Читай между строк

      Забавно, как одно событие может в корне изменить положение дел. Еще пару дней назад я молилась о том, чтобы Софи Майер исчезла из моей жизни. Я мечтала о том, чтобы она передумала ходить на уроки самообороны со мной, чтобы она просто дождалась возвращения Эбони и продолжила учиться у нее. Сначала я вообще не хотела ее видеть, затем я наслаждалась ее слабостью и еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться вслух после очередного моего приема, в результате которого она оказалась бы на полу. Теперь же я жду ее появления больше, чем чего-либо в своей жизни. Я не знаю, как пройдет наша новая встреча, особенно после того поцелуя. Я даже предполагать не стану. Все, что происходит между нами с Софи, всегда носит характер непредсказуемости. Но одно я могу сказать точно. Я просто хочу посмотреть в ее глаза. Я уверена, что я пойму все. Ну… точнее, мне хотелось бы на это надеяться. Рядом с Софи я с первого же дня нашего знакомства ощущала кое-что странное – словно мы с ней знакомы уже много лет, будто я знаю ее от и до, как и она меня. Вот только иногда Софи вполне умело скрывает свои чувства. Как и я. А ведь выходит, мы с ней не такие уж и разные.       Софи явилась ровно в пять. Не раньше, не позже. Пока она молча шагала по залу, с каждой секундой все стремительнее приближаясь ко мне, я испытала все оттенки нервного напряжения, хоть и настроила себя таким образом, что я буду буквально излучать спокойствие. Но, увы, не срослось. Когда она оказалась передо мной, я еле сдерживала дрожь. - Привет, - робко произносит она, глядя на меня из-под слегка подрагивающих ресниц. - Привет, - вторю я ей. - Ханна, слушай…, - ну вот, начинается, - Эм… я… черт… я хотела… - Поговорить? – помогаю я. - Да, верно, - она выдает нервную улыбку, - Я хотела поговорить о том, что произошло в прошлый раз. В душевой. - Ладно, - я предпринимаю попытку успокоиться, но внутри все будто обрывается, ведь я уже понимаю, к чему она ведет.       Очевидно, сейчас она скажет, что все это было ошибкой, что она сожалеет, что нам обеим следует забыть об этой маленькой оплошности и просто продолжить жить так, как мы жили раньше – либо не замечать друг друга, либо тихо друг друга ненавидеть. Бог ты мой, как же я не хотела бы такого расклада, но давайте будем реалистичны, именно так все и будет. - Прости меня, ладно? – тяжело вздохнув, говорит она, - Я не должна была этого делать. Я не понимаю, что на меня нашло. Ну, точнее, я понимаю, конечно. Но я должна была держать себя в руках. Я прекрасно помню все то, что ты мне говорила. Я честно пыталась смириться с тем фактом, что я потеряла тебя навсегда. В этом только моя вина. Это я тоже знаю. Но просто… вау… мы так неожиданно встретились, будто судьба сама… не важно, - она то и дело запинается, пытаясь выразить свои мысли наиболее понятным способом, но это у нее выходит с натяжкой, - Короче, я просто была в шоке от того, что моим тренером стала ты, Ханна. И я, хоть и злилась, осознавала, что я заслужила все твои выпады. Я тебе больше скажу, я заслужила хорошую взбучку, я бы не удивилась, если бы ты отхреначила меня на этом ринге. Но, черт возьми, ты была такой…, - Софи не решается взглянуть мне в глаза, я же смотрю на нее прямо и внимательно, стараясь не упустить ни единого слова, - Ты всегда действовала на меня таким образом. И, клянусь богом, этот поцелуй, хоть мне и жаль, но он лучшее, что случалось со мной за последнее время. На самом деле я даже не жалею. Но я извиняюсь перед тобой, потому что я, наверняка, поставила тебя в крайне неловкое положение этим дурацким поступком. - Ханна? – магию момента и речь Софи обрывает внезапно появившийся в дверях управляющий, - Слушай, тут такое дело. Можно тебя на