Поменяться местами

Это было странно. Юпитер чувствовал себя так, будто он ничего не весит. Будто он не гигантская и массивная газовая планета, а всего лишь пылинка. Он увидел нечто голубое рядом. Пригляделся. Кажется, это был Земля. Да, это он! — Земля! Третий обернулся. Юпитер всматривался в его поверхность и не мог понять, почему он виден нечётко. Он же близко. Вот вода, вот пятна материков, циклон. Границы суши с водой были какими-то размытыми, а мелких островов и вовсе не было. И материки были какие-то... неправильные. Юпитер не помнил, какой точно формы они были, сейчас материки выглядели как зелёно-жёлтые пятна на синем фоне. Как только пятый вспомнил про полярные шапки, они забелели на полюсах Земли. Раньше их что, не было? Земля выглядел как старое воспоминание или как сон. Целиком издалека он выглядел обычно, но если всматриваться в мелкие детали — их не было. Черты лица смазывались, стоило заострить на них внимание. А какое расстояние у него от глаза до глаза? — Это ты?.. настоящий ты? — Пробормотал третий. Юпитер видел, как Земля мнётся, держится в сторонке. Боится. Может, Юпитер выглядит для него так же? Как старое воспоминание? — Что случилось, милый? — Юпитер не спешил подлетать ближе к Земле. Не хотел спугнуть. — Кто тебя так напугал? — Это был какой-то урод... — Голос Земли дрогнул, он всхлипнул. Пятый не сразу понял, что к чему, долгие секунды осознания длились целую вечность. Но как только он понял, что случилось, его охватил гнев. Над его любимой планетой издевались! Если он увидит этого мерзавца — убьёт. Земля заплакал. Юпитер поймал себя на том, что он нахмурил брови. Должно быть, для такой маленькой планеты, как Земля, это выглядело угрожающе. Газовый глубоко вдохнул, выдохнул. Напряжение немного спало и выражение лица стало мягче. Его брови сочувственно взметнулись вверх. — Прости, милый. Я злюсь на этого... придурка. Странное дело, но Юпитер не помнил, как звали эту планету. Имя так и вертелось на языке, а вспомнить не получалось. Ему показалось, что Земля тоже выглядел как-то по-другому, вот совсем недавно, но... а как он ещё должен выглядеть? Он выглядит обычно. — Ты меня пугаешь. — Третий всхлипнул и утёр слёзы. Юпитер не помнил, когда в последний раз видел Землю таким. Ранимым, уязвимым, запуганным. Кажется, никогда. Это его пугало. Земля всегда был силён духом и то, что с ним случилось, было очень серьёзным. — Прости, Земля. Я не хотел. — Юпитер пододвинулся чуть ближе, наблюдая за реакцией каменистого. Он шуганулся, но не улетел. — Иди сюда. Иди, не бойся. Всё хорошо. Я рядом. Земля долго смотрел на Юпитера. Искал подвох. Всматривался в полосы. В пятна. В их цвет, расположение, пытался вспомнить, как было раньше и правильно ли они чередуются на этом "Юпитере", но стоило сфокусировать взгляд на каких-то деталях, они начинали прыгать, менялись местами. Третий попятился назад. А какого размера было его большое пятно? Оно было красным или оранжевым? Это он. Это снова он! — Земля... — Не надо! — Крикнул третий. Он заозирался по сторонам, ища, куда можно спрятаться, а затем затравленно посмотрел прямо в глаза газовому гиганту. — Уходи. Пожалуйста, уходи. Юпитер понимал, что если он будет дальше наступать, то у Земли начнётся истерика. Он продолжал смотреть на него. Теперь Земля был тем, кем Юпитер его почти никогда не видел. Маленьким, хрупким, беззащитным. Газовый отвёл взгляд в сторону. — Я... я ухожу. Я не трогаю тебя. Развернуться стоило газовому гиганту невероятных усилий. Не хотелось переставать смотреть на Землю. Они так давно не виделись... Его смутило то, что сказал Земля. "Настоящий ты". А разве был ненастоящий? Юпитер всегда был один-единственный в своём роде. "Это был какой-то урод". В памяти всплывали смутные воспоминания. Планета, меняющая внешний вид. Планета, которая использовала его как живую боксёрскую грушу. По всему телу появились фантомные боли от ударов, дышать стало труднее. Он всегда побеждал. Юпитер всегда проигрывал и зализывал раны. И... сейчас... он видел его недавно. Этого ублюдка. С ним был Земля. Юпитер с ним подрался. И кажется, этот урод сломал ему лицо. Юпитер подумал, что он не может сейчас видеть Землю с водой как минимум потому, что этот урод... Икс сжёг его поверхность и потому, что его глаза, должно быть, расквасило в кашу. Что происходит?

