По вере вашей да будет вам

У них уже снежный покров был. Не таял, лишь новый выпадал постепенно образуя небольшие сугробы. Чертовски холодно иногда было так, что с трудом можно было нос из дома высунуть. Сегодня соседка девочкам ребенка своего сплавила. Алина сидела на сене, а Женя на коленках стояла и корову доила. Они теперь кутались в шали, надевали накидки и как можно плотнее старались одеваться. Многие по морозу даже в церковь не ходили, но Алина все равно старалась исправно посещать и по традиции лить слезы. Женя на это уже смотреть не могла, поэтому иногда даже не ходила. Если бы могла, то запретила бы ей вход в церковь, лишь бы та не плакала так горько. — А ты детей умеешь колдовать? — Алина качала малышку на коленях. — Нет. Могу только украсть. Из утробы матери могу украсть и просто так, — Женя улыбнулась и продолжила доить корову. — С пустого места не могу. — Жаль, — девушка вздохнула, продолжая качать малышку. — Светка родила и всей деревне теперь спихивает дитя свое. Алина всегда мечтала. Мечтала о ребенке, который был бы похож на неë. Мечтала о маленькой девочке, которую ей не суждено было получить. — Совсем-совсем не можешь? — она взглянула на ведьму. — Совсем-совсем, Аль, — Женя улыбнулась и сдула прядь волос со лба. — Хочешь ребенка? — Хотелось бы, но не суждено, видно. — Может, когда-нибудь. Когда найдешь своего суженого, — девушка усмехнулась и шмыгнула носом, убирая ведро с молоком из-под коровы. — Умница, — она похлопала животное по боку. — Не хочу суженого, что тебя неясно? — бросила Алина резко и словно обиженно. — Всë ясно, не злись, — ведьма усмехнулась и прошла дальше в курятник, чтобы собрать яйца и покормить курочек. — Вздор эта ведьма говорит, да? Да ведь, Машенька? — Алина обратилась к малышке, покачивая ту, чтобы обе не замерзли. Ребенок лишь прогулил что-то, да голубыми глазами на девушку посмотрел. Алина встала и пошла с девчонкой по улицам гулять, чтобы на месте не сидеть и не мерзнуть. Под ногами снег похрустывал, а на реке уже вода начинала замерзать, в лед превращаясь. Женя в это время почти все дела успела сделать и застала Алину на улице, когда та уже ребенка матери отдавала. Наконец-то. Женя любила детей, но не когда с ними нужно было целый день возиться. — Ты в церковь? — Женя запыхалась и посильней в шаль укуталась, пряча уши от мороза кусучего. — Думала сходить. Ты со мной? — Идëм. Меня давно там не было, нужно… — она шмыгнула носом и кивнула в сторону церкви. Алина кивнула и прошла за девушкой. Удивительно, но сегодня народу здесь было немного, лишь несколько мужчин, да женщин. Стоило Жене в церковь войти, как голова тут же кругом пошла. Давно такого не было. Она старалась смотреть перед собой, но взгляд на двух мужчин упал, которые смотрели пристально, не сводя взгляда. Они перешептывались, что-то руками показывали, а взгляда с девушки не сводили. — Что-то мне… — Женя пошатнулась и уперлась ладонью в стенку, чтобы не упасть совсем. Алина уже опять рыдала у икон и без конца просила прощения. Просила, чтобы ей все еë грехи простили. Она продолжала метаться и страдать. Правда, страдала только в церкви, но не могла от веры отказаться и Женя это понимала и принимала, хоть и наблюдать за этим всем из раза в раз было очень больно. — Что ж такое… — Женя прикрыла глаза и шумно вздохнула, стараясь унять бешеное сердцебиение и головокружение. Мужчины что-то у порога сделали и покинули церковь, а Женя направилась за ними, но выйти из церкви не смогла. Она просто не могла перешагнуть порог здания. Паника окутала, а магия, будто, перестала работать. Ведьма не могла ничего сделать, лишь стояла у порога. — Чëрт-чëрт-чëрт, — испуганно зашептала она, оглядываясь и еле сдерживая слëзы. — Ты чего? — Алина шмыгнула и оказалась рядом с девушкой. — Мужчины. Они… Я не могу из церкви выйти. — Как это? — девушка перешагнула порог и встала напротив. — Идëм? — она шмыгнула носом и стерла слезу с щеки. — Не могу. И мои… — Женя отшатнулась, в глазах потемнело снова, а из носа потекла кровь. — Чш-чш-чш, — Алина подошла впритык, из-за пояса вытянула платок и прижала к Жениному носу. — Как сделать, чтобы ты вышла? — Посмотри иголку в пороге, — ведьма уже еле на ногах стояла. Алина быстро вниз присела и благополучно нашла иглу, которую девушке протянула. Женя словно обожглась, отдернула пальцы и ещë пуще зашаталась. — Тише, идем скорей, дома разберемся, — Алина