Поменяться местами

Так страшно ещё не было никогда, даже когда Солнце устроил ещё одно "родео". Титан чувствовал себя настолько крошечным, настолько ничтожным... Он впервые видел других звёзд вблизи. Он знал, что они существуют, но не думал, что они такие гигантские. Казалось, вокруг стало жарче, чем на орбите Меркурия. Тело бил озноб, оно дрожало. Ядро от жары забилось быстро, даже быстрее, чем обычно. Дышать горячим вакуумом было физически тяжело, приходилось отворачиваться лицом в тень, чтобы хоть как-то охладиться. Но в это время от жары очень сильно нагревалась "спина", что тоже было ужасно. Метановые озера и моря испарялись, жар и сухость на поверхности ощущались дико и неестественно. Титан не был готов к этому. Кажется, он таял. Потоки заряженных частиц больно сдирали атмосферу с поверхности. Магнитное поле у Титана не было настолько сильным, чтобы удержать столько газа. Раньше атмосфера держалась из-за влияния Сатурна... Чёрт, вот бы здоровяк вернулся. Титан начинал натурально скучать по своей планете и хотел, чтобы Сатурн вмешался во всё это. Он большой, сильный... Он бы помог. Хоть чем-нибудь, не важно, он бы обязательно помог. Двигаться в условиях гравитации сразу четырёх звёзд было сложно. Очень. Они тянули спутника к себе. Титан не был достаточно сильным, чтобы сопротивляться. Вакуум казался густым, зыбучим. Титан ощущал, будто его засасывает в пекло. Было жарко, очень жарко. Дыхательные пути горели изнутри, дыхание было тяжёлым, глубоким, хриплым. Голова кружилась, в горле появилось ощущение жгучей сухости и тошноты. Внутренности скрутило болезненным спазмом, изо рта спутника вышли воды океана и часть атмосферы. Титан откашлялся и судорожно вздохнул свежий вакуум. Эти три монстра тыкали Солнце, переворачивали его, будто он был не самым сильным в мире, а какой-то игрушкой. Все трещины, вмятины, ссадины, все поломанные жизни, все смерти, что причинил Солнце, казались лишь пустяком. Другие звёзды могли сделать всё ещё хуже. Могли убить Солнце, могли убить всех. Даже не специально, а просто из-за того, что их слишком много и они слишком сильные. Они могут просто не заметить, что кого-то не стало. Тут никакой Сатурн не поможет. Тут вообще ничего не поможет. Ядро будто защемило от воспоминаний обо всех, кто пострадал от жары, от этой безумной тряски. Разговоры этих чужих звёзд пугали. Что, если они заберут остатки системы и продадут их светилам, которые будут ещё хуже, чем Солнце? Или сожгут потехи ради. Но скорее всего они этого не сделают. Система не выглядит хорошо. Некоторые в отключке, некоторые больны. Таких небесных тел никто не купит и смысла продавать их тоже не было. От планет, спутников и даже от Солнца сейчас ничего не зависело и это удручало. Будущее выглядело паршивым. Взгляд одной из этих звёзд встретился со взглядом Титана. От этого внутри спутника всё замёрзло даже несмотря на жар вокруг. Время будто остановилось. Ядробиение и прерывистое дыхание казались слишком громкими, достаточно громкими, чтобы эти чудовища слышали их. Титан нервно сглотнул слюну со вкусом солёной воды и метана. В теле появилось ощущение... то самое ощущение, которое бывает перед судорогами. Спутник застыл на месте, не в силах сдвинуться. Тело дубело, губы натягивались в подобии улыбки, горло будто что-то пережало, глаза не могли смотреть туда, куда он хотел. Вскоре началась "пляска". Тело двигалось само по себе, движения были непроизвольными, они создавались спазмами. Было больно, чёрт возьми! Титан видел перед глазами яркий калейдоскоп из вспышек цветов, которых не было в реальности. Перевозбуждённое ядро творило с телом невесть что, заставляло Титана бояться ещё сильнее и подпитывать этот жуткий замкнутый круг. Слюна во рту вспенилась, часть вышла изо рта и размазаламь по лицу. Часть пены попала в дыхательные пути. Стало ещё страшнее от того, что Титан не смог как следует вдохнуть свежего вакуума и откашляться. Судороги стали сильнее, больнее, его тело разрушало само себя, пытаясь спастись. Резкие движения ломали его ледяную кору, острая боль ослепила Титана и на мгновение он прозрел. Он увидел нечто кромешно чёрное, беззвёздное пятно, что ползло к Солнцу. Ну всё. Это конец. Это, наверное, чёрная дыра и она пришла за ними, сейчас она съест Солнце и убьёт всех остальных. Не хотелось этого видеть и ощущать на себе нечто подобное, так что перспектива умереть самому от удушья в укромном безопасном уголочке, не терпя насильственных действий в свою сторону и не пытаясь убежать от монстра, была очень притягательной. Никто не тронет, никто не делает больно. Судороги можно и потерпеть. Конвульсии становились вялыми, редкими, слабыми. Перед глазами плясали какие-то яркие точки и всё вокруг начало стремительно темнеть.

