nineteen days to fall in love (девятнадцать дней, чтобы влюбиться)

      Минхо       8:15       доброе утро       у меня выходной, я навещаю своих родителей, так что сегодня мы не сможем ничем заняться       ОДНАКО       я бы с удовольствием поговорил по телефону вечером, если ты хочешь              Джисон с визгом зарывается в подушку и читает сообщения, как только срабатывает будильник.              Джисон       Определенно. С нетерпением жду этого! Повеселись с семьей.              Минхо       удачного дня, мечтательный музыкальный продюсер ;)              — Э-Джи. У тебя там все хорошо? Слышу много приглушенных криков.       Джисон вскакивает с кровати, открывая дверь Чанбину с растрепанными волосами и зубной щеткой во рту. Он тычет телефон в лицо Чанбину:       — Он пытается убить меня, Бин. Убийство. Первой степени.       Чанбин ухмыляется, не вынимая зубной щетки:       — Первая степень подразумевает, что он планирует это. Не уверен, что это именно то, что происходит.       Джисон закатывает глаза:       — Это не то, на чем нам следует зацикливаться.       — Я имею право концентрироваться на том, на чем считаю нужным.       Джисон заходит на кухню, Чанбин следует за ним. Неуклюжими пальцами он втыкает кофеварку в розетку. Открыв холодильник, он кривится и поворачивается к Чанбину, обнаруживая, что тот вышел из комнаты.       Он повышает голос, чтобы его было слышно везде, где бы ни был Чанбин:       — У нас почти нет вариантов завтрака, и мне не нравится идея еще одного батончика гранолы. Хочешь взять что-нибудь навынос?       Чанбин отвечает:       — Если только это будет Макдональдс. — он делает паузу, — И ты за все платишь.       Джисон улыбается про себя, направляясь в ванную, чтобы принять душ.       — Конечно, напиши Чану, чтобы он выбрал, что хочет.       Они успевают вовремя, несмотря на "чрезвычайную ситуацию с волосами" у Чанбина, и очень длинную очередь в автораздачу.       Когда они входят в студию, Чан уже сидит за столом, протягивая руки к пакету с жирной едой.       — Я убежден, что вы двое на самом деле ангелы на земле.       Джисон роется в поисках своего круассана, прежде чем передать пакет Чану:       — Я? Возможно. Чанбин? Я не могу с этим согласиться.       Чанбин усмехается:       — Я более ангелоподобный, чем ты.       — На сколько?       Чан стонет, откусывая кусочек хашбрауна:       — Заткнитесь нахер и ешьте. Забудьте, что я что-то сказал.              Джисон поднимает брови, усмехаясь, и смотрит на Чанбина, тот хихикает:       — Кто-то немного ворчлив этим утром.       — Я не спал, работал над песней. — бормочет Чан в сэндвич.       Чанбин прижимает руку к груди:       — Я, признаться, в шоке от этого.       Джисон охает:       — Я потрясен.       — Ошеломлен.       — Даже поражен, — Чанбин громко прихлебывает кофе, а Джисон больше не может сдерживать смех.       Закатывание глаз Чана заглушил стук в дверь.       — Опять твой влюбленный?       Джисон вздыхает и проводит рукой по своей шапке:       — Не-а. Он сегодня выходной.       Чан проверяет время и хмурится:       — Ну, если это Чеён, то она пришла на двадцать минут раньше.       Они пытаются засунуть свой несъеденный завтрак обратно в пакет, и Чанбин передает его Джисону.       — Куда я должен его положить? — шипит он.       Чан пожимает плечами, подходя к двери, а Джисон запихивает пакет под диван. Это Чеён, очевидно, очень желающая записать свои партии.              

