on the wrong side

Джисон ненавидел, когда он плакал. Его лицо краснело, глаза опухали, а соленые слезы покрывали щеки. Ему не нравилось плакать. Это заставляло его чувствовать себя слабым, незащищенным, хрупким. Он умылся и посмотрел на себя в зеркало. Он выглядел именно так, именно так, как ненавидел. Слабый и хрупкий. Он быстро вышел из ванной, отводя взгляд от своего отражения. «В этом нет ничего особенного», — твердил он себе. За всю свою жизнь он был отвергнут бесчисленное количество раз. Это не первый и точно не последний раз. Ему не нравилось так себя чувствовать. Причина, по которой он поклялся себе преодолеть это, забыть. С ним все будет в порядке. Минхо не возненавидел его и сказал, что понимает. Минхо не возражал быть его другом. Для Джисона этого было достаточно. Но так ли это? На следующий день он смотрел в глаза Минхо так, словно они принадлежали кому-то другому, притворяясь, что не ищет в них проблеска чего-то большего. Он шутил с ним и их друзьями, гуляя по кампусу и раздражая друг друга во время лекции. Минхо не лгал, когда говорил, что с ним все нормально. Минхо чувствовал себя хорошо. Это заставляло Джисона еще больше замкнуться в себе. Минхо чувствовал себя хорошо, а Джисон прошлой ночью выплакал все слезы. Минхо отверг его. Минхо знал о чувствах и не отвечал ему взаимностью. Минхо слышал его жалкую болтовню и не возненавидел его. Джисон не заслужил его. Даже как друга. Он чувствовал себя таким глупым, закручиваясь в своих мыслях по спирали, теряясь в ужасных чувствах. Ему хотелось забыть обо всем и просто наслаждаться компанией Минхо, его беззаботным смехом и кривыми улыбками. Минхо чувствовал себя хорошо. Но что-то, несомненно, изменилось, появилось что-то похожее на напряжение и неловкость. Джисону было еще больнее видеть, как Минхо так старается быть самим собой, как будто ничего не происходило, но все равно его выдает слой вопросов, все еще лежащих между ними. Джисон не хотел, чтобы все его усилия пропали даром, и поэтому он также изо всех сил старался вести себя как обычно. Быть тем Джисоном, которого Минхо знал. Это не легко. Видеть Минхо каждый день, разговаривать с ним каждый день было нелегко. Джисон хотел было забыть его, но нет. Забыть кого-то еще сложнее, особенно если тот является частью повседневной жизни. — Привет, Джисон, — он оторвал взгляд от своей тарелки и стряхнул облака, витавшие в голове. Перед ним стоял Чан. — Мы с Чанбином хотим устроить вечеринку на этих выходных, ты пойдешь? Джисон фыркнул, медленнее пережевывая, чтобы дать себе больше времени подумать. Сейчас ему хотелось лишь вечно спать, и он даже отдаленно не был расположен к вечеринке. В его доме. — Э-э, — он смотрел на большие умоляющие глаза Чана и просто не мог сказать «нет». — сейчас я чувствую себя дерьмово, но, думаю, было бы неплохо отвлечься от этого. Я в деле. Чан подпрыгнул, хлопнув в ладоши и крепко обняв Джисона, бормоча что-то вроде «Спасибо, спасибо. Ты лучший». Джисон не сдержал улыбки. Затем Чан отстранился с серьезным выражением лица и посмотрел ему в глаза. — Это Минхо? То, о чем ты думаешь? Джисон вздохнул и кивнул, признавая свое поражение. Он так рад, что рассказал об этом Чану. Он так рад, что Чан оказался таким надежным человеком, которому можно довериться, и почувствовал, как волны эмоций прилили к его горлу. — Да. Мы поговорили и я сказал ему, что он мне нравится. Он ответил, что подумает и… извинился, — он повозил вилкой по тарелке, уже не чувствуя голода. Чан положил руку на плечо и тепло разлилось по его телу. — Ну же, не будь таким подавленным. Может, ему действительно нужно подумать об этом? Дай ему время. Джисон поднял бровь, уныло глядя в сторону. — Зачем ему тогда извиняться, если он не отверг меня? — Не знаю, я не в его голове. Но если бы я хотел кого-то отвергнуть, я бы не стал говорить, что мне нужно подумать. — Не вселяй в меня надежду, — Джисон махнул на него рукой, пока другой тер глаза. — У меня от этого болит голова. Чан ободряюще улыбнулся. — Ты разберешься с этим, как обычно. Я видел, как вы тусовались вместе, я думаю, это хороший знак, что вы не чувствуете себя друг с другом некомфортно. — Да, — согласился Джисон. — Думаю, это правда. — Так, вечеринка в эти выходные? Давай забудем обо всем. — Отлично. Чан дал ему пять и ушел, вновь оставляя его наедине со своими мыслями. Джисон улыбнулся про себя, довольный тем, что смог поговорить об этом хоть с кем-то. В конце концов, ему нужно отвлечься от этого.

