прилетели не туда, — послышался издалека чей-то глухой голос. Спутники взглянули туда, откуда он доносился. Где-то далеко летели какие-то две неизвестные планеты, одна побольше и вторая поменьше. Кажется, они двигались к Солнцу. — Всё мы правильно прилетели! Координаты совпадают! — Парировал второй голос. — Ты слепой? Здесь звезда, а на карте её нет! Разворачиваемся и уходим. — Ты чё, боишься? Эта звезда угашеная, она ничего нам не сделает. От неё за парсек несёт водородокордином. Давай осмотримся здесь, и если ничего не найдём, полетим дальше. Окей? — Ладно, чёрт с тобой, — согласился первый. Спутники насторожились. Эти двое незнакомцев только что обозвали Солнце и нагло что-то искали в Солнечной системе! Со временем стало понятно, что эти двое — газовые гиганты и что они могут быть либо экзопланетами, либо, что вероятнее, планетами-сиротами. Как только они подобрались поближе, стало видно их цвета. Один какой-то бурый, другой тёмно-бежевый, можно сказать, серый. Неприметные раскраски скрывали их до последнего. Свою гравитацию они, скорее всего, скрывали, чтобы не разбудить звезду. Они казались какими-то ворами, связываться с которыми было бы очень опасно. Диона взяла на себя Энцелада и двинулась вперёд. Луны последовали за ней и тихонько ушли подальше, к остальным. Не хотелось сейчас быть одним, когда рядом летали потенциально опасные элементы.

***

— ДА ЗАТКНИТЕ ВЫ ЭТО ЧУДОВИЩЕ! — Рявкнул Солнце. Спутники испугались внезапного крика проснувшейся звезды и поспешили спрятаться позади планет и в "гуще" пояса астероидов. Ганимед не сразу понял, что звезда имеет в виду новую планету, которая постоянно зовёт маму. И та перестала. Спутник Юпитера привык к крикам и уже не обращал внимания на них, и он не думал, что они разбудят звезду. Казалось, от злости Солнце становился только горячее. Поднимаясь и принимая вертикальное положение, он раскачал систему и сделал её неустойчивой. Его здорово шатало, как будто он хорошенько выпил. Светило скривилось от внезапной тишины. Оно просто взяло маленькую планету и поднесло близко к себе. — Ещё раз ты, сволочь, заорёшь, и я клянусь, я тебя так отколошмачу, что твоё ядро из глаз вылезет. ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ?! Малыш заплакал от страха, пытался выбраться и ревел ещё пуще. Солнце внезапно его отпустил, а сам покачнулся и отлетел куда-то назад. Видимо, "упал". — Вот же... не кричи. — Снова сказал Солнце, кряхтя и поднимаясь. Его речь была нечёткой, было ясно, что он плохо управлялся с заплетавшимся языком. — И так голова раскалывается! Ты хочешь, чтобы я огрел тебя вспышкой? Я устрою вспышку, если ты не замолкнешь! Значит так, подкидыш. Я дам тебе то, что ты хочешь и ты заткнёшь свой поганый рот и дашь своей звезде отдохнуть. Идёт? Новой латунной планете было жутко иметь дело с огромным злым небесным телом, состоящим из плазмы и ведущим себя неадекватно. Она не знала, чего ожидать от этой звезды. Не было никаких "давай", "пожалуйста" или "спасибо", которые она слышала в обычной речи. Это были приказы, подкрепляемые угрозой расправы. — Прекрати, — Ганимед встал между малышом и Солнцем. Удудшаемый жаром, спутник тяжело и хрипло дышал и чудом не терял сознание от перегрева. — Он маленький, он не понимает, что тебе не нравится его крик. — Каков защитник, посмотрите! — Солнце снова зашатался, но в этот раз он устоял. — Я тебя одним протуберанцем перешибу! Уходи, сопляк. — Не уйду. Ганимеду пришлось выдержать солнечную вспышку. Поток горящего водорода и радиоактивных частиц моментально сжёг тонюсенькую кислородную атмосферу, сорвал часть коры, а оставшуюся превратил в кипящую воду. Солнце смотрел на свою "работу". Ганимед, похоже, сварился, а мелкий планетоид. обуглился и жутко орал. И... появился какой-то запах... — Ганимед! — Европа бросилась к нему. — Ганимед, ты... А-а-а! Европа дёрнулась в страхе. Лицо её "брата" было чёрным от сажи. Что-то на его поверхности сгорело до копоти. Ганимед неуклюже моргал, точнее, пытался, его