***

— Что это там? — Спросила одна из звёзд. Она смотрела вдаль и видела то, что она никогда не хотела бы видеть. — Ты про что?.. Ох, ничего себе! — удивилась вторая. Три молодые звезды приняли решение ретироваться, когда увидели на горизонте нечто странное. Тёмный беззвёздный участок. Такие штуки обычно несут с собой смерть, хаос и разрушения. — Офигеть, это что, типа... чёрная дыра? — Полушёпотом спросил один из звёздных беспризорников. — Тсс! Не говори её название, а то она придёт по наши ядра! — Боязливо пробормотал тот, кто ранее тыкал Солнце. — А смысл тсыкать? Он уже сказал. — Заметил главарь. — Ты меченый, братишка. Она теперь пойдёт за тобой. — Нет! — Испуганно вскрикнул один из звёзд. Тот, кто посмел вслух сказать название, которое никто не говорит. — И найдёт, куда бы ты не спрятался! — Продолжал главарь. — Нет, ты врёшь! Главарь несколько секунд рассуждал, устремив свой взгляд куда-то вниз, затем глянул на чёрную дыру, что успела подобраться пугающе близко, на странную старую звезду, от которой пахло какой-то химией и на своего товарища. — Может, она пришла за вот этой звездой? — Спросил третий беспризорник. — Может, по запаху нашла? — Мы же теперь все этой дрянью пахнем! Что делать? Главарь снова подумал, на этот раз быстрее. — Пошли отсюда. И молчите. Никому ни слова про эту звезду и про эту штуку. Она сожрёт эту звезду и может, успокоится и уйдёт. Все трое посчитали это решение правильным. Звезда, которую они хотели раскурочить, видимо, была меченой. И вся эта система тоже. Брать что-то отсюда было страшно. Планеты и мелкие небесные тела были пропитаны запахом смерти. Брать было нельзя. Можно было перенять их метки на себя, а звёзды этого не хотели. Перенимать на себя чужую метку было сродни самоубийству. Три звёзды двинулись в путь. Главарь подлетел к той звезде, что смела произнести название чёрной дыры вслух. — А ты остаёшься. — Ч-что? Как? — Ты меченый. Тебе нельзя с нами. — Н-но... — Ты можешь остаться здесь просто так. Либо я могу тебя вырубить или задушить, если не согласишься. Меченый ничего не ответил. Только кивнул. Все остальные ушли прочь. А он остался. Ему, оказывается, всё это время было суждено стать обедом для чёрной дыры. Всё это время у него была метка. Он и подумать не мог, что всё кончится вот так. Меченая звезда не хотела умирать. Она подождала, пока её товарищи скроются из виду и отодвинулась подальше. Потом ещё подальше. Потом ещё чуть-чуть. Потом ещё и ещё, пока не оказалась далеко.