минутку? - Что? Меня? Да, - немного растерявшись, отвечаю я и покидаю Софи, - Что стряслось? – спрашиваю я парня, когда мы выходим в коридор. - Мне жаль, но нам придется закрыться пораньше. У нас проблемы с трубами. Их прорвало, и теперь раздевалки почти затопило. Так что сообщи, пожалуйста, своей подопечной об этом. Пусть она поскорее соберет вещи и идет домой. Да и ты иди домой. Надеюсь, завтра продолжим работать в штатном режиме. Я сообщу тебе, ладно? Скажи этой девушке, что мы можем перенести занятие на другой день, либо добавить его в купленный ей абонемент. - Ого, - я изумленно гляжу на него, - Трубы, значит…, - я невольно вспоминаю наше прошлое занятие и задаюсь вопросом, не я ли выкрутила кран настолько сильно, что в итоге уничтожила всю водопроводную систему зала? – Ладно, я поняла… - Эд, - напоминает он, поняв, что я не помню его имени. - Да, Эд. Спасибо. Ладно. Мы поскорее уберемся отсюда, - говорю я и тут же спешу вернуться к Софи. - Что-то случилось? – спрашивает она, впервые за все это время подняв на меня взгляд. - Да. Урок отменяется. Помнишь, в прошлый раз вода не работала? Так вот, на этот раз она работает слишком хорошо. - Что? Как это? – она хмурится. - А это… В общем, тебе нужно сейчас пойти в раздевалку, переодеться, собрать свои вещи и уйти. И как можно скорее. Пока твои вещи не простирнулись, - я поджимаю губы. - О. Что? Черт, ладно, - Софи дергается в сторону двери, осознав смысл моих слов, а затем молниеносно убегает в направлении раздевалок.       Я стою на месте, угнетенная тем, что наш разговор прервали, а урок в принципе отменили. Кто знает, возможно, то, что сейчас сказала Софи, был ее порыв, который вряд ли уже повторится. Если я захочу поговорить с ней в следующий раз, она просто отмахнется от меня, в лучшем случае, а в худшем – пошлет куда подальше.       Я тяжело вздыхаю, подхожу к столу, беру свой телефон, бутылку с водой и устремляюсь в раздевалку вслед за Софи. Я открываю дверь и сначала даже глазам свои поверить не могу. Пол полностью залит водой, уровень которой почти достигает щиколотки. Вот это потоп. Не думаю, что уже завтра они смогут работать в штатном режиме. Такая неисправность не чинится за пару минут. Я пробираюсь к своему шкафчику и, как можно скорее, переодеваюсь и закидываю вещи в сумку. Развернувшись, я почти подпрыгиваю на месте от неожиданности. Софи. Она вздрагивает и несколько раз часто моргает, словно пытаясь прогнать оцепенение, в котором я ее застала, когда обернулась. Стоп. А давно она стоит за моей спиной? Видела меня полуголой? - Я просто хотела… В общем, я хотела бы закончить наш разговор, – вдруг произносит она, ввергая меня в шок.       Что происходит? Она обескураживает меня уже во второй раз за сегодня. Мало того, что она не стала убеждать меня в том, что наш поцелуй был ошибкой, и что нам стоит об этом забыть, так теперь она еще и не бежит от разговора. Она сама подошла ко мне и предложила продолжить разговор. Софи, ты ли это? В какой момент тебя подменили? - Да, идем, - тут же отвечаю я, - Я подвезу тебя до дома. Заодно поговорим. Идет? - Супер, - соглашается она и, словно легкая грациозная лань, прыгает по одной огромной луже до двери, чтобы не промочить ботинки.       Я выхожу из раздевалки следом за ней. Мы молча идем на улицу и проходим на парковку. Я открываю дверь переднего пассажирского сидения и одним кивком указываю Софи на сидение. Она послушно садится в машину, и я захлопываю за ней дверь. Смутные воспоминания о том дне, когда мы с ней заговорили впервые после происшествия на конкурсе, заселяют мою голову. Я тогда точно так же подвозила ее домой. История повторяется? Надеюсь. Ведь тогда лед между нами тронулся. Я сажусь за руль и выезжаю с парковки. Я сохраняю низкую скорость, лениво проползая по дороге, чтобы максимально увеличить совместно проведенное время. Я поминутно бросаю взгляд на Софи, но она кажется погруженной в собственные размышления.       