* * *

Субботний вечер тянулся медленно и мучительно. Джисон искренне пытался занять себя: заданиями, музыкой, фильмами, чем угодно. Чем угодно, лишь бы его мысли не возвращались к Минхо и его красивому лицу, улыбке, к возможностям, замешательствам и «что, если…». Он правда пытался. Это было утомительно — притворяться, что все нормально, и разговаривать с Минхо так, будто его сердце не болело все сильнее и сильнее по мере того, как Минхо молчал о своих мыслях. Измотанный и напряженный, но Джисон все еще цеплялся за те несколько мгновений, которые у него были наедине с Минхо, будто те были его спасательным кругом, его единственным способом убедиться, что он все еще существует в чужом сознании. Он чувствовал себя таким жалким. Он помогал Чану и Чанбину все расставлять, приносил чашки и напитки, ждал кучу гостей. Прошло совсем немного времени, прежде чем их общая квартира наполнилась людьми, музыка звучала в ушах Джисона и билась в его груди. Чан и Чанбин были двумя популярными ублюдками. Когда Джисон взял в руки свой первый стакан, болтая с несколькими людьми из университета, он заколебался. Он не мог поднести его к губам, не мог выпить это. Он был напуган, внезапная волна беспокойства потекла по его венам к мозгу. Он не мог напиться. Что, если он сделает очередную глупость, как и в прошлый раз? Что, если в итоге он отправится к Минхо зареванным и трясущимся, пьяным и жалким? Он сделал глубокий вдох. Кроме того, Минхо вообще здесь? Он предполагал, что да, но почему-то не видел нигде парня. Он начал бессознательно осматривать толпу, лицо за лицом, но ни одно из них не было похоже на то, которое он искал. Смесь облегчения и разочарования вскипела у него в животе, сбивая с толку. Он согласился на вечеринку чтобы отвлечься от мыслей о Минхо, так что, если тот не придет, будет даже лучше. И все же он не хотел в это верить, хотел увидеть его, хотел поболтать с ним обо всем и ни о чем, заставить его смеяться и веселиться вместе. Быть с ним. Сердце Джисона упало, когда он так и не смог его найти. Он позволил себе пару глотков из стакана и продолжил свой вечер, сидя рядом с Чанбином и встревая в любой разговор, который тот вел со своими друзьями. Но тем не менее, Джисон был комком нервов, постоянно ерзал, озирался по сторонам и дрыгал ногой. Его напиток так и оставался нетронутым, после тех нескольких глотков. Где Минхо? Он правда не пришел? В конце концов, Джисон его не приглашал. Он был уверен, что Чанбин его пригласил, или он сам услышал о вечеринке от Сынмина, Чана или других их общих друзей. Джисон подумал, что, возможно, Минхо просто не хотел его видеть. Он спрятал эту мысль подальше в сердце и запер на замок. Он ненавидел свой мозг. И в тот момент, когда сам проклинал себя, он увидел его. Минхо. Стоял в другом конце комнаты, тихо смеялся, прикрыв рот рукой, болтая с кем-то. Казалось, что это было так правильно и неправильно одновременно. Электрический разряд пробежал по Джисону, когда он наблюдал за Минхо, таким крошечным и непостижимым на расстоянии. И таким невыносимо близким, когда он встретился с ним взглядом. Он почувствовал ток в крови, тот, как хорошо Джисону известно, принадлежал никому иному, как Минхо. Джисон ругнулся, когда пристальные глаза, из-за которых он в Минхо и влюбился, прошлись по нему. Минхо. Мозг не слушался его, не мог поверить в то, что видели его глаза. Минхо здесь. Минхо здесь и смотрит на него. Минхо здесь, но вне досягаемости Джисона, слишком далеко для вербального общения. Это уже слишком. Джисон отвел взгляд и снова вернулся к Чанбину и его друзьям. Или, по крайней мере, попытался это сделать. Он не мог сказать, сколько времени провел, притворяясь, что интересуется тем, что говорят окружающие его люди, в то же время чувствуя, как Минхо поглощает его на