on the wrong side

Минхо проснулся весь в поту и с головной болью. Тело было таким горячим, что могло растаять. Когда он обернулся и увидел источник тепла, его тело не растаяло, оно превратилось в лед, но огонь распространился внутри его груди, поскольку ребра изо всех сил пытались удержать его от взрыва. Он улыбнулся. Джисон лежал прямо за ним, прижавшись щекой к подушке и с растрепанными волосами. Минхо был теплым, словно оранжево-розовое небо, а солнце садилось в его сердце. Его голова всё еще адски болела, но он был счастлив. Просто счастлив. Голова кружилась, но он уткнулся носом в щеку Джисона, наслаждаясь тем, насколько все просто и правильно — его счастье, Джисон, лежащий рядом с ним. Минхо не гордился тем, что сделал прошлой ночью — действительно не гордился — ему было очень неловко осознавать, что Джисон слышал все его слова. Он засмеялся. Какое совпадение, не правда ли? Он закрыл глаза и теснее прижался к Джисону, укрываясь в его объятиях. Он знал, что ему нужно делать. Это было легко, это было легко с самого начала, если бы только Минхо не был таким слепым, если бы только он мог принять правду раньше, если бы только… Все это больше не имело значения. Минхо любил Джисона. Минхо любил Джисона. Только это имело значение. Он вздрогнул, когда почувствовал, что Джисон пошевелился, и поднял глаза, чтобы посмотреть, проснулся ли он. Улыбаясь, он встретился взглядом с сонными глазами Джисона и не смог удержаться не положить руку на его щеку. — Привет, — сказал Минхо. Джисон смотрел на него с непонятными эмоциями, вероятно, из-за сна. Он просто закрыл глаза, притянул к себе Минхо за талию и уткнулся лицом в его шею, заставив рассмеяться. Минхо нежно гладил его по волосам, когда тот наконец заговорил: — Привет, — сказал он. Его голос был хриплым, но грел сердце Минхо. Они пролежали так еще немного. Не говоря ни слова. Только Джисон и Минхо, обнимающие друг друга. Минхо никогда не чувствовал себя таким безмятежным. Когда пришло время вставать, он почувствовал, как Джисон вновь пошевелился. Он поцеловал его в лоб, пока Минхо сражался с бабочками в животе. Он смотрел на Джисона, и тот улыбался. — Давай позавтракаем, — предложил он, целуя Минхо в кончик носа. Минхо лишь кивнул, не в силах произнести ни слова, и почувствовал холод, как только Джисон встал с кровати. Он наблюдал за ним, пока тот потягивался. Его руки, нос, талия, надутые губы, волосы, что спадают на глаза. Джисон был красивым. От этого факта у Минхо неожиданно перехватило дыхание, когда он понял, что находится всего в нескольких словах вне досягаемости. Всего несколько слов, и он мог бы принадлежать Минхо. А Минхо мог бы принадлежать Джисону. Вскоре после этого он последовал за Джисоном на кухню, помогая приготовить что-нибудь поесть. — Так… — вздохнул Минхо, когда они сели, его сердце подскочило к горлу. — О вчерашнем… Спасибо тебе за заботу и… э-э, извини за беспокойство. — Нет. — М? — Минхо озадаченно посмотрел на него, и Джисон улыбнулся в ответ. Он был красивым. — Не извиняйся. Я счастлив, тебе не нужно просить прощения. Минхо был самым везучим парнем на Земле. — Ты слишком добр ко мне. — Я бы сказал, недостаточно. — Господи, заткнись! — Минхо пнул его ногой под столом, и они беззаботно захихикали. Он мог поклясться, что видел искры в воздухе. — Все же, я сожалею об этом и обо всей этой… э-э, неразберихе. Я думаю, ты заслуживаешь объяснений. — О, правда? — Джисон поднял бровь, склонил голову набок, и Минхо вновь пнул его. — Если ты будешь хорошо себя вести, то да. — Хорошо, хорошо, принцесса, отлично! Я буду хорошим и выслушаю тебя, давай, продолжай, — он положил руку на стол и оперся на нее подбородком, лихорадочно глядя на Минхо большими дразнящими глазами. — Я слушаю. — Да, так, эм… Т-ты мне нравишься. — Я вроде как заметил это, но да, поздравляю с открытием, я думаю. Минхо рассмеялся и крепко зажмурил глаза, спрятав лицо в ладонях. — Разве ты не должен вести себя хорошо и слушать? Просто заткнись! Джисон засмеялся. Самый красивый звук, который когда-либо достигал ушей Минхо, а затем он поднял руки в знак капитуляции прямо перед тем, как имитировать, как он закрывает рот ключом и выбрасывает его. Минхо закатил глаза, но не смог сдержать улыбку на лице. — Как я уже говорил, э… Ты действительно мне нравишься. На самом деле, и… прости, что это заняло так много времени, и за все, через что я заставил тебя пройти, я искренне удивлен, что ты не ненавидишь меня, — он нервно улыбнулся, рассыпаясь под обожающим взглядом Джисона. — Я никогда не смог бы возненавидеть тебя, — выражение лица Джисона была мягким, его глаза нежно смотрели на Минхо. Минхо чувствовал себя таким любимым. — Ты мне очень сильно нравишься, — сказал он чуть ли не шепотом. — Теперь ты знаешь это. Не прошло и минуты, как Джисон встал и, обойдя стол, поднял Минхо со стула, поцеловав его в лоб, прежде чем отвести обратно в спальню. Когда Минхо сидел на краю кровати, его сердце совершало кульбиты, чуть не ломая ребра и выпрыгивая из груди. Джисон опустился перед ним на колени, взяв одну из рук Минхо в свою. Она была теплой. — Наконец-то я могу это сказать, — он улыбнулся и поцеловал ладонь Минхо. — Будь моим парнем. Да, да, да. — Это даже не вопрос? Это приказ? — Минхо попытался рассмеяться, чтобы прогнать головокружение, ибо все его тело жаждало просто затащить Джисона на кровать и поцеловать в его глупые красивые губы. — Это утверждение, с которым ты можешь не согласиться. — Я не буду. — Так ты согласен? — Джисон дразняще улыбнулся и придвинулся ближе, кладя голову на колено Минхо. — М? Будь моим парнем, будь моим парнем, будь моим парнем. Ты мне очень сильно нравишься. — Конечно я буду, болван, — Минхо закрыл лицо руками, когда Джисон поднялся с пола и сел рядом с ним. — Просто хотел убедиться, — он нежно убрал руки Минхо, и тот просто посмотрел на него, его собственные глаза почти наполнились слезами. Слезами счастья. — Я так счастлив, — прошептал он, и Джисон поцеловал его. Минхо хотел, чтобы это длилось вечно. — Я тоже, — сказал Джисон между поцелуями, заставляя Минхо лечь обратно на кровать и забираясь на него сверху. — Теперь ты мой. Минхо рассмеялся, собственнические слова Джисона были сладки на вкус. Больше никакого чувства вины, недопониманий и дверей между ними. Только их чувства, искренние и правдивые, какими они и были. Теперь их сердца бьются вместе на одном берегу новорожденной реки преданности. — Да, — прошептал он в губы Джисону. — Я твой.