Белый налив

— Нет, правда, девственник? — пока Зима в ответ только молчит и смотрит исподлобья , Турбо снова его руку за запястье хватает, чтоб не схлопотать, притом толкает его на диван а коленом меж ног протискивается. — И даже так не трогали? — Вахит все-таки поддается, Валера распластывает его по дивану: руку над головой ему задирает, ноги таки разводит коленом, рукой сверху вниз ведет, то и дело слегка сжимая ладонью плоть, укрытую олимпийкой. Вахит пыхтит, голову поднимает, свободной рукой пытается схватить валерину руку — ничего не выходит — Турбо шустро убирает ее с торса, ладонь кладет Зиме на шею, у самого уха, большим пальцем теребит щеку, едва касаясь уголка губ. — Валер, хватит, — Зима все пытается заглянуть в зеленые глаза. — Девственник, девственник, отстань уже. Чё те надо-то? Валера снова зубы сушит, молчит, не отстает. Пытается олимпийку Вахиту расстегнуть — одной рукой не получается, приходится освободить из захвата, но не успевает он сделать задуманное, Вахит уже выскальзывает из под него, ползком чуть назад. — Идея у меня есть одна, должна быть клёвая, — Валера хмурит брови от того, что приходится уговаривать. — Да шёл бы ты нахуй с этими петушиными идеями, — Вахит все отползает понемногу, пока Турбо остается на месте, коленом на диване и одной ногой на полу. — Да чё ты ломаешься, тебе же нравится. — Нихуя мне не нравится. — Не нравилось бы, давно бы прописал мне, а ты посмотри на себя, — Валера бросает упрек, от которого Вахит теперь испуганно глаза таращит. — как целка прям. Замер, ждешь, что я тебя возьму, как суку. Наконец Валера снова двинулся к Вахиту, уселся на бедра. Потянулся снова к замку олимпийки, не встретив сопротивления, расстегнул ее, скользнул руками под майку, внимательно наблюдая за своими же руками, приговаривая: — Вот молодец, — метнул взгляд глаза в глаза, улыбнулся снова, мягко уже только. — Кто тебя еще так потрогает? Девчонки, которые от тебя как от огня, а, Вахит? — Никто… — на выдохе, словно с досадой пискнул нижний. От прикосновений кровь отлила от головы, никаких аргументов против погружения в содомию не находилось. Турбо отнял руки от худого тела, стал было стягивать с себя свитер, но остановился: — Хочешь сам? — снова взгляд глаза в глаза. Вахит сглотнул, взялся дрожащими ладонями за края свитера и майки под ним, потянул вверх. — Руки подними, — скомандовал он Валере. Оголив мощный торс друга, Вахит откинул его шмотки куда-то на пол. Смотрел во все глаза, рот приоткрыв. — Нравится? — ответом на вопрос Валеры послужило мычание. — Хочешь, чтобы я тебе подрочил? — Валера опустил свою гигантскую ладонь на пах нижнего. — Хочу, — еле слышно выдохнул Вахит. — Чё? — брови сдвинулись, кудрявая голова наклонилась. Словно правда злится, а не хочет выудить что-то пошлое. — Скажи нормально своим грязным ртом. Вахит не очень понимал такие разговоры, но Валеру, кажется, это возбуждало слишком сильно, уже было видно его стояк, никакими спортивками не спрячешь. Раз нравится, надо подыграть. — Хочу, чтобы ты взял мой хуй своей ручищей и отдрочил мне уже, — рычит Вахит, а Валера делает. Обхватывает чужой член сквозь брюки, елозит туда сюда, вслушиваясь, всматриваясь. Вахит дышит ртом и сверли взглядом большую ладонь, ласкающую его. В следующую секунду длинные пальцы оттягивают и брюки, и трусы чуть вниз, освобождая член. Плевок. Слюна размазана большим пальцем по основанию. — Валера, блять, давай уже! — Ну ты и сучка. Не терпится тебе, да? Хочешь поскорее кончить? — наконец Турбо начинает дрочить ему, сразу быстро, но оставляя запас для разгона. Вахит скулит — Да, хочу кончить, — и темп ускоряется еще чуть-чуть. Время такое тягучее, сильнее его затягивает только красота Валеры. Пока он наяривает и так и эдак, Вахит рассматривает кудряшки, налипающие на слегка мокрый лоб, сосредоточенное лицо. Только сейчас Вахит замечает, какие большие уши у Турбо. Но это ничуть не портит парня. Чем дольше Вахит смотрит на Валеру, тем сильнее возбуждение. Вот-вот и он кончит. — Валер, помедленнее давай, — после фразы вырывается стон, от