***

Чёрная дыра подобралась к системе Солнца. Он опять бегал туда-сюда, опять растрепал свою систему. Нужно собрать всех, пока никто не потерялся. Бывшая звезда остановила себя от того, чтобы использовать свою гравитацию. Она помнила, что случилось с Венерой, когда она просто приблизилась к нему. Тогда он оказался между ней и Солнцем и... ей пришлось его перевязывать. Подумать только, она совершенно случайно чуть не лишила его жизни. Ужас. Чёрной дыре не хотелось, чтобы подобное повторялось. Бывшая звезда остановилась и огляделась, посмотрела, не задела ли кого. Вроде все целы. — Осирис, — позвала она. — Да? — После неловкой паузы ответил планетоид. Он оглядывался, изучая местность. Осирис почти никогда не покидал пределов своей системы, а тут... тут такое. И красиво и страшно. Туманность светила ярко, она была просто огромной. Осирис впервые видел так много звёзд, собравшихся в одном месте. — Сможешь собрать всех? Планетоид вздохнул. Ему придётся собрать ещё кучу планет и спутников. Сколько их? Судя по всему, много. Как будто уже имеющихся не достаточно. Может, всё будет не так уж и плохо и он провозится недолго? — Да, смогу, — ответил он. Хотелось ответить "нет", но "да" вырвалось на автомате. — Мелкие камни тоже собирать? — Да. Последние следы надежды испарились. Ну вот. Подкинула работу. Этих камней просто тьма тьмущая! Он их будет годами бегать и собирать по всем углам. А почему она сама их не соберёт? Она же может их притянуть, даже особо не стараясь. Может, боится, что они могут столкнуться, если все вместе окажутся близко друг к другу? Но и он тоже может им случайно навредить. Тогда какая разница? Всё это казалось неправильным. Внутри зрела слабая тревога, пытаясь сказать, что что-то здесь не так, но она быстро потухла. Кому нужна тревога какой-то там планетки? Рядом с ним находился монстр, способный уничтожать миры. Чуть подальше — звезда, которая может сжечь его заживо, если захочет. Вокруг были планеты, которые пострадали и нуждались в нём, неумехе, потому что у них больше не было никого, кто мог бы им помочь. Кому вообще интересно, что какому-то Осирису что-то там не нравится? Правильно, никому. Ладно, спорить с чёрной дырой не стоит, спрашивать тоже. Лучше просто сделать что сказали. Осирис задвинул свои зачатки возмущения куда подальше и послушно отравился выполнять поручение. Раньше начнёт — раньше закончит. — И возьми с собой Луну, — посоветовала чёрная дыра. — Тебе будут больше доверять, если увидят его рядом с тобой. Осирис кивнул. Он притянул к себе спутника и молча двинулся прочь. Туда, где взгляд остановился сам собой. Вдалеке виднелись крупные небесные тела, стоит начать с них. А уже потом разбираться с мелочью. — Эй, Осирис, — окликнула его бывшая звезда. Осирис развернулся и вопросительно посмотрел на неё. — У тебя всё в порядке? — Спросила она. Её голос звучал тихо и немного хрипло. Гигант кивнул. — Всё нормально. Чёрная дыра вздохнула. Она смотрела в глаза подавленному гиганту. В его взгляде не было ни вопроса, ни раздражения, даже искорки, которая бывает у всех. Зато в его глазах читались усталость и безразличие. — Извини, что я взвалила на тебя так много всего, — тихо пробормотала она. — И... Я сожалею о твоей звезде. Осирис молчал. Его взгляд не поменялся. Перед глазами всплыло воспоминание о том, как его звезда проваливается за горизонт событий какой-то другой чёрной дыры, побольше, чем эта. А потом он вспомнил, как сам падает в бесконечность. Он не знал, что стало с его звездой. Наверное, если она выжила, беспокоится, места себе не находит. Зовёт его. Ищет. Внутри всё будто начало гореть от внезапного чувства вины. Кем он будет, если она узнает, что он не искал её? Что он не поднял шум и не спрашивал всех подряд, не видел ли кто-нибудь его звезду? Что она сделает, если всё-таки найдёт? Мысли были противоречивыми. Сейчас ему было страшно, он был в незнакомом месте, полном незнакомых небесных тел. С одной стороны, он хотел вернуться обратно с своей звезде, но если вернётся, ему тоже будет страшно. Осирис боялся представить, что будет, если его звезда узнает о том, что он... не так уж и хочет обратно. Она будет рвать и метать, если узнает. Обязательно обвинит в том, что он её не любит или в том, что он не ценит того, что она его создала. Осирис не знал, жива она или... Было кощунственно думать, что она не жива. В таком случае его жизнь теперь будет вечными скитаниями в мире, к которому он не подготовлен. А если она жива... Если она вернётся... С ней будет безопасно. Но это будет только после того, как он переживёт её скандал. Гигант не заметил, как спутник коснулся его поверхности. — Мы сожалеем, Осирис, — сказал Луна. Осирис почти не слушал. Он вымучил из себя короткое "спасибо", это всё, на что его хватило. В своих мыслях он уже выслушивал то, какой он плохой и какая она бедная и несчастная. Осирис надеялся, что работа заглушит эти мысли.