***

Ну наконец-то, чёрт возьми! Чёрная дыра лихорадочно проверяла "сообщения" от других чёрных дыр, отслеживала направлявшиеся через неё энергетические потоки от её сородичей и в один момент почувствовала что-то крупное. Она выдернула это нечто из потока и из её чёрного тела в вакуум вылетела небольшая газовая планета. Немного помятая, но в целом, неплохо перенёсшая телепортацию. Этот планетоид некоторое время приходил в себя, пытался встать, оглядывался вокруг. Чтобы хоть как-то ориентироваться в кромешной тьме, газовому планетоиду пришлось перейти на восприятие инфракрасного спектра. Кажется, ему не очень понравились следы недавней бойни. Он не понимал, где он. Чёрная дыра искренне надеялась, что это то, о чём она просила. — Ты лекарь? — Спросила она. Планетоид подпрыгнул от неожиданности. Он явно не понимал, кто говорит из кромешной темноты, но потом, видимо заметил идеально круглый беззвёздный участок пространства. Его охватила паника. Его тело задрожало от страха и от холода. Он что, в открытом космосе? Где звёзды? — Э... да? — Робко пискнул планетоид. Чёрная дыра поняла по голосу, что это был мальчик. Газовая планета осматривалась вокруг, пытаясь понять, где вообще её выкинуло. — Не пугайся, малыш, я тебя не трону. — Т-т-точно? — Да. Я обещаю. Я содержу планет, у меня нет намерений вредить вашему племени. — То есть, ты не съешь меня, как та, предыдущая? — Нет, конечно нет. — Л-ладно. Полагаю, я застрял тут навечно? — Нет. Как только ты мне поможешь, ты будешь свободен. — А где мы? — Приближаемся к Столпам Творения. Планетоид вздохнул. Даже если он сейчас попытается убежать... это же чёрная дыра. Она может сделать всё что захочет. Его нелепая попытка бегства может стоить ему жизни. А если он будет делать то, что она говорит, то, возможно, получит свободу. Это был лучший из выходов. — Ага... — Газовая планета пыталась сложить картину происходящего у себя в голове. — Полагаю, раз мы... будем работать месте... ну, не прям работать, а... эм... ладно. Может, нам следует познакомиться? Эм... а как тебя... вас зовут? — У меня нет имени. — Бывшая звезда вздохнула. Она тратит слишком много времени, разжёвывая новичку информацию, но она не хотела, чтобы он испугался и бился в истерике. Приходилось тянуть. — Я просто чёрная дыра. И можно на "ты". Планетоид подумал, что это очень странно, что его новая знакомая не имеет имени. Возможно, он вляпался по самое не могу. Стало так тревожно... А вдруг он станет её рабом? Вдруг она его продаст? Стало страшно, но ещё страшнее было показаться перед ней трусом. — Эм... Хорошо. Меня зовут Осирис. — Осирис, это же ты вращался очень близко к своей звезде? — Спросила чёрная дыра. — А... да. Осирис встревожился от того, что чёрная дыра знает о нём такую личную информацию. Она что, следила за его системой? — Тебе как, холодно здесь? Если хочешь, я согрею тебя. Ты же вроде привык к жаре. — Было бы неплохо. Осирис с облегчением вздохнул, когда жуткий холод сменился хоть и слабым, но теплом. Это не было тепло звезды. Это была густая, гудящая от разрядов тока ионосфера. Тепло без света воспринималось странно. Как будто оно было ненастоящее. Пародия на тепло. — Кто это? — Тихим голосом спросил Луна. Он, похоже, только что проснулся. — Это Осирис. Он поможет Юпитеру и Земле, — ответила ему бывшая звезда. — А откуда он взялся? — Из портала. Его прислала другая черная дыра. Луна подлетел к Осирису, посмотреть, что это за планета такая. В темноте окрас было не видно, но в инфракрасном спектре ярко светились его тёплые глаза и рот. Иногда сквозь атмосферу просвечивали яркие полосы горячего воздуха. — А... ты кто? — Спросил Осирис и нервно сглотнул. Это небесное тело было таким малюсеньким... и всё же оно было слишком тёплым для такого холодного места. — Я — Луна. Спутник Земли. Ну, вот этой каменистой планеты, — сбивающимся голосом протараторил Луна. Он был напуган и счастлив одновременно, его съедали нетерпение и страх того, что ничего не получится. Осирис не знал, что отвечать и поэтому просто кивнул. — А что здесь вообще случилось? — Спустя несколько мгновений молчания спросил Осирис. Чёрная дыра посмотрела туда же, куда и он. На куски металлического водорода, летающие в вакууме. — Вот этот, синий, избил того, оранжевого, — объясняла она. — Ага... — Ты сможешь вылечить его? — Я... не уверен. — Пожалуйста, вылечи эту планету. У нас мало времени. Он может погибнуть. — Вылечи Землю! Прошу, вылечи его! — Клянчил Луна. — Я не знаю, как я буду жить без моей планеты. Пожалуйста! Осирис не мог ничего обещать как минимум потому, что он ещё не проводил осмотр больных планет и не мог сказать, насколько всё плохо. И как лекарь он понимал, что его вмешательство может как помочь больным, так и усугубить положение дел. Это была самая настоящая лотерея. Но спутник просит, и чёрная дыра... вдруг она разозлится, если услышит, что он не всесилен? — Я... попытаюсь... — Спасибо! Спасибо-спасибо-спасибо! — Луна от радости закружился вокруг своей оси, а когда остановился, встретил обеспокоенные взгляды чёрной дыры и лекаря. — Что? — У тебя... царапина на спине, — стараясь подбирать слова, сказала бывшая звезда. Луна не мог посмотреть, что там стало с его корой на спине. Он пытался повертеться, но вскоре забросил это дело. Осирис был даже рад тому, что он не успел открыть рот прежде, чем чёрная дыра так легко и не пугающе назвала сеть мелких магмоточащих дыр в коре, соединённых тонкими трещинами. Было похоже, что спутника посекло крохотной шрапнелью. Но если Осирис сперва подлатает его, упустит драгоценное время. Решено, спутник — последний в очереди.

***

Осирис побоялся подлетать близко к планете с размозжённым лицом. Он будто впал в ступор. Но раз на кону чья-то жизнь, то нужно попытаться сделать хотя бы что-то. Он всё же приблизился к раненому. Вместо рта — каша с зубами, глаза вроде бы целые, но подбитые и испачканы в жидком водороде. Осирис прислушался. Ядро не билось. Он отпрянул, паника захлестнула его с головой. Что теперь с ним сделает чёрная дыра? — Что такое? — Спросила бывшая звезда. — Э-э... ядро... оно не бьётся. — Нужно его запустить. А сначала — посмотреть, что с ним. Ты сможешь? — Для этого нужно... нужно заглянуть внутрь, в пространство рядом с ядром. Я боюсь... я не смогу. Эта планета больше меня, я не смогу подобраться к ядру через весь этот газ. — Я помогу, — сказала чёрная дыра. — Скажи, что делать, я сделаю. — Для начала... нужно вскрыть атмосферу с наружного слоя до внутреннего по одному и посмотреть, что с ними. — Поняла. Где вскрывать?

