Кофе со льдом

С самого утра Джисон сверлит взглядом сообщение от Хван Хёнджина в рабочем мессенджере так, словно вот-вот ему откроется ключ к разгадке шифра и он всё поймёт, но время идёт, глаза болят, а просветления не происходит. Сколько ни ломай голову, ответа на вопрос, что это за адрес, не будет, если не спросить прямо, но... конфликт между ними ещё не разрешён, так что пальцы лишь беспомощно замирают над клавишами. Проверивший на картах Джисон знает, что это обычный жилой дом, в котором нет никаких магазинов или пунктов выдачи. Хван звал его в субботу сюда – почему? В сообщении ничего кроме адреса, ни единой приписки, мол, сделай то и то. Очевидно ведь, что Хван Хёнджин хочет, чтобы Джисон сделал что-то для него, да? Может, забрать корреспонденцию или передать какие-то документы… Другой вопрос, почему он, а не кто-то из своей команды? Это связано с их недоразумением! Только Джисон не понимает как. Его тело вяло падает на спинку офисного кресла. Нет, ломать голову бессмысленно, он никогда не поймёт логику неприступного принца. Минхо, заметивший его терзания, пододвигается ближе, а вместе с ним два других товарища якобы незаметно прикатываются со своих мест. – Что случилось? – обеспокоенно интересуется Минхо. – Ты сам не свой всё утро. Даже за кофе не пошёл. – Хван Хёнджин позвал меня куда-то, но я не понимаю куда. В глазах друга тут же сверкает радость. – Позвал? И ты согласился? – Он даже не спрашивал меня! – возмущается Джисон. – Поставил перед фактом: в субботу, адрес пришлю. Адрес он прислал, но я совершенно ничего не понимаю. Сейчас мозг взорвётся. – Было бы чему… – вырывается у Чанбина, и все на него оглядываются. – Кхм, а что за адрес? – Жилой дом какой-то, – не задумываясь, отвечает Джисон, уже вернувшийся к изучению карты на своём мониторе, так что не видит, как лица всех его друзей озаряет хитрая улыбка. – Тут ничего нет. Ой, так тут ещё указана квартира… Куда ж он меня позвал?.. – К себе домой, – услужливо подсказывает Минхо. Джисон резко поворачивает к нему голову. – Домой? Зачем? – никто Джисону не отвечает. Минхо, прикрыв ладонью губы, растянутые в усмешке, возвращается к работе в мечтательной задумчивости, будто бы Джисона больше тут не существует, Чанбин качает головой с каким-то приятно удивлённым выражением лица, а Феликс, чьи кончики ушей немного покраснели, широко улыбается, и во взгляде его читается чуть ли не отеческая гордость. Реакция друзей окончательно спутывает мысли. – Если это его дом, то… я не пойду. Слова вырывают Минхо из транса, и он снова толкает кресло ближе. – Не пойдёшь? – Жаль пацана, – вздыхает Чанбин. – Ну, я тоже думаю, что это как будто слишком рано?.. – Феликс, игнорируя присутствие Джисона, обращается к Минхо, и у того глаза закатываются так сильно, что он явно видит свои мозги. – А что, я не прав? – О чём вы вообще? – с каждой странной репликой друзей Джисон сильнее выходит из себя. – Кого жаль? Что рано? Феликс кладёт свои мягкие ладони на колени Джисона и смотрит на него с таким сочувствием, будто бы кто-то умер. Например, душевный покой Хана, но это произошло с появлением Хван Хёнджина в его жизни, так что трупик уже попахивал. – Послушай, Джисон, ты в праве не торопиться! В конце концов, он же… – голос Феликса переходит на шёпот, – хищный вид. Даже если это просто предрассудки, не каждому комфортно оставаться наедине с кем-то из них. И пусть он наш коллега! Нет ничего плохого в том, чтобы бояться в такой ситуации. Слово-триггер “предрассудки” спускает всех адских псов в душе Джисона с цепи. – Я? Боюсь? – чуть ли не взвизгивает он. – Никогда в жизни! – Я не имел в виду… – Феликс смущается, – не хотел сказать, что ты его боишься. То есть конечно нет! Мы же коллеги и знакомы давно. Просто… ну, знаешь, статистика и всё такое… ты не обязан никому доверять… И идти к нему домой. Этим ты никого не обижаешь. Думаю, нормально, что ты откажешься, чтобы перестраховаться? – Я. Не. Боюсь, – отчеканивает Джисон, оскорбившись до глубины души. Он отказывался идти к Хван Хёнджину, потому что ему не хотелось тащиться непонятно зачем к коллеге в выходной, но сейчас дело принципа отстоять свою честь. Во-первых, предрассудки? Нет, Джисон не падёт жертвой стереотипов. Во-вторых, боится? Да, его иногда трясёт