⭑⭒✸⭒⭑

                    Они доедают холодную еду в одиннадцать, когда снова остаются одни, и Джисон проверяет свой телефон, замечая селфи Минхо рядом с его детской фотографией.       Он отправляет в ответ множество смайликов, прежде чем вернуться к рассказу Чана о его утренней поездке в JYP.       День проходит в суматохе, и они решают поужинать в доме Чана. Старший разогревает замороженную пиццу, и они более детально обсуждают план на ближайшие недели. Джисон записывает важные вещи в телефон и крепко обнимает Криса, прежде чем они уходят.       Чанбин проигрывает в камень-ножницы-бумага, и Джисон хватает свой телефон, чтобы включить музыку на время поездки. Чанбин постукивает пальцами по рулю:       — Как удивительно, что ты выбрал именно это для прослушивания.       Джисон недоумевает:       — Они в буквальном смысле музыкальные гении, Чанбин.       — Конечно, Джи.       Он тычет пальцем в грудь Чанбина:       — Неприемлемо. Больше никогда не проявляй неуважения к One Ok Rock в моем присутствии.       — Никто ни к кому не проявляет неуважения. Они хороши. Просто ты на них помешался.       Джисон скрещивает руки на груди и бормочет себе под нос, прекращая это занятие только тогда, когда Чанбин начинает подпевать припеву.       Когда машина останавливается, они продолжают выкрикивать слова, пока песня не затихает. Чанбин смеется, хватая свою сумку с заднего сиденья:       — Давай, Сон. У тебя еще телефонное свидание.       Джисон краснеет и распахивает дверь:       — Тебе лучше меня не беспокоить.       Чанбин ухмыляется ему через плечо:       — Я уже достаточно раз заставал тебя с рукой в штанах, чтобы постучать.       Джисон бьет его по плечу:       — Это не такой телефонный звонок.       Он переодевается в пижаму, прежде чем отправить Минхо сообщение.              Джисон       19:25       Только что вернулся домой. Свободен для разговоров в любое время!              Он умывается, когда звонит его телефон. Джисон пытается не улыбаться, но ему это не удается, когда он отвечает:       — Алло?       Голос Минхо приветствует его:       — Привет, Джисон. Как дела?       Хан снова споласкивает лицо водой:       — Я в разгаре процедур по уходу за кожей       — Я люблю мужчин с кожей, — в словах Минхо скрывается смех, и Джисон хихикает над раковиной.       — В отличие от тех, у кого нет кожи?       — Это действительно все усложняет.       Джисон вытирает лицо полотенцем, его слова звучат глухо:       — Как прошел день с родителями?       Минхо хмыкает:       — Хорошо. Я приготовил обед, а потом мы устроили марафон фильмов ужасов.       — Ужасов?       — О да. Моя мама обожает страшные фильмы. Она заставляет нас смотреть их с самого детства. Время от времени мы просто заваливаемся в гостиную с кучей закусок и смотрим их по несколько штук.       Джисон с трудом представляет себе, что устраивает киномарафон вместе со своей семьей:       — Звучит очень здорово, Минхо.       — Так и есть. Я рад, что поехал к ним.       Джисон втирает тонер в кожу:       — Где они живут?       — Это примерно в часе езды отсюда. А твои?       Джисон внутренне вздыхает:       — Ох. Моя семья все еще в Малайзии. — он опускает фразу «и это лучший сценарий для всех участников». В конце концов он введет Минхо в курс дела, но сейчас не время.       Минхо бормочет:       — Малайзия? Ты из Малайзии?       — Вроде того. Я родился здесь и жил в Малайзии до четырнадцати лет, — он делает паузу, доставая увлажняющий крем. — Переехал жить к бабушке, чтобы заниматься музыкой. Они остались там.       Если Минхо и чувствует напряжение в его голосе, то не обращает на это внимания:       — Тебе там понравилось?       Он щурится в потолок:       — Это было великолепно. Правда, очень жарко, было приятно вернуться в Корею.       — Я хочу однажды отправиться в путешествие. Просто посмотреть на весь мир.       Джисон хмурится, щелкая выключателем и выходя из ванной:       — Разве ты не ездил в тур с BTS?       Минхо хихикает:       — Я никогда тебе об этом не говорил, ты что, сталкеришь меня?       