которого по коже у кудрявого бегут мурашки — его выдают волосы на руках. — Кончать собрался? Даже не вздумай представлять девку никакую. В глаза мне смотри, — и одной рукой Турбо грубо берет Вахита за подбородок, а тот и не сопротивляется, смотрит в глаза неотрывно. Кончает, по большей степени в кулак, но немного всё-равно выплескивается на майку. Валера опускает взгляд и замечает промах, беззвучно, одними губами произносит «блять». Смотрит еще пару секунд на сперму в ладони и поднимается доковылять в ванну, вымыть руки, судя по звуку. Вахит старается побыстрее привести себя в порядок, штаны натягивает, усаживается на диван, пытается отдышаться. Когда Турбо возвращается, Вахит разводит ноги и хлопает по дивану между ними. Приглашает присесть. Всё-таки обговорено было, что они друг другу подрочат. На самом деле Вахит собирался это сделать не потому что должен, не потому что справедливо, а потому что хотел потрогать Валеру сам. — Разденься и садись давай, — он всё ждет Валеру. Тот удивленно вскидывает брови, но спортивки стягивает вместе с трусами, вышагивает, оставляя на полу. В чём мать родила и в носках идёт на зов. Садится откидываясь на Вахита спиной, руки раскидывает в стороны. Член у него стоит так, что касается живота. Не длинный, кстати, до пупка не достает, но и не то чтобы сильно короче, чем у товарища. Лежит он на Вахите чуть поперёк, голову закинув назад, на плечо, а Вахит его уже во всю гладит: по бедрам, снаружи и изнутри, едва доходя до паха, по животу, изучая каждый кубик пресса. Грудь трогать стесняется, не телку лапает всё-таки, а пацана. — Сукой меня называешь, а сам? — настала очередь Вахита лыбу давить, шепча на ухо бред — Ведешь себя как шлюха, — Валера даже хихикает. — Податливый весь такой. Хочешь, чтобы я тебе подрочил теперь? — Хочу, Зим. Давай, приласкай его пальчиками своими, — Валера берет руку чужую и тянет ее к своему члену. Вахит проводит указательным пальцем от основания к головке, мажет большим по ней, размазывая выступающую жидкость, и возвращается, чтобы провести еще, уже очерчивая венки. И еще, и еще. Теперь хватает смелости все таки перекинуть руку через тело и ухватиться за мощные грудные мышцы. Валера постанывает, будто его тут трахают во всю. Какой он всё-таки чувствительный. И в агрессию впадает быстро, и возбуждается быстро, и… — Зим, Зима, — скулит Валера, повернув голову в сторону, уткнувшись носом в шею парня. Вахит отстраняется от его члена, не даёт кончить. Когда Валера успокаивается, он возвращается к прежнему занятию, щекочет яички одной рукой, другой помогает теперь, обхватывает пальцами только рядом с головкой и двигает достаточно быстро, что почти тут же Турбо снова начинает извиваться. Снова Вахит убирает руки, депривирует Валеру. — Сука, — лишенный снова оргазма хнычет. — Я кончить хочу! — Ты грязная шлюха, Валер, и не заслуживаешь этого, — любит грубые разговоры? Пусть получит. А Вахиту нежности хочется. — пока манерам не научишься, не кончишь. И Вахит третий раз начинает эту игру: надрачивает, пока Валера снова не начнет виться и стонать тихонько. Останавливается — Вахит, миленький, ну пожалуйста, дай мне уже кончить, я так больше не могу, — Валера изворачивается и чмокает Вахита в щечку. В этот раз Зима не может оставаться холодным и все-таки позволяет Валере излиться на собственный живот. Попадает, правда, и на грудь и даже на лицо прилетает капля. Вахиту интересно, он слизывает сперму с Валериного лица, но тут же жалеет об этом, нос морщит: сперма противная оказывается, теплая и горькая, как сигареты. Но подмечает, что видок был бы огонь, залей это довольное лицо Туркина спермой. А Валера как толстый кот, лениво размяк и дышит глубоко, слегка улыбается, глаза прищурив. Смотрит на Вахита, который теперь в прострации пребывает. Валера моется, Вахит делает чай. Сейчас снова будет всё как обычно, будто они только что не обзывали друг друга шлюхами и суками и не трогали за члены. Остается только гадать, повторится ли еще такое. И всё еще ли Вахит нетраханный девственник или всё уже? Но точно еще нецелованный.