***

Титан резко пришёл в чувства, когда его чуть не переломило пополам в районе экватора. Кто-то или что-то очень сильно надавило на него. Изо рта вылетела пена, разлетаясь в невесомости и спутник сильно раскашлялся. Спутник Сатурна хватал ртом вакуум и был похож на рыбу, выброшенную на берег. Зрение начало возвращаться, размытое и мутное. Вокруг всё было мутным, всё плясало. Слышались какие-то голоса, но казалось, что все вдруг решили разговаривать на каком-то странном выдуманном языке и ни одна душа не сказала ему об этом. Титан не мог разобрать ни слова из того, что говорили другие небесные тела. Его снова переломило в экваторе и изо рта снова вышла пена. Титан снова начал кашлять, у него началась одышка. Каждый раз, когда он кашлял, ему помогали, надавливая на экватор. — Кажется, всё, — произнёс кто-то незнакомый. Судя по голосу, очень большой. Титан напрягся. Он всё ещё тяжело и часто дышал, иногда кашляя. Открыв глаза, спутник увидел перед собой Луну. Луну Земли. Выглядел он скверно, будто из него высосали душу. Что-то двинулось на периферии видимости и взгляд Титана сам собой зацепился за какого-то молочного цвета газового гиганта. Наверное, это он его чуть не сломал. Титан не знал его и инстинктивно напрягся. — Всё в порядке, Титан, он хороший, — сказал Луна. — Его зовут Осирис и он вроде как врач. Титана это немного успокоило. — Что... Что случилось... — У тебя был припадок и ты подавился пеной. Ты очнулся только что, Осирис откачал тебя. — Н-нет, это! Всё это! Откуда взялись они? Осирис и... Мне кажется, я видел... ну... чёрную дыру. Где она? — Чёрная дыра? Пошла к Солнцу, — ответил Луна так, будто это было само собой разумеющееся. — ЧТО?! — Тише, она тоже хорошая. Она хочет помочь. — Зачем ей нужно кому-то помогать? Это же чёрная дыра! — Удивился Титан. — Она нас сожрёт! — Не сожрёт. Она в нашей системе уже второй раз и никого до сих пор не сожрала. — Это не аргумент. — Это она привела Осириса, чтобы он помог нам. А ещё я разговаривал с ней. Она на самом деле хорошая. Она помогла спасти Землю. Ну, точнее, она его спасла, а мы с Юпитером так, по мелочи. — Землю... А что случилось? Луна не хотел рассказывать то, что случилось с его планетой. Не всё, по крайней мере. — Это был Икс. Тот, про которого Юпитер рассказывал. Он украл и... — Луна поморщился, думая, какое же слово подобрать, — избил Землю. Он сделал это, чтобы позлить Юпитера. И... короче, Юпитер полез в драку и Икс расквасил ему лицо. Прям в лепёшку. Там реально каша... — Фу, хватит! — Титан вздрогнул. Его только что осенило: если Луна знает про Юпитера, то и про Сатурна должен. — А Сатурн? Он жив? Где он? — Он с Осирисом. Ну, он... больше не газовый гигант. Сатурн лишился атмосферы и теперь он просто каменистая планета. Чуть крупнее тебя, кстати. — Я... рад, что он жив. Мне нужно было это услышать, — пробормотал Титан. — Скучаешь по нему? — Спросил Луна, придвинувшись ближе. — Конечно. Лучше уж выходки Сатурна с его спортом, чем... вот это вот всё. Титан вздохнул. Он помнил, что Сатурн убил Урана, но не хотелось это упоминать. Не хотелось портить воспоминания о своей планете, пока ему плохо. — Всё будет хорошо, — Луна приобнял спутника Сатурна. — Систему соберут, Солнце скоро вылечат, он больше не будет так делать. Всё будет почти как раньше. — Вылечат... Знаешь, я так до конца и не понял, что с ним. Солнце же не болел... вроде как. Он же самая яркая звезда, самый лучший, в каждой бочке затычка. А потом он начал этот кошмар. Он же всегда был рассудительным, уверенным в себе, с самооценкой как у напыщенного индюка. Что с ним стало? Почему он такой? — Чёрная дыра сказала, что это из-за его таблеток. Они какие-то "волшебные", ну ты понял. Он принял их слишком много и отравился. А ещё, насколько я знаю, Солнце перестал быть индюком после того, как узнал о том, что Икс, до того, как его турнули из системы, очень долго использовал Нептуна. — Использовал в смысле... — В самом плохом и извращённом. — Фу, Луна! Как так можно? И Солнце не знал об этом? — Нет. Вроде как Солнце этого не видел. Он вообще любил Икса в своё время, сюсюкался с ним, всё ему прощал, закрывал глаза на его выходки, как будто этот псих заколдовал его. В общем, Солнцу Икс нравился больше всех. И потом Солнце узнал, что его любимчик оказался монстром, это случилось в то время, когда Сатурн заболел. И вроде бы Уран с Нептуном тоже. Знаешь, это на самом деле угнетает. Наверное, поэтому Солнце стал таким разбитым. — О, Вселенная, я бы всё отдал, чтобы Солнце снова стал индюком, — со вздохом сказал Титан. — "Посмотрите на меня, я самая красивая звезда в галактике". Хах. Скучаю по тем временам. Титан правда скучал. Он не хотел верить в то, что всё то, что случилось с системой, произошло просто потому, что Солнце словил приход от "волшебных" таблеток. Это же... так глупо. И обидно. — Я тоже, Титан. Я тоже. Осирис показушно прочистил горло, привлекая внимание спутников к себе. — Мне нужно послушать твоё дыхание, — сказал гигант, обращаясь к Титану. — Я притяну тебя близко к себе, не бойся. Титан лишь кивнул в знак согласия, после чего Осирис аккуратно взял его своей гравитацией и медленно поднёс к своим звуковым рецепторам. Спутнику было странно и непривычно касаться тёплой атмосферы с незнакомой плотностью и незнакомым запахом. Это слегка пугало. Осирис ощущался чужим, не принадлежащим этому миру. Хотелось уйти, убежать, но Титан понимал, что это было бы очень глупо. Силой воли он подавил свои инстинкты. — Дыши глубоко, — сказал белый гигант. Титан делал как сказали. Каждый вдох он старался делать как можно более глубоким и сразу же выдыхал. Дышать так долго было непривычно сложно. Немного закружилась голова. — Сделай глубокий вдох и резкий выдох, — попросил гигант. Спутник вдохнул побольше вакуума и резко выдохнул. Выдох закончился кашлем. Титан сплюнул в невесомость немного пены. — В дыхательных путях ещё осталась пена, — сказал Осирис. — А как её достать? — Робко, негромко спросил Титан. — Ничего сложного тут нет. Нужно либо покашлять, либо посмеяться, чтобы она вышла. Можно ещё попробовать асбест. Думаю, здесь его можно будет найти. Он поможет растворить пену, тогда от неё будет легче избавиться. Титан кивнул. — А её нужно срочно достать? — Не срочно. Она выйдет сама, со временем. Пока не переживай. Но если станет хуже, скажи мне, я что-нибудь придумаю. Вскоре гигант отпустил спутника и аккуратно уложил на бок. — Спасибо, — поблагодарил Титан. — Отдыхай. Титан зевнул. Он слишком устал, чтобы разбираться в том, что сейчас происходит. Главное, что ему сейчас особо ничего не угрожает. Главное, что рядом снова был Луна. Знакомый, родной. Правда, они не часто общались раньше. Но Луна был тем, чей вид успокаивал. Он не вёл себя тревожно, не метался из стороны в сторону, держался спокойно и без страха. Может, он говорил правду и всё действительно будет хорошо? Может, этот гигант хороший? Может быть, даже чёрная дыра хорошая? Если Луна их не боится, то может, они и правда хорошие. Титан слишком устал. Его веки были слишком тяжёлыми. Судороги отняли слишком много сил. Он чувствовал, как Луна погладил его по лицу. — Отдохни, — сказал тот. Титан тут же провалился в сон.