***

Земля вздохнул. Он не знал, где он находится. Он боялся. Здесь не было Солнца. Он остался один в темноте. Осознавать это было больно. Солнце... бросил его? Бросил свою любимую планету? Не спохватился? Не пошёл искать... Так вот, какая цена любви звезды. Земля подозревал, что раз его сейчас не было в системе, Солнце просто выбрал себе нового любимчика. Горькие слёзы щипали глаза. Обида давила на него так же, как непроглядная темнота вокруг. — Не плачь. Земля вздрогнул. Он увидел силуэт, размером не превышавший его самого. Размытый, чёрного цвета с красными прожилками. И его больше всего удивило то, что голос был девчачий. И, похоже, он принадлежал этой чёрно-красной планете. В Солнечной системе не было планет-девочек. — Ты кто? — Утирая слёзы, спросил Земля. — Ты меня не помнишь? — Нет... — Я твоя мама, Земля. Я Гея. Он вспомнил старую историю, которую ему когда-то рассказывал Марс. Что были две планеты, которые любили друг друга и они решили столкнуться, чтобы дать начало новой жизни. Чтобы появился он. — Мама? — Да, сынок. — Гея улыбнулась. Земле внезапно стало стыдно за то, что он раньше никогда не узнавал подробности о жизни планет, из которых появился он и его спутник. Он даже не знал, какого они были цвета. — Всё в порядке. — Я не знаю... Здесь так темно... — Земля всхлипнул. — Мне страшно! — Иди сюда. Иди ко мне, сынок. — Мама...

***

Чёрная дыра держала газовую оболочку Юпитера открытой. Осирис изучал ядро. — Консистенция дряблая, — бормотал он. Планетоид попробовал потрогать ядро. — Холодное, флюктуирующее. Бугристое. Возможно, вплавившиеся ядра других планет. Во внешней оболочке есть жидкость. Чёрная дыра догадывалась о том, что ядро Юпитера было окружено металлическим водородом или чем-то таким и сейчас её опасения подтвердились. — Ты сможешь убрать эту жидкость? — Боюсь, нет. Ядро слишком мягкое. — Осирис слегка надавил на ядро и оно прогнулось под давлением его гравитации. Он почувствовал экструзию. Это его испугало. — Что случилось? — У него... ядро порвано. Содержимое уходит в окружающую атмосферу и под оболочку. Осирис невольно вздрогнул от накопившегося в теле напряжения. И что теперь делать? Как лечить это? У него нет возможности повернуть ядро пробоиной в сторону раны без потери его содержимого. А пробоина, судя по всему, находится спереди. Против направления вектора силы удара, — подумал он. Странно. Пробоина должна находиться по направлению вектора. А потом он подумал, что ядро могло провернуться внутри сколько угодно раз и возможно, оно лопнуло в самой тонкой части и вектор удара тут не причём. Только сила. — Чёрная дыра? — Что такое? — Можешь сомкнуть атмосферу? Её нужно будет открыть на брюхе. Пробоина там.

***

— Ты такой красивый, — сказала ещё одна фигура. Она была вдвое меньше первой и яркого охристого цвета. — Эта жизнь на тебе... Я горжусь тобой, сынок. — Ты... правда? — Земля не знал, как небесное тело, добровольно покончившее с жизнью, может гордиться тем, что появилось из его трупа. — Правда, сынок. Ты добился больших успехов, — похвалила его Гея. — Кстати... прости за... дискомфорт, — пробормотала охристая планета. — Что? — Земля не понял, про что она. — Я... помнишь, у тебя были аллергии? У тебя был ускоренный метаболизм. Ты часто перекусывал, быстро уставал, мог заснуть на ходу. — Ну... да? — Земля вспоминал, что он чувствовал раньше. Но причём тут эта тётя? — Я... вышло так, что я была твоим паразитом. Земля промолчал. Он ничего не понимал. Отказывался понимать. На краю его сознания он знал, о чём она, но не хотел, чтобы это было реальностью. Земля знал от своих людей, что внутри него были зоны магмы с повышенной плотностью, и что они могли быть кусочками ядра другой планеты. Тейи. Неужели... Неужели Тейя была жива внутри него всё это время? Она высасывала из него ресурсы. Стоп. Была жива? Были аллергии? У Земли всё кружилось перед глазами. Неужели... Неужели это правда? Он что... мёртв?

***

— Вот так, держи! — Тараторила, подбадривая, чёрная дыра. Сейчас закрытие раны на ядре Юпитера зависело только от умений Осириса и от того, как сильно он будет волноваться. — Ты молодец, у тебя всё получается! Давай, осталось немножко! Осирис как мог старался затянуть то и дело выскальзывающие из хватки края пульсирующего ядра. Сколько раз он хватался за них, пытался соединить, столько же они выскользали из его гравитационного поля. Раскалённая жидкость из ядра брызгалась, вытекала. Её становилось всё меньше. От этого Осирис дрожал. У него не получится. — У меня не выходит. Я не могу. Оно... я... — Успокойся, милый. Давай отдохнём немного и подумаем, что нам делать. Осирис отдалился от Юпитера. Его всего трясло от стресса. Он не знал, как лечить эту планету, как вообще подступиться. В голову не приходило ни одной мысли. Только гнетущая пустота. — Давай, вот так, — бывшая звезда затянула рану на брюхе Юпитера, чтобы ядро не замёрзло. — Расслабься, отвлекись. Я могу дать тебе покушать, если хочешь. — Правда? — Да, конечно, всё, что пожелаешь. — Я... хотел бы немножко сладкого, если возможно. Осирис был удивлён тем, что ему дали не только немножко сладкого, как он просил, но и ещё немного другой еды на выбор. "Мясо" было роскошью в его системе. Густой упругий пласт из смеси газов так и манил к себе. Осирис осторожно подлетел к нему, понюхал. Настоящее. Свежее. Такое же, как внутри той раненой планеты, только лучше. Он принялся жевать "мясо", оно было вкусным, но особого удовольствия сейчас не было. Нервы шалили и мешали насладиться моментом. Но от короткого отдыха тревога потихоньку отступала. Чёрная дыра вздохнула. Очередной замученый планетоид. Сам не знает, чего хочет или стесняется просить. Может, уже выучил, что если чего-то попросит, то этого-то ему и не дадут. Он даже не притронулся к сладкому, которое просил, ему было нужно "мясо". Не стоит догадываться, какие у него были отношения с его звездой. Может, и хорошо, что его забрали от его звезды? Осирис запил еду сладким питьём. Он приятно удивился, когда ему дали ещё "мяса". Планетоид улыбнулся, откусил кусок и застопорился. Тревога вернулась. А откуда взялось это "мясо"? Он вопросительно посмотрел на чёрную дыру. — Невкусно? — Нет, всё хорошо... просто... эм... откуда ты его берёшь? — Когда другие чёрные дыры едят, я могу забрать себе кусочек. Ты ведь знаешь, всё, что попадает в чёрную дыру, может вылететь из неё в совершенно другом месте? До Осириса только что дошло, что к чему. Он сам телепортировался сюда через другую червоточину. И теперь он жуёт останки планеты, которую до него разжевал кто-то другой. Хотелось отложить прочь это недоразумение, но поразмыслив немного, он понял, что кроме этого безобразия здесь больше нечего есть. Осирису пришлось доедать "мясо" с неприятным осадком на душе. — М! Слушай, а ты можешь добыть инструменты? — Осирису в голову внезапно пришла свежая идея. — Раз ты как-то связана с этими порталами... может быть... — Я могу попробовать поискать. Скажи, что тебе нужно, я найду. — Вольфрам. Если получится, ну, эм, если повезёт... вольфрамовые щипцы или крючки. Лучше и то и другое... если ты не против, конечно. — Хорошо. Нам нужно только подождать.

