Мой ужасно прекрасный нянь (Как (не) надо растить своего шицзуня)

             — Одного никак в толк не возьму, — задумчиво произнес Шэнь Цзю, когда они вернулись с рынка пару дней спустя, и Ло Бинхэ хлопотал на кухне, распихивая по шкафам покупки.       — О чём ты?       — О том, чем именно ты руководствовался, когда решил взять меня на воспитание? — пояснил мальчик, подходя ближе, чтобы помочь. — Если бы я был реинкарнацией твоего собственного учителя, это бы ещё можно было понять. Но ты сказал, что для тебя это другая вселенная, так нафига было заморачиваться и городить весь этот огород?       Этот безобидный вопрос очевидно поставил его Гэгэ в тупик: тот замер с пучком зелёного лука в руке, не донеся его до полки с остальными овощами. На лице застыло глубокомысленное выражение человека, сколь судорожно, столь и тщетно пытающегося подобрать маломальски приемлемый ответ: лоб нахмурился, а в глазах проступила полнейшая беспомощность. За восемь лет совместного проживания Шэнь Цзю неоднократно наблюдал подобную реакцию своего Гэгэ, и означать она могла только одно: признание в очередной несусветной и непродуманной глупости. Это же выражение предваряло и объяснение похищения Шэнь Цзю ("для заполнения эмоциональной пустоты"), и рассказ задним числом о кровяных паразитах Небесного демона, курсирующих, как оказалось, уже долгое время в крови его воспитанника без ведома оного. Короче - всё, что было совершено импульсивно и спонтанно, без оглядки на здравый смысл.       Как правило, это заканчивалось тем, что Шэнь Цзю в очередной раз закатывал глаза, думая, какой же его любимый Гэгэ, всё-таки, маньяк и болван.       — Гэгэээ...? — с нажимом повторил он, сузив глаза и понизив голос, не без удовольствия наблюдая за барахтаниями его несравненного Гэгэ, в попытке подобрать слова, чтобы разумно объяснить свой очередной неразумный поступок.       Как оказалось, эта чуждая вселенная была не единственной, в которой до того побывал Ло Бинхэ. Выяснилось также, что он сам был не первой альтернативной версией его шицзуня, которую тот встретил.       — Итак, получается, — Шэнь Цзю сжал пальцами переносицу и закрыл глаза, моля небожителей дать ему терпение с этим идиотом, — Ты затеял всю эту мудянку, шарясь по другим вселенным, только потому, что хотел в итоге меня отыметь?       — Нет!!! — Ло Бинхэ подпрыгнул, как ошпаренный: взгляд его в панике заметался, боясь, что его а-Цзю снова будет разочарован в нём. — Клянусь небом и землёй, у меня никогда не было неподобающих намерений по отношению к а-Цзю!       Он так искренне бил себя в грудь, пытаясь заверить "драгоценного а-Цзю" в чистоте и непорочности своих намерений, что Шэнь Цзю твёрдо решил: ещё немного, и он этого кретина придушит.       Сделав глубокий вдох и сдерживаясь, чтобы тут же не прижать дурака к стене, наглядно продемонстрировав собственными руками и губами глубокую неправоту подобного утверждения и своё коренное с ним несогласие, Шэнь Цзю сократил расстояние между ними и, взяв Ло Бинхэ за подбородок, притянул к себе его лицо, уставившись в эти дурацкие прекрасные глаза немигающим взглядом.       — Так вот оно что, — проговорил он, медленно цедя каждое слово, словно мёд сквозь сито, — значит Гэгэ хочет, чтобы отымели его.       Глаза Ло Бинхэ полезли из орбит, а лицо мгновенно приобрело глубокий свекольный оттенок.       Бывший ученик Пика Искусств открыл рот и выдал жалкое нечленораздельное блеянье, в одночасье растеряв последние способности маломальски адекватно расссуждать и связно выражать свои мысли.       — Куда это ты собрался, а? — скрестил руки на груди юноша, глядя, как его Гэгэ, словно рак и аналогичного же цвета, задом пятится по направлению к выходу. Он всё ещё выглядел немного не в себе, но его тело слегка дернулось в ответ на эти слова.       — Мне надо... в сад. Там... растения, — пискнул Ло Бинхэ и, не успел Шэнь Цзю и рта раскрыть, как бывший император вылетел из дома, едва не снеся дверь с петель.       Слыша, как хлопнула, взвизгнув, входная дверь, Шэнь Цзю издал болезненный стон, потирая руками виски.       Его Гэгэ же вроде как должен был быть хозяином огромного гарема и легендарным героем-любовником. И что за херню он только что наблюдал?       С разочарованным рыком Шэнь Цзю закрыл за собой дверь и направился к своей кровати, чтобы заняться тем, чем занимаются здоровые юноши, оставшись наедине в своей спальне.