Как бы я ни старалась отсрочить момент, мы все же подъезжаем к ее дому. Я заглушаю двигатель, отстегиваю ремень безопасности и разворачиваюсь к Софи. - Спасибо за то, что подбросила, - произносит она, робко улыбаясь. - Так…, - я неловко потираю затылок, - Ты хотела… поговорить. - Да. Черт. Нужно было сказать все сразу. Теперь мысли все куда-то подевались, - судорожно хихикнув, бормочет она. - Ясно, - отвечаю я, слегка сникнув. - Ладно. Идем, - Софи открывает дверь и выходит из машины, - Поговорим в доме, ладно?       Я молча следую за ней. Мы проходим в дом, в котором царит звенящая тишина, и я сразу понимаю, что Алекса и Лили дома нет. Софи приглашает меня в гостиную и указывает на диван. Я, слегка замявшись, все же сажусь и вопросительно гляжу на нее. - Хочешь чего-нибудь выпить? Кофе? Чай? Сок? – предлагает она, махнув рукой в сторону кухни. - Ты секретарем заделалась? – подшучиваю я, - Нет. Мне ничего не нужно.       Во мне вдруг возникает дикое желание взять все в свои руки, как и во все прошлые разы, и жестко и решительно расставить все точки над и, но я понимаю, что она медлит только потому, что волнуется, поэтому я продолжаю держать себя в узде, позволяя ей сосредоточиться. - Ладно, - Софи садится рядом со мной, - В общем, я просто хотела сказать, что мне жаль, если я сделала тебе больно этим поцелуем. Я бы не хотела, чтобы ты страдала. - Если бы ты не хотела, чтобы я страдала, ты бы не сделала и половины из того, что ты сделала, - отвечаю я. - Ты права, - соглашается она, - Я бы не хотела, чтобы ты страдала сверх нормы. - А есть норма? – я удивляюсь. - Ну… я ведь пыталась держаться от тебя подальше, - она теребит свои пальцы, и я в очередной раз понимаю, что она очень нервничает, - Потому что я прекрасно знала, что именно этим все и закончится. Ханна, ты всегда так на меня действовала. Даже когда я открыто говорила о своей ненависти к тебе, в глубине души я понимала, что это лишь вопрос времени – я так или иначе поддамся тебе. И это неизменно. Даже сейчас. Черт, все так сложно, - она роняет голову в ладони, - Ханна, - Софи вдруг придвигается настолько близко ко мне, что я перестаю дышать, она берет меня за руку, и я чувствую, как она трясется, словно ее раз за разом прошибает сильнейшим электрическим разрядом, - Я так больше не могу, Ханна. Это невыносимо. Это все…, - она закусывает губу, а на ее глазах выступают слезы, - Это просто пытка. Я была уверена, что я смогу, Ханна. Я думала, что поступаю правильно. Думала, что у меня нет другого выхода. Я наглухо закрыла ту дверцу, за которой спрятала все свои чувства к тебе. Но, черт возьми, эта дверца настолько хлипкая. Она вот-вот рухнет. Я не могу так. Я не переставала думать о тебе. Ни на минуту. Я правда старалась. Я считала, что у меня получится задушить эти чувства. Но у меня не вышло. Теперь я готова это признать. Я схожу с ума от одного взгляда на тебя. Я себя просто не контролирую рядом с тобой. Вот почему я сделала то, что сделала. Я поцеловала тебя. Поцеловала, потому что больше не смогла сдерживаться. - Стоп, - сипло говорю я, - Софи…, - я пытаюсь нахмуриться, чтобы справиться с гипнотическим действием ее глаз, ее голоса, ее запаха, ее дыхания, страсти ее слов, - Какого хрена ты делаешь? Ты отшила меня три раза. Просто послала куда подальше. А теперь ты говоришь мне все это? А как же Келси? Ты же так уверенно играла роль наглухо влюбленной девчонки. Все эти фотки… Все ваши показательные поцелуи и объятья… - Знаю. Я знаю, - шепчет она, - И ты права. Я играла эту роль. И я не лгала тебе, когда