***

Всё было как в тумане. В чёрном тумане. Юпитер потерял Землю из виду. — Земля? Земля, где ты? Отзовись, пожалуйста! Я волнуюсь за тебя! Тишина. Юпитер сглотнул. От волнения на ядре стало неспокойно. Его кольнуло. Он и забыл, что оно у него болело. Газовый попытался успокоиться, как только заметил свой бешеный пульс. Кто ему сейчас поможет, если у него вдруг случится приступ? Пришлось лечь на бок и ждать, когда громкий гул ядра станет тише и перестанет отдаваться эхом в "ушах". Он не знал, сколько времени прошло. Несколько минут или несколько часов, но он услышал речь. Этот голос... Земля! Юпитер с трудом поднялся и полетел на звук. Он ощущал предвкушение скорой встречи. Стоп. А с кем Земля разговаривает? Юпитер увидел голубой силуэт, сначала расплывчатый, а потом всё более чёткий. Материки снова были какой-то странной формы. Неточной. Рядом с Землёй находились двое других планетоидов. Он помнил их. Гея и Тейя. Предшественницы Земли и Луны. Он мёртв. Твою мать. Земля мёртв. Они оба умерли. Нет-нет-нет, этого не может быть, это неправильно! Они не могли... погибнуть. Юпитер стал оглядываться по сторонам, отчаянно ища выход отсюда. Нужно взять Землю и уйти с ним, пока не поздно. Он летел к Земле, но, казалось, он становился только дальше. — Земля! — Куда ты, Зевс? Юпитер остановился он впал в ступор. Этот голос... слишком знакомый, чтобы забыть. Криптон. Газовый не хотел смотреть в её сторону. Он помнил, что когда он был молодым и глупым, откусил ей лицо. На всякий случай он оглянулся, но никого не увидел. — Зеееевс... Этот протяжный хриплый голос, похожий на завывание, до чёртиков напугал Юпитера. Кажется, это был Полифем или Нибиру. Внутренности неприятно скрутило, как от несварения. Юпитер вздрогнул от простреливающей боли, будто его изнутри кто-то царапнул или укусил. Зевс. Его звали Зевсом, когда он это сделал. Юпитер сразу вспомнил зомби и привидений из фильмов ужасов. Обычно жаждущие мести духи, когда им удавалось найти виновника их гибели, охотились на своего убийцу, пока не замучивали его до смерти. Мёртвых лучше не злить. Им ведь плевать, мёртв ты или нет. Встреча с ними может окончиться очень и очень страшно. Потерей рассудка или жизни. Юпитер зажмурил глаза, вспоминал Солнце, Сатурна, Землю, своих лун, других планет, вспоминал будничные дни и пытался внушить себе, что он спит. Он вот-вот проснётся. Это всего лишь сон. — Зевс! — Резко окрикнул его ещё кто-то. — Я уж думал, ты не придёшь. Нам нужно свести кое-какие счёты. Помнишь, ты съел меня живьём? Это не по-настоящему, не по-настоящему! — Зе-е-е-е-вс... — Пробулькал кто-то. Кажется, изнутри. Из его брюха. Его внутренности снова царапали. Юпитера оглушило адреналином от этого булькающего голоса, хриплого дыхания и ощущения внутри чего-то тяжёлого. Оно шевелилось. Ему нужно бежать. Спасаться! А как спасаться от чего-то, что находится во внутренностях? Юпитер застыл от ужаса. Боялся, что его движения могут привести к тому, что они его разорвут. Они продолжали звать его по имени, окружали его кольцом, атмосфера ныла от того, что кто-то нагло в ней копошился. Юпитер не смел сдвинуться с места, не смел открыть глаза. Ему казалось, что если он их откроет, то увидит нечто такое, от чего его ядро остановится. В своих мыслях он представлял жутких тварей с бельмами на вытекающих глазах, с натянутыми на зубы иссохшими губами, клацающими своими жуткими зубами, с изуродованными от укусов телами, выступающими из тела чёрствыми прелыми внутренностями. Одни грузные и сильные, другие — мелкие и опасно быстрые. Ещё страшнее ему было смотреть на себя. Газовый ощущал себя очень полным и грузным, сильно переевшим. Ему не хотелось видеть своё раздутое тело. Видимо, это были те, кто погиб в его чреве. Чьи ядра слились с его собственным. Атмосферу больно покалывало, в горле встал тошнотворный ком. Юпитер тяжело дышал. Дышать становилось всё труднее. Ядро билось тяжелее и медленнее. Он не хотел смотреть. Не хотел видеть. Но он чувствовал, как они шевелились внутри, как они становились крупнее, как из-за них ощущалась жуткая тяжесть. Чёрт, они были внутри! Что делать? Юпитер с сожалением вспоминал, как в прошлом он пожирал планет-гигантов и мелких каменистых планет. Их было много. А теперь они решили ему отомстить, все они. Юпитер с опаской вздрогнул от ощущения, что кто-то изнутри трогает его ядро. Они убьют его. Юпитер заплакал от страха. От своей беспомощности. Он чувствовал, как они подбираются ближе, что снаружи, что внутри. Чувствовал на себе их мёртвые взгляды и холодные, полные ненависти касания. Они точно хотели его убить. Гигант ощущал себя сильно отяжелевшим, когда он попытался сдвинуться с места, у него не вышло. Боль прострелила раздувшееся тело. Его дыхание стало частым и поверхностным, вакуума стало не хватать. Он просто физически не мог вдохнуть глубоко. Юпитер чувствовал, как давление внутри выбивает из него последний вакуум. Всё болело. Он вспомнил, как хотел стать звездой. Хотел набрать массу, поедая всех, кто был мельче. Теперь эта масса легко могла раздавить его. Он был похож на перекачанный мяч, который в любой момент мог лопнуть. Кажется, этого они и хотели. Газовый гигант ощутил вспышку оглушающей боли и почувствовал, как его атмосфера слой за слоем начинает расходиться в стороны.

