on the wrong side

Джисон не был уверен, что поступил правильно. Не знал, что думать, не знал, как действовать, как дышать. Он не знал. Он знал, чего хотел — Минхо. Он хотел, нуждался в нем словно в воздухе. И держать все это внутри было утомительно. Он пытался сдержать свое слово и просто быть рядом с Минхо, но у него мало что получилось, когда тот смотрел на него своими голодным глазами. И Джисон ничего так сильно не хотел, как накормить его и утолить его голод, облегчить его страдания. Чан был прав. Минхо действительно что-то чувствовал к нему — не то чтобы Джисон не знал. Он чувствовал это, видел в глазах Минхо и ощущал вкус на своих губах. Джисон знал, что там что-то было, но не осмелился поинтересоваться что именно. Потому что он ждал, ждал Минхо. Ждал, когда он признает свои чувства, позволит себе быть с Джисоном. Но Джисон тоже был голоден, он также жаждал тела Минхо и его улыбки. И он… устал ждать. Как бы сильно он не хотел быть хорошим, он все еще хотел съесть Минхо и быть съеденным им. Как бы сильно он не хотел дать время Минхо, он также хотел просто прижаться к его губам и забыть обо всем. Поэтому сначала, когда он прочитал сообщение Минхо, он старался мыслить рационально, он пытался. minho [ 09:56 AM ] прости, джисон мне нужно время, извини Но вскоре беспокойство овладело им, и в конце концов он свернулся калачиком под простынями своей кровати, изо всех сил стараясь сдержать слезы. Разум разъедал его заживо, повторяя, как заевшую кассету: это конец, это конец, это конец. Минхо устал от тебя, он понял, что ты ему не нравишься, и он больше не хочет иметь с тобой ничего общего. Он зарылся носом в подушку. Он едва мог дышать. Ты недостаточно хорош для него. И никогда не был таковым. Он был просто милым с тобой. Он просто пожалел тебя. Вскоре по его щекам покатились слёзы, горькие и обжигающие. Джисон сделал что-то не так? Есть ли способ все исправить? Неужели он потерял Минхо навсегда? Остаток дня он провел в уютной темноте своей комнаты. Плача, он жалел, что поцеловал Минхо. Он жалел, что прикоснулся к нему. Жалел, что узнал какая его кожа может быть мягкой. Он бы хотел никогда не слышать его смеха. Он хотел бы забыть всё. Где-то глубоко за решеткой ребер Джисона уродливая часть его самого жалела, что вообще встретила Минхо. Джисон знал, что это неправда. Чтобы отвлечься, он провел день просматривая все известные человечеству соцсети, заглушая свои мысли. Он попытался подрочить, он мог думать только о тепле Минхо вокруг себя, о мягкой коже его бедер, на которых ему ничего не хотелось, кроме как оставить красные следы. Красивые и пронзительные стоны Минхо еле как сдерживала пальцами у него во рту. Язык и губы Минхо. Его грудь быстро поднимается и опускается, когда он раздевается. Минхо, все его существо. Минхо. Джисон задавался вопросом, сможет ли он когда-нибудь забыть его, но не мог дать себе ответа. Хотя он прекрасно знал, что «нет».

* * *

Время шло, и Джисон чувствовал, как огонь внутри него мало-помалу угасает. Он не виделся и не разговаривал с Минхо с того момента, как увидел его сообщение. Минхо даже не появлялся на их лекциях. Прошло всего пару дней, но Джисону это показалось вечностью. Он так привык к присутствию Минхо, что внезапная, хоть и короткая, разлука с ним казалась мукой. Он пытался самостоятельно разобраться в их ситуацией с Минхо, с самого начала. С той ночи, как Минхо услышал, как он разговаривает за этой проклятой дверью ванной. От одной мысли об этом Джисон яростно покраснел и резко потер лицо руками — в бесполезной попытке избавиться от дрожи во всем теле. Господи. Он все еще удивлялся, почему Минхо не ушел. Почему он… почему он слушал все это? Почему он просто не сказал Джисону остановится? Почему он не… Он вздохнул, уже зная ответ в глубине души. Ему понравилось это. Он сказал, что не может прекратить думать об этом. У Джисона закружилась голова от воспоминаний, что именно по этой причине, все именно так и закончилось. Минхо просто не мог остановиться думать об этом. Его сердце забилось быстрее, и пришлось тряхнуть головой, чтобы мыслями не возвращаться к моментам, проведенных с Минхо. К линиям его губ и блеску в глазах. Затем его осенил вопрос — тот, который часто кружится в голове, но на него никогда не хватает смелости. Минхо использовал его тело? В этом был смысл. И это напугало Джисона, что даже мурашки пробежали по его спине. Его пугало, что для Минхо имело смысл просто использовать его; он слышал, как тот говорил о желании потрахаться, как бы то ни было. Ему стало любопытно и он решил попробовать — только для того, чтобы ему и это надоело. Так вот почему он решил прекратить все раз и навсегда и выбросить Джисона. В этом был смысл. И только от возможности всего этого Джисону захотелось блевать. И все же он держался за это. Если бы всё, чего хотел Минхо, — это быть друзьями, то Джисон дал бы ему это. Если все, чего хотел бы Минхо, — это трахаться, Джисон дал бы ему это. Но если всё, чего хотел Минхо, — это сбежать, то… Джисон даже не мог думать об этом. Всё его тело болело при мысли о потере Минхо. Ситуация, в которую они попали сейчас была лучше, чем уход Минхо. Всё что угодно лучше, чем уход Минхо. Посреди хаоса, царившего в его голове, это была единственная ясная мысль. Он не хотел, не мог потерять Минхо. Ни за что на свете.