расстоянии. Это взволновало его, не считая уже имеющегося замешательства. Чего хотел Минхо? Злился ли он на него? Неужели он думает, что я его игнорирую? У него были причины в это верить. Джисон не пригласил его на вечеринку, не поздоровался и, похоже, даже не собирался этого делать. Минхо не мог читать его мысли и видеть, как сильно ему на самом деле хотелось даже просто услышать его голос. Джисон безнадёжно вздохнул. К черту. Плевать на вечеринку, он хочет вернуться в свою комнату. К счастью, наверху было не так много людей, а в его комнате довольно тихо. Он закрыл за собой дверь, легкость личного пространства пленила его. Джисон сразу почувствовал, как его плечи расслабились, он лег на кровать, закрыв глаза. Минхо увидел, как он ушел? Он следил за ним? Или ему все равно? Джисон протер глаза, перевернулся на спину и уставился в потолок. Всё эти волнения были такими бессмысленными, он знал это. Он знал это, но продолжал себя накручивать. Он знал все, но продолжал беспокоиться, продолжал надеяться. Он надеялся, что Минхо поднимется по лестнице, пойдет искать его, он надеялся, что Минхо заметит его отсутствие, он надеялся, что Минхо хотел его так же, как и он. Он так сильно надеялся, что сам от этого устал. Он потянулся за наушниками, быстро включил свой любимый плейлист и позволил сладкому звучанию увлечь себя. Закрыл глаза. Не думал ни о чем, кроме ритма песни и голоса, что звенел в ушах. Неожиданно в его комнату проник луч света. Он подскочил на кровати, садясь, наушники упали с его головы на шею, и он посмотрел на свою дверь, что теперь была слегка приоткрыта. — Можно войти? — застенчивый, нерешительный, нервный, он стоял там. Минхо. Минхо. Джисон прикусил губу, прежде чем улыбнуться и кивнуть ему, разрешая зайти. Минхо закрыл за собой дверь и, слегка приподнявшись на цыпочки, подошел к кровати, тихо садясь рядом с ним. Не слишком далеко, но и не слишком близко. От расчетливости действий Минхо у Джисона защемило сердце. — Устал? — немного колеблясь спросил Минхо. — М-м, немного. Просто нет желания веселиться, — Джисон откинулся на кровать, разглядывая затылок и волосы Минхо. Даже его спина была красивой. — Я тебе не мешаю? Джисон издал легкий, но искренний смешок. Минхо и мешаю не могут быть рядом в одном предложении. Джисон наслаждался тем, как атмосфера вокруг них потеплела после этого, Минхо смеялся и бил себя по бедру, тоже ложась на спину, копируя позу Джисона. Когда они оба смотрели на потолок, Джисон поднял руки в воздух, как будто хотел ухватиться за что-то невидимое. Он изобразил пальцами идущие ноги и засмеялся. — Чан выглядел так, будто заплачет, если я не разрешу им с Чанбином устроить эту вечеринку, — Минхо подражал ему, тоже вскидывая руки. — Кажется, я видел, как он целовался в Феликсом, — Джисон не видел, но чувствовал усмешку Минхо. — Так вот почему он так сильно хотел вечеринку. — Определённо, — он почувствовал, как Минхо повернул голову в его сторону, руки все также оставались поднятыми. Казалось, он хочет сказать что-то еще, но не решается. Джисон не мог понять, что чувствует сейчас. Тишина окутала их, когда они смотрели на свои собственные руки, рисующие фигуры в воздухе. Когда Джисон опустил их, Минхо повторил на ним. Ему казалось, что тяжесть всего мира вновь легла на его плечи. Минхо ерзал на кровати, от чего та скрипела. Когда Джисон повернул голову, чтобы посмотреть на него, то сразу же пожалел об этом и быстро отвернулся, взволнованный с головы до ног. Минхо повернулся на бок, лицом к нему, и был так близко, что тот чувствовал его дыхание на своей шее. Было тепло, оно щекотало кожу Джисона, лишая его возможности повернуться, ошеломленный осознанием их близости. Минхо молчал, разглядывая его своим мучительно тяжелым взглядом. Сердце билось всё быстрее, быстрее