***

— Вот, теперь дело пошло! — Подбадривала Осириса чёрная дыра. Давай, немножко осталось! Осирис был доволен сляпанными наспех вольфрамовыми щипцами. Чёрная дыра их сделала из самородка. Они оказались как нельзя кстати. Ими было удобно выкорчёвывать мелкие ядрышки из ядра газового гиганта, хватать края раны на ядре, стягивать их и придавливать их друг к другу, чтобы они сплавились друг с другом. Дождавшись закрепления оболочки ядра на одном участке, Осирис переходил дальше. Он сплавил почти всю рану. На это ушло много времени: рваные раны всегда имели сложную форму и часто в них недоставало каких-нибудь кусков. Приходилось выдумывать, какие куски лучше натянуть, как рассечь, чтобы закрыть брешь. Под конец Осирис оставил от раны маленькое отверстие. — Теперь нам нужно достать раскалённые силикатные породы с натрием, кальцием, алюминием и кислородом, щелочных и редкоземельных примесей, d-элементов, — сказал Осирис. Нужно воссоздать состав внутриядерной жидкости. Чёрная дыра кивнула. Она подумала, что искать материалы по сети порталов будет слишком долго. Она взглянула на Юпитера, затем на Икса. Решение было принято быстро. Чёрная дыра, не церемонясь, разорвала атмосферу тёмно-синей планеты, встретив оглушительный вопль Икса. Он пытался сопротивляться, но она была сильнее. Чёрная дыра обнажила быстро стучащее крупное ядро, взяла один из вольфрамовых инструментов Осириса и полоснула его. Хлынуло содержимое. Бывшая звезда собрала его в аккуратный шарик и передала побледневшему от страха Осирису.

***

Кто-то плачет? Земля явно слышал плач. Он повернулся к темноте. Этот голос... Ядро защемило. Это плакал Юпитер, его Юпитер! О, Вселенная, кто его так обидел? — Это твой друг? — Спросила Гея. — Мой... не знаю, любовник. Мы с ним, типа, встречаемся. Гея укоризненно посмотрела Землю, взгляд Тейи был мрачен. — Что? Что не так? — Не понял третий. — Земля, мы убегали и прятались от этого чудовища. А ты с ним трахаешься! — Крикнула Тейя. — Что? Нет! Я не... — Мы знаем, что он вытрахал твою жалкую душонку из твоего тела. Из нашего тела! И на это мы положили свои жизни? Ради того, чтобы из наших обломков появился похотливый ублюдок? Земля испугался. Это больше были не его родители. Это были какие-то монстры. Жуткие, ужасно пугающие. — И куда завела тебя твоя похоть? Если бы мы знали, что родишься ты, мы бы никогда в жизни не столкнулись! — Пожалуйста, хватит! — Полетишь к Зевсу и больше не рассчитывай на нас. Мы не станем тебя никуда провожать, а оставим здесь, в кромешной темноте. Земле казалось, он и так сейчас в каком-то кошмарном сне. Почему его мамы стали такими злыми? Почему они... такие жестокие? Третий вспомнил несколько моментов, когда он хотел Юпитера и казалось, эти воспоминания увидели и Гея с Тейей. Их лица исказились в отвращении и злобе. — Ты больной на всю голову, грёбаный фетишист! Земля не считал плохим то, что ему нравятся газовые планеты, лишь думал, что это было немного странным, но сейчас... было стыдно. Ужасно стыдно за себя. За то, что он такой. За то, что он опозорил матерей своими выходками. На лице зажёгся предательский румянец, какой бывает от жутко сильного чувства вины, смешанного со страхом. А ведь всё это время Тейя жила внутри него и он даже не подозревал... Даже не думал, каково ей. Земля заплакал. Он и так был на пределе, а Гея и Тейя его довели. — Давай, поплачь, поплачь! Слабак! — Продолжала Тейя, широко улыбаясь от вида чужих слёз. — Только и умеешь, что строить из себя неизвестно что и творить херню, а как отвечать за свои поступки, то он плачет! Посмотри на него! Земля рыдал, кашлял, хватал ртом воздух, слёзы затуманили зрение. Но он видел плывущие силуэты, насмехающиеся над ним. Силуэты его родителей. — Пошли вон! — Крикнул кто-то. Земля не придал никакого значения тому, что происходило вокруг, он не смотрел, не слушал. Он не знал, сколько времени он провёл, хныкая и плача, но он заметил, что вокруг стало тихо. — Ты как? Земля резко пришёл в себя и застыл от удивления. — М-Марс? — Всё хорошо, Земля. Всё в порядке. Мы их прогнали. — Гею и Тейю? — Это были не настоящие Гея и Тейя, — сказал какой-то планетоид ярко-жёлтого цвета. Земля заметил, что его глаза были необычно перламутровыми. Таких он никогда ни у кого не видел. — Это были Кошмары. Эти штуки показывают тебе твои страхи. Превращаются в то, чего ты боишься. Землю, кажется, это немного утешило. — Как ты? — Продолжил Марс. — Я... Отвратительно. Собственные матери только что издевались надо мной! — У Земли не было сил говорить спокойно и он снова сорвался на рыдание. — О, Вселенная... Тише, тише. Я рядом. — Марс подлетел поближе к Земле и обнял его. — Красивый, — восхищённо сказал планетоид с необычными глазами и подлетел поближе к третьему. Земля удивился его мягкому голосу и спокойному тембру. — Это в него ты влюбился? Земля чуть не поперхнулся слезами. — Чего? — Выпалил он. — Ты... не знал? — Уголки губ Марса медленно опустились вниз. — Я думал... Угх. Не важно. Четвёртый понял, что никакого свидания у них тогда не было. Никакой романтики, никакой любви. Он подобрался поближе к жёлтому планетоиду и уткнулся в его поверхность. Тот обнял Марса, чмокнул в щёку и погладил по "макушке". Марсу, казалось, стало намного легче и он чмокнул этого планетоида в ответ, в лоб. Земля был не на шутку удивлён. Марс его разыгрывает? Насколько Земля знал, слова "Марс" и "влюблённость" были как две параллельные прямые. Он никогда не мог представить такого злющего планетоида, испытывающего к кому-то нежность на полном серьёзе, а не из-за мимолётного перепада настроения. Третий подумал, что это опять кошмарное видение, сейчас начнётся что-то ужасное, от чего он снова будет плакать. Но судя по его поведению, Марс правда... раньше испытывал чувства к нему. Вот чёрт. Все эти переживания заставили Землю ощущать тошноту и дискомфорт. Теперь он виноват ещё и перед Марсом. От нервов Землю сильно затошнило, но всё, что он мог сделать — открыть рот нараспашку и высунуть язык, безумным взглядом уперевшись куда-то вдаль. — Воу-воу, полегче, а то тебя вырвет, — Пробормотал планетоид с перламутровыми глазами. — Не вырвет. Он не умеет блевать, — сказал Марс. — Теперь Земля будет мучиться... Очередной позыв и третий просто высунул язык. Ничего не случилось, но внутри уже бушевала буря из спазмов. Лицо Земли побледнело, под корой громко плескалась магма. Он рефлекторно ухватился за Марса и прижал его к себе. Третий шумно дышал открытым ртом. С языка стекала чересчур жидкая слюна.