глаза толком не закрывались и оставались щёлочки. Губы спутника тоже пострадали. Они натянулись в судорожном подобии улыбки так, что стало видно передние зубы, что успели потрескаться от резкого изменения температуры. Европа застыла. Она не знала, что делать. Она не утащит его одна, остальные боятся подлетать сюда. Что делать? — Ганимед... Ганимед! — Лицо... не чувствую... Европа была рада тому, что её "брат" не погиб сразу же после получения этих ожогов и к тому же остался в сознании, но нужно было увести его отсюда. — Нужно уходить, сейчас же! Она потянула на себя более более крупного спутника. К счастью, он быстро сообразил, что нужно делать и тихонько пополз за ней. — Что... случилось? Ничего не вижу, — пробормотал Ганимед. Солнце скривил лицо от противного ощущения внутри. Его внутренности зашевелились, когда появился этот запах. Пьянящий. Солнце хотел видеть ту штуку, которая его источает. Раз запах появился после вспышки, а под неё попали Ганимед и противная мелочь, значит, запах шёл от них. Запах сгоревшей "плоти". Жареное мясо. — Остановись! — Вскрикнула Европа. — Солнце, успокойся! Пожалуйста, перестань. Ты делаешь им больно! Ты же на самом деле не такой. Жареное мясо. — Я понимаю, ты зол и напуган, но мы все в одной лодке, чёрт побери! Жареное мясо. — Давай просто поговорим. И... не обязательно никого убивать солнечными вспышками, хорошо? Жареное мясо. — Солнце... ты меня слышишь? Европа потихоньку понимала, что её слышат все, кроме того, до кого она хотела достучаться. Солнце неотрывно смотрел на орущего планетоида, уползавшего от него, как на какую-то игрушку. О, нет. Европа знала этот пристальный стеклянный взгляд. Так Юпитер смотрел на своих же спутников, когда... Ну, значит всё пропало, системе вот-вот настанет конец и пора молиться Вселенной, чтобы попасть в рай или что там уготовано для небесных тел. Сейчас Солнце в порядке очереди всех убьёт. — Мама! — Крикнул латунный планетоид, после чего заплакал. Крупнейший спутник схватил Европу и швырнул её в сторону. Солнце открыл пасть, куда затянуло Ганимеда и новую планету. Он не жевал, проглотил целиком. В системе разразилась паника. Спутники летали кто куда, создавая рябь, от которой у Солнца закружилась голова. Он снова "упал", затем неуклюже поднялся и вздохнул. Этот шум раздражал его, но то, что было внутри, было... неописуемо. Внутри было что-то. Оно спускалась всё глубже. Сол облизнулся. Его одолевал охотничий азарт. Он осмотрел свою систему. Следом в глотку отправились Венера и Марс. Этого было чертовски мало, но они были хотя бы чем-то. Сол взглянул на свой экватор. Где-то там, внутри, сгорало его топливо. Ощущать его внутренностями, не привыкшими к тому, что внутри что-то есть, было великолепно и немного противно. Они были ещё холодными. "Добился своего?" — Шепнул пробудившийся голос разума. — "Ты ведь всегда терпеть не мог Юпитера. Вот за это. Ты наказывал его за это. И что ты только что сделал? Посмотри на себя. Ты сам ничем от него не отличаешься. Убийца. Свинья." Солнце застыл. Чёрт. Что он натворил? Он перебил своих планет и этих, маленьких, как их там... Голова кружилась, думать было сложно. Сол только через время додумался до того, что можно принять пару таблеток и тогда всё станет лучше. Он будет думать. Проглотив две таблетки, Солнце думал, что делать. Пока его сознание прояснилось, он решил не терять время даром и попытался придумать план, как всё исправить. Сол выстрелил вспышкой, но ничего не случилось. Ещё раз, и ещё — ничего. Похоже... придётся сделать нечто грязное. С отвращением и неистовым нежеланием Солнце открыл рот и надавил на корень языка. Ничего, только пустой рвотный позыв. Ещё раз... вылезло чуть-чуть плазмы. Тело Солнца не хотело расставаться с таким маленьким, но всё же источником энергии. Хотелось прекратить, но нужно было как-то их достать. Он же не убийца. Ещё одна попытка вызвать рвоту оказалась успешной. Солнце стошнило таблетками и мелкой бесячей планетой. Она