Он запинается в своих словах:       — Это был Чанбин, а не я. Отвечай на вопрос!       — Я ездил с ними в тур, но у меня не было времени на исследование достопримечательностей. Я занимался лишь минимумом туристических мероприятий.       — Какая несправедливость.       Голос Минхо звучит из динамика чуть громче:       — Я знаю! Я хочу совершить все раздражающие экскурсии во всех крупных городах. Получить полный опыт.       Джисон улыбается, глядя на экран:       — Тебе нужен плюс один?       — Ты предлагаешь?       — Если ты согласен.       Минхо хмыкает:       — Думаю, это было бы не так уж и ужасно.       После недолгого молчания Джисон закусывает губу:       — Итак, Чан рассказал мне о завтрашнем занятии по живописи в центре города. Я подумал, не хочешь ли ты пойти. Со мной. В качестве свидания.       Проходит десять секунд, и он касается экрана, чтобы убедиться, что звонок все еще идет:       — Э-Минхо?       — Ага! Я все еще здесь. У меня просто случился небольшой сердечный приступ от того, как это мило и какой ты милый. Прости.       Джисон бормочет:       — Боже мой.       — Кстати, это однозначно да. Если было непонятно.       Они хихикают, когда Джисон забирается в свою кровать, натягивая одеяло до подбородка. Он закрывает глаза и позволяет улыбке задержаться на губах.       Минхо снова говорит:       — Это немного неловко, потому что сейчас восемь тридцать, но я весь разговор пролежал в постели и вот-вот засну. Так что мне, наверное, следует повесить трубку.       Джисон зевает:       — Минхо, — смех вырывается из его горла. — Ты не поверишь.       Хмыканье.       — Я сейчас буквально лежу в своей постели.       Смех Минхо раздается с места, где на его груди лежит телефон:       — Почему нам восемьдесят? Что, блядь, происходит?       — Давай положим трубку, дедушка, завтра нам предстоит долгий день.       Джисон улыбается темному экрану, ожидая, когда Минхо повесит трубку.       — Хорошо, спокойной ночи, Джисон. Мне было приятно с тобой поговорить.       — Мне тоже.       Он слышит улыбку в голосе Минхо:       — Увидимся завтра, красавчик.       — Спокойной ночи, Минхо. Сладких снов. — звонок заканчивается, и Джисон усмехается в потолок.       Через стену доносится приглушенный голос Чанбина:       — Это было так сладко, у меня кариес!       Джисон стонет, крича в ответ:       — Почему ты подслушивал? Это так жутко.       Дверь открывается, и на пороге появляется Чанбин в огромной футболке, с принтом фильма сумерки, положив руки на бедра:       — Я хочу, чтобы ты знал, я не подслушивал. Ты просто охуенно громкий.       Джисон вздыхает и хлопает по кровати рядом с собой. Он ждет, пока Чанбин заберется под одеяло, прежде чем спросить:       — Откуда у тебя эта футболка? У меня от нее голова болит.       Он видит краешек улыбки Чанбина:       — Отличная вещь, правда? Я заказал ее онлайн. С бесплатной доставкой.       — Вау. Это мило.       Чанбин бьет его по плечу, но промахивается.       — Не притворяйся, что тебя волнуют мои победы, Сон. Это удручает.       Он смеется, и вскоре к нему присоединяется Чанбин, нежно похлопывая его по руке.       — Так тебе действительно нравится этот парень, да?       — Ага. Нравится.       — Ну, может быть, это немного рановато, но я хочу заявить об этом. — Чанбин делает паузу. — Я должен быть шафером. Не Чан.       Джисон хихикает:       — А как это связано?       — Если ты выйдешь замуж за Минхо. Лучше бы мне быть шафером.       — И почему же? — в тоне Джисона слышится раздражение, и, боже, он так обожает Чанбина.       Чанбин встает:       — Я подготовлю для тебя презентацию. Будь к этому готов, ладно?       — Хорошо, Бин. — Джисон улыбается и закрывает глаза.       Он слышит, как щелкает дверь, после чего Чанбин кричит:       — Спокойной ночи!       Джисон, вздыхая, шепчет спокойной ночи в подушку. Он открывает глаза, чтобы поставить будильник на утро, а затем переворачивается на бок.       Засыпая, он вспоминает голос Минхо.