и быстрее. Джисон, даже со всей своей силой воли, не мог встретиться с ним лицом к лицу. Ни в коем случае. — Джисон, — тихо произнес Минхо умоляющим голосом. — Я не могу перестать… думать об этом. Джисон тяжело сглотнул. Он, неуверенный, шаткий, будто идет по минному полю, в сантиметре, чтобы коснуться облаков. Его сердце замерло где-то между. — О чем? — спросил он, стараясь как можно сильнее заглушить в себе чувства. Минхо немного помедлил с ответом, как будто его застали врасплох, как будто он не был уверен, что сказать, и ему нужно было подумать об этом. Только после этого он заговорил: — О том, что ты сказал. За дверью. Джисон повернулся. Их носы были в нескольких сантиметрах друг от друга; взгляд неуверенный, а конечности тяжелые. Мурашки пробежали по его телу, когда Минхо поднял руку и нежно погладил его по щеке. Он был загипнотизирован Минхо и трепетом его прикосновений, его глазами; Джисон мог поклясться, что чувствовал, как те задерживаются на его губах. Загипнотизирован притягательной сладостью воздуха между ними. Не понимая ничего, пока внимательно смотрел на Минхо, в Минхо, для Минхо. Здесь не было места для вопросов. Здесь не было места для почему, что ты имеешь в виду, ты уверен. У Джисона нет места для размышлений и волнений. Он обвил рукой талию Минхо, притягивая его ближе, прижимая их друг к другу. Медленно, очень медленно. Он почувствовал, как у Минхо перехватило дыхание, и его сердце сжалось. — О чем именно? — он услышал дрожь в собственном голосе. Его сердце колотилось в груди так громко и сильно, что он почти не услышал Минхо, что прошептал, смешивая все дыхание с тихим и горячим дыханием Джисона: — Обо всем. Обо всем. Обо всем. Обо всем. Джисон мог почувствовать вкус слов на языке. — Всем? — он спросил, будто хотел убедиться, что у него не галлюцинации, будто Минхо мог изменить свой ответ, встать и уйти, будто он не мог в это поверить. — Я не могу перестать… Я не могу перестать думать об этом, — и это прозвучало как вой, одновременно высокий и низкий, отдающийся в ушах Джисона и воспламеняющий все внутри него. Он не позволял себе думать. Придвинулся ближе, и без того маленькое расстояние между ними мгновенно сократилось. Все в его сердце говорило ему поддаться и поцеловать Минхо, именно так, как он все время мечтал, но нерешительность заставляла его замереть, сдерживала его. И поэтому он просто коснулся губами губ Минхо, прикосновение было таким раздражающе мягким и легким, что у Джисона закружилась голова и заболело горло, все его тело жаждало. Он запечатал на губах Минхо легчайший нежный поцелуй. Его разум затуманился, а сердце бешено заколотилось, когда Минхо сделал то же самое, медленно наклоняя голову ближе, чтобы найти рот Джисона, отвечая на то же нежное прикосновение губ, которое Джисон подарил ему. Затем еще один, и еще, и еще, и Джисон был полностью затоплен Минхо, раздавлен им, брошен внутрь, затолкан в него губами, зубами, руками, ногами. Минхо целовал его. И целовал его так жадно, что Джисону потребовалось мгновение, чтобы осознать. Он игнорировал сотни вопросов, вертевшихся в его голове, слабую боль в сердце и просто целовал его в ответ. Он целовал Минхо так, словно не мог насытиться, а Минхо целовал его так, будто это было правдой. Будто это то, чего он хотел. И это было правдой, Джисон никогда не сможет насытиться им. Не теперь, когда он попробовал, он никогда, никогда больше не насытиться этим, не насытиться Минхо. Он застонал, когда Минхо просунул ногу между его бедер, и позволил его руке очертить линии тела, начиная с волос на затылке. У Джисона зазвенело в ушах, когда он обхватил ладонью чужую задницу, крепко сжимая и почти всхлипывая от тихого поскуливания, что издал Минхо, а затем отдернул руку, чтобы схватить того за подбородок