***

Юпитер отдыхал, его ядро наконец-то было излечено. Осирису с помощью чёрной дыры удалось убрать жидкий водород из-под оболочки ядра, и внести внутрь ядра донорское содержимое. Чёрная дыра кое как залатала раны Икса, просто чтобы он не умер раньше времени. Всё равно на нём всё заживёт как на собаке. Бывшая звезда ухмыльнулась. Она давно не использовала в своей речи, даже мысленной, землянизмы. Чёрная дыра никогда не видела этих собаков, но судя по тому, что о них говорят, они какие-то неубиваемые. Прямо как этот гад. — Отлично, — похвалила Осириса бывшая звезда. — А теперь можешь, пожалуйста, подлечить вот эту планету? — Она указала на Землю. — Квазар всемогущий, помилуй меня... — Осирис пребывал в шоке от того, что ему вправду придётся разбираться с травмами этой планеты. Маленькая планетка совершенно без глаз, с разорванным беззубым ртом и стёртым до магмы южным полюсом. — Что же с ним случилось? Кто сделал это с ним? — Один... урод, — сухо ответила чёрная дыра. — Вот этот. От которого я взяла содержимое ядра. Осирис нервно сглотнул, смотря на тёмно-синего гиганта, парившего рядом без сознания. — Больной ублюдок... — Осирис явно видел следы изнасилования. Почему этот психопат так поступил с этой планетой? Она же меньше и слабее, она беззащитна! Осирис стал оглядываться, смотреть по сторонам. Ему казалось, что этот синий планетоид хочет поиметь и его тоже. Газовый почувствовал фантомные прикосновения на своей поверхности, будто только что кто-то лапал его южный полюс, и Осириса скрутило от омерзения. Пора перестать думать о таких гадостях. И... куда вообще смотрела чёрная дыра? Где она была, когда всё это происходило? Он подумал... и понял, что попал в какую-то чересчур странную систему, где ничего не складывалось. Постоянно что-то ускользало. Здесь явно было что-то не так. Осирис решил, что сейчас не время для игры в детектива. Сейчас ему важнее жизни спасти и чужие и свою. Мало ли что взбредёт в голову этой сумасшедшей чёрной дыре. Лучше пока что делать что говорят и не лезть, куда не просят. Что ж, впереди было много работы.

***

Лекарь почти закончил с Землёй. Обработал зияющие раны на месте глаз, культю языка, завернул в сотканную наспех материю обнажённую магму на южном полюсе во избежание развития хрустального синдрома и вправил челюсть. — Что с его мягким нёбом? — Вслух размышлял планетоид, осматривая глотку Земли. Он осторожно надавил на обрубленный язык палочкой, чтобы осмотреть повреждения в глотке. — Посмотри. Чёрной дыре стало интересно. А что не так с мягким нёбом Земли? Она аккуратно приблизилась к Осирису. — Вот, видишь? — Планетоид палочкой отодвинул культю языка вниз. — Оно длинное и крепится низко. Так не должно быть. Бывшая звезда задумалась и вспомнила, что у всех нёбо заканчивается аккуратной арочкой. У Земли же эта арочка была очень низкой и располагалась дальше, чем обычно. — Насколько я знаю, такие небесные тела считаются инвалидами. Если они отравятся, они могут умереть от накопления токсинов, — сказал Осирис. — Скоро пойдёт раневая интоксикация, ему будет плохо. Я боюсь, он не сможет справиться с ней. — А можно как-то... подрезать это нёбо? Чтобы оно было обычной длины? — Спросила бывшая звезда. — В принципе, можно так сделать, но вот выживет он или нет, я не знаю. Честно, я никогда не проводил таких операций. И я не думаю, что ему нужна ещё одна рана. — Но если подрезать его, то риск смерти от отравления уменьшится? — Да. Но если я проведу операцию, то рана будет заживать очень долго, потому что она будет находиться на очень подвижном месте. Если он рано проснётся, он всё время будет сглатывать слюну и мешать ране заживать. — Я не думаю, что на фоне остальных ран она будет сильно заметна, — чёрная дыра вздохнула. — Я беру ответственность за возможную неудачу на себя. Бывшая звезда знала, что если что-то пойдёт не так, можно будет спихнуть вину на Икса. Он и так дел наворотил на целый, прости Вселенная, суд Стивенсонов, ещё одно обвинение затеряется в гуще предыдущих. Но если операция пройдет успешно, она очень сильно облегчит Земле дальнейшую жизнь. — Что ж, как скажете, — вздохнул Осирис и принялся затачивать вольфрамовую палочку.