***

— Как остальные? — Спросил Луна. Его голос был тихим и вкладывать силы на то, чтобы сделать его громче, спутнику не хотелось. — Иджирак и Пан с Дафнис в порядке, Мимас живой, — сказала Каллисто. Луна Юпитера была ошарашена появлением чужого газового гиганта и, мать его, настоящей чёрной дыры, но Луна убедил её, что они не причинят вреда. — Еле откачала его. — Тоже словил приступ? — Почти. Он, не знаю, какой-то вялый. Как варёная курица, только чуть-чуть подёргался. Мне кажется, он скоро откиснет. Каллисто вздохнула. Ей было тяжко. Было жалко этого непутёвого спутника. Было жалко Ганимеда. Где он вообще? Где Европа? Где Ио? Хотелось надеяться, что они все были живы. Каллисто было жалко тех маленьких спутников, на которых никто не обращал внимания, которых отравила Рея и которые потерялись или вовсе могли упасть на Солнце. Вот бы вернуть всё назад. Луна смотрел на Каллисто, на лун Сатурна. На душе было гадко от всего этого. Почему это дерьмо происходит именно с его системой? Почему это коснулось именно его друзей? Интересно, жива ли сейчас Европа? При мыслях о ней у Луны слёзы навернулись. Ему не хотелось терять свою первую настоящую подругу-луну. Он только начал дружить с Европой, ему нравилось проводить с ней время. Нужно найти её.