говорила, что не люблю ее. Я просто готова была покориться своей жалкой судьбе. Но потом… Потом что-то пошло не так. С того дня на обрыве. Я вышла из себя, да. Но слова, которые вырвались из моих уст. Я больше не хочу, чтобы мной манипулировали. Я хочу быть свободной. Я хочу быть собой. Я устала от всего этого притворства. И Келси об этом знает. Теперь знает. Я порвала с ней. Окончательно. Я больше никогда не хочу видеть ее в своей жизни. Понятное дело, что мне не избежать встреч с ней. Наши судьбы в любом случае тесно связаны. Она – лучшая подруга Хейли. Мы в любом случае встретимся еще не раз. Но я твердо для себя решила – я больше не хочу быть с ней. Я хочу, чтобы мы с ней общались, как и раньше. Посредственно. В идеале – не общались бы и вовсе. А вот мое сердце для нее навсегда закрыто. Оно закрылось с твоим появлением, Ханна. Мои чувства к тебе не сравнятся с тем, что я испытывала к ней. И мне все еще страшно. Да, страшно. Я признаю это. Я боюсь в какой-то момент узнать о том, что Келси покончила с собой. Из-за меня. Из-за того, что я стала последней каплей, что я была единственной ниточкой, связывающей ее с нормальной жизнью. Но, черт возьми, на кону ведь моя собственная жизнь. Келси продолжает мне изменять. Сюрприз. Ха. Я узнала об этом пару недель назад. И уже тогда я приняла решение расстаться с ней. И именно тогда я наконец начала осознавать, что я не виновата в ее бедах. Эти мысли помогают мне. И Элла… Ее слова. Она сказала, что попасть в силки манипулятора легко, а вот выбраться будет гораздо сложнее, но сделать это нужно как можно скорее, пока мозг окончательно не перешел во власть этого манипулятора. - Ты не виновата, ты права, - соглашаюсь я, - Я именно об этом тебе и говорила, Софи. Жаль, что на тот момент ты никого слушать не хотела. Но лучше поздно, чем никогда. Я рада за тебя. Я рада, что ты смогла выбраться из этого дерьма. И даже если Келси что-то с собой сделает, ты не будешь виновата ни в чем. Виновата будет только она сама. Она взрослый человек, и она должна принять единственное верное решение – пройти лечение. Пока она не стала угрозой не только для себя, но и для окружающих. - Знаю. Мы с ней говорили об этом. Я просила ее обратиться к врачу. Уж не знаю, последует ли она моему совету. Она промолчала, - тихо произносит Софи, - Ханна… прости меня. Прошу тебя. Прости за все, что я сделала за такой короткий срок. Я знаю, что ты была… подавлена. Я разговаривала с мистером Хайнцем. Он… в общем я была в курсе того, что тебе хреново. Ты не ходила на занятия. Ты съехала к Шерри. Я пыталась спросить у нее, как твои дела. Но она послала меня нахрен. Как и Харви. - Ты спрашивала обо мне? – я обращаю на нее изумленный взгляд. - Я не могла не спрашивать. Выходит, я хреновая актриса, - она горько усмехается, - Хотела сделать вид, что мне плевать, но, когда узнала, что тебе настолько плохо, не смогла остаться в стороне. Жаль, мне так и не удалось ничего выяснить. Ханна, умоляю тебя, прости меня, - ее мягкая ладонь робко прокрадывается на мою щеку, затем на шею, а потом проскальзывает на затылок, - Я все испортила. Я знаю. Я такая дура. Ханна…, - она жалобно смотрит на меня, едва сдерживая слезы. - Софи, - я делаю над собой огромное усилие, нехотя хватаю ее руку и убираю от себя, - Ты не можешь так поступать. Я не игрушка. Помнишь, что я сказала тебе? Либо ты со мной, либо я уйду. Навсегда. И у тебя больше не будет шанса.       