рядом с Хёнджином, но он не боялся его! Джисон больше, чем глупый пугливый хомяк. Все эти мысли решают его дилемму. – Я пойду завтра к Хван Хёнджину домой и докажу вам, что я не боюсь. Феликс в замешательстве оглядывает двух не участвовавших в этом диалоге друзей, получая вместо ответа поднятые вверх большие пальцы. Дальше они не развивают эту тему, и Джисон быстро печатает ответ Хвану в мессенджере. “Я приду”. Ему вовсе не страшно… наверное. *** Джисон искренне желал поехать пораньше хотя бы ради того, чтобы поскорее решить этот вопрос и вернуться домой в родную кроватку, где проведёт остатки выходных. Но встать до обеда в субботу казалось нанесением оскорбления самой природе. После обеда Джисон безучастно пялился в телефон, полагая, что у него куча времени. Когда живот заурчал, он схомячил пару бутербродов с чаем, и на полный желудок выходить в холод решительно не хотелось… В конце концов опомнился Джисон только, когда за окном начало вечереть. Сыграл ли роль его страх перед неизвестностью или что-то ещё, теперь он вдобавок чувствовал вину за то, что оттягивал встречу. Хван Хёнджин сразу указал, что можно прийти в любое время, но всегда присутствовали рамки приличия. Если его звали ради какого-то дела, к тому же, звал коллега к себе домой, то, наверное, само собой разумеется, что приглашение действует в дневное время, а сейчас часовая стрелка перевалила за пять вечера! Джисон даже схватил телефон, чтобы спросить в рабочем мессенджере у Хвана, стоит ли приходить вообще, но с учётом того, как сильно он облажался по времени, это будет звучать издевательством. Или хуже… будто он идиот. Тревога наводняет душу Джисона, снося все баррикады, и в такси, пялясь в окно на тёмные улицы после того, как в спешке собирался, он с ужасом думает, что же его ждёт. Хёнджин разозлится? Выставит его за порог из-за того, что заставил прождать весь день? Почему Джисон вообще не уточнил, зачем он понадобился Хвану? Что, если он приедет слишком поздно? От таких мыслей сердце болезненно сжимается. Почему-то именно рядом с Хван Хёнджином сердце Джисона становится особенно чувствительным, путаются мысли, ладони потеют. В офисе ходят пугающие слухи про босса Хвана – строгий и требовательный, он вызывает даже у других отделов трепетную дрожь, но и дружелюбная критика от Сынмина вводит его в ужас, так что у Джисона возникают сомнения в состоятельности этой теории, ведь рядом со своим руководителем он чувствует себя в безопасности. Ему, скорее, страшно увидеть на отстранённом лице разочарование. Возможно, где-то в глубине грудной клетки ему хочется сблизиться с неприступным принцем, как с другими коллегами. Работа в компании из-за дружелюбной атмосферы обрела свои особые краски, только не хватало последнего кусочка пазла. Хван Хёнджина. С этими мыслями он приходит к выводу, что ему всё же стоит воспользоваться этим шансом и извиниться за все недоразумения. И попытаться протянуть мост между ними. Джисон звонит в дверь дрожащим пальцем. Волнение перехватывает всю инициативу, губы кромсаются своими же зубами, но он решительно повторяет звонок с надеждой, что не опоздал. Дверь всё же открывается, являя Хёнджина в домашней футболке и шортах, отчего Джисон невольно ёжится. “В Корее нет центрального отопления, ты забыл?” – едва не срывается с его губ, когда рука Хвана показывается из-за дверной рамы с огромным ножом, с которого стекают ярко-красные капли. Джисон врастает от страха в землю. Свет позади Хвана неуверенно моргает и гаснет, и на лицо хозяина падает мрачная тень. – Лампочка перегорела, – губы кривятся в усмешке, из-за которой сердце Джисона бешено стучится в клетке из рёбер. – Ты как раз вовремя. Я готовлю ужин. Взгляд скользит по нему, вызывая толпу мурашек. Ужин? Почему на этом слове он осмотрел его? Неужели ужин это он? Джисон невольно вспоминает слова Феликса про хищные виды, но они же и подталкивают его в чужую квартиру, когда Хван жестом руки с ножом предлагает зайти. Хан Джисон ненавидит предрассудки! Он не боится, даже если Хван Хёнджин относится к хищному виду, ведь всё это просто стереотипы. Дверь громко хлопает за спиной, и Джисон резко поворачивается, сталкиваясь с чёрными глазами в темноте. – Я рад, что ты пришёл, – верхняя губа приподнимается, обнажая клыки.