***

Это был прекрасный сон. Солу казалось, будто он маленькая песчинка, которую гонит ветер или пена на воде. По телу разлилась необычная лёгкость, он не ощущал никакого дискомфорта. Никакой боли, никаких головокружений, никакого голода. Вместо этого были только приятная расслабленность и лёгкое помутнение рассудка. Не хотелось ничего, только отдыхать. Лежать и отдыхать. О, Вселенная, кажется, он в раю. Тут так хорошо и спокойно...

***

Кажется, обезболивающее подействовало. Чёрной дыре снова пришлось воспользоваться системой порталов, чтобы получить лекарство для звёзд от своих сородичей. Эта штука была лучшей из всех, новейшей. В ней не было наркотических средств и она не оказывала сильных побочных эффектов. Водородокордин ей пришлось забрать у Сола от греха подальше. Этот препарат заставил бедную звезду перестать думать и совершить самый, чёрт побери, идиотский поступок, который можно было совершить. Бывшая звезда обняла Солнце покрепче и погладила его. У него температура подскочила. Он не должен быть таким горячим. Чёрная дыра рвано дышала. Она боялась за эту глупую звёздочку. Сол отравился таблетками и теперь неизвестно, что с ним будет дальше. Пока пусть отдыхает. О, Вселенная, если бы не эти таблетки сомнительного происхождения и с сомнительным составом, он был бы в порядке и вся его система была бы в порядке. Теперь назад уже ничего не вернуть. Солнце отравился этой гадостью и чёрной дыре придётся вытаскивать его из этого состояния, потому что больше некому. Она была достаточно большой, чтобы поддерживать его и к тому же совершенно не боялась высоких температур. Для неё миллионы градусов жары не значили ничего. Ей не хотелось отпускать Солнце. Она слушала его тихое дыхание, осязала его поверхность. Как давно она не видела его, как давно она его не обнимала. Сейчас Сол был не той звездой, что раньше. Сейчас он был ослабленным и исхудавшим, с пятнами на поверхности и пушистой атмосферой. Сквозь неё прощупывались внутренние структуры, угадывались энергетические потоки. Можно было нащупать бьющееся раздутое ядро. Проклятый Стивенсон... Если бы не он... Если бы не этот напыщенный, одуревший от безнаказанности идиот, они с Солом бы жили как раньше. Сола не поместили бы в Пустой сектор без средств к существованию. Он бы не потратил свой скудный паёк на создание системы. Видимо, одиночество для него было страшнее голода. Ей не пришлось бы уйти. Но она ушла, иначе бы этот ублюдок прикончил Сола. Не ради наказания, а ради забавы. У них бы не отняли Атланта. Чёрная дыра взглянула на бессознательное тело Икса. Когда он спит, он так похож на Атланта. Хочется поверить, что это он. Что он проснётся и скажет "мама". Но это был не он. Это был... издевательски похожий на него тип с явными психическими отклонениями. Грёбаный садист и маньяк. Такой похожий на её сыночка. Чёрная дыра дала слабину и легонько провела гравитационной волной по холодному и грубому лицу Икса. На секунду она представила, что это Атлант. Что это и правда её сын, а не конченая мразь, искалечившая несколько жизней. Она тихо захныкала и прижала его тело к себе, обнимая. Как же она хотела сейчас обнять своего Атланта. Увидеть его улыбку. НУ ПОЧЕМУ ОН ТАК ПОХОЖ НА АТЛАНТА? Слёзы утихли. Чёрная дыра отпустила Икса. Она больше не смотрела на него. У неё был Сол. Живой Сол, тот самый, с которым она жила, с которым они вместе построили свою первую систему. Пусть она потеряла Атланта, но Сола она не потеряет. Больше не бросит и не уйдёт. Будет с ним, даже если их снова осудит Стивенсон, даже если убьёт их обоих, ей плевать. Она не перенесёт этого ещё раз. Она спасёт Солнце. Спасёт Юпитера. Спасёт то, что осталось от системы.