По вере вашей да будет вам

Алина была на поле вместе с коровами, пока Женя возилась дома. В дверь кто-то постучал, а затем и вовсе зашел. — Кто та… — Женя обернулась. — Тетя Люба, что нужно? — она отложила чашки и вытерла руки о тряпку. — Можешь пару яблок одолжить? На пирог не хватает, — женщина вошла внутрь и огляделась. — Да, конечно, — девушка тут же достала несколько яблок и лишь потом заметила, что на сундуке лежала книга. Она подошла и вложила яблоки в руки женщины, а затем отошла назад, прикрывая книгу своим туловищем и мило улыбаясь. — Спасибо, Женька! Дай Бог тебе! — женщина натянуто улыбнулась. — И Вам того же. Пирогом угостите? — Женя неловко улыбнулась и руками спрятала книгу себе за спину. — Зайду! Ты на службу пойдешь? — Не знаю ещë. — Я после неë тогда зайду, — кивнула тетя Люба. — Ладно. Женщина покинула помещение, а Женя принялась судорожно прятать книгу в сундук. Из этого же сундука она достала подарок, который делала Алине несколько ночей подряд. Никакого праздника не было, ей просто хотелось сделать приятно той, которая серые будни скрашивала. Она бросила платье поверх сундука и вернулась к готовке, то и дело поглядывая в окно, в которое было видно яблоню с яблоками, да всю дорожку вдоль деревни. Девушки встретились дома только в обед. Поели вкусную кашу, которую Женя сварила, да овощами закусили. Наконец могли себе передышку устроить. — У меня для тебя памятный подарок, — Женя взяла платье и спрятала его за спину. — Праздник какой? И я пропустила? — Алина встрепенулась и села ровнее. — Нет, просто на память, — ведьма протянула девушке ткань, которая была расшита шикарными еловыми ветвями по груди, а также на рукавах были узоры. — Евгения! Ты сама?! — воскликнула девушка и сжала платье в своих руках, подушечками пальцев касаясь вышивки. — Да. Если вдруг когда-то жизнь нас разлучит, то наденешь это платье и почувствуешь меня рядом. Везде, где вышивки. Проведешь пальцами, да вспомнишь мои руки. — Как же… — Алинка сглотнула и прижала ткань к себе поближе, к самой груди. — Воображение поможет. Оно у тебя развитое, так что труда не составит представить меня рядом, — Женя улыбнулась. — Спасибо. Платье отложила на стул и встала, обвивая тонкими руками шею ведьмы. Оставила поцелуй мягкий и теплый на уголке еë губ и отстранилась, улыбаясь и смотря на неë глазами грустными-грустными. Женя опустила руки девушке на талию и подошла ближе, выдыхая ей в губы. — Еловые ветки… — Алина тихо усмехнулась, а затем взгляд на стол переревела, где Женина свеча горела уже около получаса. — Свечи ещë не хватает. — Хочешь дошью? — ведьма усмехнулась и носом в щëку бархатную уткнулась. — Нет. У тебя руки золотые, ведьма, — шепнула девушка, положила свои ладони поверх тех, что на талии лежали и завладела чужими губами. Женя поцелуй углубила, с девушку к себе прижала ещë ближе и крепче. Ладонями скользнула по позвоночнику, сквозь тонкую ткань рубашки. Затем пальцы вперед скользнули, не спеша, словно прощупывая почву, начали расстегивать пуговицы на рубашке. У Алины щëки пуще прежнего вспыхнули, она отстранилась и улыбнулась, касаясь кончиками пальцев такого идеального лица напротив. — Я… — Женя сглотнула, глядя прямо в темные глаза, в которых блики от свечи были. — Да, — кивнула уверенно и убрала руки от девушки, чтобы той удобнее было. Женя осторожно сняла с еë плеч рубашку, которую повесила на спинку стула, затем скользнула на поясницу, где было несколько пуговиц на поясе юбки. Их тоже расстегнула и потянула вниз. Она застыла, когда зацепилась пальцами за черные гольфы и стянула их вниз, до момента пока они на ботинках не застряли. Алина лишь улыбнулась, расшнуровала ботинки и бросила их в сторону, туда же бросила гольфы и осталась в одном белье. — Я не могу налюбоваться… — шепнула Женя завороженно и провела по вырезу на нижнем белье Алины. У неë было обычное белое белье. Тонкие лямки, глубокий вырез и длина чуть выше колена. Она собственноручно сделала кружево, которое пришила по краю выреза. Всегда стремилась к красоте. Женя без конца по кружеву пальцами скользила, а затем поддела лямку и та вниз спала, застревая на плече. — Могу я, — Алина подошла ближе и коснулась пальцами пуговиц на Женином платье. — Тебе всë можно. Простая фраза, но значащая так много, что у Алины где-то внутри в очередной раз сад распустился. Она ловко и быстро управилась с пуговицами. У Жени ничего под низом не было, кроме панталон, поэтому взгляд Алины тут же за идеальную округлую грудь зацепился. — Ты помнишь, что служба… — Женя задохнулась, когда Алина оставила поцелуй на еë обнаженной груди. — Помню, — прошептала прямо в губы, в следующую секунду не позволяя продолжить разговор. На их телах плясал огонь от свечи. Всë пространство было в теплом свете, а за окном уже начинало темнеть. Всë напоминало о приближении осени. Алина опустилась на кровать, а Женя легла рядом. В такие моменты она не казалась такой жутко твердой, какой казалось, когда туда ложились спать в одиночку. Женя застыла, рассматривая изящное и во всех смыслах сильное тело. Кончиками