Со мной происходит что-то странное. Все это время я, словно мантру, твердила себе о том, что мне должно быть на нее плевать, а в итоге все равно давала слабину и бежала за ней, как побитая собачонка. Но теперь вот она, прямо передо мной, собственной персоной, просит прощения, сожалеет и, кажется, хочет меня вернуть. Почему же все мое естество мгновенно восстает против этого? Почему мне вдруг начинает казаться, что я лучше сдохну, чем прощу ее? Черт возьми, мы обе больные на голову. Сдается мне, ни я, ни она не знаем, чего хотим от жизни. И это печально. - Ты не можешь так поступать, - продолжаю я, - Ты приняла решение бросить меня, чтобы быть рядом с Келси. А когда ты осознала, что это хреновый вариант, ты решила вернуть меня? Кто я по-твоему? Размазня, которая будет послушно ждать любого твоего решения? – я наконец начинаю понимать, откуда взялось мое негодование, и почему я не могу простить ее, - Кто я для тебя, Софи? Я лишь кусочек мозаики, который не подошел к твоей картинке тогда, но подходит сейчас? А что потом? Ты найдешь что-то лучше и снова выбросишь меня из картинки? Так? - Ханна, нет! – восклицает Софи, - Это не так. Все это время… - Все это время что? – перебиваю я ее, - Ты думала обо мне? Да? Засыпала в ее объятьях, но думала обо мне? Это ты хочешь сказать? Трахалась с ней, но любила меня? Лестно. Вот только мне на это плевать. Ты бросила меня, потому что ты трусливая сучка, - я вскакиваю на ноги и отхожу от нее, - Ты испугалась. Но чего? Того, что Келси умрет без тебя? Она без тебя не умрет!!! – ору я, - Ты же знала это. В глубине души знала. Ты видела все ее измены, Софи. Ты знала, что она спокойно найдет тебе замену. Так в чем дело тогда? В том, что ты не можешь жить, не осознавая, что ты незаменима, что ты в центре внимания. И Келси, как истинный манипулятор, дала тебе это. Скормила тебе сказочку о том, что она умрет без тебя. И тебе это понравилось. Признай. Понравилось! Ради своего тщеславия ты спокойно расправилась с моим сердцем. - Нет! – рявкает она, и из ее глаз вырываются первые горячие слезы, - Все не так! - Тогда как? Объясни мне свой блядский поступок! Кого ты любишь, Софи? Только себя? Эмбер ты любила, потому что долгие годы ты была ее единственной любимой подругой, равных которой не было. Келси ты полюбила, потому что она убедила тебя в том, что ты единственная, кто ее понимает. А я? Ох, да. Я стала той, кто и дня не смог прожить, чтобы не сделать тебе гадость. А это ведь тоже внимание. Хоть и с отрицательным знаком. А еще тебе приходилось воевать со мной за свою гордыню. И я дала тебе победить. - Ханна, черт возьми, что ты такое говоришь?! – Софи уже почти на грани того, чтобы разрыдаться, но меня уже не остановить. - И кто я для тебя? Мне не нужна такая любовь, Софи. Я жила без любви, и мне было хорошо. Но угораздило же меня влюбиться в самовлюбленную идиотку с куриными мозгами и самомнением выше Эвереста, - я подлетаю к ней и буквально стреляю в нее словами в упор, - Если в тебе никогда не было и нет ни капли искренности, то вали нахрен из моей жизни. Ты устала? А ты хоть знаешь, как устала я, Софи? Мне и без тебя проблем хватает, но в итоге я все равно постоянно думаю только о тебе. Надеюсь, ты довольна. Это тебя заводит? Кончаешь небось от осознания того, что я дышу лишь тобой. Но я уже устала от этого. Я скучаю по временам, когда тебя не было в моей жизни. - Не говори так, - скулит она и снова пытается коснуться меня, но я тут же отстраняюсь, - Ханна, я… я люблю тебя. - Ложь!!! – ору я так, что кажется, будто стены дома начинают подрагивать, - Ты лжешь. Я все это время считала, что ты лжешь, когда говоришь, что не любишь меня. Но на самом деле именно тогда ты и говорила правду. Теперь я тебе нужна, да? Теперь, когда ты осталась совсем одна, и некому тебя восхвалять? - Твою мать! – ее истерика достигает пика, и она начинает кричать сквозь каскадом льющие слезы, - Все не так! Заткнись ты уже! Заткнись! Заткнись! Заткнись! Я же сказала, что мне жаль блять! Я же сказала! Ты все переворачиваешь. Да, гордыни во мне выше крыши. Но