и поцеловать еще глубже. Минхо хватал Джисона за все, до чего мог дотянуться, тихие звуки таяли в их слюне, а бедро покоилось между ног Джисона. Давление стало сильнее и ему пришлось оторваться от губ Минхо, рот открылся в сдавленном, тихом стоне, когда он заставил свои бедра оставаться неподвижными. Господи. Этого не могло случиться. Он во сне, в галлюцинации. Слишком хорошо, чтобы это было правдой. Джисон сказал себе, что если это действительно был сон, то он мог бы и повеселиться. Он сел и забрался на Минхо сверху, заключив его в объятия и снова поцеловав, желудок скрутило от того, как тот немедленно раздвинул для него ноги. Слишком хорошо, чтобы это было правдой. Джисон полностью потерял счет времени. Он не мог сказать сколько часов они провели, целуясь, пробуя на вкус и дразня друг друга, такие сладкие и нетерпеливые, но в то же время медленные и нерешительные. — Т-ты… — начал Минхо, но вздрогнул, прервав себя тихим всхлипом. Джисон мог часами слушать его красивые звуки, но все же отстранился, чтобы позволить Минхо сказать. Они оба тяжело дышали, губы были искусаны и блестели от слюны. — Ты говорил, ты хотел бы… — Минхо закрыл глаза и сделал глубокий вдох. — Ты говорил, ты хотел бы отсосать мне, — выдохнул он. Джисон ухмыльнулся, прижавшись лбом к лбу Минхо и сухо рассмеявшись, такой потерянный в своем возбуждении, такой потерянный в Минхо, такой потерянный для него. — Да, — признался он, покрывая сладкими поцелуями линию челюсти Минхо. — Ты хочешь этого? Его сердце сильно колотилось о ребра, как при взрыве, будто там был таймер, готовый все взорвать. — Д-да, — дыхание Минхо было тяжелым и возбуждённым. Он извивался под Джисоном. — Пожалуйста. Я хочу. Я не могу перестать… Не могу перестать думать… думать об этом. Джисон сделает для него всё, что угодно. Его поцелуи опустились ниже, по ключицам Минхо, прежде чем переместиться ниже, задрав рубашку, обнажив живот, оставив там несколько поцелуев, и чувствуя, как он быстрее поднимается и опускается под теплой влажностью его рта. Он был так очарован, так загипнотизирован и его тянуло к нему, к Минхо, ко всему этому, и как прекрасно было вот так находиться рядом с ним. Он не переставал покрывать поцелуями Минхо, пока теребил пуговицу на его джинсах. Наконец, расстегнув их, грубо потянул вниз, целуя все ниже и ниже. Минхо извивался, тяжело дыша под его сладкими прикосновениями, несколько тихих стонов сорвались с его красивых губ, когда Джисон провел губами по всей длине его члена через ткань нижнего белья. Джисон почувствовал, что дрожит от ощущения, что Минхо такой открытый из-за него, из-за Джисона, для Джисона. Он не мог удержаться, чтобы не поднять голову и не взглянуть на него, и обнаружил, что тот ошеломленно смотрит в ответ, губы приоткрыты, щеки покраснели, полуобнаженная грудь быстро вздымается. Джисон чувствовал себя полностью опьяненным Минхо, зависимым, когда отклонился назад, чтобы поцеловать внутреннюю часть его бедер, извлекая из того все больше и больше звуков. Он мог бы делать это вечно. — Пожалуйста, — руки Минхо тянутся к его волосам, запутывая их и дергая. Джисон застонал, прикусывая кожу на бедре Минхо и любуясь оставшимся там красным пятном. — Пожалуйста, пожалуйста… ах, Джисон-и. Господь. Джисон едва мог сопротивляться, быстро накрыв Минхо своими губами и втягивая в глубокий поцелуй, он схватил того за бедра, помогая полностью раздеться. — Да, малыш, черт… все, что захочешь, — нежно прошептал в губы Джисон, утопая в его звуках, и снова опустился, оставляя за собой дорожку из влажных поцелуев. Он посмотрел на твердый покрасневший член Минхо. Это было красиво. Все в Минхо красиво, абсолютно все. Джисон проскулил, обхватывает его ладонью, нежно поглаживая и оставляя поцелуй на головке. Он ухмыльнулся, когда Минхо