пальцев скользила по шрамам, которые почти перестали быть заметными. Подушечками осторожно провела по шраму около соска, едва задевая его и выбивая полустон с приоткрытых губ Алины. Пламя свечи дрожало, откидывая такой же дрожащий свет на стены дома. Так на одной из стенок отражались Женя с Алиной, которые лежали на кровати и так трепетно изучали тела друг друга. Женя без конца подушечками пальцев водила по бархатной коже, которая была такой приятной, что было трудно оторваться. Еë щеку и ухо обжигало сбитое дыхание Алины, которая одной рукой перебирала пряди еë волос, а другой покрывало сжимала. — Иди сюда, моя ведьма, — она убрала руку от покрывала и положила ладонь на щëку девушки, подвигая к себе. — Твоя ведьма… Мне так нравится, когда ты это говоришь, — прошептала Женя, перекинула одну ногу через еë бедра и нависла уже над лицом. — Особенно нравится, когда таким томным голосом. — Лучше молчи, — Алина снова вспыхнула и притянула к себе, целуя в медовые губы. Женины нежные руки по животу скользнули и пальцы между ног оказались. Она сама касалась Алининых бедер, то и дело ерзала, ощущая, как к щекам приливала краска. Алинины наглые руки скользнули вверх по горячему телу девушки, провели по груди. Алина, казалось, восхищалась постоянно. Пальцами чуть сжала, ощущая как Женя напряглась и еле слышно усмехнулась. — Иди ко мне, — прошептала она и надавила на обнаженные плечи, притягивая ведьму к себе. Женя прижалась к ней всем телом, продолжая касаться влажной кожи подушечками пальцев. Уткнулась ей в кожу, вдыхая аромат ладана. Голова кружилась от раскаленного между ними воздуха, тело горело от Алининых горячих ладоней и касаний еë тонких пальцев. Алина чувствовала Женину влажную плоть, которой она касалась еë бедра. Чувствовала дрожь в ногах и то, как подгибались Женины руки, позволяя оставлять жаркие и жадные поцелуи на еë упругой груди, после которых иногда оставались следы. Приятней всего было ощущать еë горячее дыхание на своей коже, которое пускало мурашки по всему телу. Рядом с Женей терялось чувство, что Алина могла обладать своим телом, казалось, оно целиком и полностью принадлежало ведьме. — Ты женскую анатомию изучала? — пылко прошептала Алина, двигаясь навстречу тонким пальцами, а руками обвивая голые плечи, прижимаясь щекой к горячей коже. — Нет, — Женя тихо усмехнулась. — А можно сделать так, чтобы люди всегда этого хотели… Ты можешь? — Могу, но мужчинам. Они больше подвержены влиянию своих… Плотских желаний и удовольствий. Не могут держать свои… — Молчи, — прошептала девушка и рассмеялась, прижимаясь губами к нежной коже ведьмы. — Иногда ощущение, что ты со мной такое сделала… — С тобой я ничего не делала, всего лишь… — прошептала Евгения и чуть сильнее надавила пальцами, ощущая как у Алины бедра сжались. Она задрожала всем телом, а пальцами беспомощно впилась в еë лопатки с силой. Женя сама задрожала, когда в очередной раз коснулась еë бедра. Осела, а сама всем телом на девушку прилегла, пытаясь отдышаться. — Ведьма… — усмехнулась Алина и оставила поцелуй в спутанных прядях. — Ты прекрасна, — прошептала Женя, зарываясь носом в ароматную кожу, а кончиками пальцев провела по вздымающейся груди. Алина улыбнулась, а в следующую секунду уже повернула Женю на живот, а сама улеглась ей на спину. Было тепло и спокойно. Голова была чиста, без единой мысли. — Который час? — шепнула Женя, случайно вспоминая про вечернюю Алинину службу в церкви. — Мне все равно, — прошептала Алина, прижимаясь щекой к голой лопатке и касаясь кожи кончиками пальцев. Женя подорвалась, когда услышала, как скрипнула калитка. Она поспешила натянуть на себя рубашку. — Что… — Алина не успела договорить, как оказалась под покрывалом с головой. Дверь приоткрылась, пуская прохладный воздух в дом, который тут же Жениных ног коснулся. — Женька, не пошла все же? — Любовь вошла в дом и улыбнулась. — Нет, не получилось, — она судорожно поправила свои волосы. Предстала перед женщиной в том виде, в каком не следовало. Вся лохматая, с горящими щеками пунцового цвета, в рубашке, которая не закрывала почти ничего, с красными следами чуть ниже ключиц. Какой ужас. — Вот пирог, — женщина оглядела дом и в руки девушки вложила несколько кусочков яблочного пирога. — Благодарю. Доброй ночи, — Женя сглотнула и выдавила улыбку. — Доброй, — Любовь ещë раз с прищуром оглядела помещение и отошла назад. Ведьма попыталась поймать взгляд женщины, чтобы заставить забыть всë это, но не вышло. Та дверь закрыла перед Жениным носом и ушла. — Чëрт, — чертыхнулась Медведева, а куски на стол положила. — Что это было? — Алина откинула покрывало и прилегла на подушку. — Забудь, — Женя задула свечу и сняла с себя рубашку, бросая на спинку стула. — Чертова тетка, — буркнула она и усмехнулась. Она прилегла к Алине под бок и улыбнулась, касаясь кончиком носа еë носа. — Я всë пропустила… Нет мне прощения, — шепнула она и, кажется, взгрустнула. — Есть. Тебе все и всë простят, — шепнула Женя и опустила ладонь на щëку, поглаживая большим пальцем бархат кожи. — Не Бог. — Он тем более простит.