* * *

И снова был субботний вечер. Джисон меланхолично улыбнулся про себя, зная, как всего за пару субботних вечеров его жизнь полностью перевернулась — поэтому он задался вопросом, какого хрена он снова согласился на вечеринку, полностью осознавая хаос, в который вверг себя в прошлый раз. Он наблюдал за волнами жидкости в своем стакане, вращая его. Музыка вокруг него была громкой, но не достигала его ушей. Он со скучающим видом сделал глоток и огляделся. Минхо здесь? Он здесь, всегда думал о Минхо. Субботние вечера для него были полностью испорчены, переполненные воспоминаниями о нем. Он издал тихий смешок через нос. Это было похоже на проклятие. Он уже начал подумывать о том, чтобы уйти, когда чья-то рука легла ему на плечо, и он обернулся, застигнутый врасплох. Ох. — Привет, — Минхо стоял позади него, застенчиво улыбаясь. На нем были голубая рубашка и черные рваные джинсы. Джисон заметил, что это была та же рубашка, в которой он был на прошлой вечеринке — вероятно, его любимая. Он ненавидел себя за то, что это вызывало в нем такое влечение. — О, привет. Как дела? Как дела? Реально, Джисон? Это всё, что ты можешь придумать? Как будто они не целовались несколько дней назад, притворяясь друзьями. Как будто это заставляло органы Джисона сжиматься от одной только мысли. Минхо сел рядом с ним и убрал волосы с его лица. Джисон захотел поцеловать его в лоб. — Эм, ничего нового. Был занят учебой. — Боже, да. Экзамены близко, мне действительно нужно наверстать упущенное. — Джисон лениво сделал глоток и взглянул на Минхо. Он выглядел нервным. — Мы могли бы еще раз встретиться и посидеть вместе, если ты хочешь. Они оба знали, чем закончилась их последняя встреча, когда они решили посидеть вместе и полистать ленту телефона. — Конечно, если ты хочешь. — Да, — Минхо улыбнулся, и сердце Джисона сжалось. Затем он посерьёзнел, и сердце заныло сильнее, причиняя боль. — Джисон, — сказал он, нервно теребя свои пальцы. — Э-э. Мне нужно поговорить с т-тобой. Можно?.. Ах, да. Ему следовало этого ожидать. Он знал это. Это был единственный исход, у которого был смысл, Джисон знал это, он, блять, знал. Минхо собирался оборвать с ним всё и сказать, что все кончено. Вот почему он пришел поговорить. Вот почему он избегал Джисона — использовал его. Минхо использовал его. И между ними всё кончено, всё кончено, всё… Джисон не хотел, чтобы это заканчивалось. Он быстро вскочил на ноги, глядя куда угодно, лишь бы не на вопрошающие глаза Минхо. — Эм… Ванная. Да. Я… Я вернусь, — он ушел от Минхо, от того, что он знал, но не хотел слышать. Всё, что угодно, лишь бы не думать об этом. Всё, что угодно, лишь бы отвлечься. Конечно, он не пошел в ванную. Он позволил Чану втянуть его в какую-то игру с выпивкой, — он лишь наблюдал, не играя, — по мере того, как проходило время, каждая минута причиняла Джисону боль и тяжесть. Если Минхо хотел порвать с ним отношения, то теперь, наверняка, ненавидел его. Он рассмеялся, увидел, как Чанбин споткнулся, а потом заметил, как Минхо смотрит на него с другого конца комнаты. Он тут же притворился, что не заметил его, но взгляд Минхо пронзил его затылок. Он был полным идиотом. Но крайней мере, он осознавал это. Когда Минхо отвернулся, Джисон продвинулся в другую часть дома. Он чувствовал себя нелепо. Будто они играли в пятнашки, убегая друг от друга. Технически, это был просто побег Джисона от Минхо. От неизбежного конца, что у них был. В какой-то момент он больше не мог видеть лица Минхо в толпе. Возможно, он устал преследовать Джисона. Возможно, так было лучше. Он присоединился к Сынмину в жарком споре, который у них с Хенджином шел о том, что лучше сначала положить в миску: хлопья или молоко; Джисон просто слушал своих пьяных друзей, в очередной раз отвлекаясь от собственной головы и проблем. Если Минхо не мог поговорить с ним, не мог покончить с этим. Если бы он не смог покончить с этим, Джисон все еще был бы рядом с ним. Эта глупая логика, и он это знал. Во всяком случае, он решил позволить себе быть собой. Пока он не вздрогнул от голоса, громко окликнувшего его по имени. — Джисон! Он повернул голову, и мир перед глазами закружился. Голос, звавший его, принадлежал Чану, что выглядел совершенно измученным, хватая Джисона за плечо. — Минхо пьян. Типа, ужасно пьян. И он отчаянно