***

— Не паникуй, дыши, — ярко-жёлтый планетоид поглаживал Землю по поверхности, чтобы как-то его отвлечь. — Вдох-выдох. Смотри на меня, ладно? Смотри на мои глазки. — Медленный вдох и медленный выдох, — говорил Марс. — У тебя получится. Земля старался дышать в ритме, который ему показал Марс и стало чуть легче. Но потом снова накатила волна тошноты, тело напряглось, дрожа от спазма и третий снова стал судорожно хватать ртом воздух. — Ничего, ничего, скоро это пройдёт и всё наладится, — сказал четвёртый. Земля чувствовал, как к его глотке изнутри что-то подползает. Оно будто двигалось само по себе то в одну сторону, то в другую, как-то пульсировало. Оно перекрыло доступ к вакууму, встало в дыхательных путях. Третий понял, что задыхается. Его глаза распахнулись, он смотрел везде, повсюду в поисках помощи. Марс что-то сказал своему другу. Они залетели Земле за спину и стали аккуратно, но сильно похлопывать его, стараясь попадать в ритм спазмов. Через пару долгих секунд с болью инородный предмет вылез наружу, разодрав Земле глотку. От болевого шока у него потемнело в глазах. Земля еле как мог дышать, его горло было в магме. Взгляд стал невидящим, глаза закатывались. — Земля! Земля, ты как? — Марс слегка похлопал третьего по щекам и это немного привело его в чувства. Земля понимал, что с таким горлом он особо не поговорит и думал, какую бы фразу сказать, чтобы она была ёмкой и короткой. — Дерьмо, — неразборчиво прошепилявил третий. Земля посмотрел на то, что вылезло из него. Это была какая-то клякса, спешно собиравшаяся в шарообразную форму. Она противно извивалась и Земля не придумал ничего лучше, чем прибить её. Марс и яркий жёлтый планетоид ошарашенно смотрели на раздавленную кляксу. Она медленно испарилась, став черным дымом и улетела прочь, в темноту. — Это... это что было? — Нечленораздельно крикнул Земля. — Похоже, ты убил Кошмара, — сказал жёлтый планетоид. Третий не хотел думать о том, как и почему эта штука оказалась внутри него, но теперь без неё было лучше. Всё ещё было больно, но стало как-то... удобнее. А вдруг внутри есть ещё такие? Земле стало не по себе от этой мысли. Ему казалось, что есть. Он ощутил противное копошение внутри себя и почувствовал, что кто-то ползает под корой. — Не думай об этом, — сказал жёлтый планетоид. — Чем больше думаешь о чём-то, тем оно реальнее. Земля кивнул и стал думать о том, что он видит вокруг себя, стараясь не обращать внимания на свои ощущения. Третий долго молчал. Смотрел в одну точку. — Где мы? — Наконец спросил Земля. — В астрале, — ответил Марс. Земля вздрогнул и подобрался поближе к четвёртому. Он смотрел фильмы про астрал и теперь опасался увидеть здесь кого-нибудь похожего на ту стрёмную бабку или покойника с кислородной маской или демона с ключами вместо пальцев. Тут была кромешная темнота и в ней могло прятаться что угодно. — То есть... Я, типа, умер? — Почти, — со вздохом ответил Марс. — А ты... — Да. Земля не мог поверить. Вот же он, Марс, живой! Не мог он умереть, Земля сам не мог умереть, это была какая-то ошибка! Это просто дурной сон. — Нет, — Земля отпрянул от четвёртого. — Я же вижу тебя, ты со мной разговариваешь! Марс вздохнул. Он немного завидовал Земле. У того сейчас был шанс на выживание. И если Земля выживет, то неизвестно, когда они увидятся снова. Марс смотрел в его глаза. На запуганный, ничего не понимающий взгляд. Как хотелось просто побыть с ним вместе... на одной орбите, как раньше. Планетоид с перламутровыми глазами утёр слезу с лица Марса и приобнял его, поглаживая по "макушке" и успокаивая. Земля глазам не поверил. Марс? Плачет? И не от боли? Сразу стало стыдно. Третий только что понял, что он обидел своего друга. И этот жёлтый планетоид так вьётся вокруг него... Они явно друзья или, может быть, пара. Но кто он вообще такой? Земля никогда не видел никого, похожего на него. Может, если... они действительно в... астрале, то этот планетоид мог быть призраком кого-то, кто умер до рождения Земли. Если это так и Марс тоже призрак, то... Земля вспомнил, как бросил его. Ради своего сиюминутного желания набить брюхо. И что из этого вышло? По своей глупости он, фактически, убил Марса и сам умер. Земля отодвинулся назад. Он — убийца. Он — самая отвратительная планета, какую только можно представить. Он почувствовал, как горячая слеза стекает уже по его собственной щеке.