воткнула иголку в ткань своего пояса и вышла, выпуская Женю из церкви. Весь платок уже был в крови. Она побледнела и еле стояла на ногах, поэтому они на ближайшую лавку присели, чтобы хоть чуть-чуть дать ведьме оклематься. — Иголку надо сжечь, Аль, — она шмыгнула и утерла нос, откладывая кровавый платок в сторону. Он был расшитый, красивый. Алина сама рисунок вышивала, а Женя его весь своей кровью выпачкала. — Я постираю, — Женя шмыгнула носом и вдохнула морозный воздух полной грудью. — Дурная. Как ты? — Алина накрыла ладонь Жени своей и выдохнула, смотря на еë перепуганные глаза сквозь дымку тумана. — Лучше. Уже лучше. — Что это было? — Плохо всë. Не нравится мне это, — ведьма устало потерла лицо свободной рукой, а другой сжала ледяные пальцы Алины. — Ведьм так в церквях запирают. Иголку втыкают в порог или монетку на четыре части дробят и по углам раскидывают, она тогда выйти не может. Вот и я не смогла. — Тебе же не было плохо в церкви раньше… Почему снова? — Давно не была. Воздействие этого тоже влияет. Паника, церковь, мужчины те, голова кругом пошла, кровь полилась и я ещë и выйти не смогла, — она тяжело вздохнула, а грудь опустилась. — Иди ко мне, — шепнула Алина и обхватила девушку руками, притягивая к себе. — Платок нужно постирать, пока кровь совсем не въелась. Ты домой иди, а я постираю, да иглу сожгу, ладно? — шепнула Женя, утыкаясь в холодную щëку. — Боюсь тебя оставлять после такого. — Со мной всë нормально. Теперь, — горько усмехнулась и отстранилась, заворачивая иглу в окровавленную тряпку. — До дома дойдешь? — Дойду. — Уверена? — Да. Алина тяжело вздохнула и встала, нехотя направляясь в сторону дома. Женя встала и поплелась к реке, где все стирали. Было жутко холодно. Она завернула в небольшую рощу у реки и там иглу сожгла. Сил еле хватило, чтобы огонь зажечь и сжечь эту несчастную железку. Ведьма руки в воду ледяную и принялась кровь с платка отстирывать. Пальцы моментально замерзали и двигались с трудом, поэтому приходилось делать перерывы, пряча их под теплую шаль и согревая. К глазам отчего-то слëзы подступали, которые никто не жаловал. Ведьмами от хорошей жизни не становились, но им и потом жить не давали. Женя впервые столкнулась с тем, о чем только в книжках читала. Это ужасно. И страшно… Вновь руки в ледяную воду сунула и попыталась отстирать, но ничего не выходило. Платок теперь, кажется, навечно остался светло-бордового цвета, окрашен кровью ведьмы. Сил терпеть холод уже не было, поэтому Женя поспешила спрятать руки и до дома быстро добежала. Слëзы на щеках замерзли. — Ты как? — на пороге встретила Алина, которая в шаль укуталась. — В порядке. Платок… Прости, — она дрожащими руками протянула ей ткань. — Теперь зато брусничного цвета, — девушка слабо улыбнулась и положила на стол. Женя прикрыла за собой дверь и попыталась раздеться, но вся от холода дрожала. — Иди сюда, — шепнула Алина и бережно сняла с неë накидку, взяла ледяные руки в свои и прижала к своим теплым щекам. По всему телу мурашки разбежались, но нужно было согреть. Помочь. Отогреть своей любовью. Она накрыла ладони своими, не позволяя убрать, а глазами поймала восхищенный и одновременно удивленный взгляд Женькиных глаз. — Не надо… Замерзнешь, они у меня хуже ледышек, Аль… — Женя попыталась убрать ладони с мягких щëк, но Алинины ладони прижимали крепко. — Помолчи, хорошо? — она улыбнулась и прошла вглубь дома, утягивая Женю за собой. Когда ладони ведьмы начали теплеть она их отпустила и рывком прижала к себе, зарываясь в темные волосы, которые морозом пахли. Обвила хрупкую фигуру руками и сжала так крепко, как могла. Словно пыталась внутрь себя эту девушку засунуть. — Прости за платок, ты вышивала, старалась, а я испортила все… — виновато шепнула Женя и опустила руки на Алинины плечи со спины, прижимая к себе, а холодным носом утыкаясь в теплую шею. — Не говори ерунду. Главное, что ты в порядке, — она вздохнула так, что грудь тяжело поднялась, а кольцо рук сжалось крепче. — Спасибо. За всë спасибо, — Евгения шмыгнула, а подушечками пальцев принялась разглаживать неровную ткань рубашки, ощущая тепло тела сквозь неë. Алина молчала. Сжимала крепче и не могла надышаться запахом еë волос. Гладила их кончиками пальцев, проводила по выпирающим позвонкам и ребрам. Прислушивалась к еë дыханию и стуку сердца. Не могла представить, что с этой чудесной девушкой могло что-то случиться.