зовет тебя, — он провел рукой по лицу. Джисон просто смотрел на него, моргая. Ошеломленный и сбитый с толку. — Чувак, я не знаю, что еще произошло между вами, но что бы это ни было, вам нужно разобраться во всем и перестать запираться из-за этого в моей ванной. Реально, — он вздохнул, уговаривая Джисона встать и похлопал по спине. — Иди, черт возьми. И сообщи мне! Его мозг онемел, когда он направился в ванную тяжелыми, осознанными шагами. Подойдя к двери его захлестнули волны разных и контрастных эмоций, от которых задрожали руки. Сделав успокаивающий выдох, он постучал в дверь. — Оставь меня, Чан, — ох. — Джисон ненавидит меня, да? Я передумал, не зови его. Всё тело Джисона напряглось. Происходило ли это… на самом деле? — Я все испортил. Я пиздец как всё испортил. Он ненавидит меня! Он ненавидит меня! — за слова последовал вой, что заставил Джисона усмехнуться. Джисон не мог удивиться иронии ситуации. Ха, это был он. Слушает, как пьяный Минхо разглагольствует за дверью ванной. Там, где все началось и должно вот-вот закончиться. Он покачал головой и заставил себя распахнуть дверь, но голос Минхо прервал его прежде, чем он смог заставить себя сделать это. — Я просто хотел сказать, что он мне чертовски нравится, но слишком поздно, и он, блять, ненавидит меня, и я был слишком туп, что сейчас слишком поздно. Уже поздно. Мир замер. Было еще не слишком поздно, а Джисон был самым большим идиотом, что когда-либо ступал на землю. Ему нужен Минхо, сейчас же. Он попытался открыть дверь, но так была заперта. Он вновь постучал, прежде чем крикнуть: — Минхо, это я, Джисон! Открой дверь! Прошло несколько мгновений тишины, а после послышался звук медленно поворачивающегося ключа и открывающейся двери. Минхо выглянул из-за нее. Его глаза были красными и опухшими — он плакал? Джисон никогда не простит себя за это. — Джисон-и. Теперь Минхо был перед ним, все еще держать за ручку дверь, но виден полностью. Джисон упивался его видом, маленького и уязвимого, желая быть единственным, кто видел его таким. Сделав осторожный шаг вперед, он раскрыл объятия в немом предложении. Глаза Минхо изучали его, но затем он понял, на что намекал Джисон и тоже раскрыл объятия. Джисон немедленно бросился, невероятно крепко прижимая к себе, и Минхо растаял, спрятав лицо в изгибе чужой шеи. Когда он начал рыдать, Джисон просто гладил его по волосам, пока тот не успокоился. Он не мог держать Минхо вечно. — Давай, — тихо прошептал Джисон на его ухо. — Давай отвезем тебя домой. Он аккуратно отстранился и вывел Минхо из квартиры, держа за руку. Он вызвал Uber к общежитию Минхо — конечно, он помнил, какое это было общежитие, — и как только они приехали, он помог Минхо вставить ключ и с трудом ввалиться внутрь. Он помог ему снять одежду и надеть что-нибудь поудобнее и, наконец, уложил его в постель. Он подумал, что ему следовало бы уйти, но он не сделал этого. Он побаловал себя, присев на край кровати Минхо, и провёл пальцами по его волосам. Упиваясь видом расслабленного лица и закрытых глаз Минхо, когда он что-то напевал и подался навстречу успокаивающему прикосновению. Джисон мог сделать для него практически всё, что угодно. Минхо положил руку на запястье Джисона, удерживая его. Сердце Джисона сжалось. — Джисон-и, — шептал он, все еще не открывая глаз. — Я не хочу, чтобы ты уходил. Останься. Как будто Джисон хотел чего-то другого, кроме как остаться здесь навсегда. — Конечно. Если это то, чего ты хочешь от меня. — Да. Не уходи. Пожалуйста, — он потянул Джисона за руку, уговаривая его тоже лечь на кровать. Джисон был обычным человеком. Он последовал за ним и скользнул под простыни, встречая тепло Минхо. У него закружилась голова от того, как Минхо медленно прижался к нему словно рефлекс, инстинкт. — Прости меня, — сказал он, уткнувшись в грудь Джисона. А тот продолжил гладить его по волосам и целовать в макушку, чувствуя себя, словно в миллиметре от облаков. — Не думай об этом. Мы поговорим завтра. Просто спи, малыш. Минхо больше ничего не произнёс, лишь крепче прижался к нему. Джисон позволил. Его мозгу предстояло разобраться во всем, что произошло за последние несколько часов, но на сердце было легко. Все должно было быть хорошо и он решил проверить это. Он заснул в объятиях Минхо, думая, что именно здесь ему самое место.