это не имеет никакого отношения к моим чувствам к тебе. Как ты можешь говорить мне все это? Ты растоптала мою гордость. Ты делала мою жизнь невыносимой. Думаешь, мне это нравилось? Думаешь, я была в восторге? Нет! Я чувствовала себя ничтожеством. Но я простила тебе все это. И забыла. И знаешь, почему? Потому что я влюбилась в тебя! Влюбилась, как дура! Я была готова простить тебе все. Абсолютно все. Даже если бы это ты обрезала струны моей гитары. Даже если бы ты обрезала мои голосовые связки, и я никогда не смогла бы петь, Ханна, я все равно простила бы тебе это. Потому что я больше не хотела слышать, как из твоих уст льется грязь в мой адрес. Я хотела, чтобы эти уста стали моими, чтобы целовали меня. Я эгоистка, да?! Я самовлюбленная?! Да плевать мне было на мое первенство. Я готова была отдать тебе все лавры в этой жизни, потому что они больше не имели никакого значения для меня. Все, что для меня было важно, это ты. Только ты. Слышишь? – она подходит ко мне и вновь пытается меня обнять, но я сопротивляюсь, отталкивая ее руки, - Прошу тебя, Ханна… - Нет, - тихо произношу я, - Отвали, Софи, - но это звучит так неуверенно.       Мое сопротивление становится все слабее, пока и вовсе не исчезает. Софи удается обвить мою талию руками и притянуть меня к себе. Таким сладким кажется сейчас этот миг – мое тело покрывается мурашками, а все внутри изнывает от желания раствориться в ее руках. Но, бог ты мой, горечь от осознания сказанных мной же слов атакует мозг тяжелой артиллерией железных доводов. - Прости меня, я все исправлю. Прости, - шепчет она, покрывая мое лицо короткими, невесомыми поцелуями, оставляя на моих щеках влажные следы от своих слез, - Ханна, прости. - Софи, - еле слышно отвечаю я, закрыв глаза, - Софи, - я всеми силами сопротивляюсь желанию завладеть ее губами, но бороться уже нет сил.       Слабачка. А я ведь так хорошо держалась. В очередной раз продула в битве с самой собой. Но ведь у меня есть еще один козырь, перекрыть который она уже не сможет.       Маленький рывок, и я накидываюсь на ее губы. Я чувствую, как расслабляется ее тело. Слабый стон жаром обволакивает мои губы. Мой поцелуй хранит в себе нежность лишь пару секунда, а затем я, как по щелчку пальцев, набираю обороты и остервенело терзаю ее губы, проникая все глубже, касаясь ее влажного языка, лаская его, словно моя цель – стереть ее губы с ее лица, чтобы больше никто и никогда не смог их поцеловать. Софи, обычно такая покладистая, послушно следующая за мной в танце наших губ, вдруг отвечает мне такой же волной страсти. Ее пальцы до боли вцепляются в мою шею. Она поминутно покусывает мои губы, будто наши желания сходятся. Мое тяжелое дыхание сливается с ее, в нем тонут стоны, чувства, мысли, боль. Между нами не остается ничего, кроме желания поглотить друг друга.       Я грубо толкаю ее на диван и тут же вновь припадаю к ее губам. Ее руки путешествуют по моему телу, судорожно, рывками, словно она не знает, на чем задержать свои прикосновения, словно она хочет одновременно касаться каждой части моего тела. Я отрываюсь от ее губ и, борясь с желанием придушить ее на месте, набрасываюсь на нежную кожу на ее шее. Мне хочется ощутить вкус ее кожи, хочется почувствовать сладкий аромат карамели на своем языке. Мой язык скользит вверх по ее шее до самого уха. - Ханна, - цедит она сквозь закушенную губу, на которую тут же ложится мой большой палец, - М-м-м, - она обхватывает его губами, проводит по нему языком и слегка закусывает.       Сотрясающий все мое тело комок возбуждения разрывает меня изнутри. Покалывание между ног становится невыносимым и превращается в саднящую боль, в которой есть лишь один подтекст – высвободить это напряжение. Черт. Черт. Черт. Я еще никогда не испытывала чего-то подобного. Мне всегда было легко контролировать свое возбуждение, но сейчас самоконтроль выскальзывает из моих рук и оставляет меня наедине с собственным пылающим телом, играющим против меня.       