простонал и толкнулся бедрами в молчаливой мольбе; Джисон правда очень хотел этого. Дать ему больше, дать ему все, что он может. Дать ему все. Он лизнул головку, солоноватый вкус предэякулята Минхо был таким ярким на его языке, но таким вкусным, когда он провел длинной полосой от основания до конца. Джисона там почти не было. Он был на седьмом небе от счастья, наблюдая такое прекрасное зрелище и нетерпеливо пробуя Минхо. Он обхватил губами головку и застонал, Минхо начал извиваться под ним. Идеально — всё, о чем мог думать Джисон, водя языком вокруг. Он вобрал в себя сколько мог, помогая рукой. Он поднял глаза, смотря из-под ресниц и мыча при виде Минхо, такого грязного и открытого, его тело отзывалось на каждое прикосновение Джисона. Это рай. Он вновь погрузил в себя чуть больше половины и с хлюпом отстранился, вылизывая член по всей длине, улыбаясь. — Ты такой вкусный, — говорил он не думая, опьянённый им. — Блять, малыш. Минхо просто заскулил, прикрыв глаза предплечьем и приподнимая бедра, умоляя Джисона снова уделить ему внимание там, где он больше всего в нем нуждался. Джисон не хотел ни в чем ему отказывать. Он опустился обратно и закачал головой, ускоряя темп. Он мычал и сглатывал член Минхо, максимально глубоко вбирал его в рот, опьяненный его вкусом и им самим, неспособный контролировать себя и делающий все, что мог, чтобы доставить ему удовольствие. Он запустил руку под расстегнутую рубашку Минхо и ущипнул за один сосок, ускоряя движения головы и работая быстрее. — Блять, черт, — Минхо вновь дернул бедрами и Джисону пришлось зажать их предплечьем, вдавливая в матрас. — Черт, Джисон-и… омойбог… Минхо стал бесконтрольно извиваться под ним и кончил в горло с громким сдавленным стоном, Джисон проглотил все до последней капли. Ничего не оставляя после себя, готовый съесть все, что Минхо предложит. У Джисона даже не было времени перевести дыхание, его дернули за волосы и притянули в пьянящем поцелуе, их вкус был таким божественным, губы и языки столкнулись. Это почти заставило его забыть о своем собственном ноющем члене, все еще зажатом под тканью джинсов. Но тут же вспомнил, стоило Минхо просунуть руку между их телами и обхватил плоть через штаны. — М-мх, — Джисон скулит ему в губы и терся о его ладонь. Это сводило его с ума — нет, уже свело. Джисон чувствовал себя безумцем, отчаянно вцепившись в руку Минхо и, потянувшись, расстегнул свои джинсы. Он хотел, чтобы Минхо прикоснулся к нему всем своим существом, его тело и душа буквально кричали об этом, делая его глухим и слепым ко всему остальному. Потребность чувствовать Минхо овладевала им. Он вернулся в реальность, когда руки Минхо обхватили его, все его тело напряглось, а глаза закрылись. Тот нервно прикусил нижнюю губу, убрал руку с промежности Джисона и протирая лицо. Его дыхание было быстрым и немного неровным. Джисон изо всех сил старался забыть о ноющем стояке в штанах и замер, мягко взяв запястья Минхо, отодвигая от лица. Непонятного выражения лица Минхо и напряженного взгляда было достаточно, чтобы все остальное больше не имело значения. — Минхо… — Прости, — он сглотнул. — П-прости, я не… я не знаю, я… Черт, мне так жаль, блять, — он сильно зажмурил глаза, прикусив губы. Сердце Джисона растаяло. Он поднес запястья Минхо к своему лицу и поцеловал тыльные стороны ладоней, а затем приложил их к своим щекам. Минхо медленно открыл глаза. — Тебе не нужно извиняться, — искренне улыбнулся он. — Все в порядке. Минхо выглядел неуверенным, отводя глаза от Джисона, его взгляд блуждал по комнате. Все, чего хотел Джисон, это чтобы это нечитаемое и отстраненное выражение исчезло с красивого лица Минхо — даже если ему придется отвернуться. Но на самом деле это не имело значения. — Но… — Минхо провел руками вниз по шее Джисона, остановившись