***

Чёрная дыра была на взводе. Пока она возилась с полумёртвыми планетами, она потеряла Сола из виду. Вот чёрт. Он уже куда-то улетел. Бывшая звезда бегло осматривала область рядом со Столпами Творения, ища там движущуюся светящуюся точку. — Вы... то есть, ты что-то ищешь? — Спросил Осирис. — Да. Их звезду. Газовый планетоид теперь более-менее понял, что к чему. Эти планеты не принадлежат чёрной дыре. Стало как-то страшно. Как будто он был заложником или заключённым. — Она их бросила? — Уточнил он. — Потеряла. — Но почему она не вернулась за своими планетами? И как она могла не заметить их пропажи?! — У этой звезды много планет. Она вполне могла не заметить парочку. — Но всё равно, она же когда-нибудь заметит, что их нет и вернётся! — Осирис, всё не так просто. У этой звезды... кое-какие проблемы. — Чёрная дыра вспомнила, в каком состоянии она нашла Сола и подумала, что, возможно, он полетел к ближайшей туманности чтобы не умереть с голоду. Это обрадовало бывшую звезду. Она вспомнила, что туманность вполне может скрывать свет тусклой звезды. Сол всё-таки сделал правильный выбор. — А почему ты решила вернуть этой звезде её планет? — Спросил газовый планетоид. — Эта звезда много для меня значит. Когда-то мы были двумя компонентами одной системы. А потом... судьба нас разделила. — Это... печально. Но теперь вы снова будете вместе? — Да, если звезда меня примет.

***

Земля ощутил на себе касание. Он посмотрел на Марса. Тот был обеспокоен. — Почему ты плачешь? — Я... — Земля не знал, с чего начать. — Мне грустно из-за того, что ты был в меня влюблён, а я не замечал... А потом из-за меня ты умер. Я просто ужасен. — Я... не в обиде на тебя, Земля, — вздохнул Марс. — Ну, вернее, я, конечно, обижаюсь, но что я могу сделать? Сейчас я ничего не исправлю. — Типа... Марс, ты правда... правда-правда умер? — Недоумевал третий. — Да. Это было больно. Когда умираешь, видишь всю свою жизнь. Это как засыпать, только ты в этот момент задыхаешься. — Марс... — Глаза Земли снова были на мокром месте. — Марс! Ты же разговариваешь... Как... Не разыгрывай меня! — Успокойся, тише. Всё хорошо, ладно? — Пошли домой, Марс! Как я без тебя? Марс фыркнул. Как он без него? Как всё то время, что не замечал в упор, что ему плохо. — Тебе лучше пойти домой с Юпитером, — сказал четвёртый. — А я пойду к себе. — Но... Но Юпитер... Марс... — Земля, не бросай его здесь. Давай пойдём с тобой к нему? Я думаю, он сейчас тоже напуган и хочет увидеть хоть кого-нибудь знакомого. — Я... — третий замялся. — Я не знаю, настоящий ли это Юпитер. Я боюсь. — Настоящий? Он же у нас один, — задумался Марс. — Никого похожего на него нет. Земля не хотел и дальше говорить об этом. О том, как по глупости попался какому-то гаду, который решил окраситься в цвета Юпитера. И то, что он сделал потом... — Я не хочу, — сквозь слёзы прохныкал Земля. — Я хочу с тобой! Марс приобнял Землю и немного погладил его. — Тише, тише. Я знаю. Но тебе со мной нельзя. Пока нельзя. — Да кто решает, что можно, а что нельзя?! — Крикнул третий в отчаянии. — Законы квантовой физики, — робко подал голос жёлтый планетоид. Земля ничего не понял. Причём тут квантовая физика? О чём он вообще? — Марс, кто это? — Тихо спросил Земля, указывая на его друга. — А... Забыл познакомить вас. Земля, это Фаэтон. Мы с ним познакомились около трёх миллиардов лет назад, тебя тогда ещё не было. И... мы с ним вместе. Земле стало больно от того, что даже у, чёрт возьми, Марса, есть тот, кто его любит. Они, наверное, счастливы. Третий вспомнил про Юпитера, про старые времена, про их чувства. Но всё это было ничем по сравнению с тем, что с ним сделал тот псих. Слово "Юпитер" теперь ассоциировалось со страхом. С опасностью. — Земля, — Марс слегка приобнял третью планету. — Тебе надо назад. — Я никуда не пойду. Я решил, что я сдохну. — Что ты такое говоришь?! У тебя есть спутник, земляне... — Нет у меня землян. Больше нет. Я не хочу и дальше жить эту дерьмовую жизнь. — Эй! Не говори так! Жизнь хорошая! — Хорошая? И много хорошего было в твоей жизни, Марс? Ты бы хотел снова почти всю жизнь быть больным? — Я... — Марс замялся, не зная, что ответить. Правильно было бы ответить "да", но его душа не желала снова выносить эти страдания. — Ты сам знаешь, что так правильно, только не хочешь говорить. Будет лучше остаться здесь, чтобы не страдать лишний раз. — Земля... — Я ухожу. Третий двинулся вперёд, в темноту. Ему было плевать на то, что говорил Марс, на то, что где-то были слышны крики и плач Юпитера. Плевать. Земля остановился. Ему было тяжело слышать такой грустный голос Юпитера. Настоящего. Он вспомнил лицо гиганта, его улыбку, его взгляд. Его запах. Приятный запах водорода и гелия, а не... аммиака. Водород и гелий. Земля вспомнил, какая у Юпитера была мягкая атмосфера. С полосочками. Вспомнил объятия. Влюблённость, вскружившую ему голову. Как он смеялся, как ему было легко, хорошо. Припомнил его измены с Сатурном. Как они ругались... На мгновение Земля почувствовал себя почти живым. Это был не тот самозванец, что испортил Земле жизнь. Это был милый газовый обаяшка, в которого когда-то влюбился Земля. И ему сейчас было страшно. А вдруг... Вдруг это всё обман? Земле казалось, что всё хорошее, что он чувствовал, просто улетело в пустоту, остался после себя лишь холод и пустоту. Он ничего не понимал. Не знал, что делать. Земля ощущал себя разбитым. Брошенным. Одиноким. По поверхности гулял холод. Даже укрыться нечем. Земля подумал, что он тут скоро замёрзнет до смерти. Ну и ладно. Ну и пусть. Ну и пошло всё к чертям! На душе стало больно. Хотелось кричать. Третий всхлипнул и тихо заплакал.