Я сдираю с нее свитер и швыряю его куда-то в сторону. Мои руки порхают по ее полуобнаженному торсу, оставляя после себя следы моей страсти. Я без промедления добираюсь до ее груди, скованной лифчиком, и сжимаю ее, а затем пробираюсь под черную ткань и нахожу ее затвердевший сосок, окруженный покрытой мурашками кожей. Ее тело извивается подо мной так, словно вместо дивана под ней сейчас раскаленная металлическая пластина. Меня сотрясает очередной волной – смесью из чувств. Злость. Отчаяние. Желание. Возбуждение. Любовь. Я хватаюсь за ткань ее лифчика и дергаю ее в разные стороны. Удивительно, но он с треском рвется пополам. Софи вздрагивает. На мгновение в ее глазах промелькивает страх, но затем он тонет в густом тумане желания. Я снова нахожу ее губы, которые отвечают дрожью на каждую ласку, пока мои пальцы игриво обводят и сжимают ее соски.       Софи, пытаясь справиться с парализующим полуэкстазом, начинает действовать, заставляя меня напрячься. Ее руки проскальзывают под край моей футболки и начинают медленно ползти вверх по моему животу. Я нервно сглатываю. Я уже понимаю, чем это кончится. Паника выскочит из-за угла моего сознания в самый неподходящий момент. К черту все это. Пусть выскочит. Но пока она прячется, у меня есть время насладиться жаркими прикосновениями рук Софи. Она медленно продвигается к спортивному топу. Осознав, насколько он тугой, она переключается на спину, легко находит застежку и расправляется с ней. Я чувствую, как моя грудь высвобождается из оков, а затем понимаю, что мягкие, нежные, горячие руки Софи неминуемо приближаются к заветной цели. Бурлящий котел, содержащий в себе лишь один ингредиент – возбуждение, сжигает все отчаянные, полные страха или неуверенности мысли. Тем временем руки Софи аккуратно ложатся на мою грудь. Я отрываюсь от ее губ и встречаюсь с ней полным слабости и мольбы взглядом, в котором все же царит некое подобие страха. Она действует осторожно, словно понимает, что все не так просто. Я вижу отражение своих эмоций в ее глазах. Я вижу осознание. Она словно одним лишь взглядом старается убедить меня в том, что все хорошо, что она не причинит мне вреда. И я начинаю в это верить. Вспышка страха проходит, и я чувствую наслаждение от ее легких прикосновений.       Наслаждение сливается с диким желанием ощутить ее обнаженное тело под своим, и я быстро стягиваю с нее джинсы, а затем и трусики. Я одним раскаленным до предела взглядом предупреждаю ее о том, что намерена зайти дальше, но в ее глазах я вижу полное согласие и даже мольбу. Моя рука проскальзывает по ее животу, ниже, и достигает ее взмокшего лона. Она промокла настолько сильно, что мои пальцы тут же тонут в ее влаге. Софи выгибается и издает сдавленный стон. Я нежно обвожу ее клитор. Вновь и вновь. Ласкаю ее складки. Один ее стон перекрывает другой. Все сильнее, отчаяннее и громче.       Я не сразу осознаю, что она вдруг протягивает ко мне руки и сдирает с меня футболку вместе с топом. Мой торс обнажен. Полностью. Перед другим человеком. Впервые за долгое время. Новая вспышка страха заставляет меня оцепенеть, но Софи впивается в мои губы поцелуем. Сладким, нежным, дразнящим. Она успокаивает меня, опьяняет, дает забыться, одновременно распаляя и заставляя загореться новым пламенем. Ее руки уже смелее сжимают мою грудь, и я пропускаю стон. Страх с примесью возбуждения дает неожиданный эффект. - Дай мне тоже коснуться тебя, - шепчет она, отрывисто целуя мое лицо, - Я буду осторожна.       