осталась в живых, но была расплавлена. Чёрт, а где спутники? Чуть не плача, Сол заставил себя выблевать ещё порцию плазмы. Пусто. Сколько же ему придётся это делать? Ещё одно надавливание на корень языка и ещё один позыв. Наконец-то спутники нашлись. Один спутник. А где второй? Сразу же после этого звезду вырвало просто так, по накатанной. Сил уже не осталось. Сол без сил рухнул в свою же рвоту. — Мама? — Хныкнула новая планета. Ей было не в первой находиться в очаге термоядерной реакции. Она родилась из-за этой реакции. Она ничего не понимала. Что только что случилось? Она... Почему она была в горячем месте? Что это вообще было? Это было страшно. Ганимед лишился всего. Лишился ледяной коры. Лишился воды. На холоде мерцала лишь его раскалённая докрасна каменистая поверхность. Солнце понимал, что Венера и Марс ещё внутри. Может, они подождут? Сол стал с жадностью слизывать и пить свою же плазму. Нельзя вот так разбрасываться ресурсами. Может, система обойдётся и без парочки планет? Нет. Он же не какой-то урод. Чёрт. Придётся снова заставить себя блевануть. В который раз Сол надавил на корень языка. В этот раз его тело соизволило отдать Венеру. А это что, маленькое? Скорее всего, Меркурий. А где Марс? Солнце решил, что Марс ему не так уж и нужен. Ну его. В качестве еды он полезнее, чем в качестве планеты. Солнце никогда его не любил. Он снова стал пить плазму, что вышла из него ранее. Он хотел вернуть всё до последней капли. В условиях дефицита, когда вокруг ничего нет, важно всё. А это что? Солнце почувствовал что-то ещё. Он обернулся как раз вовремя, чтобы заметить крупных, сочных, стремительно убегающих газовых гигантов. Убегает только добыча. Пришло время охоты. Солу ничего не стоило притянуть их к себе, даже сходить с места не пришлось. Их крики только раззадоривали. С какого начать? С того, что поменьше? Или с того, что пожирнее? Обычно самое вкусное оставляют на десерт, поэтому Сол решил начать с меньшего гиганта. Он открыл пасть и просто наблюдал, как его гравитация затягивает еду внутрь. Не хотелось кусать, иначе часть планеты испарится, да и зубы были не теми. Он проглотил гиганта целиком. Это не было чем-то трудным, но гораздо сложнее глотания спутников и каменистых планет. Кажется, гигант застрял в глотке. Солнце попробовал проглотить ещё раз, и кажется, он двинулся. И снова застрял. Сол ощущал нарастающее давление, распиравшее глотку. Неужели газ расширяется от тепла? Вот он дурак, раз забыл. Ну ладно, клин клином вышибается. Солнце положил себе в рот второго гиганта. Большая и сочная планета не помещалась во рту полностью. Она кричала, пыталась выбраться, но Сол проглотил и её, хоть и с большим трудом. Голос разума проснулся тогда, когда Солнце понял, что не может дышать. Распухшие тела газовых гигантов передавили дыхательные пути звезды и подорожали их сдавливать. Что он наделал? И что он должен делать? Подождать, пока газ улетучится или выковырять их? Или попробовать проглотить? Солнце решил попробовать протолкнуть их дальше. Меньший гигант уже размяк и хорошо проскочил. А вот крупный сдвинулся лишь незначительно. Прошло ещё немного времени и застрявший гигант тоже размяк и продвинулся вниз по глотке. Дыхательные ходы освободилось и Сол жадно вдохнул вакуум. А затем он почувствовал, как его внутренности, стоявшие без движения миллиарды лет, наконец-то заработали как должны. Ощущение нахождения внутри чего-то крупного и по совместительству съедобного было до одури приятным. Сол не верил в это и прощупал свой "живот". Теперь он был слегка выпуклым, через него точно прощупывались съеденные гиганты. Один большой и один поменьше. Солнце продолжал щупать себя. Неужели... неужели он настолько худой? Как? У него же были таблетки... Теперь это не важно. Солнце одолевала приятная сытая сонливость. Он не стал сопротивляться и улёгся на бок. Глаза сами закрывались. Сол ещё раз погладил себя по "животу". Плевать на то, что он убийца. Он бы не протянул ещё немного на таблетках.