на груди, прикасаясь через рубашку. Глаза Джисона все это время были прикованы к нему, он не мог отвести взгляд. — Я хочу, что бы тебе тоже было хорошо… — У меня есть идея, — выпалил Джисон, будь проклят фильтр «мозг-рот», и рациональные мысли тоже. Минхо посмотрел на него блестящими, умоляющими глазами, когда Джисон отодвинулся от него, заставляя сесть так же. Он осторожно раздвинул ноги Минхо, положив их поверх своих собственных, и притянул Минхо ближе за бедра, теперь их промежности почти соприкасались. Его сердце бешено колотилось в груди, когда он вдыхал воздух Минхо, их лица были достаточно близко, чтобы Джисон мог почувствовать жар, исходящий от его румянца. — Тебе не нужно ничего делать, — объяснил он, обхватив подбородок Минхо и притягивая его еще ближе. Он ухмыльнулся. — Просто будь таким красивым для меня. Он покрывал влажными поцелуями все лицо Минхо, пока возился со своими джинсами. Минхо таял от его прикосновений, наклоняясь за поцелуями и вздыхая. Джисон хотел съесть его. Он осторожно освободил член, облегченно мурлыча прямо в губы Минхо, когда начал томно поглаживать себя. Джисон посмотрел на него сквозь прикрытые веки, и, черт возьми, что за блядский вид. Это только еще больше завело его, он громко выдохнул и ускорил движения. Он застонал, когда Минхо наклонился, чтобы поцеловать его в подбородок и шею, его кожа была влажной и горячей. Свободной рукой он приподнял голову Минхо и глубоко поцеловал его, подавляя собственные звуки, жар разливался по его животу и скручивал внутренности узлом. Минхо выглядел как настоящий сон, тяжело дыша и целуя его в ответ, приоткрыв губы и до крови искусав их. Его горячий обжигающий рот остановился на Джисоне, перескакивающий с его лица на губы, на руку. Воздух наполнился тихими стонами Джисона и непристойными звуками, он почувствовал себя невероятно беззащитным, когда опустил голову на плечо Минхо, слегка покусывая кожу на его шее. Он вздрогнул, руки Минхо скользнули ему под рубашку, лаская кожу на талии и спине. Все было размытым, слишком далеким и слишком близким одновременно, ощущение рук Минхо и звук его дыхания — единственное, что удерживало его на земле. Он отдался успокаивающим прикосновениям и поднял голову, чтобы откинуться на спинку кровати, позволяя Минхо задрать рубашку и исследовать его грудь. — Ах! — он громко застонал, когда Минхо ущипнул его за сосок, выгибая спину и требуя, чтобы он прикасался к нему еще, снова и снова. Минхо молча наклонился, покусывая и облизывая ореол, затем другой, мыча, когда движения Джисона становились все более неистовыми, а ноги дергались. Джисон полностью растворился в своем удовольствии, стремясь к разрядке и сгорая от каждого прикосновения Минхо, теплого и опьяняющего его тело. — Джисон, — Минхо заговорил тихим голосом, едва ли громче шепота. — могу… Могу я кончить на тебя? — положил подбородок на грудь Джисона и посмотрел вверх. — Пожалуйста. Как будто Джисон когда-нибудь откажет ему в чем-либо. Ему потребовалась вся его сила воли, чтобы не сорваться в этот самый момент, когда руки Минхо пришли на смену его рукам. Он сразу же ускорился, заставив Джисона запрокинуть голову и зашипеть сквозь зубы. Он думал о руках Минхо на нем бесчисленное количество раз, и, наконец, почувствовав их, почувствовать его самого, все это не укладывалось у него в голове. Он просто смотрел на него, на Минхо, сидящего у него между ног, его рука быстро и влажно поглаживала его член. Джисон мог умереть счастливым. Он кончил вскоре после этого, его имя на губах Минхо эхом отдавалось в комнате. Это казалось правильным, когда Минхо заснул в его объятиях. Это казалось правильным, когда Джисон провел рукой по волосам и закрыл глаза. Сотни, тысячи вопросов, бушевавших в его мозгу, казались не совсем правильными.