Я коротко киваю, не понимая, откуда взялась такая покорность с моей стороны. Руки Софи медленно спускаются к краю моих джинсов. Я чувствую, как расстегивается пуговица, слышу треск молнии на ширинке. Я замираю, а Софи бережно стаскивает с меня джинсы. И я снова позволяю это. Ее рука порывается к краю трусиков, но я резко хватаю ее за руку. Вот она, долгожданная паника. Софи поднимает на меня спокойный нежный взгляд, и моя рука разжимается, позволяя ей закончить начатое. Ее миниатюрные проворные пальчики проскальзывают между моих ног, и я вздрагиваю от поразившей меня волны покалывающего наслаждения. Черт возьми. Ее пальцы медленно порхают по моим губам и клитору, распределяя влагу. Я запрокидываю голову, раскрываю рот, и из глотки вырывается глухой стон. Обои, мебель, окна – все плывет перед глазами, превращаясь в кашу.       Я прихожу в себя и вновь толкаю ее на спину. Софи подчиняется. Легко. Без недовольства. Она будто показывает мне всем своим видом готовность на все. На все, чего бы я ни захотела. Я вспоминаю про свои пальцы и привожу их в движение. Софи закатывает глаза, но не перестает ласкать меня в ответ. Я то и дело сбиваюсь с заданного мной самой ритма, когда очередная волна возбуждения атакует мое тело. И всему виной нежные движения ее руки между моих ног.       Я пытаюсь не думать о том, что происходит. Я полагаюсь только на свои ощущения. Но, черт возьми, я считала, что для меня все навсегда кончено в этом плане, что никто и никогда не дотронется до меня в таких местах. И, бог ты мой, как же это охренительно круто, оказывается. Не думаю, что я когда-либо испытывала хоть что-то похоже, даже когда ублажала сама себя.       Внезапно весь пыл сказанных нами слов опять напоминает о себе. Моя злость. Ее отчаянное признание. Наши крики. Все это сливается в единый поток вместе с бушующей страстью. Меня охватывает настоящее пламя, буквально превращающее меня в безудержного демона. Мои пальцы без труда проскальзывают внутрь, отчего Софи воспроизводит новый хриплый стон, но такой приятный и сладкий, что я слушала бы его на повторе днями напролет. Я увеличиваю темп и технично вновь и вновь вбиваюсь в нее. Развязные хлюпающие звуки лишают меня остатков рассудка. Софи пытается угнаться за мной, но ее пальцы все сильнее дрожат, словно их сводит судорогой. Но, оказалось, что мне достаточно и этого, ведь спустя пару мгновений я ощущаю невыносимую, словно разрывающую меня изнутри вспышку, мне даже становится страшно. Всплеск экстаза разливается по моему телу теплом и легким оцепенением. Другая рука Софи, все это время до боли сжимавшая мой затылок, вдруг замирает и расслабляется, как и ее хозяйка.       Я не удерживаюсь и падаю на ее взмокшее горячее тело. Ее грудь вздымается от частого, прерывистого дыхания, а сердце заходится дикой пляской. Софи обхватывает меня руками и начинает ласково поглаживать меня по спине. Я чувствую все еще не стихающую пульсацию между ее ног своим обнаженным животом.       Мысли путаются, но я должна собрать их воедино, чтобы выудить ту самую, которая поможет мне все же поставить во всем этом свою точку. И тогда значение будет иметь только реакция Софи. Все будет только в ее руках. Как себя повести, будет решать она – это и станет нашим следующим шагом. Между тем у нее всего два пути.       Огромным усилием я отрываюсь от нее, встаю на все еще трясущиеся ноги, подбираю свою одежду и быстро натягиваю на мокрое тело. Софи непонимающе глядит на меня, приподнявшись на локтях, еще не понимая, что это лишь новое действие этого спектакля. - Что ты… куда ты? – слабым голосом спрашивает она. - Прощай, Софи, - произношу я, накидываю куртку и, не два ей ответить, быстро вылетаю из дома, запрыгиваю в машину и на всей скорости сваливаю, пока ей не пришло в голову меня догнать.